Дорога в Ад

Шумный автобус, битком заполненный гоготящими детьми, ехал, подпрыгивая на каждой кочке и камню пыльной дороги, если это вообще можно так назвать, как таковой. Палящее июльское солнце превратило драндулет в самую настоящую коптильню. Зной накрыл особо чувствительных сонным наваждением. Он вообще не знает, на кой черт вообще согласился на эту безрассудную авантюру — поехать в чертов лагерь. Ему что, огорода бабули мало? Не хватает острых ощущений и приключений с тучей всевозможных ползучек? — Те-е-ема-а! Ты чего, уснул? Мысли Артема, подобно рою бабочек, улетели из головы оного и, по всей видимости, возвращаться обратно не собираются. — А? Чего? — Спишь, что-ли, говорю? Проснись и пой, скоро приедем. Лучший друг и одноклассник, Ерофей, сидел рядом и тыкал в плечо Артема Архипова пальцем. Смуглый, взбалмошный и сумасбродный мальчик с сияющими зелеными глазами и каштановой непослушной шевелюрой. Изюминки придавал свежий, как помидоры, за которыми ребятам предстоит уход и забота, шрамик на явно уже когда-то сломанном носу. Парень принял необдуманное решение и дальше будить и доставать Артема, то тыкая в плечо, то накручивая на пальцы светлые волосы на висках, превращая неровное каре в хаос. — Ероха, ну дай поспать! Ну че ты! — бубнил Архипов, вяло отмахиваясь от назойливого соседа, — тебе мало каторги там, куда мы едем? Не будет там больше такой роскоши, как сон! Ероха насупился: — Лентяй! Прикольно же будет! Я уже хуеву тучу раз был в лагерях и точно тебе говорю: будет охуенно! Даже если придется патиссоны топтать. — Да отстань ты от него, дай человеку поспать. — темноволосая девчушка глазами цвета стали уставилась своим фирменным взглядом “мне все равно, но не терплю возражений” на Егорова, облокотившись на спинку его сиденья. — Да отстань ты, Мансура. — Ерохе всегда не нравилось, как Акчурина постоянно нравоучает его. Как мамка, ей богу. Конечно, она их подруга, но гиперопека и занудство порядком надоедали. — И так всю дорогу продрых. А за окном, между прочим, такое было… — Ну да, — Артем подал голос, — лиса там пробегала, косулю даже видел. Мне даже с шумоподавляющими наушниками с Шопеном поспать не удалось, пока ты тут ржал. — У-у-у, какие мы важные-хуи бумажные. Ржут лошади, вон как тот, — Ерофей головой указал на скучающего рыжего парня с вытянутым лицом, которому что-то втулял его сосед с бритой головой и круглым лицом, — А я смеюсь. Тема с Мансурой проследили за кивком Ерохи и, по всей видимости, шутки про лошадей не оценили. — Ну и в каком месте он лошадь и в каком месте он ржет? — Да вы взгляните на него! Он же на коня похож. Акчурина скептически подняла одну бровь. — Да не похож он ни на какую лошадь. С чего ты взял? Вполне симпатичный… — А я, что — разве не красивый? — Я такого не говорила. Ну вот, разговор окончен. Больше тем не было, а значит, Ерохе ничего больше не оставалось, кроме как опять начать доставать Артема. На сей раз он начал подначивать друга перекурить, пока следящий за порядком в автобусе устремил свое внимание на подозрительную троицу ребят в самом конце транспорта. — Да отстань ты! Не буду я дудку здесь доставать. Если Шадов увидет, то не только отберет, но еще на весь следующий год житья не даст. О да, как-то так вышло, что Константин Витальевич Шадов, классный руководитель Ерохи, Артема и Мансуры, вызвался вожатым в лагерь. И именно он был в этом же автобусе. Иронично. Жизнь — самая настоящая шутница и приколистка. — Бля, хоть бы этот хрен не попался нам! — Егоров обреченно откинулся на спинку сиденья, — Шадов не только даст просраться всю смену, так еще каждый мой шаг будет контроллить и все сливать моему бате. Хуйня, в общем, будет. — Если вспомнить, что ты у него на карандаше, то точно будет не сладко. И вот опять настала всепоглощающая скука. И опять все, за что можно перетереть, ушло. И опять Ероха начал понимать бедного Артема со словами: “Светлана, я не слышу хруста безе. Где хруст безе?”. Возмездие злого Артема не заставило себя долго ждать. — Сука, Егоров, бляха-муха, я тебе сейчас такой хлебный мякиш устрою, что хруст безе у тебя знаешь где будет… Удивленная таким экспрессивным изречением Мансура вновь выглянула вперед и застала удивительную картину, где Архипов пытался достать ладонью по макушке хохочущего Егорова с целью дать по башке. — Ну пожалуйста, Ерох, ну отъебись по-человечески! Хуле доебался? Доебись вон до Мансуры или до ее соседки. Тут над Архиповым нависла угрожающая тень. Обернувшийся парень обнаружил над собой смуглую девчонку с красными волосами. Девочка что-то жевала и с набитым ртом начала тараторить: — Ага, значит, меня еще хотите втянуть? Небось, еще мою жратву упиздить хотите? Не позволю! — и девочка скрылась за сидением. — Ребята, — Мансура обратилась к друзьям, — это Саша. Ни при каких условиях не трогайте ее запасы еды, особенно чипсы с крабом. — Да не собирались мы ничего у нее пиздить. Особенно чипсы с крабом. Бе. — Саша. — обратился к девчонке сзади Артем. — можно одну чипсинку? Ну пожалуйста! Саша вновь показалась за горизонтом. — Ладно, вот, держи. — и в руки Темы посыпалась горсть снеков. Поблагодарив соседку сзади, Архипов принялся уплетать угощение. Ероха, недолго думая, тоже решил попытать удачу: — Ого, Саш, а можно мне тоже? — А ты иди в жопу, тебе же не нравятся чипсы с крабом! Расстроенный таким исходом Ерофей поник. Не видать ему чипсов с крабом, которые он так любит! — Ладно, Ероха. — Артем пересыпал ему в руки половину. — вот, держи. Мне все равно столько не съесть. — Добрая ты душа, Артем. — послышался голос Саши. Так и ехали ребята, хрустя чипсами. За окном был уже полдень, хотя автобус выехал еще в десять утра. Артем достал из сумки шоколадку с орешками и поделил плитку на четверых. Закусить солененькое сладеньким, так сказать. Вот и первое знакомство, еще не успели приехать в лагерь. Саша Белорусская (“какая говорящая фамилия”, пробормотал Ероха, что было слышно лишь Артему), как выяснилось, жила в Заводском районе Саратова. Жуткое местечко, признаться честно. Окончила девятый класс, увлекается скачками на лошадях. Как же хотел Артем как-нибудь прокатиться на лошадках! Было бы весело, хоть и страшно до усрачки. Разумеется, все мысли о конях резко улетели из светлой головы Архипова, как только на весь и так громыхающий автобус раздалось: — Аня, мать твою, какого хуя ты творишь?! — Завали свое татарское хлебало, Бурый. — Че сказала?! Я те щас глаз на жопу натяну и не посмотрю, что ты баба! — Боже, Ренат, пожалуйста, угомонись Ты же знаешь, что кто натянет глаз на жопу, то только она тебе разве что… Константин Витальевич быстрым шагом устремился к шумной компании в конец автобуса. — Вы чего тут устроили?! Еще раз начнете тут орать и материться — высажу и отправлю домой пешком! Прочий шум иссяк. Все взгляды устремились на источник неприятностей. Учитель упер руки в бока и свысока смотрел на ребят, переводя взор с крупного блондина на низенькую светловолосую девушку с недовольной миной (как подозревал Ероха, это ее повседневное выражение лица и стиль жизни). Сидящий посередине компании высокий брюнет со смешной челкой и носом с горбинкой начал оправдывать своих шумных друзей: — Пожалуйста, простите их, Христа ради! Они просто не поделили… — Меня не интересует, кто тут прав, лев, виноват и кто начал, так как закончу я! Вы чего тут свои разборки устроили, а? Шпана подъездная! Только попробуйте мне тут еще раз учинить что-то подобное! Шадов на каблуках развернулся и пошел обратно на свое место, а за ним парень и девушка продолжили тихо перепираться: — Овца тупая, все из-за тебя… — Дубина… — Пожалуйста, не ругайтесь… Театр закончился, и остальные пассажиры продолжили заниматься своими делами. Парень, что показался Ерохе похожим на лошадь, громко прокомментировал сложившуюся ранее ситуацию: — М-да, гопота, бля. Спорю, едут в свою родную степь — к овощам. Что, собственно, не могло быть не услышанным что компании, источающий драму, что бдительным Константином Витальевичем: — А ты чего там возникаешь, умник? Тоже захотел стать претендентом участников по возвращению домой? Парень нахально начал перепираться с учителем: — С радостью! А то мне эти ваши грядки не всрались, чесслово. — Могу устроить, хоть сейчас! Пешком пойдешь стопятсот километров, как миленький, вместе с теми тремя! — Шадов вновь встал со своего места и помчался к парню. — ну, погоди! Я устрою тебе сладкую жизнь. И вам, кстати, — учитель указал пальцем на троицу в конце транспорта — тоже! Закончив тираду, Константин Витальевич ушел восвояси. В который раз. — Пха-пх-пх, — Егоров тихо прыснул в кулак, — ну и лох, бля, я в ахуе. И че это за было? — М-да, драма на драме, — Архипов покачал головой, — и чего им тихо не сидится? Теперь Константин Витальевич от них не отстанет просто так, уж я-то знаю. Нет, разумеется, Артем, как прилежный ученик-отличник, не попадал в немилость Шадову. Зато Ероха — еще как! Сколько раз Артему и Мансуре пришлось буквально умолять учителя сжалиться над Ерофеем, в очередной раз накосячившим — посчитать сложно. И то мольбы работали через раз, и Егорову приходилось каждый раз то две недели драить кабинет после уроков в одиночку, то наматывать дополнительные пять кругов на уроках физкультуры. — Опаньки, ребят, мы, кажется, уже приехали! — Саша уставилась в окно, прослеживая взглядом проплывающие мимо ворота лагеря. Ну вот и кончилась дорога. В Ад прямиком. Автобусы, наконец, доехав до пункта назначения, со скрипом остановились. Дети принялись собирать свои сумки и потекли к выходам. Вожатые принялись строить детей в более-менее организованную толпу. Изнывающие после долгой поездки ноги Артема требовали поскорее лечь в кроватку. Голова также просила мягкой подушечки, дабы забыться часика так четыре в крепком таком, основательном сновидении. Но не видать пока Архипову уютной постели. Взрослые быстро подгоняли ребят ко сцене под открытым небом. Все же необходимо для начала всю эту толпу распределить по отрядам. Со скрипом и шумом, но вскоре все дети расселись по местам. Все сиденья, представляющие собой голубые скамейки, с каждым рядом возвышались над предыдущими, образуя своеобразный амфитеатр. — Боже-е, бля, — простонал Артем, — мало нам было сидеть в этих драндулетах, конечно! — А ты как хотел, Темочка? Терпи давай. Не сказать, что Ероха потешался над своим другом. Ему, разумеется, было жалко Архипова, но поделать он с их положением ничего не мог, да и не имеет смысла. Вскоре на сцену вышел высокий бородатый мужик, принявший вещать низким зычным голосом: — Кхм, я рад вас приветствовать в нашем детском трудовом лагере "Солнышко"! Меня зовут Закладкин Дарий Львович. Я являюсь главным вожатым в эту смену, и я очень надеюсь, что мы все с вами сдружимся! — Вот уж сомневаюсь, — проворчал Ероха, — больно ты мутный какой-то, мужик. — И так, — продолжал Дарий Львович, — я вижу, вам не терпится попасть в свои отряды, но, перед распределением, хочу дать несколько слов... И понеслась телега. Артему, Мансуре, Саше, и уж тем более, Ерофею, было совершено неинтересно, про что все эти важные дяди-тети вещают со сцены. Они особо не вслушивались. Артем принялся читать какую-то электронную книгу в телефоне, Ероха начал играть в Майнкрафт, за геймплеем следила Акчурина, а Саша... Саша принялась уплетать печеньки с луком и сыром. В общем, занятия нашлись всем. — ...и, наконец, — Закладкин подобрался, — сейчас вас всех распределят по отделам... Ох, простите, отрядам. Вожатые будут называть ваши фамилии, имена и отчества, и вы будете выходить. Всем ясно? Прозвучало скорее облегченное, нежели воодушевленное "ДА!". Начали с маленьких детей десяти лет. Разумеется, компания наших старых знакомых пропустила все мимо ушей. Единственное, на что они обратили внимание, так это на то, что какой-то Доков Николай Дмитриевич из шестого отряда вызвал Леонтьеву Анну Александровну, и вышла... Та самая девчонка-блондинка со злой рожей из автобуса. И так, постепенно увеличивая возраст, добрались до пятого отряда. — Пятый отряд! — перед сценой вышел какой-то низкий... — Эт че за гномик? — хохотнул Ерофей. — Я — Акчурин Ленар Николаевич! — Опа, Мансур, это не твой дядя случайно? — пихнул подругу локтем Егоров, на что получил емкое "иди в жопу!". Ленар Николаевич начал называть фамилии, и первой была... — Акчурина Мансура Ибрагимовна. Мансура подобралась, взяла свою сумку и пошла вниз к вожатому. Как только она дошла до Ленура Николаевича, он продолжил: — Архипов Артем Сергеевич. Ох, весело! Артем, разумеется, предполагал, что они все втроем окажутся в одном отряде. Но радостно все равно было, и еще как! Со знакомыми как-то спокойнее интроверту-социофобу, что-ли. Артем шустро взял вещи и побежал вниз, к подруге. — Так... Белорусская Александра Александровна. Так еще и Саша будет с ними в отряде? Просто изумительно! Артема уже радовал такой состав. — Ботов Марк Викторович. С трибун встал и быстрым шагом помчался долговязый паренек. Когда он достиг своей цели, в смысле, вожатого и зарождающегося отряда, Артем смог рассмотреть его лучше. Выглядел этот Марк, в принципе, добродушным, веснушки добавляли очков милоты (на этом моменте Артем понял, что, кажется, влюбился). — Бурый Ренат Марсович! И тут встал... Да, тот самый крупный парень-зачинщик с конца автобуса. Артем внутри вздохнул, огорченный. Ну вот только он обрадовался, что ему может повезти с коллективом! Так вот на тебе — скандалист-качок собственной персоной! В принципе, когда Ренат подошел к отряду, Артем про себя подумал, что по нему и не скажешь о его склочности и якобы тяжелом характере. Ренат просто тихо встал рядом с Марком. Лицо, вроде, не злющее, насколько Артем мог судить. Обыкновенный накаченный парень. Вожатый вызвал Васину Ирину Филлиповну. Спустилась какая-то весьма недовольного вида девушка с хвостиком. Высокая, смуглая, с тонкими губами и россыпью веснушек, но эта деталь, на сей раз, Артема никак не умиляла. Он решил, что она выглядит, как типичная задира и что ее следует опасаться. Назвав какого-то Вагнера (среди сидящих на трибунах ребят прошелся тихий смех) Тараса Николаевича и не получив желаемого отклика, Ленар Николаевич недоуменно повторил имя, пока к нему не подошел высокий блондин с бровями Брежнева и что-то прошептал, наклонившись (Артем кое-как выкинул из головы сцены из "Хоббита" с Трандуилом и Торином Дубощитом). Архипов не смог, к сожалению, разобрать, что там этот высокий дядя нашептал их новому вожатому, но быстро переключился, посчитав, что это ему не очень-то и интересно. — Так, ладно, кхм... Гуверов Борис Михайлович. И тут вышел тот самый друг Рената, что пытался разнять Бурого с той Аней. Выглядит, отметил про себя Архипов, вполне приятным человеком, добродушным. — Егоров Ерофей Григорьевич. Да, боже, наконец-то! Ероха, вне себя от радости, что он, все же, будет со своими друзьями, стремглав побежал с сумками наперевес вниз, чуть не влетев в вожатого. Тот с недовольным тихим "боже..." подобрался и продолжил называть имена. — Кириешкин Евгений Александрович. Вышел, как выяснилось, очередной знакомый из автобуса. Тот самый, которого Ероха окрестил лошадью. Ерофей, разумеется, шепнул Артему: — Гы, а вот и наш коняшка. Женя с кислым выражением лица подошел и встал рядом с ребятами, кинув в сторону перешептывающихся Егорова и Архипова надменное выражение лица (впрочем, Артем решил, что ему просто так показалось). — Путина Кристина Родионовна. Что на трибунах, что между некоторыми ребятами из новоиспеченного отряда, прошелестел смех. Поднялась маленькая светловолосая девушка и тихо, с опущенной головой, прошествовала к Ленару Николаевичу. Артему стало даже жалко Кристину. На ее бы месте он давно уже убежал из-за непрошеного внимания. Зато Ирина, смерив всех предупреждающим взором, широко улыбнулась Кристине и даже взяла ее сумку. Ну что за прелесть? Тема даже не ожидал от такой грозной девчонки таких любезностей. — Так...— вожатый немного замялся, — Спивной Кирилл Васильевич. — Я! — послышалось со стороны трибун. Вышел низенький бритый парень. — Это я! Вожатый смерил недовольным взглядом парня. — Спасибо, капитан очевидность, я уже понял. Вставай рядом с остальными. — и обратился к остальным. — И так! Отряд! Стройся по парам! — и чуть тише продолжил. — давайте уже, быстрее начнем, быстрее закончим. Ребята быстро распределились по парам и прошествовали с вожатым Акчуриным Ленаром Николаевичем в корпус. Проходя мимо корпусов, различных спортивных или игровых площадок, обещавших якобы скрасить времяпрепровождение, Артем ощущал лишь уныние. А появлявшиеся тут и там огородные участки лишь добавляли плюс десять к общему настроению тлена и безнадеги. Наконец, отряд дошел до нужного корпуса. — И так, мелкотня, — начал вожатый, — это — наш с вами корпус, восьмой. Нам достался второй этаж. Сейчас мы с вами организованно зайдем и вы каждый себе займете комнаты. Так как вас мало — надеюсь, не передеретесь. Зайдя внутрь и прошествуяпо лестнице, все остановились на просторной лестничной клетке. — Там, — Ленар указал поверх голов назад. — общий балкон. Направо — идут комнаты мальчиков, там же мужские туалеты. Налево — аналогично женская половина. Если что, я в своей комнате, располагайтесь. — с этими словами вожатый пошел в свою комнату, находящуюся в конце "мужского" коридора. — Эт типа че, — произнес Ероха, — нам толком ниче не показали, где че, и оставили нас воевать за комнаты? — Дубина, — едко процедила сквозь зубы Ирина, — тебе для кого тут разжевывали, где в какой части находится? — Не знаю, как вы, — Кирилл побежал в сторону комнат. — но я уже побежал занимать свою кровать! За Спивным последовали остальная масса, крича и улюлюкая, на битву за нормальные комнаты и кровати. Ероха схватил Артема в одну руку, а их вещи — в другую и побежал в комнату. Великая битва за злачные места началась и имя ей будет: "Рать-кровать".