Страх

— Я…нет…ты такого не заслужила… — Как только я узнаю, что он задумал что-то, — сразу забираю тебя, и бежим.       Он, весь такой растерянный, но в то же время полный решимости при опасности бежать с ней, такой избитый и с глубоким сожалеющем взглядом… Он смотрел на неё с нежностью в бездонных тёмных глазах. Не врал. Ни ей, ни самому себе. Та часть его души, что звалась Ба, ныла от боли при одной только мысли о том, что мог сделать с ней наставник, если она оплошает хоть ещё раз. Проблемная… Нет, для него она никогда не была такой. Чудила она? — Да. Нарывалась на проблемы? — Да. Называл ли он её проблемной? — Безусловно. Но никогда она в его глазах не была проблемой, которую нужно устранить. Она не заслужила того, что случилось с Дией. Не заслуживала испытать пыток, не заслуживала мучаться вплоть до желания скорой смерти. Не заслуживала даже на казни, будучи подвешенной, умирать медленно и мучительно, когда верховный эпистат воткнул бы клинок ей в шею ровно настолько, чтобы даже сейчас не возникло у неё того счастья от собственной кончины. Дия тоже не заслуживала.       Кем-то нужно было пожертвовать.       Сейчас он готов был поспорить с этим. Но только сейчас, когда в опасности была его любимая. Не до Дии ему. Шезму постоянно живут в опасности. Постоянно выживают, прячутся в тени, убивают друг друга… В его голове возник диссонанс. И определённо любовь пересиливала всё остальное.       Та решимость, с которой он говорил о побеге, пусть даже и при условиях, принесла ей облегчение. Облегчение, которого она не чувствовала давно. Оно было мимолётным, но тем не менее заставляло её выдохнуть со спокойной грудью и едва не обмякнуть в его руках. Она прижалась к нему, уткнулась лицом в мужскую грудь, вдохнула едва уловимый аромат ежевики. Он обнял её, сомкнув руки на её спине, поглаживая нежно-нежно, с чувством, с благоговением…с любовью и желанием оберегать. — Убежим… Ты только не бойся ничего, виду не подавай…       С тяжелым сердцем он провожал её взглядом, боясь за неё. Он знал брата. Боялся, что тот уже всё знает о них… Но утешал себя и уверял её, что всё будет в порядке…       Дело близилось к вечеру. Сегодня ещё одна проблема — новая соседка, Агния. Кажется доброй, приятной девушкой, но на деле Эвтида никому больше не доверяет. А подружке эпистата тем более. Но, на удивление беседа выдалась удачной. Агния вложила ей нож в руки сама, а Эве и то было на руку. Тем более под одеждой такой маленький нож помещался отлично, будь то в рукаве или на бедре. Сердце билось быстрее от страха. Она знала, что всё это не к добру. Тащила кучу свитков за собой, испуганно озиралась. Соседке сказала как было велено: «Иду к наставнику, попросил вот это всё принести с собой.» А сама бледна, будто жаркого египетского солнца не видала никогда.       Ей даже стучать не пришлось, как послышалось приглашение войти. Сидел он, ждал… Оттого ей дурно стало. Тем не менее вошла, — ещё хуже стало… Атмосфера в хижине наставника не из лучших… Напряжение… Это то, что она чувствовала, пребывая здесь. Напряжение, боль, страх, обида… Ей теперь постоянно приходилось испытывать это. И сейчас она снова на грани, когда бросает свитки на стол и оборачивается к наставнику Реммао. Настороженно щупает ткань одежды, будто уже готова выхватить нож… — Присаживайся. — Вроде говорит вежливо, а мурашки даже по костям прошлись. Эвтида села, огляделась. Всё вокруг серое, чёрное, пугающее. Казалось, будто она сейчас находилась в месте хуже, чем была Дия до смерти (то и представить страшно.) — После увиденного всё ещё хочешь Исмана увидеть до того, как его душа уйдёт навсегда? — Запугивал. Знал ведь, что она лишь этого и желает. Хотел чтоб проблем меньше было. А она боялась лишь того, что тот узнает о связи с Рэймссом, узнает обо всём, что сделала она вне его внимания. — О чём вы? — Юлила. Как всегда, будто никто и не знал её приёмчиков. А он промолчал, посмотрел на неё грозно. — Помнишь ведь, что говорил до отъезда? И гляди чем это обернулось… Эвтида была готова вспыхнуть. Он в этом виноват. Он сдал её. И стоит перед ней, глагольствует, мол, она следующая. И страшно, и обидно. Мышцы её напряглись, она выпрямилась, вздёрнув нос. — К чему же весь этот разговор? Глупой меня считаете? Мне ведь казнь не по нраву… — Отвела взгляд, сцепила руки в замок на коленях. От воспоминания казни её брала дрожь. Не верилось, что все вокруг гибли, одна за другим. Страшно ей было, даже над Дией плакать она хотела. Ливий был прав, не такая она, пытается быть злой, но натуру ей не сменить. Слишком добра. И Реммао эту доброту ей спустить с рук не мог. — Что говорить, что нет, всё тебе бестолку. Это проблема. Эвтида была готова умереть прямо на месте. — Знаю я, как вы проблемы решаете. — Её передёрнуло, но она старалась сохранять спокойный вид. — И ты бы не хотела лишиться своего острого языка? И здесь она обхватила себя руками, лишь для вида. Сама же ухватилась за нож, спрятанный в объёмном и свободном рукаве. Но никакого нападения. Никакого насилия прямо сейчас. Слишком подозрительно… Слишком много свидетелей того, куда она пошла. Нужно обождать. — Можешь идти. — Он подошёл к окну. — Пока что. — И да, не болтай слишком много со своей соседкой. Эвтида даже не понимала от чего он её остерегает, ведь для неё уже всё решено. Одна ошибка и следующей будет она. И именно сейчас она поняла, что даже наставнику теперь не может доверять. Схватив свитки и даже не попрощавшись она убежала. Когда она оказалась на полпути к своему временному жилищу она будто смогла вдохнуть полной грудью, однако её всё ещё трясло в душе… — Где ошивалась? — Резкий голос спросил так неожиданно, что Эвтида подпрыгнула, уронив пару папирусов на землю. Обернувшись увидела Тизиана. «Хоть не эпистат…» — Пронеслось в мыслях. — Что ж вы так пугаете? От наставника путь держу. Сказал больше мне тренироваться надо, совсем писать не могу. Вот, освободилась только. — Она указала на кучу свитков, прижатых к груди. Опустившись на корточки подняла всё, что уронила, отряхнула от песка. Тизиан глянул мельком на папирус, что она поднимала. — И лучше не стало. И всё же даже тот рисунок был лучше твоих каракулей. — Он усмехнулся, скрестив руки на груди. «Ну спасибо, на душе сразу так приятно стало.» — Подумала она язвительно и отвела взгляд. — Могу я идти, уважаемый? — Иди, что уж там. Но прогулки свои ночные прекращать пора. Мысленно она съязвила в ответ, но вслух лишь улыбнулась, кивнув головой и спешно ретировалась.       Забежала она в хижину, выдохнула облегчённо, да к ней соседка подскочила. — И что же, как же всё прошло? — Агния будто специально дожидалась её. Эвтида отпрянула к стене. За эти дни она была совсем зашугана. Каждый шорох, каждый голос и её собственные мысли заставляли её дёргаться от страха, а просыпаться с ужасом в ожидании нового дня. Агния от такой реакции изогнула бровь, усмехнувшись и отступив на шаг. — Напугалась? — Думала спишь. — На выдохе ответила та, скинув всё ненужное с рук на стол. — Как же я могла спать спокойно, зная, что тебе там опасность грозить может? — Агния улыбнулась добродушно. Хотелось ей верить. Но в этой суматохе она верила лишь трём людям: Себе, Рэймссу и отчасти Ливию. А хотелось бы верить четверым… А четвёртому больше самой себя доверяла. Да сгинул тот. — Нормально всё… Нож не пригодился… — Она вынула из-под одежд то самое средство самозащиты, хотела хозяйке вернуть. — Нет-нет. Себе оставь. Пригодиться небось ещё. — Агния присела на кровать, улыбнулась ей. — Не потеряй только. — А…да…хорошо… — Эва сжала рукоятку маленького средства самозащиты, оглядела с растерянным видом, да спрятала под подушку. Совсем запуганная и уставшая она упала на кровать обессиленно. — Спасибо тебе. И за то, что расслабиться помогла, и за это… Но всё же надеюсь он мне не пригодится… — Эве даже раздеваться не хотелось. Была готова в своих роскошных тряпках, подаренных Ливием, (Уж не знала она, от чистого сердца или чтобы жадным она его более не звала) заснуть. Да только жалко красоту такую. Поднялась, приложив для этого большие силы, скинула одежду, умылась водой из кувшина… Волосы расчесала, заплела в привычную косу, чтобы спалось лучше. Надела более подходящую для сна одежду и только теперь спокойно упала на кровать. Агния за ней пристально наблюдала. — Устала, красавица? — Она улыбнулась. — Да. — Она ответила лаконично, закутавшись в тонкое одеяло, а сама подумала: «И не представляешь насколько. Не представляешь, что мне переживать приходиться.» — Эва сжалась в клубочек, закуталась в одеяло с головой. Слёзы, которые нахлынули от более глубоких мыслей о своих проблемах, ей пришлось сдержать. Старалась из себя сильную строить, но на деле думала когда же соседка заснёт, чтобы тихонько захныкать в подушку. Последнее освещение в хижине Агния погасила лишь через минут десять, а то и больше… Эва уже обнимала себя за плечи, поджимая губы. Как же ей пережить всё это.? Она и представить себе не могла. С теми переживаниями и заснула. А завтра новый день и новые проблемы…