5

Ильдар Юнусович стоял у подъезда, в котором жили Андрей с матерью, и задумчиво курил. Он снова чувствовал какую-то нерешительность. Ему было всё сложнее объяснить себе, почему он всё ещё ходит в этот дом. «Я всё ещё люблю её?» — крутился у него в голове один и тот же вопрос. — «Даже такую? Правда ли я верю, что её рассудок прояснится, или только время теряю? Ещё этот чёртов мальчишка… Всё из-за него! Из-за него она стала такой! А ведь я готов был с ней жить, даже с детьми её принял бы… А теперь что? Зачем я сюда хожу и мучаю себя? Только отговорки придумываю, что прихожу только из-за пацана, чтобы вытянуть из него, где прячется его друг со своей девкой изнасилованной. Что за дети вообще пошли? Секс, грабежи, кровавые разборки… Нет чтоб учиться или в игрушки играть на этих новых приставках…» Он докурил и раздавил окурок ботинком. Поправив воротник пальто, он наконец зашёл в подъезд. Миновав пару лестничных пролётов, он остановился у железных почтовых ящиков, многие из которых уже не закрывались, а то и вовсе были раскуроченные. Машинально он проверил ящик андреевой квартиры. Как-то это само получилось. Он даже не думал, что делает это как майор милиции, приглядывающий за малолетним преступником. По почте у этих мерзавцев общаться было как-то не принято. Тем не менее в ящике он нащупал сложенный листок бумаги. — Что это за хрень? — Сказал он вслух, решив, что, наверное, это какая-нибудь реклама очередного мамкиного предпринимателя, открывшего видеосалон или чинящего электронику. Однако, развернув листок, он порадовался своему любопытству и почувствовал себя Шерлоком Холмсом, нашедшим важную улику. Это было письмо: «Здарова Пальто! Мне больше не к кому обратится. Прошу мне помочь по старой дружбе. Нужно встретится с тобой и кое что передать. Для матери. На память. Я ведь даже звонить ей уже не могу, она под диктовку мусоров разговаривает. Тошно. Приходи к загону пионеров на пустыре. Вечером. В 9 часов. Не знаю когда ты прочитаешь это письмо, буду приходить несколько дней подряд. Можешь набить мне морду если хочешь. Только приходи. Марат». Ильдар Юнусович присвистнул и торопливо спрятал бумажку в карман, потому что на соседней площадке кто-то открывал дверь. Затем он поднялся и постучал в дверь Светланы Михайловны. Через минуту открыл Андрей. — Ну привет… Пальто! — Сказал он с заговорческим видом и протянул Андрею руку. — Здравствуйте, — сухо ответил тот и, не пожав руки, отвернулся и ушёл вглубь квартиры. Ильдар Юнусович лишь улыбнулся ему вслед и закрыл за собой дверь. Разувшись, он зашёл поприветствовать Светлану Михайловну и передал ей гостинцы. Та была довольна, как дитя, хотя только так она себя теперь и вела — как ребёнок. Майор смотрел на неё с жалостью, но и с некоторым умилением. Она виделась ему чистым и светлым существом, которых так не хватало в его жизни, особенно с его работой. В эту минуту он почувствовал, что ничего не хотел бы так сильно, как того, чтобы к ней вернулся разум, и она снова любила его. Он посидел с ней какое-то время, пока она ещё могла с ним кое-как говорить, но потом её внимание всецело поглотила гирлянда, которую принёс Ильдар Юнусович. — Это вам подарок к Новому Году! — Сказал он. — Праздник ведь уже, можно сказать, на носу. — На носу! — Посмеялась Светлана Михайловна, словно впервые услышала этот фразеологизм и восприняла его буквально. Майор немного последил за тем, как она радостно и самозабвенно возится с гирляндой, не обращая на него больше никакого внимания, потом встал и пошёл к Андрею. Предстоял нелёгкий разговор. Андрей вместе с сестрой разбирал на кухне продукты, принесённые Ильдаром Юнусовичем. — Спасибо, дядя милисианел! — Пропищала Юля, обратив внимание на вошедшего в кухню майора. — Не за что, моя милая! Кушай, не обляпайся, — ответил он весело, погладив девочку по голове, а затем, не меня тона, обратился к Андрею: «Ну, а ты что? Не хочешь сказать спасибо дяде милиционеру?» — Спасибо, — вновь сухо ответил Андрей. — Не дождёшься от тебя благодарности, — сказал Ильдар Юнусович и сел на табурет, взяв на колени Юлю. — Вот и сын из тебя неблагодарный вышел. И брат тоже… Да, Юлечка? — Дя, — ответила та, смеясь и раскачиваясь на коленях майора. — Вы пришли, чтобы нотации читать? — Посуровел Андрей. — Нотации! Где слово-то такое выучил? На школу ж забил давно. Андрей молчал. Милиционер играл с его сестрой в ладушки. Вскоре Андрей закончил заниматься продуктами и забрал сестру с колен майора. — Пойдём, — сказал он ей и подтолкнул вперёд, в комнату, пойдя за ней следом. — Постой, поговорим, — уже серьёзным тоном обратился к нему Ильдар Юнусович, крепко взяв его за локоть. — Нам с вами не о чем разговаривать, — ответил Андрей, попытавшись вырваться, но не смог. Впрочем, он и не очень сильно рванул руку. — Да что ты? Таким, как ты, всегда есть о чём поговорить с правоохранительными органами. Так что присядь. Не будем нарушать нашей доброй традиции кухонных разговоров. Андрей лишь презрительно посмотрел на сидящего перед ним майора сверху вниз. — Сядь говорю! Ильдар Юнусович довольно грубо дёрнул за локоть Андрея, подтащив его к столу. Андрей понял, что не отвертеться — придётся снова слушать этого мудака в погонах. Он сел. — Молодец, — кивнул майор и заговорил спокойнее. — А теперь расскажи, хорошо ли ты подумал над тем, о чём мы говорили с тобой в прошлый раз? Андрей молчал, глядя в стол. — И тебе всё ещё нечего мне сказать? — Допытывался Ильдар Юнусович. — Я в прошлый раз всё сказал. Я ничего не знаю. — И никакую переписку с Адидасом-младшим не поддерживаешь? Андрей поднял на него взгляд и почти возмущённо спросил: — Какую ещё переписку? Мы чё, гомики, что ли? — Ну чего сразу гомики. Переписка же бывает не только романтическая. А как ещё поддерживать связь не встречаясь? Телефончик-то тебе обрубили за неуплату… А я уж хотел тебе с этим помочь. Но теперь какой мне резон? Тебе ж легче будет с преступниками общаться. — Да не общаюсь я с ними! О чём вы вообще? Ильдар Юнусович задумался. Только сейчас он понял, что письмо ведь действительно написано как первое. Похоже на единичную просьбу, а не на продолжение переписки. Но показывать письмо было нельзя. Надо было только как-то узнать, что это за «загон пионеров» такой, о котором там шла речь. Значит, надо было заходить с другой стороны. — Да я всё о том же! Ладно, допустим, вы не переписываетесь. Но думаешь, я не знаю о ваших делах в так называемом загоне пионеров? После этих слов он выдержал паузу, чтобы оценить реакцию собеседника. Он заметил, как у Андрея на секунду поднялись брови — тот явно не ожидал, что майор что-то такое знает, но снова постарался вернуть себе невозмутимый вид. — Что, думал я не в курсе? — Торжествовал Ильдар Юнусович, хотя ещё, по сути, ничего не выяснил, лишь понял, в какую точку бить. — Думаешь, я на работе зря штаны протираю? Да я про вас ещё много чего знаю. Так что рассказывай, как в загон этот свой ходили…на пустыре. Андрей, казалось, немного смутился, но нашёлся, как ответить: — Раз не зря штаны протираете, то и сами должны знать. — Да знать-то я, может, и знаю, но мне надо, чтобы ты помог следствию! Тогда тебя никто не тронет и будете с матерью и сестрой жить спокойно. И я буду спокоен, что за твою мать и сестру отвечает сознательный, взрослый парень, а не малолетний бандит, которого не то посадят завтра, не то послезавтра башку проломят. Понимаешь? А то отправят тебя в колонию вместе с дружками твоими — и всё. По тебе-то я горевать не буду, но что будет с твоими родными… — Всё с ними будет хорошо! — Жёстко оборвал его Андрей. — И мы без вас справимся! И подачки ваши нам не нужны! — Ну да, конечно, — раздражённо отвечал майор. — Ты и без подачек моих заработаешь, ага. Точнее — наворуешь. Я о том и говорю — не думаешь ты ни о матери, ни о сестре — только строишь из себя заботливого главу семейства! Хотя какой ты глава, тебя и мужчиной назвать нельзя. Ты им не стал и не станешь, так и будешь шпаной всю жизнь. И жизнь эта будет недолгая… Андрей в ярости рванулся с места и выбежал из кухни. Было слышно, как он в сердцах захлопнул дверь туалета, в котором заперся. «Что ж, ” — думал Ильдар Юнусович. — «Придётся добывать подробности из других источников. Сюда я и так не зря пришёл, ой не зря…»