VI. Пена смывает ступор, или Не отпустить в свои мысли

Ванная, наполненная хвойным паром, с нежной даже на вид шапкой белой пены обволакивала мягким ласковым теплом и покоем. Наверху, под самым потолком колыхалось от пара развешенное белье. Забираться было больно. О том, чтобы сесть, даже думать нечего. Он опустился на корточки в мягкую пушистую ласковость и обхватил руками колени. Она деликатно оставила его одного. Решая тем временем два насущных вопроса – медицина и одежда. С медициной все просто. Так... Жаропонижающее. Антисептик. Мазь от царапин и синяков. И успокоительное. Обязательно. А вот с одеждой… Лешино ему, наверное, велико будет… Удерживая одной рукой стопку одежды и большое ворсистое полотенце, Зоя Петровна постучала в дверь ванной. - Владик! Ответа нет. Заглянула. Мальчишка сидел в пене, сцепив руки на коленях, и смотрел в одну точку. Даже не шелохнулся. Наверное, так и все это время недвижим. - Давай я помогу тебе помыться. Тон учительницы не предполагал возражений. В любом другом случае она никогда не предложила бы подобного 15-летнему парню. Но сейчас это было правильно, было нужно… Как там сказал водитель? Внучек? Ведь вполне мог бы быть сейчас такой вот внучек или внучка… Зоя Петровна намылила мягкую губку и подняла Влада за локти. Губка мягко прошлась по плечам, стряхивая хлопья пены, намылила спину… Сначала он сжался, посмотрел, но промолчал. Вскоре почувствовала, как расслабляются напряженные мышцы. Вот и молодец, вот и умница! Теперь действовать можно было смелее. Совершенно невозмутимо, как если бы и в самом деле мыла внука, которому четыре годика, Зоя Петровна прошлась губкой по всему телу. И скомандовала: - Теперь голову. Намылить. Смыть всю грязь, всю боль сегодняшнего дня. Хотя разве смоешь такое полностью! Позже, стоя под прохладным душем, он нежился почти как ее кот-сибарит Федор на июльском солнце. Само мохнатое рыжее существо пышных усов не казало. Обычно кот ревновал: оглядывал, обнюхивал каждого, очень редко не ей давался погладить. А уж присесть на колени! Только к Лешке еще запрыгивал... Сейчас испарился будто. Даже корма не требовал привычно с типично мужским нахальством. Видать, чувствует… - Ну вот. Чудно! Одевайся. Она кивнула на стопку одежды. - Жду тебя в кухне. Владик вышел в зеленой футболке и свободных черных тренировочных штанах. Влажные локоны обрамляли порозовевшее лицо, распадались волнистыми прядями по плечам. Замер в проеме кухонной двери. Белоснежная скатерть... Амфорно-гнутый, сапфирово-синий, с лебединой шеей чайник... Нежно-дымчата лазурь гжельских розанов на чашках... Хрустальная ваза - ножка стройная, бронзой сияют амуры. Полна краснобоких яблок... На классически строгой розовой с золотым кантом тарелке громоздятся пирамидой ватрушки. Ароматные, пышные, аппетитные... - Я... Так долго? Когда вы успели? Мальчишка закрыл глаза. Вдохнул полной грудью. Как уютно! Красиво! Вкусно! - У меня уже тесто готовое было. А когда тесто готово, там и успевать нечего. Проголодался? Говори, Владик, говори. Спрашивай! Только не замыкайся опять, не уходи в свои мысли. На приглашающе отодвинутом стуле заботливо лежала мягкая подушка. Пастельно-голубая. Венок шитых гладью нежных ромашек окружал пурпурную букву “Л”. - Сын. Леша, - пояснила она на его вопрошающий взгляд. - Значит, это... - Владик оттянул футболку. - Да. Зоя Петровна вздохнула. Чашка звонко опустилась на блюдце. - Пилот, - голос дрогнул. - Разбился. Восемь лет прошло... Она улыбнулась печально и светло. - Владик, пойдем, - взяла его за руку. - Надо... это... Лечиться будем. А потом - чай. Горячий. Сладкий. С ватрушкой!