V. Как мало мы их знаем, или На входе была истерика

К подъезду высотки на Кудринской площади – с большим двором за чугунной оградой, с лепниной и шпилем, одной из тех, легендарных, сталинских - шли молча. Зоя Петровна поглядывала время от времени на Владика: не закрылся ли снова, не ушел ли в себя. Он шагал следом, как послушная кукла, которую дергают за ниточки: сгорбившись, уткнувшись в брусчатку, ломано переступая ногами. И вот, наконец, квартира. Мальчишка топтался у двери. Прислонился было к стене, но тут же отлип. - Ты проходи, не стесняйся, Владик. Зоя Петровна поставила перед ним какие-то пушистые тапочки. - Давай-ка куртку, я повешу. Он нагнулся развязать шнурки на кроссовках. Скривился. Огляделся. Все же поставил ногу на край низкой тумбочки. Посмотрел опасливо. Она охнула. - Вот я глупая! Давай, Владик... Помоги мне немного… Сейчас снимем... Приговаривая, развязала шнурки и принялась стаскивать с мальчишки обувку. Вначале один, затем второй. Совсем как с маленького. - Спасибо, - смутился он. Помолчал пару мгновений, а потом будто прорвало. - Зоя Петровна... За что? Так страшно! Так больно! Я ж ничего! Она сказала. Он поверил. Сразу! Слова сказать не дал! Глаза наполнились слезами. - Как? Зачем? Как она могла... Он почему так... Зоя Петровна вдруг резко распрямилась. Казалось, скажет сейчас таким же строгим и чуть насмешливым тоном, как в классе: “Головин, извольте не мямлить. Отвечайте, как положено”. Однако взяла его за холодные пальцы и очень тихо спросила: - Владик, мальчик… Что все-таки случилось? Она очень боялась, что он опять замкнется. Но Владик заговорил быстро, путано, мешая слова со слезами. - Я был... Счастлив. Летал! А она... Ты должен. Ты обязан! Я... Как? Как она придумала такое?! Я ж ничего. Просто сказал “нет”. Помогу. Если хочешь. За тебя делать не буду… Да! Я взял 15 тысяч. И делал за нее “домашку”. Честно! Она... Она хочет и в классе. Я не мог... Ну не смог я! Вы! Вы все время смотрели… Он брызгал слюной, почти кричал. Вдруг замолк. - Пятерка. У меня же пятерка? Да? Посмотрел туманным взглядом. Глаза потемнели. И снова: - Она! Они! Я! Ничего! Как?! За что?! Рассказал все. Про насмешки одноклассников и джинсы. Про уроки за Светку и деньги. Про отчима и его угрозы. Про то, что в лифте... Нет, про лифт она догадалась сама. Он плакал, говорить связно уже не мог. - Она... Он... Стыдно! Как больно! Ни за что! Ненавижу! Всех! Всех ненавижу! Вы! Вас я боялся. Отдал бы ей... И все... Больно! Стыдно! Я не делал... Не верит! Никто не верит! Звери! Ненавижу! Упал на колени, склонился, прижал ладони к лицу. И содрогался в плаче. Зоя Петровна оторопела. Вздохнула полной грудью. Присела, обняла за плечо. Он вырвался. Она взяла снова. Молча прижала к себе, гладя по голове, удерживая, обнимая… Давая возможность выплакаться. Вот, значит, как… Светка Жлобнова. Главная красавица класса. Королева, привыкшая получать все, что хочет. Бездушная. Беспринципная. Безжалостная. Маленькая дрянь, способная на такую подлость! И ведь чувствовала же, что не все в порядке! Успей бы пораньше… Снова глубоко вздохнула, не переставая успокаивающе гладить все еще бьющегося в рыданиях мальчишку. Владик… Владик… Почему же мы не поговорили с тобой раньше, чем все это случилось? Но как можно было даже предположить такое! Бедный мальчик… Что же они с тобой сделали, изверги! Он начал потихоньку затихать. Только крупно вздрагивал и всхлипывал время от времени. Не отнимая рук от лица и уткнувшись ей в плечо. Маленький ты мой… Губы Зои Петровны оказались возле самого уха и нашептывали теперь, успокаивая. - Ничего, Владюша… Все наладится, вот увидишь… Мы обязательно что-нибудь придумаем! - Пятерка? Зоя Петровна! Да? Он даже вскинулся с этим вопросом. Она поразилась. И вдруг поняла. Важно! Для него сейчас это было так важно. Он устал. Рыдания притупили боль. Не физическую. Душевную. Да и сознание отказывалось возвращаться к кошмару. Ему так хотелось просвета. Хоть капли хорошего. Светлого. Радостного. Зоя Петровна смотрела на него и видела словно в первый раз. Парень как парень, ничего особенного. Худощавый, как многие подростки. Нескладный. Длинные темные волосы, сейчас взлохмаченные. Заплаканные изумрудные глаза. Смотрит с ожиданием и надеждой. - Пятерка, пятерка, – она улыбнулась одними глазами. Да, еще не проверяла работы. Но иногда можно позволить себе маленькую ложь. Иногда ложь нужнее и правильнее, чем правда. У Владика просветлело лицо. Как же мало мы их знаем! Как преступно мало! Спроси у любого учителя… Что он скажет? “Головин? Хороший мальчик. Старательный. Не грубиян. Застенчивый немного”. Вот и все. Хороший мальчик из хорошей семьи… А там внутри такое… С семьей, кстати, тоже что-то придется решать. С трудом подавила в себе желание сжать скрежещуще зубы. Такой яркой была картинка из недалекого прошлого, невольно вспыхнувшая перед глазами. Нелегко тебе пришлось, мальчик… Но больше я не позволю! Впрочем, время подумать еще будет. - А знаешь что, давай-ка ты, Владик, в ванную. Потом будем со всем этим разбираться. И не спорь. Не спорь! Я наберу сейчас.