Пацаны не извиняются

      — Полин! Полина! — Из бессознательного тащил девушку взволнованный незнакомый голос.       Аристова ощущала легкие, деликатные удары теплых ладоней по щекам, что старались привести ее в чувства. Слышала отдаленные суетливые голоса и ощущала невыносимую головную боль.       — Кирилл, не стой, звони в «скорую»! — Незнакомый голос становился все ближе и отчетливее.       Наваждение спадало, отпускало Полину и она медленно открыла глаза, моментально сощурившись от яркого света люстры. Перед собой она увидела испуганное лицо очаровательной женщины с копной кудрявых и черных, словно смоль, волос. Незнакомка бережно погладила ее по щеке и присела рядом на диване.       — Очухалась, наконец? — Знакомый голос принадлежал Турбо.       — Милая, как ты?.. — Незнакомка поправила волосы Полины за ушко и обеспокоенно заглянула в ее глаза.       — Что произошло? — Аристова присела на диване, коснулась лба и поморщилась от резкой боли, одернула руку, взглянула на пальцы, кровь на них совершенно не ожидала увидеть.       Обращалась она к одному человеку, заглянув в его бесстыжие холодные глаза. Немой вопрос «Какого черта ты нас оставил и позволил этому произойти?!» Туркин с легкостью считывал и поэтому избегал прямого зрительного контакта. Смотрел куда угодно, лишь бы не в требовательные печальные глаза Полины — тяжело признавать собственный проёб. В очередной раз.       Незнакомка, погладив Полину по руке, куда-то ушла, оставив Аристову и Туркина наедине. Девушка огляделась: мягкий диван, дорогое убранство комнаты, явно не свойственное району универсамовских, любопытный взгляд заприметил фотографии: вот Маратик, которого обнимает незнакомка с нежным голосом, а вот Вова Адидас на снимке в военной форме. Радует, что Туркин ее не бросил одну и дотащил до квартиры Суворовых, значит, не все еще потеряно.       — Где Айгуль?! — Девушка окончательно пришла в себя, теперь была готова ринуться к Туркину и буквально задушить его.       Парень молчал, опустив голову — Полина все поняла. «Какая же ты сука»: лишь сорвалось с ее губ. Аристова действительно считала его в случившемся в равной степени виновным. Она хотела получить от него хоть какой-то ответ, хоть какое-то оправдание, почему он их оставил, а он посмел просто молчать! Злость, что бушевала в ее душе, представить тяжело.       — Зима и Адидас поехали за ней. — Единственное, что вымолил Турбо и взглянул в ее глаза.       — А ты какого черта остался здесь?! — Упоминание Зимы больно отозвалось в сердце.       — Адидас не взял… — Наивно отозвался Туркин, от его прежней борзоты и нахрапистости не осталось и следа. Перед Полиной сидел теперь виноватый мальчишка, который не в силах ни признать свою вину, ни ответить ей на то, куда он провалился в самый нужный момент. «Ты нервный — пылить начнешь»: крутились слова старшего у Валеры в голове.       — Расскажи мне, что произошло, Валер! Пожалуйста… — Едва ли не в слезах умоляла его Полина и приблизилась к нему ближе. Своими теплыми руками обхватила его ледяные и заглянула в глаза, от этого невинного прикосновения он невольно вздрогнул. — Пожалуйста… — В надежде шепнула она.       — Да пиздец… Эти уроды домбытовские совсем оборзели! — Начал он свой ломаный рассказ. — Я стоял с Людкой на крыльце и курил, а они подъехали… Спрашиваю, куда они на чужой район сунулись и замес начался… Я тоже по голове отхватил! — Врал Турбо, Полина его ложь считала моментально, не заметив и следа от того, как он «отхватил», однако акцентировать внимание на этом не стала, дослушать было важнее.       — Айгуль дома?.. — Наивно надеялась она.       — Забрали ее… В машину кинули и увезли, Полин… Мы с Людой сунулись в видеосалон, а там ты… Я и решил тебя сюда донести… К Адидасу было ближе всего.       — А Зима?.. Где они?..       — Он, Адидас и, вроде, Марат поехали к кафе «Снежинка», там недалеко место есть — пески называется, встречу там назначили. Домбытовские там обычно собираются. — Турбо заметил застывшие в глазах Полины слезы и дрожащие губы. — Не переживай! У них там Желтый старший — он, говорят, нормальный. Все быстро разрулят и приедут! — Он сжал ее ладошки в своих ледяных руках — невинный жест поддержки.       — Они втроем поехали?! Вот вы, вроде, не дураки, но ехать вот так… Мало ли что может случиться! Нужно же было собрать людей, это так глупо… — Сердце Полины бешено колотилось, она была готова едва ли не подорваться и поехать к ним в «Снежинку». Места она себе найти не смогла. — Дай телефон. — Девушка кивнула в сторону красного дискового аппарата.       Турбо молча послушался ее и протянул телефон. Руки Полины дрожали и не слушались от волнения, в ячейки диска она попадала с трудом, от чего она еще больше злилась. «Сука!.. Сука!.. Сука!..»: только и крутилось в ее голове, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.       — Диктуй. — Туркин предусмотрительно забрал у нее телефон.       38…42…55… застрекотал диск телефона. На том конце провода тишина, а Полина замерла, словно от этого звонка зависит ее жизнь — не меньше.       — Слушаю. — Строгий голос на том конце, а на лице Полины мелькнула улыбка.       — Дедушка, это я… У нас беда случилась…       — С тобой все хорошо? — Удостоверился Степан Федорович в первую очередь. — Откуда ты звонишь?       — Со мной все хорошо! — Врала Аристова. — Я звоню от друга. Послушай, пожалуйста, у ребят универсамовских случилась беда: девочку Айгуль похитила другая группировка, а Вахит, Вова и его младший брат поехали туда одни… Ты можешь помочь? — Говоря о Зиме, девушка едва ли не плакала, изо всех сил сдерживаясь.       В дела дедушки Полина никогда не влезала, но понимала его криминальное прошлое и нынешний род деятельности. Точно знала, что в таких тяжелых вопросах он однозначно поможет. Как только внучка связалась с Зимой и универсамовскими, Степан Федорович буквально приказал держать его в курсе, если возникнут какие-то «терки» и «стрелки».       — Помогу. Ты мне скажи вот что: какая группировка и куда они поехали? — В голосе чувствовалась твердость и решимость.       — Дом быта. А поехали к кафе «Снежинка» — на «пески». — Полина взглянула на Турбо, дабы убедиться, все ли она правильно сказала. Парень кивнул — не ошиблась.       — Желтый, значит… — Степан Федорович прекрасно осведомлен об «уличной» жизни и ее порядках. — Ты в безопасности?       — Да, деда…       — Хорошо, золотко, я все решу, а ты, моя девочка, не переживай, ладно? — Голос дедушки смягчился, волновать внучку он не хотел. — Все будет хорошо. Я обещаю тебе.       На том конце провода зазвучали гудки, а Полина облегченно выдохнула, прислонив прохладную ладонь ко лбу. Она все так же мелко дрожала и закрыла лицо ладонями. Туркин справиться с трогательным порывом не смог, он не знал, как быть, поэтому искренне и крепко обнял Полину. Она не сопротивлялась, лишь вздрогнула и, наконец, дала волю своим эмоциям — горько расплакалась на его плече.       — Пойдем в качалку, там наши все. Ребята скорее всего туда приедут… — Мягко сказал Турбо, Полина лишь кивнула.

♡

      Желтый, возмущенный борзостью этого мальчишки, что представился Адидасом и какого-то черта считает себя старшим и равным ему, лишь свистнул своим людям. Адидас старший и Зима нервно переглянулись.       Зималетдинов, что стоял за спиной Вовы, успел оценить обстановку и понимал, что ничем хорошим это не кончится. Шкурой чувствовал неладное и вглядывался в темноту «песков». Адидас старший, казалось, не чувствовал подвоха: его львиное сердце всегда верило в справедливость, он был уверен, что Желтый человек слова и ничего, кроме разговора, их не ждет — его роковая ошибка.       Домбытовские, словно голодные и разъяренные шакалы, по приказу вожака повылезали из своих темных нор. Двоих универсамовских пацанов моментально взяли в кольцо. Вахит своим цепким взглядом насчитал человек 15 — не меньше. Парень лишь тяжело вздохнул, к последствиям он был готов, ждал лишь того, что предпримет Адидас.       — Говно ты на палке, а не старший. — Желтый сплюнул ему в ноги, демонстрируя пренебрежение.       — У них в тачке еще один! — Крикнул домбытовский и за шкирку выволок Марата к своему старшему.       Марат неистово сопротивлялся, пока не получил сильнейший удар коленом в живот — жадно хапнул ледяной февральский воздух и затих, согнувшись в руках бугая из вражеской группировки.       — Не дергайся, сынок! — Издевался бугай.       Желтый внимательно следил за реакцией Адидаса и своим хищным взглядом подметил изменения в жестком парне, стоило только появиться Марату. В глазах Вовы мелькнул страх, что Желтому было крайне удачно на руку.       — Братишка что ли? — Усмехнулся старший. — Пит, на колени. — Приказ шакалам.       Жестокость домбытовских зашкаливала, поставили на колени всех, не оставив пацанам и малейшего шанса. Универсамовские были искалечены настолько, что даже положение на коленях удавалось сохранять с трудом. Кажется, останавливать карусель безумия и звериной жестокости Дом Быт не планировал. Зима едва слышал крики Марата, которому резали ухо, а смотреть на извиняющегося Адидаса сил совсем не осталось: он лишь сжал скулы и постарался отвести взгляд.       — Да ты смотри, родной! — Тот, кого Желтый называл Питом, схватил Вахита за подбородок и насильно развернул его в сторону Адидаса.       — Хорош. — Желтый, дождавшись извинений, похлопал Адидаса по щеке и приказал остановить расправу над Маратом. — Молодец, хороший мальчик… Ты только одно забыл: пацаны не извиняются. — Едкая улыбка так и плясала на его лице.       Адидас молчал, лишь взглянул в глаза Зиме с сожалением и обессиленно опустил голову. Марат кричал, свернувшись на ледяной земле: его идеал, его авторитет рушился в эту минуту вместе с надеждой выбраться из этого замеса без потерь.       — Кончайте их. — Адидас ошибся: Желтый бесспорно был человеком слова, но только если дело касалось равного ему. В этой дворовой шпане равных себе он не увидел.       Удары посыпались с новой силой: гогот разгоряченной толпы, неистовый крик Марата и звуки ботинок о человеческие тела смешались. Универсамовские распрощались со своими беспечными днями, однако в уши Вахита врезался свист колес подъехавшей машины и треск автоматной очереди.       Гогот толпы затих, сменившись нестерпимым звоном повисшей тишины.