Пролог

Айгуль стояла на подоконнике и обречённо смотрела вниз. В десятках метров под ней всё ещё кипела жизнь — так же, как и раньше. Как и всегда. И после неё всё так же будут перекрикивать друг друга детские голоса во дворе и рёв машин на шоссе; всё так же будут гудеть фонари и петь беспечные птицы. Ничего страшного не случится, если она просто сделает ещё шаг. Ничего не изменится. Разве что люди больше не будут плевать ей вслед, шептаться за спиной, презрительно глазеть на неё, при этом брезгуя смотреть ей в глаза. И родителям станет лучше. Семья отмоется от позора. Отмоется её кровью. Это лишь малая, необходимая жертва. Люди всегда приносили жертвы, чтобы судьба была к ним благосклонна. Пусть так будет и в этот раз. Если Айгуль самой не удалось хорошо пожить, то она хотя бы не помешает другим. Хотя в её недолгой жизни и так было достаточно всего. Даже немного любви. Совсем немного. Но ведь не каждый может похвастать и этим. «Да, я хорошо пожила. И хватит этого, ” — думала Айгуль, поднимая ногу, чтобы сделать шаг в пустоту. — «Сама виновата. Слишком большой кусок хотела откусить. Глупая маленькая девочка…» — Айгу-у-уль! — Вдруг закричал кто-то снизу и продолжал кричать всё неистовей. — АЙГУ-У-УЛЬ! АЙГУ-У-УЛЬ!!! Это на самом деле или ей только кажется? Конечно, кажется. Это просто воспоминание. Только пыль в тонкой нити света в тёмном подвале. Голос последнего человека, который был к ней добр. Голос Марата. Она зажмурилась, словно чтобы спрятаться от наваждения, но голос не унимался, не стихал: — Айгуль! Что ты делаешь?! Я люблю тебя, Айгуль! Айгу-у-уль! «Нет! Не может быть! Это неправда! Глупая, глупая наивная девочка, никто тебя не любит!» И она сделала шаг в пропасть. Но в этот момент кто-то сзади схватил её и резко потянул назад. Это была мать, услышавшая крики за окном и пришедшая проверить дочь. Они обе упали на пол. Айгуль не сразу поняла, что произошло. Ей казалось, что она уже на земле, под окном, но ей почему-то не больно и не холодно. Она просто лежала как обмякший манекен. Вдруг мать под ней брыкнулась, стряхнула с себя дочь и, вставая, стала бить её в истерике. Вот она уже стояла возле распростёртой Айгуль на коленях и била её открытыми ладонями по лицу. Она плакала навзрыд и сыпала ругательствами, продолжая бить. «И здесь тоже так?» — Пронеслось в голове у Айгуль, на мгновение решившей, что и после смерти ей не будет покоя. — Да что ж ты делаешь со мной?! За что же мне это всё? За что?! — Кричала мать, и удары её становились всё слабее, потому что силы её покидали. Айгуль не сопротивлялась. Она лежала без малейшего движения, и лишь глаза её машинально жмурились под градом пощёчин. Наконец мать выбилась из сил и просто сжалась в клубок на полу и завывала, исходя рыданиями. Айгуль, наконец осознав, что случилось, обронила одинокую слезу, сползшую ей на висок. Она была настолько опустошена, что даже слёз в ней почти не осталось. Потом она приподнялась и, сидя на полу, равнодушно смотрела на мать. «Почему она плачет? Я ведь хотела облегчить ей жизнь, ” — думала она. — «Жизнь ведь должна быть лёгкой и счастливой, иначе зачем она?» Внезапно раздался долгий звонок в дверь, после которого на эту же дверь обрушился град сильных ударов. — Айгуль! Айгуль, открой! Слышишь меня?! Открой! Это снова голос Марата. Уже совсем рядом, но глухой, из-за двери. «Всё-таки это правда он? Мне не показалось?» Айгуль медленно встала и нашла ключи матери. Она почти не осознавала, что она делает. Она всё ещё была в шоковом состоянии. Просто что-то в её голове будто напоминало ей, что дверь надо открыть, если в неё стучат. Мать всё ещё лежала на полу, но её вой уже скатился до тихого беспомощного стона. Айгуль бросила на неё беглый взгляд и неровной походкой отправилась в коридор. Когда она подошла к двери, та уже ходила ходуном от ударов, а голос Марата, сорвавшийся до хрипоты, всё отчаяннее требовал впустить его. Звонкий щелчок замка. Дверь приоткрылась. Кулак Марата завис в воздухе; очередной его крик оборвался на полуслове. Он оттолкнул дверь и увидел перед собой Айгуль. Она смотрела на него мокрыми, стеклянными глазами. Но взгляд её был отстранённым, словно смотрел насквозь. Она была как кукла, как холодная восковая фигура, как Лазарь, вернувшийся из небытия. Марат сперва её будто не узнал, смотрел ошарашенно, замерев на пару секунд. Но затем, не сказав больше ни слова, шагнул к ней крепко прижал её к себе. Айгуль не отвечала на его объятия, лишь поддалась ему, словно ей было уже всё равно, что он будет с ней делать. И Марат чувствовал это, чувствовал теперь свою ответственность за неё. Он вдыхал аромат её волос и прислушивался к еле слышным всхлипываниям матери где-то в дальней комнате. Он понял, что нельзя оставлять Айгуль здесь. Больше ни на секунду. — Одевайся, я заберу тебя, — скомандовал Марат, подчёркивая свою решимость, но в то же время стараясь сохранять в своём осипшем голосе нежность. Айгуль не ответила и даже не шевельнулась. Она продолжала безвольно висеть у него на плече, а её бессильные руки, как верёвки, болтались вдоль тела. Тогда Марат аккуратно отстранил её от себя и облокотил на стену, как какой-то неодушевлённый предмет. Он склонился к её ногам и стал сам обувать её. Айгуль послушно позволила ему это сделать. Затем он встал, накинул на неё куртку и застегнул, даже не просунув её руки в рукава, а затем вывел в подъезд, закрыв дверь квартиры. После чего они зашли в лифт, и он обнял её, нажав кнопку первого этажа. Они спустились молча. И так же молча сели на ближайшую скамейку и сидели так какое-то время, пока Марат курил, пытаясь не то осмыслить, что произошло, не то представить, что могло произойти, не то обдумать, что им делать теперь. Наконец Марат выбросил окурок и, повернувшись к Айгуль, взял её за плечи. — Посмотри на меня, Айгуль, — сказал он, стараясь привести её в себя. Она подняла на него глаза, слёзы в которых уже осушил ветер. — Поговори со мной. Пожалуйста. — Что я должна сказать? — Почти шёпотом ответила Айгуль. — Не важно. Просто говори со мной. Ты всегда можешь всё мне рассказывать, и я тебе помогу, я тебя поддержу. Поняла? Она не ответила. — Поняла? — Более настойчиво спросил Марат, переложив свои руки с её плеч на её шею и подбородок. — Поняла, — всё так же тихо проговорила Айгуль. — Вот и хорошо, молодец. А теперь давай нормально куртку наденем, чтобы руки где надо были. Марат расстегнул на ней куртку и Айгуль хоть и медленно, какими-то нерешительными, ломанными движениями, но сама продела руки в рукава и так же самостоятельно застегнула куртку. — Отлично! — Искренне порадовался Марат тому, что Айгуль более-менее пришла в себя. — Так гораздо лучше. Он осматривал её всю и широко улыбался, будто не веря, что это правда она перед ним. Ведь совсем недавно, когда он смотрел на неё снизу вверх, он словно прощался с ней навсегда. Но непоправимое не случилось. И он всё смотрел на неё и всё улыбался, как дурачок. И губы Айгуль чуть дрогнули в попытке улыбнуться в ответ. Ему этого было достаточно. Он всё видел в её глазах, которые снова оживали и больше не были стеклянными и безразличными. — Мы теперь всегда с тобой будем, да? — Весело говорил Марат. — Мы теперь, как грится, в одной лодке. Как в той книжке, что мы на литре проходили, помнишь? Там чёт типа «Двое в лодке и псина какая-то». — «Трое в лодке, не считая собаки», — поправила его Айгуль, улыбнувшись уже шире и увереннее, чем в предыдущий раз. — Ну, третий-то лишний, оно нам не надо, конечно. Но вот собака…собаку я тебе оформлю, если хочешь. Хочешь — у тебя будет пудель. Хочешь — шмудель. Хочешь — ещё какое-то-нибудь четвероногое. Нам теперь никто не запретит ничего! Они взялись за руки, и Айгуль положила голову на плечо Марата. Тот нежно чмокнул её в макушку и хотел уже рассказать очередную историю, чтобы ещё приободрить девочку, но она вдруг резко встрепенулась, будто что-то вспомнила, убрала голову с его плеча и тревожно на него посмотрела. — А где же мы будем жить? — Спросила она, крепче сжав его руки в своих. Марат нахмурился. «Да что ж девки всё о гнезде да о бытовухе сразу?» — подумал он слегка раздражённо. — «Никакой романтики!» — Да это дело наживное, — сказал он уже вслух. — Разберёмся как-нибудь. А сам уже в уме судорожно перебирал варианты. Пацаны никуда его с ней не пустят, даже в подвал. Разве что Андрей… Этот сердобольный, настоящий друг, может помочь. Но у него там что-то с матерью и тем ментом, что пытался грубо выкинуть Марата из дома за шкирку… Вряд ли. — Ну, сперва сходим к Андрею, прощупаем, так сказать, его аппартаменты, — сказал он чисто чтобы хоть что-то предложить, поддержать в Айгуль надежду; хотя сам понимал, что скорее всего это не вариант. — А там, потом, снимем хату какую-нить. Не переживай. — Да кто же нам квартиру сдаст? — С грустью усомнилась в этой затее Айгуль. — Наркоманам сраным сдают, а нам не сдадут, что ли?! — Возмутился Марат. — Любой каприз за ваши деньги, так-то! Главное — деньги найти. Но этот вопрос я решу. — А как? — Военная тайна. Айгуль опустила голову. И руки её расслабились, так что выскользнули бы из рук Марата, если бы он их не держал. Казалось, она не верит, что у них что-то получится. Она снова стала чувствовать себя обузой, лишней, испорченной… — Ты не переживай, поняла? — Марат взял её за подбородок одной рукой и поднял ей голову, чтобы снова заглянуть ей в глаза. — И не сомневайся в нас. У нас всё получится. Я тебя не брошу. Что бы ни случилось! Ты поняла меня?! Даю слово пацана! Айгуль покорно кивнула. Но однажды ей уже давали слово пацана…