1

Вечер стихал и постепенно превращался в ночь. Гасли усталые глаза домов, зато множились в отражениях фонари, расплескавшие свой свет в лужах талого снега. Тишину сонной улицы нарушал лишь приближающийся рёв мотора. Мотоцикл. План родился мгновенно. Айгуль вынырнула из переулка к дороге и быстрым шагом пошла вдоль неё по направлению к шуму. Через полминуты она уже могла разглядеть и мотоциклиста, и его железного коня. Но думала она о другом. Когда мотоцикл оказался уже метрах в двадцати от неё, Айгуль вдруг упала, как подстреленная птица, издав негромкий крик. Она съёжилась на асфальте, схватившись за ногу, и беспомощно застонала. Мотоцикл остановился возле неё. Заглушив мотор, молодой парень в спортивной куртке слез с мотоцикла и поспешил к Айгуль, снимая на ходу свой незастеклённый шлем. Он опустился на одно колено возле неё, взяв шлем подмышку, а другую руку положив Айгуль на плечо. — Ну ты чего, красавица? — Обратился мотоциклист к девушке на асфальте, которая с опаской стала отползать от него к стене дома. — Как же ты так умудрилась-то на ровном месте? Да ты не бойся, я добрый. Когда Айгуль в результате своего неторопливого «побега» упёрлась спиной в стену, мотоциклист поднялся, подошёл к ней и снова опустился на одно колено, широко улыбаясь и разглаживая свою помятую шлемом шевелюру. — Ну чего ты? Нелюдимая какая-то. Больно? Как тебя звать хоть? Я Миша. И он протянул ей руку. Айгуль посмотрела на его руку с подозрением, будто в ней было что-то опасное, но затем, немного подумав, словно посчитав про себя, робко пожала её. — А я Маша, — назвала она первое пришедшее на ум имя. И в этот момент откуда-то сбоку, из тени, резко выскочил Марат и с разбегу запрыгнул на мотоцикл, как на спортивного козла. Когда он уже собирался ударить ногой по педали, чтобы завести железного коня, ошарашенный мотоциклист наконец опомнился и бросился, было, к угонщику, но его руку крепко держала Айгуль. Она вцепилась в него и повисла всем весом своего маленького тела. Парень пару раз резко рванул руку, но безрезультатно, а его мотоцикл тем временем уже затарахтел. Тогда он замахнулся на Айгуль шлемом, который был у него в другой руке, чтобы ударить её, но в этот момент она его отпустила. И тут же он бросился за тронувшимся мотоциклом. Тот начал набирать скорость, но разгонялся слишком медленно, и парень успел его догнать, выкрикивая самые непристойные ругательства. Когда он схватился за куртку Марата, тот резко, не глядя, отмахнулся от него рукой и попал ребром кулака прямо в нос преследователю. Удар получился не очень сильный, но достаточно болезненный, чтобы хозяин мотоцикла отпустил его. Парень схватился за нос и остановился, так как на глаза его непроизвольно накатили слёзы, и всё вокруг размыло. Когда он протёр глаза, Марат на мотоцикле уже был недосягаем. Тогда оставшийся без транспорта мотоциклист развернулся, чтобы разобраться хотя бы с девушкой, которая явно была сообщницей угонщика, но её уже и след простыл.

***

Вскоре они встретились в заранее условленном месте. Марат увлечённо возился у стоявшего под фонарём мотоцикла, когда к нему из-за дома вышла запыхавшаяся Айгуль. Сперва он даже не услышал её шагов и неровного дыхания, а когда услышал, машинально дёрнулся, словно к нему крался нагнавший его мотоциклист. Но разглядев вышедшую на свет Айгуль, Марат быстро подошёл к ней и обнял. — Я уже начал волноваться, — заботливо сказал он. — Постоянно оборачивался посмотреть, как ты улепётываешь — Просто я…очень медленно…улепётываю, — всё ещё восстанавливая дыхание, ответила Айгуль. — Ну ничего, — улыбнулся Марат. — Бегать нам больше не придётся. И он подвёл её к мотоциклу. Сперва Агуль смотрела на это двухколёсное чудо равнодушно, как на велосипед. Но потом, увидев, как горят глаза Марата, решила, что нужно хотя бы из вежливости проявить немного любопытства к тому, ради чего они так рисковали. — Ну не стесняйся, сядь на него, — подначивал Марат, будто ребёнок, хвастающийся своей новой игрушкой. Айгуль нерешительно улыбнулась в ответ и нехотя приблизилась к мотоциклу вплотную. Он был уже не первой свежести, синий, с треснувшим спидометром, но чистый — видно, что за ним ухаживали. Сперва Айгуль робко дотронулась до ручки, потом прошлась рукой по топливному баку, как по гриве лошади, и оглянулась на Марата. Тот явно предвкушал её восторг и сам чуть ли не выпрыгивал из штанов от радости, всё повторяя: «Ну! Ну же, давай!» Тогда Айгуль аккуратно задрала ногу и забралась на мотоцикл, крепко вцепившись в руль. — Ну чё, как? — Всё не унимался Марат. — Круто же? Ваще улёт! Он подошёл к Айгуль и стал с азартом рассказывать, как мотоцикл устроен и как его завести. Она слушала его вполуха, не вдумываясь в то, что он говорит, но ей было приятно, что он старается разделить с ней свою радость. Сама Айгуль не могла разделить этого восторга, но улыбалась в ответ на улыбки Марата. Искренне порадоваться ей мешало не то равнодушие к технике, не то осознание того, что они украли дорогую вещь у человека, который, может быть, на неё долго копил, мечтал… Пока Марат рассказывал ей что к чему, она всё рассматривала приборную панель. Затем опустила взгляд на надпись «ИЖ». — Он называется «ИЖ», да? — Спросила она. — Я ж сказал: «ИЖ Юпитер», — с лёгким недовольством ответил Марат, поняв, что его слушали не очень внимательно. — Юпитер? А почему тогда нарисован Сатурн? — Удивилась Айгуль, обводя пальцем очертания планеты на топливном баке. — Какой ещё Сатурн? — Раздражался Марат. — Говорят — Юпитер, значит, Юпитер! — Но кольца же… — Что кольца? Вам, девкам, всё лишь бы кольца! Давай лучше прокатимся. Айгуль испуганно на него посмотрела. — Ты что, нас же поймают, — сказала она. — Да кто нас щас поймает? Пока этот хмырь до ментовки дойдёт, пока им там всё разжуёт… Тем более нам всё равно надо куда-то перегнать моцык, чтобы спрятать. Доедем, думаю, до оврага, а там есть одно местечко. — Но у нас ведь даже шлемов нет, — замялась Айгуль. Марат посмотрел на неё с таким видом, будто говорил: ты чё, мать, какие шлемы? Один раз живём. Она поняла, что спорить бессмысленно, и Марат пересадил её на заднее сиденье (если это можно было так назвать), а сам сел у руля. Айгуль вцепилась в ручку, что была между ними, но Марат сказал, чтобы держалась лучше за него — так ему спокойней будет. «Хотя бы заботится обо мне, ” — думала она. — «Может, и не улечу на первой же кочке». Когда двигатель вновь зарычал, Айгуль, испугавшись этого пробуждения машины, изо всех сил вцепилась в Марата. Тот засмеялся, но Айгуль не слышала его смеха из-за рыка мотора. Они тронулись. Сперва Айгуль не ощущала ничего кроме страха, особенно когда они подпрыгивали на ухабах; но когда выехали на ровный асфальт и набрали скорость побольше, мотоцикл пошёл плавно: мустанг был укрощён. Марат довольно кричал, визжал, свистел, хохотал — словом, всевозможными способами выражал свой восторг от поездки. Волей-неволей Айгуль заражалась этим настроением и улыбалась навстречу ветру, который нещадно трепал её волосы. Разве что на поворотах она всё так же вцеплялась в Марата, как кошка, удирающая от собаки, вцепляется в дерево. Она испытывала целую палитру новых, сильных эмоций, накрывших её, как стихия — стихия новой жизни, которую она выбрала окончательно и бесповоротно. Она уже почти не задумывалась о правильности этого выбора и его последствиях. Такую жизнь выбирают не для того, чтобы всё было легко и ясно, и не чтобы со спокойной радостью встретить спланированную наперёд старость. Такую жизнь выбирают, просто чтобы жить. Да и выбор у Айгуль был вовсе не велик. Уж лучше шагнуть в неизвестность безумной любви, чем в пустоту открытого окна. Немного не доехав до оврага, Марат заглушил мотор. Дальше они толкали умолкший мотоцикл, чтобы шумом не привлекать лишнего внимания. Хотя было уже поздно и люди почти не встречались — осторожность всё равно не повредит. Так рассуждал Марат. Они прошли к оврагу и спустились в неприметном месте за гаражами. Неподалёку от склона находились ветхие развалины старого деревянного дома, под перекошенной крышей которого они и оставили мотоцикл, накрыв его пыльным дырявым одеялом. — Ну, будем надеяться, что никакому бомжу не приспичит тут переночевать, — выразил опасение Марат, отряхивая руки. — Да тут даже стен нет — холодно, — будто успокаивала его Айгуль. — Если дождь пойдёт — то всё лучше, чем под открытым небом. И они пошли обратно той же дорогой, делясь по пути впечатлениями от насыщенного вечера.