Часть 2

      — Это еще что такое?       Стоило вернуться с работы, девушка никак не ожидала встретить на пороге своей квартиры Ералаша, на щеке которого расцветал новый синяк, а рядом, с точно такими же увечьями, незнакомого паренька. Оба стояли рядом с дверью, тушуясь.       — Ты говорила у тебя чудо-мазь есть, обработаешь?       Вздохнув, брюнетка двинулась к своему убежищу, мальчишки расступились, позволяя открыть дверь.       — Мойте руки и на кухню, я пока чайник поставлю, — скидывая с себя вещи, девушка первая проскользнула внутрь, — ванна знаешь где.       — Это Белладонна Сафина, я про нее говорил, — проходя внутрь, Миша объяснял молчавшему другу, к кому именно они попали.       На столе стояла нетронутая половина шарлотки, которой так любезно вчера поделилась Полина Филипповна. Чайник на плите только начинал разогреваться, в фарфоровых чашечках из подаренного сервиза была залита заварка. Сегодня погода радовала, поэтому окно так и осталось распахнуто.       — Кто вас так?       Спросила брюнетка, доставая с холодильника тяжелую железную аптечку. Парни сидели молча, наблюдая за действиями девушки.       — Турбо с Зимой, за то, что курили, — Миша сказал, не боясь, что соседка донесет это до бабушки.       — А вы курите? — доставая мазь, девушка подняла голову, изогнув брови, вопросительно посмотрела на белобрысого.       — Только чушпаны не курят, — это уже вставил неизвестный гость.       — А, ну да, вы же с пацанами… — она отмахнулась, доставая марлю и маток медицинского пластыря.       Мазь была вонючей и гелевой, неприятно холодя кожу. Приложив свернутый квадратик марли к месту, девушка аккуратно приклеила его к коже при помощи белого пластыря.       — В чем соль получать от своих же? — не понять ей эту уличную атмосферу. Тебя бьют с пацанами ты или без.       — При старших нельзя курить, так бы не били, — сморщив нос, произнес Ералаш.       — Понятно… — переходя ко второму, девушка поудобнее повернула чужую голову, дабы спокойно заклеить синеющую гематому, — а ты кем будешь?       — Кирилл, — больше не стал уточнять, сосредоточившись на ощущениях на щеке.       — Вчера новенький примкнул, Андрей, — стоило блондину услышать свист чайника, как сам начал хозяйничать на чужой кухне, попутно разбавляя тишину, — за него Марат поручился.       — Это который Адидас младший? — не отрываясь, спросила брюнетка. Да, мелкий делится почти всем, а девушка слушает.       — Ага. Говорят Адидас скоро вернется.       — Война скоро закончится, — кивнула девушка, ведь сама писала об этом статью, — готово, до свадьбы точно заживет.       Точно так же приклеивая пластырь, девушка на последок оглядела свою работу. Отстранившись, она взглянула в окно.       — Курить будете? — подходя к подоконнику, Белла присела на белую деревяшку, протягивая пацанам пачку. Конечно те охотно согласились и плевать, что только что получили по лицу за это от старших.       — Вон на паутинке сидит Турбо, рядом стоит Зима.       С окна прекрасно было видно двор. И единственными ребятами были двое. Найти указанных девушке не составило труда. Лениво смотря на общающихся парней, девушка не находила ничего интересного. Обычные. Дворовые. Обычно Сафина обходила таких седьмой дорогой, полностью игнорируя.       — Что тут забыли? — выдыхая дым на улицу поинтересовалась, дабы поддержать разговор.       — Захаживать стали разъездовские, караулят походу.       Всматриваясь в силуэты под фонарем, девушка мысленно отметила знакомую черно-красную шапку. Такую же, в которой был упавший парень. Видимо и в субботу был Турбо. Усмехнувшись своим воспоминаниям, сделала еще одну затяжку.       И словно чувствуя чужое внимание, один из старших поднял глаза, всматриваясь в открытое окно. Замечая это, Ералаш и Кирилл пригнулись, прячась под подоконником, оставляя брюнетку в одиночестве наблюдать.       — Не ссыте, мы против света стоим, даже захоти — не увидишь лицо.       Это успокоило, универсамовские поднялись, выглядывая из своего укрытия. Но ненадолго.       — Снова ты? — крикнул внезапно, заставляя вздрогнуть не только наблюдающую троицу, но и стоящего рядом Зиму.       — Снова я! — выдыхая дым, крикнула в ответ. Бесполезно игнорировать, раз засекли.       — Ты же говорила, что не видно! — шепотом ругался Кирилл, присевший на пол рядом с Ералашем.       Опустив взгляд на подростков, девушка кивнула, не видно же. А узнал по окну и сигарете.       — Угостишь сижкой? — повторный крик заставил повернуться обратно к старшим.       — Могу, только под окна подойди! — прокричала, смотря на полу пустую пачку. Лучше отдать, завтра новую купит.       Спрыгивая с железных прутей, он подходит прямо под нужное окно. Не торопясь, не отрывая взгляд от худощавой фигуры, что так расслаблено сидела на подоконнике, спиной к улице.       — А выйти и составить компанию не хочешь? — уже не крича, стоя так близко как мог, спросил Турбо.       Теперь девушка могла разглядеть чужое лицо. Острый подбородок, глубоко посаженные глаза, выделенные скулы. Симпатичный, но ничего особенного.       — Нет желания, — произнесла, кинув в него пачку, которую тот на ходу поймал, — ты бы ходить научился, прежде чем курить.       Усмехнувшись, Белладонна спрыгнула с подоконника, забирая окурки у младших, кинула следом за пачкой, уже не стараясь попасть в парня. Закрыла скрипучую форточку, не дожидаясь ответа. Следом послышался глухой хлопок и звяканье стекла. Обернулась, наблюдая на окне сползающий комок снега.       — Ты его знаешь? — вставая, спросил Миша.       — Один раз видела, как шмякнулся и все.       Скорлупа не стала уточнять, хотя очень хотелось узнать, все, что связано со старшими, особенно, если это позорно. Нетронутый чай остывал. И сейчас, в тишине, о нем вспомнили. Молча поедая шарлотку, запивали. Каждый думал о своем, сидя на небольшой кухне.       — Я завтра в Москву поеду, — первым тишину нарушил Ералаш. Не нравилось ему сидеть в тишине.       — Деньги есть? — даже не спрашивала зачем, понятное дело, каждый хочет побывать в столице, — У бабушки просить не смей, ей пенсию задерживают.       И Мишка поник. Больше он не мог найти себе на билет, кроме как попросить у старушки. Выдохнув, брюнетка со звоном поставила чашку на столешницу, уходя вглубь квартиры, скрываясь в темном коридоре. Вернулась же с пятирублевой купюрой.       — На, — протянула мелкому, — погуляй.       — Не могу, — светлая голова отрицательно закачалась, — брать деньги у девушки низко.       — Все берут деньги у родителей, а ты мне уже как родной, не ломайся, — купюра упала перед ним на стол, — когда поднимешься, купишь мне цветов.        Цветы — это была ее страсть, способ выразить свои чувства и радость. Они были дыханием, красками, которые наполняли жизнь Белладонны. Каждый праздник отец заботливо выбирал пышные букеты для своей жены и дочери. Тонкие стебли и яркие лепестки создавали невероятные композиции. Теперь девушка стала ждать не подарков от своих близких, а именно букетов. Для нее это был не просто презент, это было послание, заряженное эмоциями и заботой. Она ценила каждый цветок, неважно, роскошная роза или скромная полевая ромашка.       Сафина даже учила язык цветов, стараясь узнать, что именно скрывает букет.       Неохотно забирая деньги, Ералаш кивнул, давая слово пацана, что купит букет.

***

      — Ералаш, а ты? — ребята на пути в Москву курили, рассуждая, кто что хочет купить, когда разбогатеет.       — Утюг, — ответил, пожимая плечами, — и букет цветов.       Ответ вызвал смешки. Каждый хотел чего то особенного, но никто не ожидал, услышать обыденные вещи.       — Чего? — удивился блондин, не понимая, — У меня у бабки старый, с войны еще. Она его на плите греет. Я ей обещал, что разбогатею и новый утюг ей куплю.       — А цветы, чтоб ваще довести до экстаза? — усмехнулся Зима.       — А цветы соседке, — парнишка повернулся к старшему, — помогает всегда, сейчас перед бабушкой выгораживает, за то, что уехал без разрешения.       — А соседка случайно не курит на четвертом этаже с тобой? — поинтересовался Турбо.       И все. Осознание, что старший все же разглядел их врезается, выбивая из легких воздух.       — Имя и номерок продиктуй, скорлупа.       — Номер не знаю. А зовут Белладонна.       — Она еще и Белладонна, — закатил глаза Зима, смеясь.