Часть 1

      Суровые морозы пронизывали свежий воздух. Обжигая слизистую носа, девушка поглубже спрятала лицо в темный клетчатый шарф. Хрущёвки создавали своеобразные квадраты, оставляя во дворах не так много места, и все равно пропускали ледяной ветер. Вот дернул черт пойти за продуктами на ночь глядя. Улица, на которой приходилось жить была границей «Универсама» и «Разъезда». Опасное место, постоянная неразбериха в правилах. Проще было вообще не высовываться из дому. Но голод брал верх, каждый раз заставляя выходить из квартиры на работу и в магазин.       Дойдя до дома, девушка не чувствовала рук и лица. Покрываясь красными пятнами и шелушениями, кожа щипала, стоило только зайти в подъезд.       Поднимаясь грузным шагом по лестнице на последний этаж, брюнетка высчитывала время. Не слишком ли поздно будет заглянуть к соседке? Вроде свет горел, значит можно постучать.       — О, Мишка, привет, — стоило скрипучей двери распахнуться, девушка встретилась с внуком Полины Филипповны, — бабуля дома?       — Спит уже, — мальчик улыбнулся, — что-то передать?       — Во, — залезая в авоську, брюнетка достала яблоки, завернутые в газету, — фрукты вам, пусть завтра шарлотку тебе забацает.       Протянув мальчишке яблоки, девушка невольно улыбнулась сама. Мишка светился как новенький самовар. Ребенку для счастья так мало нужно.       — Белла, они же дорогие, — но он все равно принял сверток.       — Это не повод отказываться от витаминов. Мне для вас ничего не жалко, сам ведь помнишь, как помогали мне, когда мои уехали.       — Спасибо…       — Лан, я к себе, пойду греться, — уже собираясь развернуться к своей квартире, Белладонна заметила рассеченную скулу, что при желтом свете лампочки была не видна, — снова подрался? Может мазь тебе дать? Мне мама прислала хорошую, заживет за два дня.       — Не надо, само заживет, — парень провел рукой по больной щеке, проверяя на наличие боли, — это я еще хорошо отделался, Зиме вообще нос сломали.       Снова новый псевдоним. Каждый раз, стоило девушке спросить про увечья, парнишка приводил в пример кого-то из своей группировки, называя более тяжкие травмы. Он вообще часто про них говорил. Каждый раз, оказываясь с Мишей наедине, она выслушивала про универсамовских, про их бои и планы. Это пугало. То, с какой теплотой Ералаш рассказывал про свою вторую семью и то, с какими ужасами он сталкивался в свои 14.       Белладонна же выросла в семье врача и подполковника, что отправились вдвоем на Афганскую войну. Богатая семья, но полностью лишенная любви. Родители как могли защищали дочь от улицы, выращивая словно цветок. Учили держаться подальше от преступного мира и противостоять ему. Для девушки было в дикость слушать все рассказы Ералаша, что сильнее убеждали не связываться с будущими уголовниками.       — Жаль твоего Зиму, — девушка поджала губы, — Ладно, я у себя если что. Ты сейчас спать или пойдешь к своим?       — Не, я только от них пришел, — он оперся на дверную раму, — я поинтересоваться хотел, пойдешь завтра на дискотеку? Я тебя с остальными наконец познакомлю, а то никто не верит, что дружу со старшей.       Дружат… Мысленно пробуя слово на вкус, девушка усмехнулась. Хотя да, они дружат. Как бы она не старалась отрицать своей связи с ОПГшником, но этот белобрысый всегда заставлял смеяться, врываясь в размеренную жизнь ярким лучом солнца.       — Со скорлупой не вожусь. — Нахально усмехнулась, приподнимая игриво бровь. Позаимствовала слово, которым часто Ералаш называл своих ровесников из универсама, — Не люблю я эти дискотеки, знаешь ведь. У меня завтра дела, так что может в другой раз.       — Ну ты как обычно, — надулся как шарик, пытаясь скрестить руки на груди, чуть не выронил яблоки, — ладно, иди уже, грейся.       Отсалютовав на прощание свободной рукой, брюнетка наконец смогла достать ключи, открывая дверь сбоку от соседей. Встретила снова мертвая тишина и холодный ветер от открытой форточки.       Аккуратно вешая парку и закидывая шарф на тумбочку в прихожей, брюнетка разулась и направилась на кухню, желая первым делом закрыть окно. Ориентироваться в темноте не впервой, а на кухню вообще проникал свет уличных фонарей. Приглушенная тишина в квартире угнетала, наполняя сердце ностальгией. Было что-то особенное в возвращении домой, но в этот момент Белладонна ощущала отсутствие чужих присутствий, оставивших свой отпечаток на каждом предмете, на каждой поверхности.       Ее мягкие шаги отражались в полумраке, когда она подходила к окну. За стеклом развезался заснеженный пейзаж. Белая, необъятная простыня укрывала все тропы и ветви деревьев, придавая им чарующую пустую сказочность. Хоккейная коробка и лавочки снова замело, словно никто на них не был днем.       Пронизывающий холодный воздух трепал щеки, заставляя их румянеть. Теперь здесь была только она и эта двушка, которая стала ее убежищем от шумного мира. Наконец, брюнетка закрыла стеклянное окно, выдыхая из легких морозный воздух.       Сумка с продуктами была брошена на стол и девушка решительно пошагала в ванну, умыться теплой водой, согревая конечности. Противный, слишком болезненный желтый свет влачился с неприятным жужжащим звуком. Проморгавшись девушка взглянула на себя в зеркало.       Это была она, Белладонна, покрытая красными пятнами, бледная и тощая. Белладонна, про которую никто ничего на улице не знает. Белладонна, которую всем нужно подкормить. Она похожа на котенка, но не пушистика с открыток, а бездомного, с невозможно красивыми глазами. Глаза голубые, чуть темнее ясного неба. Темные волосы всегда растрепаны, словно не знают расчески. Маленький вздернутый нос и потрескавшиеся губы.       А ведь когда-то в 14 она была первой красавицей, о которой сейчас никто не помнил. Пропала? Ну и черт с ней.       Теплая вода сначала неприятно щипала, но кожа постепенно успокаивалась. Ночнушка лежала на стиральной машине, переодевшись, девушка поправила сползшую лямку, еще раз осмотрев себя в зеркале.       Выключив свет, она все так же передвигалась в темноте. Раскидав все продукты по полкам, наконец смогла выдохнуть. Работа надоедала. Не та, на которой она мечтала оказаться. Но ради хоть какой то связи с родными, девушка пошла работать в газету. Вся информация о войне доходила до Беллы самой первой. Жадно вчитываясь в каждое слово, искала свою фамилию. Но ничего не было, что радовало и тяготило одновременно.       Пачка сигарет и спички маняще освещались на подоконнике, прося притронуться к ним. День подошел к концу, а во рту так и не было уже привычного вкуса никотина. Присев на подоконник, девушка открыла окно.       Легкое дуновение зимнего ветра проникло в комнату, заставляя вздрогнуть, поёжившись. С сигаретой, зажатой между губ, брюнетка лениво окинула улицу взглядом. Не найдя там ничего интересного, она вернулась к спичкам. Чиркнув пару раз уже закостенелыми пальцами, она добилась огонька. Поджигая сигарету, затянулась, распаляя табак. Подержав спичку пару секунд, наслаждаясь жаром, она наконец выбросила ее в окно.       Плотный клуб дыма витал в воздухе, позволяя Белладонне следить за его разнообразными плясками и вихрями. Все заботы и тревоги, которые оставались за пределами этой комнаты, исчезали вместе с каждым выдохом. Вкус никотина наполнил легкие.       Взгляд снова устремился на двор. Такой тихий. Но уже не безлюдный. Парень шагал быстро по заснеженным тропинкам, прямо к арке, ведущей к проезжей части. Провожая ленивым взглядом, невольно для себя решила крикнуть ему вслед, пока тот еще не скрылся.       — Иди медленней, там скользко! — голос прозвенел на всю округу, разрушая тишину.       Вот только внезапное предупреждение лишь помешало. Словно в воду глядела. Парень поскользнулся, заваливаясь боком в сугроб. Звон голоса все еще отдавался по двору, под недовольный бубнеж пострадавшего. Вставая и отряхивая колени, тот стал оборачиваться, ища виновника. И наткнулся лишь на тлеющий огонек в темном окне. Щурясь, пытаясь разглядеть девушку, он так и не смог этого сделать.       — Ага, и без тебя знал! — грубовато крикнул, разворачиваясь.       Хмыкнув, Белладонна выкинула бычок, закрывая наконец окно.       Кровать встретила прохладой. Кутаясь в кокон одеяла, Белладонне было плохо. При каждом движении становилось зябко. Каждая ночь проходила одинокого. Покурить перед тем как заснуть, а утром снова на работу. Дни ускользали и единственная отрада была только проведенная с людьми. Взрослая жизнь настигла неожиданно, застав врасплох. Сны давно перестали сниться. А ведь раньше девушка с головы до ног погружалась в них и единственный страх был просто не проснуться, застряв в собственных сказках. Теперь все иначе. Теперь страх преследовал в обычной жизни, уступая только ночи тихую гавань. Хотелось скорей обнять маму, забыться в ее объятиях. Хотелось снова услышать нотации отца. Хотелось снова стать маленькой девочкой.