15. 2000 ножевых

      Её усадили на стул и грубо завели руки за спину, крепко связав верёвкой запястья. Юджи не могла двинуться. Всё, что ей оставалось — с испепеляющей злостью в упор смотреть на трёх незнакомцев перед собой.       Юркий, но одновременно с тем сосредоточенный взгляд скользнул по каждому… Набитый мышцами, плечистый шатен, с не менее широкой грудной клеткой. Какой-то непонятный малец, на вид словно старшеклассник, у которого всё ещё гормоны играют, из-за чего его взгляд на девушку не может не казаться голодным.       И рыжий говнюк… Тот, кому удалось хитростью приволочь её в это место.       — Минхо, сказать ничего не хочешь? — заговорил шатен. Родной австралийский акцент впился в уши слишком неожиданно, отчего Чон нахмурилась сильнее. Мужчина обращался к рыжему и тот наконец оторвал от пойманной беглянки строгий взгляд. Юджи дёрнулась, испытав попытку выпутаться, но тщетно — кожу лишь натёрла. Тогда девушка исподлобья покосилась на парня, сдув с глаз выпавшие пряди волос. Минхо, значит…       Ли в ответ задумчиво молчал. Он, словно в попытке прочесть её мысли, смотрел на Чон и до дрожи сжимал кулаки.       — Думаю, стоит прочесать территорию, — настороженно, — не верится мне, что она шаталась тут одна, после всего, что натворила, — броско кивая на девчонку. Это и правда заставляет напрячься. На её месте любой, кто не захочет оказаться пойманным, как можно скорее решит свалить из страны, но, к удивлению, не Чон Юджи. Вместо того, чтобы бежать, она как ни в чём ни бывало прогуливается по магазинам за йогуртом для своей подружки. Один раз она уже провела их вокруг пальца, и результат оказался весьма плачевным. Минхо не хочет, чтобы это повторилось.       — Чонин, проверишь? — Бан Чану всё ещё ничего не понятно, но нервный голос Ли и его серьёзные глаза, гасили в нём недовольство целиком и полностью. Всё же, на задания самый старший из них никогда не выходил — он не может знать до малейших деталей, что там произошло и с кем же они связались. Минхо знает, что делает.       До этой минуты, разглядывающий Юджи Ян, наконец опомнился. Буквально подобрав слюни, Чонин спрыгнул с подоконника и выдвинул свою протестующую позицию:       — Почему это я?       — А кто? Я должен? — одного тона лидера хватило, чтобы мелкий усмирил пыл. Он небрежно отстегнул порванную, местами в пятнах крови мастерку, и швырнул её на диван, проходя к выходу. Остался в одной футболке, что не скрывала подтянутой груди и шрамов, полученных на прошлых заказах. Свои действия он сопровождал с угрюмой физиономией, но тут же расцвел в нежнейшей улыбке, когда достиг Чон:       — Ты больше не сбегай, лады? — щёлкнул девушку по носу, отчего та резко качнула головой, всем видом показывая, что ей противны эти прикосновения. — А иначе, — младший со всей невинностью захлопал глазами, — нам придётся тебя убить.       На долю секунды зрачки Чон в испуге расширились. Она не тряслась от ужаса, но Ли чётко улавливал в её неровном дыхании страх. И снова пылал от злости. То есть, отправлять на верную гибель людей ей не страшно, а как оказаться по заслугам пойманной — так сразу глазки забегали? Минхо в первый раз в жизни захотел ударить женщину.       С его стороны послышался несдержанный вздох.       И снова он погорячился, ведь мгновенно понимал, что никогда не сможет поднять на слабый пол руку. Даже, если это Чон Юджи.       — Иди уже, — больше устало, нежели раздражённо простонал Чан, с изогнутой бровью наблюдая за тем, как этот мелкий ловелас, всеми возможными способами в движениях демонстрируя мышцы рук Чон, закрыл за собой двери, прихватив со стола швейцарский нож. Шатен потёр переносицу, уперев руку в бок. — И так, Чон Юджи, — поднял он смутный взгляд вверх и вздрогнул от неожиданности, когда девчонка внезапно истерично завопила:       — Да кто вы такие? Отпустите, придурки!       Ли не сдержался. Как и ожидалось. Парень хотел двинуться к ней с остервенелым шипением, но Бан вовремя остановил его за плечо, качая головой. Минхо дышал как буйвол и в очередной раз пылко скинул с себя чужую ладонь, твёрдо падая на диван. Разбирайся сам. Читалось в его глазах.       — Чон Юджи, двадцать два года. Приездом из Австралии — студентка химического факультета. Находилась под опекунством семьи Ли с двенадцати лет. На данный момент проживающая в Дэхангно, — с прямым спокойствием зачитывал информацию Чан, перелистывая тонкую папку из трёх листов. — Ого, тут даже данные твоей соседки есть… Амэи Лим, — Бан с интересом шмыгнул носом, поражаясь хакерским способностям его подручных, что доставляли ему личные дела намеченной цели. И каждый раз как в первый. Мужчина готов был продолжить цитировать текст, как неожиданно завис, понимая, что озвученное им имя второй девчонки кажется подозрительно знакомым. — Амэя Лим? Соседка? — он поднял ничего непонимающие глаза вверх — на Минхо. Нет, Ли не связан с этой личностью. Чан не припоминает… В одну секунду брови шатена взметнулись и теперь он не сводил с Юджи удивлённого взгляда.       Амэя… Разве это не та, по которой страдает стальное сердечко Инферно? Да, точно! Бан отлично помнит, как тот в отключке вяло повторял её имя. Значит, если Хёнджин связан с Лим, то и Чон Юджи он наверняка знает. А она — его. И опираясь на эти факты, недурно будет предположить, что разносчице дряни отныне известно, чем же Хван занимается. Чан чаще заморгал, пялясь в одну точку. С каждым днём дела всё хуже и хуже.       — Хоть пальцем коснётесь Амэи, — из-за дёрганий на привязи, волосы Чон спали ей на лицо и сейчас она смотрела на двух парней с устрашающим предупреждением. — Я вам яйца поотрываю, слышали? Всем троим! — смело закричала та во всё горло, отчаянно стирая кожу на ладонях об жёсткий шпагат. — Она ни о чём не знает.       Минхо, что восседал на диване, успокаиваясь, в один момент громко хмыкнул:       — Полегче со словами. Или хочешь, чтобы твоей подружке всё стало известно?       Она перевела глаза на Ли. Этот рыжик раздражал её не на шутку. Целуется отменно и, пожалуй, это единственное, чем он может похвастаться. В ту ночь Юджи наблюдала за их бойней, попутно освобождая себя от пут верёвки. Если Хван Хёнджин и тот мелкий пубертатный Донжуан дрались не на жизнь, а на смерть, то этот просто уворачивался и наносил минимум ударов по противнику. Чон знает, что они сделали с теми парнями. Если все трое живы — значит иная учесть настигла тех четверых.       Они были для неё незнакомцами. Такими же разносчиками, что в нужной ситуации смогли бы помочь девушке. Её безопасность — их работа. Ибо Юджи понимала, что рискует, направляясь в место, где её легко и просто способны перехватить. Стоило бы перестраховаться, что Чон и сделала, потребовав от заказчика телохранителей. Не успела она передать сумку, как случилось то, чего Юджи боялась. Четверо парней до сих пор не вышли на связь, но благодаря им ей удалось сбежать. Потянули время ценой своей жизни. И каков итог? Она снова здесь. В их руках.       Юджи почувствовала, как тяжело становится в груди. Она ведь хотела покончить с этим. Понимала, что до добра это дело не доведёт и что есть другие способы заработка денег. Кошмарным, ужасным путём, но единственным подходящим по критерию: быстро и легко. А ей просто необходимо быстро. Иначе будет слишком поздно.       Чон осознала, с кем связалась. И ей, действительно, стало страшно. Никто из её знакомых понятия не имел, что она приёмная в своей семье. Одному только Феликсу это известно, но и он давно посчитал девушку родной. Если не по крови, то по проведённому, проверенному времени вместе и по сестринским поступкам. Ли хороший человек, и Юджи не хочет, чтобы он знал о её потаённой правде. Брат даже в Сеул вслед за ней кинулся, что уж говорить об искренности его слов.       Сейчас Чон испытывала стыд, как никогда прежде. Перед Ликсом, перед Амэей… Они могут оказаться в опасности из-за её ведомых проделок и желания заполучить больше.       Юджи нужны деньги.       Не из-за алчной натуры или жадности. Девушка рисковала жизнью не ради себя.       Юджи нужны деньги.       Но не в её кошелёк.       В Корею она прибыла не из-за учёбы вовсе, а этот напыщенный шкаф с папкой в руках ошибся — своих биологических родителей Чон прекрасно знает.       Маленькая Юджи никогда не чувствовала себя чужой в семье Ли. Но факт оставался фактом, она — яблоко другого дерева.       — И что теперь, сдадите меня полиции? — тон сменился на тихий и равнодушный, словно девчонка утеряла всякую надежду. Она глядела в пол, в то время как Чан не сводил с неё заинтересованного взгляда.       — А ты что думала? — взревел Минхо, злорадно улыбаясь. Сегодня он слишком эмоционален. Об этом думал лидер, но списывал поведение Ли на случившееся на миссии. Кажется, парень всё ещё не отошёл от шока и пребывает в некой неопределённости. Убить человека — последнее, на что Минхо решился бы в этой жизни. А может быть, даже, и не решился бы вовсе. — Думала, по головке погладим и домой к соседке отпустим? — упёр локти в колени, подавшись вперёд. — Тебе место за решёткой, — отчеканил, сквозь зубы, с такой ненавистью и желчью, что аж до дрожи по телу.       Минхо разрывался. Он неистово злился на Чон Юджи, но одновременно с тем понимал, что сам виноват в убийстве. Но, эта девчонка, ключевой момент, из-за которого это произошло. Ли осознавал, что сейчас он занимается ничем иным, как отчаянно ищет в данном инциденте крайнего, дабы хоть как-то облегчить себе ношу. Пытается скинуть ответственность на другого человека, чтобы самому не сойти с ума от ударов своей совести.       Иногда, совсем мимолётно и на эмоциях… Минхо завидовал Инферно. Тот ведь совсем ничего не чувствует. И эти вонзившиеся в сердце мысли не преследуют его, пожирая.       Юджи неожиданно хмыкнула.       — Как и тебе, — шёпот пробрался в его уши, а взгляд с вызовом выводил на давно забытую ярость. Она играла с ним и давила на больное. — Я хотя бы людей не убивала…       — Рот свой завали, дура, — Минхо хотел подняться с места, но Чан с силой нажал на его плечо, усаживая обратно. Его грудь учащённо вздымалась, то опускалась. Ли тяжело вывести из себя, но даже если это произойдёт — лучше бы с ним рядом в этот момент не находится.       Лидер знал каждого из своих ребят. Не идеально, но о главных повадках их выкрутасов ему было известно. Как кто на что реагирует, есть ли к ним подход в случае неконтролируемого состояния и как хулиганов привести в себя. Минхо достаточно было с нажимом сказать слово «хватит». Тогда Ли на первых же минутах успокаивается. Что Чан сейчас и сделал. На Чонина необходимо просто накричать или же застыдить, тогда мелкий, совсем как сегодня, с разочарованием умолкал в стороне, не желая больше ничего делать. Остывал и думал над своим поведением, повесив нос, совсем как провинившийся ребёнок.       В случае же Хёнджина… Бан Чану даже сказать нечего. Для этого парня не существует слова «нет», и хорошо, что он ушёл раньше прибытия Юджи сюда. Девчонка остра на язык и обязательно вывела бы его на свирепость. В такой ситуации Хвана не остановить.       — Отвали, кретин, — Юджи не прекращала удивлять. Так рьяно рвётся в пекло, понятия не имея, на кого нарвалась. И ведь девушка прекрасно знала, с кем имеет дело, но даже это не сдерживало её придержать язык за зубами.       Чан завис. Двое остальных готовы были глотки друг другу перерезать взглядами. Минхо смотрел злостно, свирепо, она — с очевидной провокацией и безрассудной смелостью. Бан не сдержал эмоций во внешнем виде и несдержанно вскинул бровями, переглядываясь со своего подопечного на беглянку. Ну и ну. Думал он, часто хлопая ресницами.       — Ну хорош, — шутливо шлепнул он Ли по плечу, и понимал ведь, что способен столкнуться с псих-личностью Минхо и перенять на себя его злость. Вот только ещё одного неуравновешенного ему не хватало. Пока рыжий яро сдирал с пальца заусинец, сжирая Чон глазами, Бан, загадочно улыбаясь, глядел в одну точку и неожиданно хитро сощурился.       — Вызывай своего курсанта, Чан. Пускай забирает эту ненормальную, — небрежно кивнул на Юджи Минхо, отряхивая невидимую пыль. — От греха подальше.       Но Чан к его словам не прислушался. Его и без того вечно хитрожопый взгляд сейчас казался куда более нехорошим. Так шатен смотрел, когда задумал что-то, что очень даже по нраву ему, но никак не хулиганам. Ли напрягся, ведь глядел старший на девчонку.       — Чан, — настороженно позвал того Минхо. В ответ нагнетающая тишина. — Что ты задумал? — Ли со вздохом приложил пальцы к вискам, закрыв глаза и ожидая худшее.       Шатен расплылся в довольной улыбке. Он взял в руки нож и размеренными шагами подошёл к спинке стула, на котором сидела Чон.       — Мы слишком грубы к леди, Минхо, не думаешь? — Ли осторожно наблюдал за тем, как лидер режет оковы, сдерживающие движения девушки. Его брови напряжённо свелись к переносице. Что за чертовщина происходит… Юджи была удивлена не меньше, но девчонка оставалсь начеку. Парень заметил это по её сосредоточенным глазам. Вот, она при первой же возможности соскочила с места, стоило только узлу расслабиться. Отскочила на пару метров и встала в стойку, тяжело дыша.       — И зачем? — словно смирившись, тихо выдал Минхо, смотря на старшего как на самое неразумное существо, что ему только доводилось видеть.       — Кажется, мы не с того начали, — откинув шпагат в сторону невинно проворковал шатен. Он по-своему, по деловому прошёл к главному креслу и с удовольствием уселся, закидывая ногу на другую. — Чон Юджи, — прозвучало до смеха официально, но двум его слушателям было не до веселья определённо. Когда Бан снова открыл рот, чтобы заговорить, Ли чуть было с ног не свалился, услышав это до безумия дурацкое предложение: — Не хотела бы ты присоединиться к нам?       Подбородок Минхо готов был познакомиться с твёрдым полом. Он онемел от шока и не моргал, задав старшему беззвучный вопрос: какого хуя?..       Юджи нахмурилась. Оглянулась на Ли, сглатывая. Кажется, она проверяла его реакцию, считывая, не ловушка ли это.       — Деньги всем нужны, не спорю, — покручиваясь в кресле, спокойно продолжил лидер. — Кому-то они были бы нелишними, а кому-то они просто необходимы. Ты, к сожалению, относишься ко второму типу. И я готов предложить тебе быстрый, лёгкий, а главное, безопасный заработок. Что скажешь? Не придётся слоняться по грязным шалманам, я обещаю.       — Чан, ты…       — Всё, что от тебя требуется — быть красивой и сумасводящей. Язык у тебя подвешен, а значит, справишься, — Бан закурил. Вздёрнул уголок губ вверх. Она в смятении, но всё же призадумалась. Чан не нёс чепуху, пусть и знал, что Ли сейчас его покрывает в мыслях трёхэтажным матом. Он давно думал об этом — команде нужна девушка. Харизматичная, в меру спортивная, притягательная. Чон Юджи буквально судьбой сюда занесло. Она идеально подойдёт на роль той самой вертихвостки, что на миссии способна будет охмурить важного дядю со своей не менее влиятельной подноготной. Кто-то из озлобленных парней вряд-ли прокатит на подобное задание, а запрос на такого рода миссию был актуален и будет. Нужна женская, нежная рука.       — Нет, нет, и ещё раз нет, — закачал головой рыжий, шокированно посмеиваясь. — Ты сдурел, Чан. Я не согласен работать с ней. Только не с этой ненормальной.       Юджи отрывисто дышала. По вискам стекала капля пота. Она нервничала и впервые за последнее время не знала, что ответить. Этот широкоплечий шкаф звучал уж чересчур убедительно, дабы заставить всерьёз задуматься. Да и судя по всему, он знает, о чём говорит и явно в состоянии дать ей то, что так необходимо.       — Слышишь, Чан?       — Мы обговорим это позже, Минхо, — Бан Чан на мгновение нахмурился, но стоило ему только снова повернуться на девушку, как былая улыбка вновь озарила его бледное лицо. — Я не требую ответа сейчас. Ты вправе подумать над моим предложением, — долгие, протяжные затяжки сигареты заполнили помещение запахом дорогого табака, а прищуренные глаза глядели на неё испытующе сквозь клубы серого дыма. — Дело приличное. Спать ни с кем не принуждаю, — стряхнув пепел в граненное блюдце, заведомо предупредил Чан на случай, если девчонку волнует конкретно это. — Ты ведь видела моих парней на деле. Будь уверена — твоя безопасность в надёжных руках.       В край ебанулся.       Пронёс в голове Минхо, прежде чем смиренно откинуться на спинку дивана. У самого носа творится дичь. Всё, что касается этого место — дерьмо дерьмовое. Ли понятия не имеет, как умудрился вляпаться в это, а ещё, что не менее важно для него, ответ на вопрос — как ему из этого выбраться.       — Я не давлю. Так, на заметку. У тебя будет время подумать. Решишься — примкнёшь к нам, — развёл он руки, «дружелюбно» намекая на объятия. — А если откажешься, — улыбка тотчас пропала с лица, — что-ж, придётся мне прислушаться к Минхо и сдать тебя полиции.       — Что вы за уроды такие? — с ненавистью прошипела Юджи. Ли готов поспорить, что в этот момент она звучала как ядовитая змея.       Чан накаляюще захихикал, закусив нижнюю губу, так заискивающе, словно пытался подавить в себе улыбку. Этому типу определённо весело. В словах шатена девушка не находила ни грамма искренности. Да и с чего вдруг? Сейчас ей важно остаться в живых и действовать осторожно, по этой же причине она до сих пор молчала.       — Мы? — Бан Чан облизнул пухлые губы. Его пугающая полуулыбка раздражала Чон. — Мы всего лишь помогаем людям достичь желаемого. Всего-то.       Не успевает лидер сказать ещё что-то, как за дверью в кабинет слышен грохот, и вскоре в помещение врывается запыхвашийся Чонин. Младший хлопает дверью, прижимаясь к ней спиной. Он рвано дышит, словно без остановки бежал до этого места приличное расстояние. Все трое обращают на Яна внимание и тот спешит открыть рот, дабы заорать:       — Её дружки здесь! — он кивнул на Юджи и смахнул со лба пот, отшвыривая швейцарский нож на пол. — Она западню устроила! Австралийцы всей своей бандой!       — Ты не ранен? — Минхо настороженно поднялся с места.       — Нет, но мы крупно влипли. Их слишком много, они окружили здание, — Ян скатился на пол. Драться не оставалось сил. Необходима была передышка. Хотя бы паручасовая, чёрт возьми. В последнее время работа в тягость, но это в какой-то степени ему нравится. Не всё должно даваться так просто. Иначе ему было бы скучно до смерти. — Требуют отпустить её.       Чан перевёл глаза на Юджи. Она ухмылялась. Вся такая милая, в платье. Внешность чертовски обманчива.       Чон Юджи и правда оказалось той, кого стоит остерегаться. Бан был прав, когда решил не недооценивать её.       — Всех вряд ли потянем, Чан, — тревожно выдал младший, ожидая от лидера ответ.       — Погоди, — но шатен был спокоен как удав. Он продолжил покачиваться на кресле, не сводя с девушки пристального взгляда. — Может драться и не придётся вовсе… А, Чон Юджи?       Её хитрая, вмиг уверенная улыбка пронзила его насквозь. Чан понятия не имел, что её план удался. Что она достигла цели, особо не напрягаясь.       Что с самых первых минут сегодняшней встречи, они играли по её правилам.       — Кажется, я готова дать ответ, — игривым взмахом длинных ресниц оглядела всех, остановившись на Чане. — Я… в игре.       Остановилась на Минхо, поймав на себе его угрюмый, недовольный взгляд.       Что-то подсказывает ей… будет весело.

***

      Хван Хёнджину слишком плохо.       За фальшивой улыбкой дряной девчонке он скрывал звериный оскал. За лживым флиртом и показушной «дружелюбностью», он таил в себе всю ту же злость и ненависть впридачу.       Хван Хёнджину, определённо, нехорошо.       Он потерялся, запутался. Кажется, окончательно разрушился изнутри. Как в тумане. В бесконечном блуждании лабиринта собственной души. Каждый день он слышит звук разбитых сплошь осколков. Так бьётся его сердце. Из последних сил.       Сейчас он в полном владении Инферно. Словно, утерял всякую надежду и отдался ему всецело. Легче? Однозначно. Но слегка и на время. Хёнджин знает — боль вернётся. Сейчас ему классно. Но это ненадолго.       Впиваясь пальцами в кожу красивого, женского тела, он делал это грубо, как никогда раньше. Не заботясь ни о чём, только о своём удовольствии, парень вдалбливал её в грязный матрац, слыша, как макушка незнакомки бьётся об спинку старой кровати. Где он? С кем он? Да и важно ли?..       До багровых отметин хватал её за запястья, заводил руки больно за спину, чуть ли не срывал длинные волосы, наматывая локоны на кулак. Блять, как же противно ему было. Старался не думать, не представлять в голове то, как ему неприятно находиться здесь и делать это с той, от которой рвать несёт. Девушка была красива, возможно, даже, красивее Мэи. Но… не та была её красота. Она стонала под ним, извивалась дугой, просила больше, так… так по блядски дышала, что Хвана передёргивало.       После мышки всё это кажется ему гадюшником. Хёнджин хочет туда, где она. Хочет в чистоту и в искренность. Хочет лежать и просто обнимать. Хочет. Очень хочет, но именно с ней и не так, как происходит с ним сейчас. Слышать за окном пение птиц, ощущать кожей дуновение ветра из открытой рамы, чувствовать запах свежести и её ягодного геля. Кажется, это по праву ему не предложит. У Хван Хёнджина есть открытый доступ лишь к мраку, колючему холоду, к грязи. К запаху похоти, табака, пота рязгорячённых тел. То, что он заслуживает.       Хёнджин старался? Он, мать вашу, сделал все, что было в его силах.       Во-первых, он надеялся. У него было желание измениться. Думал, что если Амэя беременна… Это поможет ему стать лучше. Он вряд ли сумел бы взять на себя роль идеального отца. Но тогда бы он по-настоящему понял, что значит — любить искренне и обращаться к кому-то нежно. Он бы постарался для этого, правда.       Но, видать, не судьба. Не для него и не ему. Хван решил, что отпустит её. Что навсегда забудет имя — Амэя Лим. Что закопает и зароет внутри себя яму из зарождающихся неизвиданных ранее чувств.       Хёнджин становится уязвимым… Постепенно он начинает чувствовать боль. Что это значит?       Значит, что Мэя пошла ему не на пользу. Что от неё ему только плохо. Она причиняет парню огромную боль, когда смотрит с такой ненавистью, когда желает ему сдохнуть с такой злобой, когда, сжав кулачки до дрожи, говорит ему «не люблю». Хван всегда устранял из своей жизни то, что мешало ему. Амэя Лим — главная помеха. Девчонка даже не догадывается, какую власть над ним имеет. Она слишком труслива и слаба, чтобы это понять. В какой-то степени Хёнджин рад этому. Тому, что она не знает о его уязвимом месте.       Что даже не предполагает — она и есть его слабость, и в любой момент способна его уничтожить.       Он никогда ещё прежде не ощущал себя настолько жалко, настолько зависимо от кого-то. Его провалы, проигрыши, немощь… Это всё из-за неё. Амэя затормаживает его действия, своим присутствием рядом она творит с ним что-то необъяснимое. Хвану это не нравится. Ему страшно меняться. Боязно становится другим и переживать все эмоции как нормальный, здоровый человек. Амэя делает его неуверенным, скованным. Она действительно его ключевая помеха.       Капли пота спадают на женские ягодицы. Хёнджин тянет на себя копну волос с такой силой, отчего она кричит, и сейчас уже не от удовольствия. Он томно дышит. Не чувствует ничего. Перед глазами пелена, а за ней Амэя. Шлепки двух тел друг об друга раздаются по грязной комнате, за дверью слышна музыка. Хван осознаёт, что совершил ошибку, когда надумал забыться таким образом. Не помогло. В каждой он пытался найти её и в каждой не мог её рассмотреть.       Хван Хёнджин давно отступился. Давно проиграл. Но понял это только сейчас.       Её глаза преследовали парня всюду. Как она впервые за всё время улыбнулась ему по-настоящему. Тот момент, когда девушка увидела отрицательный результат на тесте. Её стеклянные, красивые глаза сузились при облегчённой улыбке, а слёзы на сей раз скатились по её красным щекам от радости. Она… она была так прекрасна в этот момент, но одновременно с тем, он неистово желал её убить. За то, что так радуется тому, что окончательно разрушило его. Что в очередной чёртов раз она не заодно с ним. Что поперёк к нему. Что от него. Но, как иначе, Хван Хёнджин?       Как же по-другому?.. У тебя есть варианты оставить её рядом с собой, но при этом не убить морально?       У тебя нет и единой мысли, как сделать это безболезненно для мышки. Любой исход — её боль и горе. Твоё каждое действие по отношению к ней, обжигает. Ты причиняешь ей вред, даже когда просто стоишь рядом. Ты чума, Хван Хёнджин. Болезнь, что распространяется по её телу и губит.       Ты в очередной раз в проигрыше, парень. Не Инферно, нет. Сущий Хван Хёнджин. Ты вернулся, а значит это лишь то, что пора возвращаться в прошлое, когда ты и пальцем не мог пошевелить в ответ. Когда даже защитить себя был не в состоянии.       Но, это не страшно. Потому что временно.       Тёмноволосый сжал её бёдра с ярой злостью, несдержанно надавил на поясницу, ускоряясь. Незнакомка под ним хныкала от боли. Уже просила остановиться. Хёнджин же не слышал.       Он обязательно напомнит Амэе, с кем она связалась. Парень не сумеет оставить её в прошлом, а Инферно — подавно. Хван намерен сделать её своей. И не важно, что перед этим ей придётся пройти через все круги ада.       Он зол. Он заинтригован. Он снова жаждет её боли и страха.       Он — Инферно, и его глаза по-новой чернеют.       Зловещая ухмылка застыла на лице. Старшекурсник видит на руках откуда-то взявшуюся кровь и понимает, что пора прекращать. Сдавил пальцами кожу так сильно, отчего достиг царапин. Он поднимается на ноги, застёгивает ширинку и хочет уйти, как слышит тонкий голос с глубины комнаты:       — Ты так просто уйдёшь? — Хёнджин поступил с ней по-свински. Он сделал это грубо, как только оно возможно. Но незнакомка всё ещё его желает. Не Амэя. И вот, главное отличие Мэи от других девушек…       Она никогда его не примет, и в спину ни за что не бросит в мольбе просьбу остаться.

***

      Юджи сосредоточенно осматривала каждую вещь, что Лим на свой вкус собрала для примерки. Соседка покусывала губы и периодически со вздохом качала головой, отбирая из них что «более менее». Амэя грустно наблюдала за тем, как очередное платье летит в корзину. Непригодно.       — Серое было ещё ничего, — пробурчала младшая, усыпаная одеждой разных цветов.       — Нет, Амэя, — Чон строго покачала головой, — у тебя красивая фигура, а ты так тщательно скрываешь её за балахонами.       Лим неудобно оглядела себя с ног до головы, насколько это было возможно из-за количества вещей в руках. На ней свободная кофта без капюшона и джинсы, трубами уходящими в пол. Первокурсница взглянула на старшую со всей жалостью и покачала головой. Что-то открытое она не наденет ещё долгое время. Спасибо одному уроду, из-за которого девушка с недавних пор боится и двух слов связать рядом с противоположным полом.       Амэя не имела и малейшего желания выбираться в свой выходной куда-то. Чон внезапно сообщила ей, что уходит с подработки официанта и теперь подруге незачем проводить в том месте своё свободное время за работой. Лим была удивлена, в какой-то степени. Удивительно, ведь Юджи так дорожила этим заработком в общепите и так неожиданно от этого отказалась. В благодарность за оказанную помощь, старшая повела соседку по магазинам и сейчас они выбирали второй новые образы, что оказались Лим не по душе от слова совсем. Ей в принципе не нравилась эта затея и она лишь делала вид, что заинтересована.       — Это, это, и вот это, — одежда на плечиках тут же переместилась в примерочную. — Давай, Амэя, шевелись, там за баббл ти уже очередь выстраивается, — подталкивая первокурсницу за плотную занавеску, недовольствовала Чон, оставив для себя доступ к подруге в виде узкой щели.       Лим застыла с вещами в руках как истукан. Она взволнованно хлопала глазами и не знала, как попросить Юджи отвернуться и не смотреть. Иначе старшая обязательно бы заметила очертание ещё не затянувшихся с кожи следов, что каждый раз Хван Хёнджин оставлял на ней как ужасное напоминание. Амэе дурно от одной только мысли, что ей действительно стыдно вот так предстать Юджи голышом и позволить ей увидеть эти слабые пятна. Нужно ещё время. Тогда она прекратит наносить тонну тональной основы на шею и перестанет закрывать ключицы высоким воротом. Просто пусть всё заживёт и исчезнет, тогда она станет увереннее.       — Чего стоишь? — изогнула бровь Чон, попутно бегая длинными пальцами по экрану телефона. — Стесняешься, чтоли? — старшая хмыкнула и убедилась в этом, когда щёки Лим зарделись румянцем. Она неловко откашлянулась, а после театрально выдохнула. — Хорошо, я не буду смотреть, — занавеска дёрнулась и лицо Юджи скрылось из виду. — Раздевайся смело, я никому не позволю заглянуть.       — Спасибо, — Амэя улыбнулась уголком губ, вяло поднимая край кофты вверх. Пока она спешила примерить платье, Юджи за ширмой вела с кем-то разговор по телефону и, по всей слышемости её собеседником был Феликс. Услышав знакомое имя, Лим чуть было не упала на пол, поправляя юбку. В последнее время Ли её очень волнует и своё сумасшедшее сердцебиение рядом с ним всё больше кажется девушка подозрительным. Вспомнить бы случайные объятия в тот день… Ей казалось, что время приостанавилось, а секунды в его руках длились вечность. Сбрасывала Амэя это на абсолютную неопытность, ибо ранее понятия не имела, каково это — обниматься с кем-то, с тем самым сокровенным чувством в груди. Да, всё верно. Просто Феликс оказался первым, кто был так близко к ней.       В тот же момент что-то зажало в её горле, будто тяжёлый ком встал, не позволяя свободно вдохнуть. Она вспомнила о том, кто был к ней ближе всех. Кто касался её там, до куда ранее никто прежде не притрагивался.       Тут же мотнула головой, избавляясь от дурных мыслей. Ничего. Амэя верит в лучшее. То, что она не беременна от него, для неё уже победа. Девушка сделала ещё одну проверку, а после пожирающих, сомнительных мыслей, она посетила гинеколога и те две полоски окончательно подтвердились, к её же счастью. Клянётся, как только Лим вышла из кабинета врача, воздух показался ей иным. Свободным. Чистым. Она весь день улыбалась и радовалась, ведь худшее и правда миновало её. По крайней мере, на время.       Но её в дрожь бросало, когда она вспоминала его глаза. В тот день Амэя со слезной улыбкой упала на колени и заплакала, ладонями закрыв лицо. Его взгляд пустой, но одновременно с тем взбудораженный. Его стеклянные, большие чёрные глаза пробили её насквозь. И никогда ей не узнать, о чем он думал в этот момент. Хёнджин ушёл не сразу. Он ещё долго глядел в одну точку, сидя к ней напротив и слушая всхлипы.       Третий день, когда она его не видит. Как же хорошо.       Так хорошо ей давно не было.       Амэя знала, что это лишь на время. Однажды он уже терялся, но благополучно вернулся с новыми силами. Лим знать не хочет, что с ним происходит вне стен университета. Совсем неинтересно. Но девушка догадывалась, что Хван Хёнджин что-то скрывает. Он не обычный старшекурсник, в интересах которого лишь учёба. Его шрамы на теле, синяки, его запекшиеся кровью костяшки на кулаках… Всё это говорит о том, что занимается Хёнджин чем-то опасным, а если учесть тот факт, что имеет он не одну личность, представить страшно, где и как он периодически проводит время.       Вопрос в том, готова ли и хочет ли вообще она знать об этом?       — Амэя? — голос Юджи вернул в реальность, отчего Лим от неожиданности вздрогнула.       — Я уже почти всё… — впопыхах оттягивая юбку как можно ниже.       — Скажи, Хёнджин к тебе хорошо относится? — девушка слышала подругу достаточно отчётливо — соседка закончила разговор по телефону и подошла ближе, но как и обещала, занавеску не трогала, оставаясь по ту сторону толстой ткани.       Больше Чон волновало одно… Какого чёрта Хван Хёнджин творит? Что с этим парнем не так, и для чего ему её маленькая Амэя? Ранее особой любви между первокурсницей и третьекурсником Юджи не замечала, но словно по щелчку или какому-то дурацкому сценарию эти двое теперь вместе. Чон даже ответить на вопрос не сможет, какие же у них отношения. Что это вообще за парочка? Он ведь, как оказалось, убийца под прикрытием и просто мразь, что бьёт людей за деньги, а она… То, что Амэя какая-то не своя в последнее время подливает масло в огонь.       Юджи знает, догадывается… Тут всё не чисто. И, к сожалению, за ней самой имеется крупный косяк. Чон уверена на все сто процентов, что Хёнджин добьётся разговора с ней, а в ряду всех нынешних обстоятельств, этому произойти будет очень легко. Девушке безумно интересно узнать, какие у этого парня планы и чего он хочет добиться от её соседки. Рисковать Юджи не может, увы не в том положении, и раньше времени карты подруге не раскроет, так как сама висит на волоске. Не хотелось бы, чтобы кто-то из близких узнал о её тайных проделках. Хван — хитрый лис. Такого тяжело будет обойти.       Чон, безусловно, влипла. От одного только воспоминания — из-за неё умерли люди, становилось так гадко, невыносимо противно от себя, что словами не описать.       Но, такова жизнь. Либо ты, либо тебя. Юджи привыкла не заморачиваться. Привыкла терпеть, ведь кто ждёт, дожидается большего.       Юджи груба, жестока с теми, кто этого заслуживает и жизнь готова отдать за тех, кто ей дорог.       Она не даст в обиду Амэю. И про оторванные яйца не шутила вовсе.       — Почему ты вдруг спрашиваешь? — голос соседки прозвучал тише, чем обычно. Юджи нахмурилась. Она злилась. Не на подругу. На обстоятельства. Почему это происходит с ними?       — Ты его правда любишь? — главный плюс и в то же время минус Чон — её прямолинейность. Она словно камень и бьёт на первых же секундах беспощадно. Может быть Юджи ошибается, и Амэя вовсе не жертва абьюза? Но младшая не выглядит счастливой… как раз-таки с того момента, когда стало известно об их отношениях.       Лим задрожала всем телом. Страх поступил неожиданно быстро. Неужели Юджи обо всём известно? Она догадывается? Почему она задаёт такие вопросы?       Дышать стало тяжелее. Амэя прислонила ладонь к груди. Что это?.. Тревожность одолела её с ног до головы. Девушка терялась в мыслях и чувствовала как покруживается голова.       Ненормально. Реагировать так совершенно ненормально.       — А, знаешь, забудь, — некомфортная тишина в ответ затянулась и Юджи решила бросить свои попытки разузнать что-либо сейчас. На данный момент оно как об стенку горох, да и подруга, по всей видимости, не хочет отвечать. Во всяком случае, Чон желает обговорить это дома, наедине и в спокойствии, а не в торговом центре и с преградой на пути друг к другу в виде плотной ткани примерочной. — Я просто с ума схожу от голода! — слышен неловкий смешок. — Конечно ты его любишь, иначе не встречалась бы… Да? — и снова молчание. — Ну как ты там? Примерила? Скоро Феликс придёт. Покушаем вместе?       Амэя приходила в себя. Она стёрла со лба выступивший пот и открыла занавеску, встречаясь с большими глазами подруги. Сделала это резко, отчего старшая вздрогнула.       От осознания, что к ним присоединится Феликс становилось хорошо. Её это успокаивало. Лим уже думала об этом раньше. Ли Феликс — маяк спасения в её жизни. Она всегда будет рада этому парню. И благодарна будет всегда.       Юджи сканировала девушку взглядом, и неожиданно заверещала на всё помещение:       — Вот это красота, Амэя! — глаза Чон загорелись огнём восторга. Соседка даже рот рукой прикрыла. — Как же тебе идёт! — развернув подругу к себе спиной, прямиком к зеркалу, Юджи заставила встретиться лицом к лицу со своим отражением. — Ты вообще видела себя? Чего такая кислая? Этот образ просто… Обалдеть можно!       Лим медленно моргала. На неё смотрела девушка среднего роста, с бледной кожей и сухими, искусанными губами. Не свежо, но благодаря платью нежного розового цвета, Амэя выглядела собрано. Вырисовалась в кои-то веки талия, появились ягодицы, что девушка так тщательно скрывала под мешковатой одеждой. Амэя Лим и правда красивая. Но красоту свою она ещё не скоро примет.       Когда в отражении позади них появился Феликс, девушка вмиг напряглась. Она захлопала глазами и ощутила, как кровь молниеносно подступает к лицу. Пальцы невольно сцепились вместе, а взгляд не сходил с тёмноволосого ни на секунду.       — Оппа! — Юджи развернулась с улыбкой и тут же нырнула к брату в объятия. — Ты быстро!       — А как же, — его глаза нашли её сразу же. Амэя в смущении опустила голову, ибо Ли скользнул взглядом по её фигуре. И не было в его глазах в этот момент и грамма чего-то неприличного. Феликс же смотрел с восторгом. — Привет, Мэя… Это платье… тебе так идёт, боже, — веснушчатый прикрыл рот рукой, совсем как сестра пять минут назад. Девушка в ответ робко буркнула еле слышное «спасибо». Хотелось покружиться перед ним, ещё какое-то время постесняться, покраснеть… Её действительно это будоражило. Он и правда тот человек, которому Лим готова и хочет показать это — свою красоту, такой, какая она есть.       Феликс расплылся в мягкой улыбке.       — Ты как фея, Амэя, — говорил, расстягивая каждое слово, словно сомневался в чём-то или был неуверен. Но парень всего лишь осторожничал и проверял её реакцию таким образом, боясь сказать лишнее, а Мэя, в свою очередь, и правда казалась ему прекрасной фейри. — Ты ведь купишь это платье? Тебе нравится?       Девушка застыла, перебирая пальцами ткань на бёдрах. Она не обратила внимание на бирку с ценником при примерке и сейчас не знала, что ответить, глядя куда-то в пол. Изначально она думала, что в любом случае не даст Дживон за себя заплатить, даже если бы подруга настаивала. Но, как отказать Феликсу?..       — Я куплю его. Будет моим тебе подарком, — слишком неожиданно, отчего обе девушки резко подняли головы вверх.       — А мне? — тут же в шутку взревела Юджи, хватаясь за локоть брата. — А мне-е?       — А тебе баббл ти, — хихикнул Феликс, за что получил по плечу шлепок. — Я пошутил. Тебе тоже присмотрим что-нибудь. Только давайте поедим для начала. Я так голоден, — Ли коснулся торса и в этот момент его желудок как в доказательство звучно заурчал.       Амэя смутно помнит, но что-то ей подсказывает, что цена на вещь достигает приличных сумм. Да и в целом ей жутко неловко перед Ли, пусть даже это полностью его инициатива.       — Не стоит. Это платье…       — Красивое, и очень тебе идёт. Стоит, Мэя, — закивал головой веснушчатый, жестом руки мягко отправляя девушку за шторку.       Его добрые глаза каждый раз вселяли в неё надежду. Феликс был одним из тех, кто, сам того не ведая, вызывал в ней стремительное желание жить. Напоминал, что не одна, что есть поддержка и что не стоит ставить крест на всех. Вместе с плохими людьми в этом мире бок о бок живут и хорошие. Просто ей не повезло сперва встретиться с одним из первого варианта.       Феликс действительно оплатил стоимость платья на кассе и после трое направились на поиски места, где можно вкусно поесть.       Юджи, уткнувшись в телефон и заняв роль их путеводителя, шла спереди, периодически ругаясь на навигатор. Ресторан находился неподалёку от центра и была возможность пройтись пешком. Ли выполнял заказ в районе и решил, что было бы неплохо пообедать вместе, когда сестра сообщила ему о своём местоположении. Они шли наравне не торопясь, иногда соприкасаясь плечами. Феликс выглядел как всегда спокойно и гармонично, одну руку спрятав в кармане брюк, а второй держа пакеты с новой одеждой девчонок. Всё внутри Лим кипело в этот момент. Она чувствовала от него приятный запах стирального порошка и всё никак не могла им надышаться, покраснев как помидор. Этот парень купил ей платье в подарок и несёт его в руках, беззаботно осматривая вывески, магазины, дорогу, по которой безостановочно гнали машины… С виду они так походили на парочку, что не могло не ввести Амэю в краску.       Ей, определённо, нравится Феликс. Она не станет врать самой себе и признает, что то волнительное сердцебиение и это будораживающее трепетное чувство внутри, ничто иное как симпатия к нему.       — Как дела, Мэя? — бархатный голос нарушил тишину. Ли опустил голову на девушку, а она в свою очередь резво отвернулась, лишь бы только не дать ему понять, что всё это время она исподтишка наблюдала за ним.       — Хорошо, — ответила мгновенно и на слух это прозвучало схоже с писком мышонка. — А твои… дела?.. Как твои дела? — она впервые захотела ударить себя так сильно, дабы выбить всю неуверенность и это дурацкое, неконтролируемое поведение, что с потрохами её выдавало — она волнуется.       Феликс никак не отреагировал. Лишь по-доброму ухмыльнулся.       — Я в порядке, если вы в порядке, — кивнул он на Юджи. — В Корее вы моя семья. Знала? — этот парень… он слишком жесток. Как он может смотреть так проницательно и говорить при этом такие милые вещи? Амэя ощущала изнутри, что вот-вот взорвётся от переизбытка чувств. — Хёнджин… — девушка мгновенно сменилась в лице, стоило ей только услышать это имя. — больше не появлялся? — слабый кивок в ответ и Феликс почувствовал, как тяжёлый груз свалился с плеч. — Я хочу сказать тебе кое-что, Мэя… Недавно я следил за ним, — последнее предложение было озвучено вслух тише, так, словно кто-то посторонний мог услышать их.       Девушка в удивлении вскинула бровями и закачала отрицательно головой.       — Нет, Феликс, не нужно… Ты ведь понимаешь, что это опасно для тебя, — неизвестно, что у этого больного в голове и на что он намерен пойти, если однажды поймает Ли на слежке.       — Не переживай за меня. Это был первый и последний раз, — они продолжали идти, пока в один момент веснушчатый не остановился, взяв Лим за предплечье. — Только вот… Хван Хёнджин действительно не тот человек, за которого себя выдаёт, — глубокие глаза смотрели на неё с беспокойством. — Я не уверен, но… кажется он боксирует в одном подпольном клубе. Ты знаешь об Инферно? О неком безжалостном парне, который доводит своих противников до ужасного состояния?       Амэя слушала не перебивая и как пазл в её голове собралась картинка, что вводила её в оцепенение. Хван Хёнджин… тот самый Инферно?       — И снова же, я не уверен в этом полностью, но сопоставил некоторые факты и… — Ли достал телефон, поспешно включил видео, где на ринге выступал парень в маске. Это был бой, где Инферно беспощадно добивал противника, не позволяя тому и воздуха вдохнуть. Девушка вздрогнула, когда брызги крови прыснули на огороженные квадратом канаты и как зал внутри взревел от восторга. Впервые Лим видела это зрелище так близко. Ранее ей не доводилось наблюдать за боем Инферно, держа телефон буквально в руках. Она могла случайно заметить борьбу в гаджетах у парней в университете, могла мимолётно слышать комментарии любителей, проходя мимо мужской раздевалки, но чтобы так… иметь возможность напрямую наблюдать за процессом…       Это страшно. Амэе не нравится видеть то, как люди чуть ли не до смерти забивают друг друга.       Ей сейчас поистине боязно за себя, ибо она догадывалась, что Феликс имеет ввиду.       — Телосложение у них абсолютно идентично. Движения, стойка… — Феликс указывал пальцем на тело задействованого Инферно в видео. В тот день, при драке с Хваном в кафе, Ли запомнил его движения, просчитал манеру его нападений и, как ни удивительно, но не было отличий между Хёнджином и этим парнем на ринге.       Лим чаще задышала. Его тело в шрамах, его разбитые губы и синяки… Кровавые кулаки, что каждый раз вводили её в страх. Всё это… Как же Амэя не догадалась об этом раньше? Она ведь даже не предполагала и списывала это на иные причины.       — Этот парень, он… грёбанный психопат. В нём страшная смесь жестокого бойца и психически неуравновешенного, — Ли судорожно облизнул губы, словно не знал, как ему продолжить говорить, — но, что более ужасно, Мэя… такой как он помешался на тебе.       Феликс нервно сглотнул. В тот самый день, когда он решил проследить за Хваном, после проведённого времени в подпольном боксёрском клубе, предполагаемо, Хёнджин должен был сесть за свой мотоцикл и уехать домой, но каким же удивлением было для Ли увидеть как этот ненормальный на бешеной скорости двинул в Дэхангно, где находится квартира девочек. Он остановился неподалёку от подъезда и долго смотрел в окно комнаты Мэи. Простоял так, опираясь на мотоцикл долгих два часа, периодически скуривая сигареты одну за другой. Феликс бдил за ним с укромного места и чувствовал себя как на иголках. Переживал за то, что Хвану взбредёт в голову войти внутрь.       Когда он уехал, Ли смог спокойно выдохнуть. С той самой ночи, парень всё чаще караулил Хёнджина у подъезда Мэи и Юджи. И каждый раз тот появлялся на месте как по расписанию. Феликсу не понять, что в голове у этого парня и как он может описать свои действия. Знал только одно… Это не шутки, и Амэя действительно в большой опасности, пока он рядом. А вместе с ней и Юджи.       — Я не запугиваю тебя, Мэя, — когда девушка попятилась назад, учащённо дыша, Ли снова взял её за плечи и заглянул в глаза. — Но и скрывать от тебя это было бы неразумно. Теперь ты предостережена, а я постараюсь быть как можно ближе к тебе. Всё будет хорошо, — неожиданно даже для себя, Феликс прислонил ладонь к её щеке и нежно провёл по ней большим пальцем. — Что я всегда тебе говорю? — веснушчатый в ожидании застыл, а девушка со вздохом и вялой улыбкой тихо продолжила:       — Я не одна?       — Верно. Выше голову, милашка Мэя, — щёлкнул её по носу и широко улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов.       Не одна.

***

      — Я такими темпами убьюсь! Вот прямо здесь!       Дживон внезапно упала лбом на стол и принялась биться им об твёрдую поверхность, приглушённо хныча под нос что-то нечленораздельное. Амэя с сочувствующим выражением лица следила за необдуманными действиями подруги и поспешила дотронуться до худого плеча Пак, притормаживая её мазохистские намерения.       — Ну хватит, — Лим заставила Дживон выпрямиться и невольно нахмурилась, увидев красное пятно между её страдальчески сдвинутыми бровями. Она большим пальцем заботливо провела по ударенному месту и покачала головой. — Мы ведь только-только начали. Справимся, — ободряюще улыбнулась она Пак, но тщетно. Дживон чуть ли не ревела, а у её глаз уже скопились настоящие слёзы.       — Тебе легко говорить… Хёнджин сделал всю работу за тебя, — пробурчала Дживон и в очередной раз взревела на всю библиотеку: — Ну почему мне достался разгильдяй Ким Сынмин? — Амэя чаще заморгала, спуская глаза вниз. Ответа на данный вопрос в ней не нашлось, как и радости за то, что за неё полностью выполнили злополучный семинар. Девушка узнала об этом сегодня — Хёнджин передал файлы преподавателю и заявил, что Амэя Лим готова к защите, хотя времени до сдачи работ оставалось ещё достаточное количество.       Шёл пятый день, когда он не приближался к ней ближе чем на двадцать метров. Лим всюду и много раз ловила на себе его пристальный взгляд, чувствовала, что за ней следят, но старалась держаться стойко и не подавать виду. Пусть смотрит на то, как она улыбается, слышит, как звонко смеётся, как наконец-то радуется, как живёт. Ему ведь это не нравится, так пусть подавится. Без него Амэя вновь цветёт и этим она хочет наглядно показать ему то, что его отсутствие в её жизни — её главное исцеление. Что в ней есть силы бороться и двигаться дальше, как бы он ни старался её сломать.       Много раз Хван дожидался первокурсницу у дверей аудитории, в коридоре у столовой, в библиотеке, на стадионе… Он сохранял дистанцию, но в тот же момент был так близко к ней. Спасение Лим заключалось в том, что всюду она была не одна. Где с Дживон, где с одногруппниками, Ким Сынмин способен был прицепиться следом за Пак на весь учебный день. Это его раздражало, она видела. Хван Хёнджин всё ещё оставался под маской и играл роль примерного студента с похвальным мастерством, но Амэя обо всём знала. Была единственным свидетелем его напрочь сгнившей души. Она, словно, видела его насквозь и это придавало ей сил.       Он — Инферно. Лим уверена в этом, пусть и не до конца убедилась.       Преподаватель вызывал её пару раз к себе, с целью добиться от первокурсницы пробной сдачи проекта. Девушка прекрасно знала, что Хёнджин, как наставник, однозначно будет наблюдать за процессом, что означает — встречи с ним неизбежать.       Но Лим сбегала. Умудрялась. Плевала на последствия и всякий раз просила о другой дате. Это, определённо, его рук дело, ибо ни у кого из её одногруппников не было такой привилегии как «пробная защита семинара». Ни у кого. Это лишь очередные попытки заманить её в ловушку.       — Думаю, Сынмин помог бы тебе, если бы ты не убегала от него всякий раз, — осторожно поделилась своим мнением Амэя, перелистывая странички методичных рекомендаций к выполнению задания. И тут же она беззвучно фыркнула. Кто вообще просил этого монстра делать за неё всю работу? Она справилась бы сама, и сделает это, ибо от этого урода ей не нужно ничего от слова совсем.       — Я ошибалась на его счёт, Амэя. Так ошибалась, когда говорила, что он мне нравится, — Пак досадно стиснула зубы. — Теперь не знаю, как от него избавиться… Знаешь, что он сделал вчера? — Лим заинтересованно посмотрела на подругу. — Прислал мне огромную коробку капусты! Он совсем идиот, Амэя?? — Пак, будучи на эмоциях встряхнула её за плечо, отчего голова девушки невольно задергалась. — Капусты! Этот богатей абсолютно безграмотен финансово!       — На то и богатей, — сдержанно прыснула в кулак Лим.       — Чего он пытается добиться этим?       — Твоего расположения? Просто он понимает всё буквально, поэтому-то и…       — Что уж тогда вагон не привёз, как и обещал?       — Оу, так коробки тебе мало? — послышался голос позади. Девушки одновременно обернулись на позади стоящего Кима. Тот держал в руках два напитка из здешнего автомата, и в следующую минуту приблизился, поставив банки на стол, рядом с Пак и Лим. Он взялся за спинки стульев и подался ниже, намереваясь оказаться на одном уровне с Дживон. — Дорогая, что-ж ты сразу не сказала? Сегодня же это исправлю.       В какой момент этот парень оказался рядом с ними — неизвестно. Амэя помалкивала, переглядываясь с подруги на сонбэ. В этот момент она думала о том, что они подходят друг другу. Дживон — иногда слишком серьёзная, достаточно заботливая, порой болтушка, и он — чрезмерно богатый, в меру харизматичный и в меру казанова. Да и внешним видом они отлично дополняли друг друга.       Всё произошедшее за последние месяца, убило в ней всякое желание разглядеть в людях красоту. Но, как убило, так и сделало сильнее.       Амэя жалеет о тех упущенных возможностях, о возможных воспоминаниях своей жизни, об эмоциях, что прошли мимо, из-за её подавленного состояния. Тяжелее всего воспринимать как факт то, что она пыталась лишить себя всего этого, сдавшись. Девушка никогда больше не поступит так с собой. Ни за что.       — Боже, — Дживон закрыла лицо руками, — что ты вообще здесь делаешь?       Сынмин игриво качнул головой на Лим, к её огромному удивлению.       — Я за Мэей, — подмигнул он девушке, кивая на выход. — На кафедру вызывают, идём.       — Меня? — снова преподаватель?       — Да. Из-за пропусков у тебя образовались долги. Препод хочет решить этот вопрос, чтобы не ставить тебе удовлетворительно. Ты ведь не хочешь слететь со стипендии?       Амэя взглянула на Дживон.       — Иди, — понимающе кивнула подруга, снова уткнувшись в монитор компьютера.       Лим встала из-за стола, прихватывая заодно сумку.       — Милая Дживон, я скоро вернусь к тебе на помощь, — проворковал Ким, пододвинув банку с газировкой ближе к девушке. — И мы засядем тут на всю ночь… — так сладко прошептал он, словно подготовка семинара являлась его любимым занятием.       — Нет, — отрезала Пак, жестом руки небрежно намекая тому свалить. — Амэю мне вернёшь, а сам сгинешь, — она даже не смотрела на него всё это время, но Сынмина это мало беспокоило. Этот оптимист видел и слышал то, что хотел.       — Не скучай, моя зайка.       Пока Ким пытался запудрить Дживон мозги, Лим уже на приличное расстояние отдалилась от парочки и сейчас уже переступала порог библиотеки, усердно думая о том, что же её ждёт на кафедре. Ругать не будут? Она волновалась, так как пропустила достаточно дней, чтобы нарваться на неодобрение преподавателя. Учитывая то, что Амэя и без того была не на самом хорошем счету.       Сынмин нагнал её в коридоре, шагая рядом. Так близко, отчего их плечи соприкасались. Первокурсница отстранилась, дав парню понять, что не обязательно идти так близко к ней.       — Ты ледышка, Мэя, — обиженно выдал третьекурсник, но всё же смиренно отодвинулся на метр. — говорил тебе об этом кто-нибудь?       Никогда. Ким Сынмин был первый, кто ей это сказал. Ибо ранее в её жизни Хван не присутствовал.       — Вы с Хёнджином похожи. Неразговорчивые, понурые… Не удивительно, что начали встречаться.       Похожи? Он не спрашивая сделал из неё подобие себя самого. Амэя никогда прежде не думала, что неразговорчивая.       Начали встречаться? Он сам решил это и заставил всех думать также.       Сейчас Лим хотела бы, чтобы Сынмин молчал.       — Давай просто в тишине дойдём? — с усталым вздохом попросила она, улыбнувшись уголком губ.       — Ого, а улыбаться-то умеешь… — Ким выглядел обескураженно, благодаря чему недоулыбка вмиг сползла с её лица. — Хван вот вообще не улыбается. Как ты с ним встречаешься? Кстати, вы поссорились, да? Из-за чего? — игнорирование в ответ затягивается. Первокурсница выбирает держать рот на замке, раз уж финансист не понимает элементарных слов. — Ладно, не говори… О, может тогда с Дживон поможешь? Какие места в городе ей нравятся? Я бы хотел пригласить её на свидание.       Девушка под судорожный вздох коснулась подвески на шее, успокаиваясь.       Ещё один подарок ей от Феликса…       — Наверное, ты будешь смеяться, но это что-то вроде оберега, — с синего мешочка Феликс уронил на ладонь кулон с очаровательной округлой формой. — Хотя можешь считать это просто цепочкой. Но в ней моя энергия, — Ли сам не сдерживал смеха и даже слегка покраснел от смущения. — Я буду рад, если ты решишь носить его.       Парень протянул к ней руки, взглядом спрашивая, можно ли ему примерить это на неё. Лим с удовольствием кивнула, поворачиваясь к веснушчатому спиной. Она доверяет ему и без доли сомнений поступит так, как он попросит, ибо наперёд знает, что плохого Феликс ей не пожелает.       Теперь у неё есть кулон. Оберег. Частичка того, кто каждый раз спешит к ней на помощь. Это придаёт уверенности, сил, ощущения, что даже в самой кромешной комнате, она сумеет найти свет.       Все эти слухи о страстном бабнике Ким Сынмине вмиг испарились, ибо девушка на деле убедилась, что парень он обычный. Оптимистичный, со своеобразным юмором, немного занудливый, но в действительности безобидный. Дживон и правда могла бы приглядеться.       — Знаешь, думаю, было бы неплохо пригласить её в кино, — продолжал вести беседу сам с собой третьекурсник и неожиданно остановился. Они забрались на второй этаж и прошли совсем ничего. До кафедры их факультета ещё оставалось расстояние, но Ким по какой-то причине затормозил.       Амэя оглянулась на сонбэ и невольно встала на одном месте, непонимающе глядя на парня. Только она хотела открыть рот, чтобы спросить причину его странного поведения, как Сынмин её торопливо опередил, громко крикнув:       — Прости, Мэя, надеюсь ты не будешь на меня зла из-за этого! — не проходит и секунды, как мужские руки сгребают её в охапку и тащат в ближайшую аудиторию.       — Что ты… что ты делаешь?! — Амэя в панике елозила плечами и готова была завизжать во всё горло. Страх окатил её с новой волной и девушка не знала, как себя защитить. Она пинала, пыталась укусить Сынмина в процессе, но тот уперто вёл её к двери.       — Я против насильственных действий, правда! Но считаю, что все проблемы в отношениях решаемы, — буквально закинул её в тёмное помещение и хлопнул плотно дверью. Лим кинулась к самой щели и в истерике закричала, стуча ладонью по дереву:       — Выпусти меня, Ким Сынмин! Зачем ты это делаешь?!       — Просто поговорите наедине! — пропел он беззаботно в ответ, понятия не имея, что по ту сторону Амэя буквально с ума сходила в мрачной темноте. Дыхание давалось ей с большим трудом, кислород слабо поступал в лёгкие. Девушка чувствовала, как по отвратительному начинает кружиться голова. — Мэя, ты мне за это ещё спасибо скажешь! Я ухожу!       — Сынмин! Сынмин, нет, стой! Выпусти меня! — слышны отдаляющие шаги. Лим продолжала в отчаянии биться руками об дверь. — Пожалуйста! — вскрикнула, ещё несколько раз ударив кулаком до небольших ранок на костяшках. Ощутилось противное жжение, затем уже ноющая боль.       Рука медленно опустилась. Амэя еле сдеживала слёзы. Нижняя губа предательски дрожала. Лим чувствовала, как вновь слабеет.       — Кричишь так, словно тебя убивать собираются, — она ждала услышать этот голос. Знала, что он здесь и для чего Ким приволок её сюда. Хван Хёнджин. За её спиной стоял он, своим хриплым, севшим голосом пробирая до мурашек. Послышался щелчок. Он включил свет и лампы неприятно ударили по глазам своим слабым освещением. Мигали, как в фильме ужасов. Девушка медленно обернулась. Старшекурсник сидел в первом ряду на парте и глядел куда-то перед собой. Она смотрела на его точенный профиль, на ярко выраженную линию скул, на опущенные ресницы. Парень качнул головой в её сторону и наконец встретился с мышкой глазами. — Не избегай ты встречи, не пришлось бы мне идти на такие меры, — речь явно шла о Сынмине. Хвану ничего не стоило соврать одногруппнику и притвориться разбитым ссорой с любимой. Ким вызвался на помощь сразу же и притащил девчонку к нему в руки в буквальном смысле этого слова.       Хёнджин стянул с глаза повязку. Опухоль сошла, но на пары он всё ещё продолжал ходить, скрывая побитое веко. Говорил всем, что неудачно сходил на аттракционы. Верили ему или нет — уже наплевать. Хван Хёнджин устал прикидываться хорошим. Амэя задержала дыхание. Она помнит… держит в голове мысль, что разговаривает с тем самым жестоким парнем из видео. С Инферно. Девушка сжала руки в кулаки. Свежие ссадины щипало, но это последнее, что волновало её сейчас.       И представить ей страшно было, каким образом Хван ушиб глаз.       Его волосы собраны в хвост, руки тянутся к рукавам чёрной толстовки, чтобы заправить ткань ближе к локтю, открывая вид на длинные, сильные руки. Девушка пятится назад, прислоняясь спиной к двери, в которую кричала некоторое время назад.       — Так и будешь молчать? — финансист встал с места, повернувшись в её сторону корпусом. Выглядит намного лучше, чем в их последнюю встречу. Лишь багровый след над глазом его бледного лица портил картину. Амэя держала рот на замке до последнего, с такой ненавистью глядя на него неотрывно. Он же был спокоен, как никогда прежде.       Хван склонил голову вбок, вглядываясь в девчонку напротив. Он так долго искал столкновения с ней. Так сильно хотел увидеться, что сейчас, получив желаемое, не знал, что сказать. За последние дни он даже привык бестолково смотреть в окно её комнаты и в эти минуты понятия не имел, что ему делать, когда она так близко к нему.       Было ли это волнение с его стороны? Даже ему не понять. Хёнджин не имел доверия к Чон Юджи, по той же причине каждый день караулил чужой дом, намереваясь оказаться рядом, если в их квартиру решат проникнуть.       Хван Хёнджин влип, ибо буквально на днях осознал, что не представляет свою жизнь без мышки.       — Ты — чудовище, — прошептала первокурсница, подняв голову выше. — Это всё, что я могу сказать тебе.       — Чудовище? — хмыкнул тёмноволосый, подходя ближе. — Лучше бы тебе не двигаться, Мэя, если не хочешь меня разозлить, — заведомо предупредил он, стоило только девушке зашевелиться в сторону, на расстояние от него. — Ещё движение и я возьму тебя прямо здесь, — одного предложения хватило, чтобы Лим в страхе замерла на одном месте, боясь воздуха в себя глотнуть. Голос парня прозвучал убедительно. В очередной чёртов раз ей стало страшно за себя. — И похер мне будет как-то. Веришь?       Не зли, не зли, только не зли его…       Когда мужская рука коснулась её запястья, девушка укусила себя за губу с такой силой, что уже через какое-то время почувствовала во рту металлический привкус крови. Сопротивлялась слезам, что так рвались наружу. Нет, она не заплачет. Ни за что больше не покажет ему свою слабость.       Хван пальцами заставил её коснуться своих губ. Амэя несдержанно дёрнулась, но в ответ почувствовала лишь его усиленную хватку. Хёнджин стоял близко, водя её рукой по своему телу.       — Мои губы, плечи, руки… — прислонил женскую ладонь к широкому плечу, — сердце, — прижал её к твёрдой груди, накрыв своей так крепко. Старшекурсник смотрел на неё томным взглядом, туманно, словно сам не понимал, что делает. — Твоё, Мэя, — заставил посмотреть в глаза в ответ. — Твоё, слышишь?       Что тебе ещё нужно? Что ему, чёрт возьми, сделать, чтобы ты приняла его наконец?       — Не нужно… — Амэя хотела отстраниться, но он держал цепко, не сводя с девушки взгляда, каким ещё ни разу на неё не смотрел. Таким… таким душевнобольным он ей показался.       Хван хотел решить проблему мирно. По-хорошему. Блять, нежно. Так, как не умел. Она же в очередной раз выкидывала его старания, как ненужную вещь, избавлялась как от мусора. Хёнджин поцеловал её во внутреннюю сторону ладоней, на мгновение закрыв глаза. Её присутствие рядом успокаивало, но в тот же момент убивало его. Он был так беспокоен все эти дни, что чуть с ума не сошёл. Она — его единственная боль и главное усмирение.       Амэя смотрела на него равнодушно. Больше не дёргалась, не сопротивлялась. Самое больное чувство — игнорирование со стороны дорогого человека. Лим не знала и знать не хотела, дорога ли она ему, и можно ли его действия к ней назвать искренними чувствами, но девушка была уверена — ему плохо, когда её нет рядом. Он сам показал ей это.       Если же не даёт право выбора, тогда пусть получает её холодный ответ.       — Ты ведь мог бы быть другим, — еле слышно прошептала она, качая головой.       Табун мурашек проскочил по телу парня. Слишком поздно быть другим. Его искалеченная, больная душа неизлечима. Всё могло бы быть иначе?.. Да. Они и правда могли бы быть иными. Без слёз, без боли, без желания сдохнуть.       — Заберёшь моё сердце? — примешь его, Амэя?       — Нет, Хёнджин… Я просто не смогу.       Хван порывисто прижал её к стене. Приложился лбом в её макушку. Пылко, горячо дышал, как при агонии.       — Ты раздражаешь, знала? Пиздец как бесишь. Я… так хочу от тебя избавиться, Мэя… так хочу снова стать прежним. Что ты творишь со мной?       Он навис сверху, закрывая свет ламп. Его запах так близко проник в нос. Его грудь, в такт учащённому дыханию отрывисто вздымающаяся. Всё казалось ей ненастоящим. Очередным кошмарным сном.       — Я не красив для тебя? Слишком плохой? Что есть в нём, чего нет во мне? — речь шла о Феликсе. — Он нравится тебе, да? Может быть… ты его любишь? — своей светлой, прекрасной любовью. Хван страшился услышать ответ. Боялся за неё, ибо не знал, на что способен пойти, если девчонка подтвердит его слова. Он снова сделает ей больно. По-другому Хван Хёнджин не умеет.       Да... Злой ты достаточно, Хван.       — О ком ты? — Амэя не может рисковать Феликсом и сделает всё, чтобы огородить его от сумасшедшего напротив.       — Всё-то ты понимаешь, Мэя, — он отстранился на шаг, прекратив сжимать её руками. Захотел взглянуть прямо в глаза, держа за небольшую женскую ладонь. Гладил большим пальцем кожу на запястье, чувствую под ним рубец от полосы. Молчание в ответ его угнетает. Он злится и не замечает, как его расслабленное выражение лица мрачнеет. Инферно слишком долго таился за занавесом. Он требует выйти наружу. — Знаешь, — коснулся пальцем подбородка, поднимая её голову вверх и встречаясь со злыми глазами, — не ты мне нужна вовсе. Я нуждаюсь только в твоём теле. И если ещё раз посмотришь на меня так, словно не знаешь, — даже голос сменился. Стал ниже, грубее, с хрипотцой. Хёнджину известно, что для неё самое ужасное. Чего она боится больше всего. — Я поступлю с тобой безжалостно. Растопчу и заставлю тебя страдать.       Хван уронил взгляд на её припухлые губы. Дабы проверить, хорошо ли девушка его услышала, старшекурсник склонился к её лицу и держа за шею, вовлёк в глубокий поцелуй, ощущая, как под пальцами пульсирует венка. Вкус её крови сносит ему крышу.       Отрывается с явным нежеланием и поспешно отходит от неё, как от огня. Оставались секунды, чтобы сорваться. Хёнджин вытирает тыльной стороной ладони губы, оставляя на коже след её крови. Он не может сделать это здесь, в университете.       — Мне кажется, Чон Юджи на тебя плохо влияет, — рядом с ней мышонок в опасности. И Хван не может сторожить их дом каждую ночь. — Думаю, суток хватит, чтобы ты собрала самое нужное… — Амэя с осторожностью проследила за тем, как он разворачивается и идёт к своему прежнему месту, забирая с парты сумку.       Она невольно двигается следом и качает головой. К ней постепенно приходило осознание, что он имеет ввиду.       — Н-нет…       — Какое-то время ты будешь жить в моём доме, — финансист закинул сумку на плечо и прежде чем уйти, добавил: — До встречи, Мэя. И помни, я не потерплю глупостей с твоей стороны.