Глава 8. Ты умираешь

Они снова много говорили. Марк запретил стае приближаться к Иде и велел прекратить попытки возвратить её магию, потому что во время каждой неудачи она расстраивалась всё больше, теребила драгоценную голову волка и тоскливо глядела в его зелёные глаза-камушки. Если прежде существовало желание воскресить магию назло всем, то теперь и оно растаяло. Ида звонила друзьям и папе, но не покидала территорию пристройки. Дышала воздухом у окна вдвоём с Марком, пока двое волков охраняли раму с улицы. Это было почти романтично, если не учитывать, что в эти моменты им приходилось лишь молча переглядываться. Днём Аксёнов решал свои волчьи дела, а вечером возвращался к Иде, и они занимались друг другом, беседовали или правили сценарий к осеннему балу, решив, что когда-нибудь всё это безумие закончится, дети вернутся в лицей и нельзя лишать их праздника. Смеясь и черкая строчки, они не подозревали, что счёт идёт на часы и минуты. Наступила ночь. Стёкла лицея с оглушительным звоном лопнули. Стаю Арины не ждали сегодня. Разведчики ничего не доложили, чужаки не пересекали границы территории Марка. Его предал кто-то из своих: за спиной сговорился с врагом и помог ему проникнуть в намоленные земли незамеченным. Марк сел на постели, как только почувствовал первую смерть в своей стае. Спросонья ему понадобилось около минуты, чтобы понять, что к чему. От его резкого движения Ида проснулась. Она приподнялась и прижалась губами к его плечу. – Что? Он обернулся, быстро провёл по её волосам и поцеловал в родинку у глаза. – Позаботься о себе. Саша придёт за тобой. – Марк! Но перед ней уже стояла громадина шерсти с клыками, чёрный волк, тенью метнувшийся к лестнице. Ида выдохнула и зашарила по тумбочке в поисках выключателя, кнопку не нашла, зато смахнула лампу на пол. К счастью, обнаружился мобильный Аксёнова. Ида долго терзала пальцем экран, прежде чем тот поддался, и она смогла включить фонарик, добраться до выключателя люстры и одеться. Она нацепила на себя первое попавшееся, не подумав. Зелёное платье, одно из десятка, которые ей приготовили во избежание эксцессов и дурных планов. И куда она в нём? Так и побежит по промозглой слякоти? В мыслях всё путалось. Ида полезла в шкаф, но со стороны лестницы вдруг раздался грохот. Что-то упало. Пальцы сами ударили по кнопке, выключая свет. Ида замерла, прислушиваясь и считая про себя. Десять-двадцать-…-шестьдесят. Десять… Две минуты. Ничего не происходило. Ида вооружилась телефоном и выглянула в коридор. Стальную дверь Марк запер, оставив у неё коробку с рябиной, которую Журавль должна была рассыпать после появления Саши. Со стороны лестницы лился слабый свет, не достававший до последней ступени. Ида направила фонарик и разглядела тело, лежавшее у прутьев. Светлые волосы. Она подкралась ближе и опустилась на корточки. Вместо лица было кровавое месиво. Рёбра сломаны, разодранные шмотки мяса свисали с них, кишки вывалились наружу. Ида уронила телефон, зажмурилась и зажала рот рукой. От паники затрясло. Дышать-дышать-дышать: глубокий вдох, проглатывая подступившую желчь. Ида подползла на коленях вплотную к двери. – Саша-Сашенька, ты жив? Саша? Она замолкла и прислушалась. Кажется, он дышал, едва заметно, с сипом, но всё же в его растерзанном теле теплилась жизнь. Ида знала, что кричать нельзя, что она ничем не поможет, оставалось только ждать и молиться, чтобы те, кто сделал это с Сашей, не спустились сюда. Свет фонарика – долой. Выключить звук. Одними губами шептать Саше, что он справится. Ида нуждалась хоть в каком-то занятии, чтобы не подохнуть от страха. Было бы обидно умереть от дурацкой остановки сердца, но всё к тому шло. Оно разогналось до запредельной скорости и не желало успокаиваться. Просто потому что никакого здравого смысла в Иде не осталось. Откуда бы ему взяться? Марк ушёл. Неизвестно, жив ли он. Саша умирает. Она знала, где тайный ход, но не могла пройти там одна. Это был лабиринт, который преодолел бы лишь оборотень, прошедший ритуал на крови. Возможно, прямо сейчас стаю Аксёнова перебивали – одного за одним, а Ида сидела тут без дела, без способностей, утратившая дар. И не могла никому помочь. И не могла ничего узнать. – Ида? От неожиданности она ударилась лбом о прутья, когда резко подняла голову. – Ника? Ида так обрадовалась, услышав знакомый голос. Направила луч света в его сторону. А потом поняла. Вспомнила, но Ника уже доставала ключи от двери из Сашиного кармана. – Великолепно. Ты здесь, – пальцы Саши дрогнули, но он не сумел даже поднять руку, чтобы дотянуться до Ники. – Значит, мы можем всех спасти. Кто ж это с тобой так, Сань? Сподручно получилось. Шурочке тоже досталось, мы её оттащили в лазарет. Ида потянулась к рябине, но руки тряслись так сильно, что коробка выскользнула из них. Крышка отвалилась, и пепел с ягодами и обломками веток бестолково рассыпался по полу. Ника чихнула и прикрыла нос рукавом, отпирая засов. Ида пыталась сгрести спасительную смесь, чтобы создать маломальский барьер, но Ника была уже по эту сторону. Она толкнула Иду каблуком в плечо, и Журавль со вскриком опрокинулась на спину, осыпая себя рябиной. Ника закашлялась и вздёрнула Иду за чистый шиворот, ухватила за шею сзади, оставляя синяки, и потащила к лестнице. Саша попытался зацепиться за ногу Ники, но та легко перешагнула через него, волоча Иду следом. Вырываться не получалось. От боли у Иды плыло перед глазами. Она пыталась ударить Нику в бок, наступать ей на ноги и повисать кулем, но бесполезно. Волчица просто швыряла её вперёд по коридору и подбирала прежде, чем Ида успевала подняться и побежать. Куда, если кругом враги, она не знала. Ника провела её по незнакомому коридору к залу, где стоял круглый стол. Весь путь к нему устилали тела. Точнее – их части. Руки и ноги, лапы, головы, сердца и другие органы, шерсть. Сквозь град слёз Ида старалась смотреть в потолок. – Вот мы и на месте. Свежая кровь – больше сил, правда же? Дыхание Смерти. Та смотрела карими глазами Ники, не улыбаясь, но и не сожалея. Наверное, это был хороший план. Вожак не рискнул бы стаей, раз Ида всё равно мертва. Может, в этом и заключался смысл истинной любви – в принесении себя в жертву. Иначе зачем Ида осталась? Но прямо сейчас она не хотела умирать. Под вопли кровопролития, от рук Ники, да ещё знать, что её бросят холодеющей тушей к ногам Аксёнова, который выпьет её до дна. Ида выставила руки и решила договориться, со всем возможным актёрским талантом наврать, что прямо сейчас наколдует им всем избавление, врата в неведомые пространства, воссоздаст мир во всём мире. Ника потянулась, чтобы свернуть ей шею, когда уродливая птица с отвратительным горловым клёкотом взмыла над ними и спикировала вниз, атакуя. Ида отшатнулась, уступая врага Нике, зацепилась за порожек и упала внутрь комнаты, больно ударяясь всеми конечностями. Локти погрузились в лужу крови рядом с ровно отсечённой головой Романа Сергеевича, смотревшего пустыми глазами в потолок. Смрад мёртвой плоти забивал нос. Пачкая подол и ноги, Ида поползла к столу и спряталась под ним. Вокруг разворачивалась бойня. Люди, птицы и волки сталкивались друг с другом, издавали ужасные звуки и не останавливались, не обращая внимания на тяжёлые раны. Всё ради выживания и власти, господства над другими. Правда – в силе. Саша рассказывал про вражду, про страх людей перед сверхъестественным и их желание истребить «нечисть», оборотни делили территории и мечтали ширить свой род, чтобы не жить в изгнании. Своим существованием Аксёнов нарушал и так шаткий баланс. А Саша, возможно, уже был мёртв. К своему стыду, в схватке между Никой и птицей Ида болела не за волчицу. Может, из-за своей фамилии? Или потому, что Ника была сукой? Они кружили вокруг друг друга и не могли толком достать. Шли на равных. Волкóв Ида не узнавала. Она не различала, где свои и чужие. Крупные тела сталкивались, скулили, хрипели, клацали зубами. Кровь растекалась повсюду. Повреждённая крылом василиска лампа мигала, провоцируя мигрень. Продолжать сидеть под столом было опасно, как и пытаться уйти. Коридоры заполнялись всё новыми существами. – Марк! Журавль узнала голос Ольги. Та на ходу превратилась, но её тут же сбил с лап плешивый волк. Ида переползла к соседней деревянной опоре, ища глазами одного единственного оборотня, чья жизнь по-настоящему имела значение. Обнаружить его оказалось не сложно: он возвышался над другими в эпицентре схватки у противоположной двери. Сразу три волка кружили подле него. Они напрыгивали и драли его шкуру когтями, впивались зубами. Кровь обагряла слипшуюся шерсть. Один глаз не открывался, мешая следить за врагами. Марк вращался на одном месте, раскидывая напавших лапами, пытаясь достать клыками, но волки не прекращали изнурять его, подбираясь с разных сторон. Ида увидела четвёртого. Он брал разгон для прыжка, пока остальные трое делали всё, чтобы повалить Марка и подставить его горло под чужую пасть. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Сердце Иды замедлилось. Пространство исказилось. Вой, клацанье, удары слились в неразборчивое гудение. Тело превратилось в кисель, позвоночник расплавился. Ида припала к полу и впилась в него пальцами, словно могла взрыть ламинат ногтями. Страшно. Закрывая глаза, она закричала. Закричала так сильно, что горло обхватило раскалённым обручем боли. Но она не останавливалась. Кричала что есть сил. Её вопль оглушал её саму. Воздух стал густым, плотным, наполненным электричеством. И когда дыхание закончилось, Иде ответил невообразимой мощи рёв, от которого задрожали стены. Неистовое рычание сотрясло зал. Не поднимаясь, всё ещё распластанная по полу, она перевела взгляд туда, где должен быть Марк. Наверное, он уже был мёртв. Ей казалось, она горит заживо, будто кто-то швырнул её в открытый огонь. Четыре переломанные шавки валялись под лапами бронированного волка, подпиравшего холкой потолок. Вместо шерсти тело покрывали металлические пластины. Безо всякого труда оборотень давил лапами врагов, разрубал когтями втрое шире и длиннее человеческого меча. Кто-то пытался бежать, кого-то парализовало от ужаса. Стало понятно, кто «свои»: они отошли к стенам и постепенно стекались к невероятному созданию, отступая за его спину. Держась за стол, Ида встала и даже не стукнулась макушкой. Отовсюду продолжали раздаваться тихий скулёж, стоны, булькающие хрипы, слышные, как сквозь вату. Тук. Тук. Тук. – Оно звучало громче. Ида не знала, принадлежит ли «оно» ей. Как будто да, но эти глухие удары раздавались из другой груди, а вибрировали внутри неё. Она чувствовала себя странно. Не принадлежала себе, но ощущала неизбывную власть над всем сущим. Дрожь прошла и наступило онемение. Руки и ноги были чужими. Голова опустела. Теперь Смерть смотрела из Иды. Её глазами. Тянула щупальца во все стороны. Все, кто остался жив, стекались к залу, становились прямо поверх убитых, сдвигали раненных. Скоро ни в комнате, ни в коридоре не осталось свободного места. Все они преклоняли колени, головы, лапы. Даже огромный бронированный волк, занявший больше всего пространства, склонил башку. Они все пали перед Идой. Перед девчонкой, окроплённой чужой кровью, одетой в лёгкое платьице, босой и безоружной. Свои и чужие отдавали ей дань уважения. Своей крохотной ладонью Ида коснулась гладкой морды и хотела сказать, что теперь не знает, как вернуть всё обратно. Она смотрела на всех, шмыгая носом и душа рыдания. Марк вернулся к ней сам, пряча в своих объятиях. Гладил по волосам, давая выплакаться в своё плечо. – Ты справилась. Всё закончилось, Ида. Ты спасла нас. Никто не поднял глаза, пока они вдвоём не покинули зал. Марк раздел её, отмыл от крови и укутал в халат. Не отходил ни на шаг, не отлучался даже в соседнюю комнату, потому что у Иды сразу начиналась паника. Она уснула у него на руках, крепко держась за его ладонь. Блаженное беспамятство принесло покой. Несколько часов забытья без сновидений превратили прошедшую ночь в скверную киноленту. Проснувшись, Ида не произнесла ни слова, понимая, что стоит заговорить – и кошмар вернётся. Уже возвращался. Ледяная пустота мыслей заполнялась образами покорёженных тел и рек крови в аккомпанементе воплей боли и ярости. – Как это вышло? Под щекой было горячее и родное, обещавшее покой и защиту. Но. Прошлая ночь перечёркивала всё: безопасности не существовало, охота не имела конца, гонка жизни могла оборваться в любую минуту. – Твоя кровь. Когда ты закричала, не знаю, всё стало другим. Комнату заволокло зелёной дымкой, а меня как будто ударило молнией изнутри. Хотя, знаешь, я думал, что всё кончено. Чувствовал, что ты рядом, но ничего не мог сделать. Кто тебя привёл туда, Ида? Она огладила кожу плеча Марка, на которой не осталось ни следа вчерашней битвы. Все раны испарились ещё на бронированном волке: повреждённый глаз открылся, укусы затянулись, в металле не существовало ни одного зазора. Воплощение неуязвимости, созданное страхом Иды и желанием спасти. – Ника. – Ты больше её не увидишь. Ей не стало легче. Она сомневалась, что когда-нибудь снова сможет быть такой беззаботной, как раньше. Гулять с друзьями, смотреть сериалы и изображать Лучану. Её вера открыла неизведанные возможности, но воткнула в спину нож. Как ни крутись, ни шарь руками – до рукояти не дотянуться. – Всё пройдёт, Ида. Кажется, одно её имя придавало ему сил. И хотя она отстранилась, Марк потянулся следом, вжался лбом меж её лопаток. Он горел – и она вместе с ним. Она не могла дышать полной грудью – и он тоже. Всё казалось игрой, пока не превратилось в реальность. Будущее обрушилось острыми осколками на их головы, а прошлое… Те, кем они были, кажется, вчера умерли. Кем стали – они ещё не разобрались. – Мы всё исправим. Я не беру своих слов назад. Ты по-прежнему свободна и нужна мне. Хочешь, мы сбежим? Куда ты хотела уехать? Отправимся вместе, – дыхание Марка согревало шею, губы клеймили кожу нежностью. – Как Саша? Ты чувствуешь его? – Он жив. Регенерирует слишком медленно. Думаю, его чем-то отравили. Марк резко выдохнул и надавил на плечо, заставляя Иду развернуться. Она оказалась не готова встретиться с бездной, слепо потянулась ей навстречу и открылась поцелую Марка. Им бы остаться в его подземелье навечно, сплетаться конечностями и отдавать себя друг другу. Ида хотела застыть с ним в этом моменте. Обратиться в камень. Заморозить их в глыбе льда. Ощущая его в себе, свою кровь – в нём. Но сил Иды на это чудо вновь не хватало. Её магия топала ножкой и отворачивалась, пока Ида из последних сил цеплялась за мгновения если не счастья, то любви – и самоотверженной, и эгоистичной, обычной человеческой любви с её взлётами и падениями. Она снова осталась одна. На их постели. Изнурённая страстной схваткой.

| >> ‘ * * * ’ << |

Приведя себя в порядок, Марк прошёл в библиотеку лицея, где за длинным столом собрались выжившие. Порядок навели не полностью, но все тела погибших вывезли. Кровь домывали, а заняться стёклами и разбитой мебелью только предстояло. Увы, помимо бытовых проблем, оставались глобальные, в целом сводящиеся к вопросу: «Как жить дальше?» – Рад видеть тебя в добром здравии, племянник! Паша светился почище колоколов на Храме, разве что на лбу не мигало «я же говорил». Даже смерть старинного друга, Романа Сергеевича, не омрачала триумф, ведь это именно величайших отец Павел способствовал удержанию Иды в лицее, помог раскрыть её дар и готовил ещё более масштабные планы. – Друзья, поздравляю вас с победой в великой битве. Вечером мы совершим молебен в память усопших, а пока нам необходимо обсудить несколько важных вопросов. Позвольте, для начала, поблагодарить вас. Вы достойно сражались. Слово передаю нашей старейшине. Дарья, пожалуйста. Марк занял своё место во главе стола, надеясь, что совет закончится быстрее, нежели «великая битва». Прямо сейчас нашлись бы дела поважнее разговоров: тревога за Иду нарастала, более того, даже вожакам требовался перерыв после пережитого стресса. Раны у оборотней зажили, но вид стая имела потрёпанный. Им всем не мешало сделать паузу и хоть немного отвлечься от событий ночи. Совет же имел своё мнение на этот счёт. Дарья, которая Иде почему-то казалась милой, поднялась из-за стола и обвела всех строгим взглядом. – В нашем распоряжении сила, способная вернуть земли, утерянные со смертью Андрея. Для этого мы должны беречь Иду. Если кто-то узнает о её способностях, она подвергнется большой опасности. Объявят охоту, потому что каждый захочет обладать подобной властью. Нам пришлось убить всех людей, которые выжили, и оборотней, которые отказались принести клятву на крови. – Девчонка нестабильна, и нет гарантии, что не обернёт свою магию против нас. – Зачем ты привела Иду в самый эпицентр бойни? – ровно спросил Марк, хотя едва сдерживал желание вырвать Нике хребет. – Чтобы ты выпил её! Мы там все чуть не передохли – это был шанс выжить. – Это ты напала на Сашу? – Да нет же, – Ника откинула волосы на спину и подалась вперёд, сверля Марка взглядом. – Я приняла верное решение, нельзя было полагаться на случайность. – Ты обрекла себя на изгнание. – Что? – она вскочила, тяжело опираясь на стол. – Ты нарушила мой приказ. Никто не вступился за неё. Ника приняла решение нарушить приказ сама, без поддержки Совета. Нарушила субординацию. Попытка защитить предательницу могла стоить головы, поэтому все молчали. Нику вывели прочь, Слава молча отправился за ней. – Мы должны сделать всё, чтобы помочь Иде с даром, – продолжила Дарья. – Нельзя пускать такие вещи на самотёк. Но для начала нам необходимо найти предателя, который впустил на наши земли врага. Мы проведём ритуал на рассвете – и всё станет ясно. Паша тепло сжал ладонь Дарьи, поблагодарил и помог сесть, прежде чем перешёл к следующему вопросу. Кажется, у Марка начиналась мигрень, хотя оборотни ей не страдали. Он смотрел на часы, но стрелка словно увязла в меду. – Счастлив сообщить, что к нам прибыли гости. Провидцы Северского монастыря соблаговолили одарить нас новостью. С чем вы прибыли к нам, отец Сергий? Прислужник помог старцу встать и провёл того к Марку. Отец Сергий не позволил ему подняться, уложив на плечо ладонь, весившую словно не меньше тонны. Марку оставалось утешать себя, что это всё голод, да и магические превращения имеют последствия, которые необходимо перетерпеть. – Сын мой, в видении я узрел твоё дитя. Твой сын лежал на перине из цветов. Материна рука омывала его от крови. Однако тебя не было с ними, – отец Сергий замолчал, в дверь библиотеки ворвался один из дежуривших в охране и остановился, пока провидец продолжал: – Сын мой, я не уверен, что дитя твоё было живым. Марк втянул воздух носом и расправил плечи, когда неподъёмная рука наконец отпустила его. Кивком велел говорить молодому оборотню из охраны. Парень выцвел до меловой белизны и почти не моргал своими расширившимися испуганными глазами. – Марк Андреевич, трое исчезли. Александр с Александрой и… – он не решался произнести самое главное имя. Но Марк и так понял, что тревожило его все последние минуты. Он не чувствовал её. Никого из них. Ида исчезла.