16. Сокрушённые

      Пустой, тёмный боксёрский зал и лишь звуки ударов об грушу раздаются с конца помещения.       Движения Хёнджина — защита и нападение настоящего профессионала; ловкие, умелые. Взгляд сосредоточен на цели. Старался не думать, держа кулаки у лица и нанося удары один за другим. Не думать не выходило. В голове он проносил разные мысли. От мышки, до того человека, в чьих интересах его смерть. Пот стекает по вискам, грудь от напряжения и безостановочных движений вздымается и опускается.       Хван жадно глотает воздух. Безрукавка на нём пропиталась влагой, неприятно прилипнув к горящей коже. От тела исходил жар, а из его полуоткрытого рта беспрерывно срывалось глубокое дыхание.       На месте груши парень представлял всех поочерёдно. Феликса. На утырке его кулаки сжимались сильнее, а с губ вырывался гортанный рык. Чон Юджи. Она девчонка, но Хван был бы не против проучить её, до такой степени, чтобы дрожала как осиный лист при одном лишь взгляде на него. И тот незнакомец в маске. От былых воспоминаний внутри него трясло. Жгло, как огнём. Кажется, это и есть безысходность. То противное чувство, когда ты не знаешь, как тебе поступить в этот раз. Хван бесится из-за своей уязвимости. Злится на самого себя. Прошло столько времени, а он до сих пор не нашёл человека, что пытался его убить в ту ночь.       Амэя… Представлял ли он её? Или хотел себя переубедить в этом, встряхивая периодически головой? Хван провёл тыльной стороной ладони по подбородку, смахивая пот. Так сложно прежде ему ещё никогда не было. Никогда ещё он не противостоял так Инферно, не рвался наружу, полностью отдавшись в его владения. В последнее время Хёнджин всё чаще на свободе, но тот, кто решил, что заберёт девчонку к себе — был не он. Это и пугало. Хёнджин не сможет остановить его, если что-то пойдет не так. Он не хочет оставаться с ней наедине, ибо сам не знает, что из этого может последовать. Хван Хёнджин причинил ей слишком много боли. Но… ведь это был не он, так?       На минуту старшекурсник остановился, смотря на то, как слабо качается в воздухе тяжёлая боксёрская груша от его ударов.       А разве уже не наплевать? Амэя его ненавидит и это факт. Она ни за что не поверит, что тот, кто поступил с ней плохо, был не истинный Хван.       — Браво! — хлопки в ладони. Парень напрягся и медленно развернулся. Чон Юджи опиралась об колоду и смотрела на него с ухмылкой. И без того суровый вид боксёра стал злее. И как долго она здесь? — Не знала, что ты так можешь, Хван Хёнджин, — цокот её каблуков приближался. Девушка остановилась неподалёку, держа между ними дистанцию. Она встала на свет фонарей, что пробивался сквозь окна и лучами падал на пол тренировочного зала.       На лице Хвана и мускул не дрогнул. Он незаинтересованно отвернулся, продолжая наносить удары.       — Блин, это ведь реально неожиданность, Хёнджин! Ты и правда с ними заодно? — не унималась Юджи, кивая на дверь позади них. — А как же примерный старшекурсник и просто душка-парень? Это ложь?       Он нарочно заглушал её голос своими действиями. Двигался шустрее, бил сильнее, смотрел вперёд беспощадно. Чон Юджи. Вот, кого он представлял на месте груши в этот момент.       Не сдержавшись, тёмноволосый остановился, кидая через плечо:       — Свали отсюда, — его голос звучал по особенному грубо. Хван не будет отрицать — его раздражает эта девчонка. И Хёнджин не соврёт, если скажет, что пребывал в полнейшем шоке, когда узнал, что она теперь с ними. Чем руководствовался Чан, предлагая такое? Он действительно решил, что команде не хватает человека? Да ещё и в виде девчонки с именем Чон Юджи?       — Не думала, что ты можешь быть таким грубым, — «обиженно» выдала длинноволосая, оглядывая зал, — значит, здесь ты тренируешься? — она медленно зашагала в сторону. Каждое её движение действовало ему на нервы. Как мелкая мошка, которую раздавить раз плюнуть, но парень держался стойко, всем своим видом показывая, что не имеет желания вести с ней беседу. — А потом с успехом калечишь людей… А Инферно, случаем, не ты?       И снова он замер. Зубами вцепился в фиксатор и отстегнул правую перчатку, скидывая их поочерёдно на пол. Развернулся, стремительно сокращая между ними расстояние. Крепко сжал кулак на её воротнике и с силой дёрнул на себя, заставив девушку врезаться ему в грудь.       — Смелая? — мрачно хмыкнул он, ощущая, как под пальцами трещат нитки её одежды. — На твоём месте я бы держал язык за зубами, Юджи. И помалкивал.       Чон усердно пытала попытки выбраться из его стальной хватки, но всё тщетно. Тогда девушка застыла и отрывисто дыша, буквально выплюнула ему в лицо слова:       — Держись от Амэи подальше, — в её глазах читалась ненависть. Не такая, как у мышки. У той взгляд был особенным для него. В этот момент Хван в очередной раз подумал о том, насколько Лим бесхребетная. Насколько она беззащитная. От Юджи напротив несло упрямством, крепкой силой воли, смелостью. От Амэи лишь исходил страх, боль и отчаяние. Инферно действительно безжалостен, ибо выбрал самую уязвимую. Женские руки пихнули его в грудь, но безрезультатно. — Не знаю, чего ты хочешь от неё, но, уверена, ей будет лучше без такого урода поблизости.       А что насчёт тебя, Юджи? Мы в одной лодке, стерва. Хван ухмыльнулся. После его хватки её воротник остался мятым. Парень отстранился, наблюдая за тем, как девчонка дёрнулась, будучи явно недовольной тем, что кто-то посмел схватить её так грубо.       — У тебя все равно не выйдет, но если попытаешься огородить её от меня, — Хёнджин подался вперёд, продолжая шёпотом и с пугающей улыбкой: — Я тебя убью, Чон Юджи, — в глазах черти. Юджи поняла смысл этого выражения наглядно. Сейчас, когда свет фонарей падает ему на лицо, а безумная улыбка сопровождает его действия… Хван и правда походил на демона, что вводит в ужас одним лишь взглядом. — Убью, и не задумаюсь ни на мгновение.       Теперь ему не страшно. Теперь он не переживает о будущем, если однажды решится на это. Хван Хёнджин однажды уже убил человека. И если встанет комом необходимость, он пойдёт на это снова. А необходимость в его жизни лишь одна. Амэя Лим.       — Ты настоящий кретин, Хван Хёнджин, — прошипела Юджи, чаще заморгав. — Лучше оставь её в покое, иначе…       — Иначе что? Брата своего натравишь? Не стоит, — вспомнив их первую встречу в кафе, покачал головой брюнет. — Его я готов прибить самым первым, так что лучше держи его подальше от меня.       Неожиданно Чон хмыкнула, скрестив руки на груди. Выглядело собрано, но внутри всё трясло от ненависти и злости к человеку поблизости. Она готова была раскромсать его на мелкие куски и ни капли об этом не пожалеть. Но, Юджи не глупая вовсе и понимает, с кем имеет дело. Хёнджин — безумец. Это стало ей известно совсем недавно, но этих жалких дней хватило, чтобы понять одно: он действительно опасен и за словом в карман не полезет. Какой бы сильной и смелой старшекурсница не была, она оценивает свои возможности и знает, что слабее него. Особенно сейчас.       Подняв нос выше, девушка с презрением оглядела его мокрое лицо и кивнула в сторону выхода:       — Чан вызывает. У нас первое совместное задание, — подалась вперёд, часто хлопая ресницами. Но и подействовать ему на нервы никто не запрещал. — Ты рад?       Хван взглянул на неё исподлобья. Как ледяная вода, разом окатившая с головы до ног. Ей не удасться уйти от разговора.       — Не забывай, Юджи, — шёпотом, как змей. Ядовитый, пугающий, смертоносный. — У нас у двоих есть тайна. Не вставай у меня на пути и тогда я обещаю, что не трону ни тебя, ни брата, — хотя насчёт брата парень поспешил. Он намерен встретиться с ним снова, независимо от того, как хорошо Юджи поняла его слова.       Чон тяжелее задышала. Она неотрывно следила за его действиями; как он проходит пару метров назад, берёт в руки перчатки и сумку, как завязывает волосы в хвост и снова сталкивается с ней глазами.       — Со мной ведь можно и дружить, — ухмыльнулся брюнет, вытирая влажную кожу полотенцем, — выбери правильную сторону, Юджи.       Как противник эта девчонка опасна, а как напарник — очень даже полезна. Выбор он оставит за ней и будет действовать по-своему, какое бы решение она не приняла.       Хван готов был пройти мимо, как в спину ему громко врезаются слова:       — Пообещай, что не причинишь ей вреда! — Юджи порывисто шагнула вперёд. Она волновалась. — Амэя хороший человек. Не делай ей больно.       Хёнджин завис на какое-то время. Что-то кольнуло в груди и он невольно коснулся ладонью уязвимого места.       Эхом проскальзывали в голове слова…       Не причини ей вреда…              Она хороший человек…       Не сделай ей больно…       Что это? Дурацкая совесть? У него действительно она есть?       Хороший человек, говорите… Но, ведь, каждому ангелу положен свой демон, так?       Хёнджин прибыл в кабинет Чана быстрее Юджи. Минхо встретил его по обыденному — с холодным взглядом и понурым молчанием. Чонин поздоровался вслух, но намного тише, чем обычно. Хван нутром чуял, что хулиганы напряжены после произошедшего. Лишь Бан продолжал вести себя невозмутимо, так, словно ничего не случилось. Будто не он впустил в их банду змею. Хёнджин ненавидел его за это, а ещё, он знал наперёд, что шатен задумал что-то. Не с проста он позволил присоединиться к ним девчонке.       Парень занял место на кресле, скинув с плеча сумку. Устало откинулся на спинку, прикрыв глаза. Он постепенно приходил в норму, но знал, что его стабильное физическое состояние с ним ненадолго. Впереди задание и бой. И Хван, как всегда, должен выложиться на полную.       Угрюмое молчание со стороны всех здесь находящихся вводило в некое напряжение, хотя по большей части Хвану было всё равно. Он ждал, когда лидер заговорит, а до тех пор молчал, слушая тишину. Вслед за ним отворилась дверь, а после цокот каблуков раздался неподалёку.       — Все в сборе, — довольно хихикнул лидер, хлопнув в ладони. — Можем начинать.       — Поверить не могу, — Минхо фыркнул, оторвав взгляд от Чон, которая непринуждённо сидела на стуле с гордо поднятой головой. — Это на бред похоже.       — Хватит, Минхо. Юджи отныне вам не соперник, а союзник. Постарайтесь подружиться, — Чан встал с места, огибая стол и опираясь на него ягодицами.       Ли в ответ промолчал. Он смотрел на Юджи, что уверенно повернулась к нему и ребячески высунула язык.       — Чёрт, — прошипел он, сжав кулаки.       — Сосредоточьтесь, — нахмурился лидер, взяв со стола папку с очередным делом. Он пролистнул пару страниц и остановился на одной, держа лист так, чтобы изображённое на нем было видно всем. — Это Пак Минсок, — фото мужчины зрелого возраста. Хван напрягся, ибо уже догадывался, что дело серьёзное. Мужчина на фото казался солидной и важной персоной, уж явно не простолюдин. — Недо-член конгресса. Висит в органах на волоске и часто бухает. Его жена — Пак Мэри, подозревает его в изменах и вот-вот подаст на развод, но перед этим хочет отомстить, собрав на него компромат, — захлопнул папку Чан и перевёл глаза на Юджи. — Здесь ты и нужна, красотка-крошка.       Чон изогнула бровь, закинув ногу на другую:       — И что от меня требуется?       — Всё очень просто. Ты охмуришь Пак Минсока и сделаешь так, чтобы он позволил себе лишнее человеку из органов власти. Пусть и занимает он должность не самую важную.       Хёнджин вскинул бровями. Чан, походу, свихнулся. Он играет с огнём и даже не задумывается о всей серьёзности задания. В очередной раз. И с каждым новой миссией они заходят всё дальше и дальше.       — Как я это сделаю? К нему ведь даже не подобраться, — Юджи казалась спокойной на вид. Минхо наблюдал за ней.       — Совсем скоро намечается бал маскарад, куда приглашены все уважаемые личности их сорта. Парни помогут тебе и защитят, если понадобится. Ваша цель, — он указал на троих, — пробраться внутрь под видом обычных гостей, а твоя, — перевёл глаза на девушку, — напоить Пак Минсока дрянью, как ты умеешь, и собрать нужные фото с его участием.       — Перебор, Чан, — встрял Минхо, броско кивая на Юджи. — Эта... не справится.       Только Бан хотел открыть рот, как его вмиг почти истерично опередили:       — Откуда тебе знать, справлюсь я или нет? — сорвалась Чон, повернувшись на рыжего.       — Потому, что я знаю наперёд! Ты впутаешь нас в дерьмо, совсем как тогда, — Ли принял положение ровно, испепеляя Юджи злым взглядом.       — Отвали от меня, рыжий придурок!       — Что сказала? — Ли готов был встать с места, но сидящий рядом Чонин под взглядом лидера усадил того обратно. Хёнджин наблюдал за картиной со скучающим видом, прислонив кулак к виску.       — Да почему мне каждый раз приходится вас успокаивать! — взревел шатен и Юджи демонстративно повела от него носом, когда обнаружила на себе его осуждающий взгляд.       — Держите своего рыжика на поводке. Он псих какой-то, — Чон закатила глаза.       Ли хотел открыть рот, чтобы сказать девчонке пару ласковых, но глаза лидера в моменте препятствовали этому. Напарник лишь громко выдохнул через рот, стараясь не смотреть на Юджи прямо по курсу.       — То есть, мы должны быть поблизости и просто ждать? — смиренно выдал Чонин, и всё же брови его были сведены строго к переносице. После того дня младший словно изменился. Он уже не давит несмешные шутки и не лезет на рожон. Малыш наконец осознал, что натворил и в кои-то веки взялся за ум. И неудивительно. С такой работой как у них сложно остаться самим собой.       — Да. Подстрахуйте её.       — Когда выходим? — голос Хёнджина прозвучал как гром в ясную погоду. Все тут же обернулись на него.       — Бал маскарад для этих мажоров намечен на послезавтра. Будьте готовы. Это единственный шанс выцепить Пак Минсока вне стен его дома и работы, куда нам не пробраться.       Хёнджин хотел спросить ещё кое-что… Что, если поймают? Это не типичная миссия с дворовыми ребятами, а достаточно серьёзная операция, пусть и причина их вызова абсолютно бестолкова, по его мнению.       Нагадить мужику, который ходит налево, по прихоти его ревностной и мстительной жены? Влезать в чужие семейные разборки, последнее, чем Хван хотел бы сейчас заняться, но, по всей видимости, выбора у него особо нет.       К тому же, стоит ли им вообще доверять Чон Юджи?       Хван метнул резкий взгляд в девушку и молча наблюдал за ней. За тем, как она открывает рот в беседе с лидером и как жестикулирует руками в процессе. Вот только голоса Чон он не слышал, будучи полностью погружённый в свои мысли.       В этот момент он думал о том, что действительно убьёт её, если она подставит их снова. Представил, как вонзит нож в её сердце и после повторит это же с её братом. Хреновы защитники. Они только мешаются и дают ей шанс, выбор, стремление к силе…       Хёнджин мотнул головой. Инферно шепчет внутри него пронизывающе до мозга костей. Раньше Хван считал за норму — думать о смерти или о том, как он убивает. Сейчас же эти мысли его пугают.       Две стороны спорят в нём как никогда прежде.       Инферно уже не так уверен в своих силах, ведь истина рвётся наружу с невозможной ранее мощью.       Но, это он оставит на потом. Сейчас ему лучше сосредоточиться на том, как поступить с мышкой дальше и всё ли он делает правильно...

***

      Вечерело. Детей на площадке становилось всё меньше, а энергии в ПокСу, кажется, всё больше и больше. Брат носился с мячом без передышки и, если честно, Амэя его не узнавала. Ранее всегда спокойный и предпочитающий тишину ребёнок сейчас резвился как никогда раньше, так шустро забирая футбольный мяч у команды противников.       Лим наблюдала за ним со скамьи, каждый раз переживая, что тот споткнётся и упадёт, расцарапав колени. Он падал, но тут же поднимался на ноги и продолжал играть. В эти моменты у девушки сердце сжималось. Она смотрела на брата и думала, он — то, ради чего ей стоит жить. Ради чего стоит бороться. Игнорировала девушка и тот факт, что изменения в брате произошли с появлением Хёнджина в его недолгой жизни. Младший стал меньше проводить времени за телевизором, или планшетом, отныне съедал порцию больше, чем обычно, скорее, из-за увеличенной физической нагрузки. Он даже попросил родителей записать его в клуб по обучению каратэ, хотя раньше Пок не задумывался об этом, пусть ему и предлагали родные посетить несколько школ и выбрать понравившееся хобби.       Амэя разговаривала с ним на эту тему. И ответ её не особо порадовал…       «Хёнджин-хён сказал, что я должен уметь постоять за себя» — упрямо твердил ПокСу, глядя на сестру из-под длинных ресниц этим уверенным, хмурым взглядом. Таким, каким прежде он ещё ни разу на неё не смотрел.       В жизни много плохих людей и ты обязан отстоять своё я, если это потребуется. Слабый ты уязвим. Мама, папа, Мэя, не всегда будут рядом.       Вот, что ещё наплёл малышу старшекурсник.       Лим чувствовала странное. Как физически, так и морально. Уже привычное покалывание в левой груди и новые, терзающие голову мысли. Что Хёнджин задумал, по отношению к её младшему брату? Что значит — должен уметь постоять за себя? Амэе страшно за ПокСу. Хван имеет большое влияние на него и он единственная причина в резких изменениях в братике. Хочет научить его защищаться? Но каким образом? Таким, каким отбивается сам? До полусмерти? До ужасающих ран на теле? Кого он хочет в нём вырастить? Подобие себя самого? Она стиснула зубы от бесконечного наплыва вопросов. Ей, как старшей сестре, в очередной раз стало страшно за ПокСу. И снова пылающая злость в ней возгоралась с сумасшедшей скоростью. Жестокому чудовищу мало. Он намерен отнять у неё всё, перебрать на свою сторону всех близких и укорениться ложью в сердце каждом так глубоко, как только возможно.       Амэя знала — он придёт за ней. Но продолжала бездействовать, свесив ноги со скамьи. Был ли смысл ей что-то делать?       Снова бежать? А куда?       Просить о помощи? У кого?       Прятаться? Но, где?..       Он всюду, он везде. И чем больше попыток противостоять ему она пытает, тем хуже делает себе. Встретив его, девушка села в поезд с билетом в один конец. Он ведь как хворь, убивающая, поглощающая во мрак всё живое поблизости. Лим всё больше кажется, что он не человек вовсе.       Кажется и то, что мир этот — не истина. Иногда девушка щипала себя за кожу, призывая проснуться, но вместо пробуждения чувствовала лишь боль. Странно думать так? Уже нет. Он изменил её и с его появлением, Амэя Лим считает по-другому.       Она всё такая же добрая, общительная и, действительно, миролюбивая. Возможно, всё ещё искренняя? Что ей не понять — правда это или ложь? Настолько загнана в угол, что не в состоянии определить, где она играет, а где говорит от сердца. Это и правда пугает.       — ПокСу совсем вырос, да? — совсем неожиданно рядом села женщина. Сначала она показалась Амэе незнакомкой, но вскоре девушка вспомнила — здешние знали её как госпожу Ван. Девушка поспешила поздороваться, склонив голову. Лим прежде с ней не разговаривала, и видела она её в последний раз достаточно давно, чтобы забыть о голосе женщины.       — Да, он действительно уже большой, — неловко улыбнулась Амэя. То, как внезапно та появилась рядом, ввело её в ступор. Может быть Лим глубоко погрузилась в свои мысли, оттого не заметила?       — Такой хороший мальчик, — хохотнула в сухую ладонь она, поправляя платок на шее. Смех её прозвучал неестественно, а в зоне солнечного сплетения сильно загорело. — Хорошо присматривай за ним, Амэя, — мягкая улыбка снова коснулась лица малознакомой и Лим, всё ещё сомневаясь, кивнула в ответ. Всё бы ничего, но то, что сказала ей женщина следующей очередью, вогнало её в жуткое смятение: — Будет больно потерять его во второй раз, — сказанные слова ударили в голову как отрезвитель. Амэя нахмурилась. Строго, непонимающе. Она выпрямила спину и выглядела сейчас уже не так доброжелательно.       — Простите? — но женщина не смотрела на неё. — Что вы сказали?       — Мэя! Смотри! — голос брата заставил её повернуть голову вперёд. ПокСу пинал мяч, немного неуклюже передвигая ногами. — Смотри, нуна! Как я могу!       Амэя поспешила вернуться к женщине рядом, но той поблизости уже не было. Лишь отдаляющая фигура в длинном кардигане и в юбке в пол. Дрожь прошла по телу, но Лим не боялась. По крайней мере, старалась себя в этом убедить. Желание сорваться с места вслед ушедшей за поворот женщины возвышалось с каждой секундой, но бросить брата на площадке без присмотра она не могла. Лим только оставалось метать взглядом с брата в сторону подозрительной дамы и глубоко, быстро дышать через рот, не зная, что предпринять.       Амэя снова в страхе. Теперь уже за себя. Не галлюцинации ли это были?.. Она ведь глотает успокоительные как не в себя. Может ли это оказаться побочный эффект?       Голова разболелась. Лим взялась за виски и на пару минут закрыла глаза. Она слышала голос ПокСу и её это успокаивало. Родной, детский, звонкий смех брата. Но откуда-то взявшаяся тревога накрыла её огромной волной.       Она слышит странное пиликанье. Как у ложи пациента, находящимся под капельницей. Буквально чувствует больничный запах и уже еле сдерживает рвотные позывы.       Будет больно потерять его во второй раз…       Что это значит? Что, чёрт возьми, происходит с ней? От бесконечного стресса и волнения ей приходится тяжко, это правда так, но чтобы до такой степени страдать?.. Та маленькая девочка в панамке, что так сильно напоминала её в детстве, странные слова Дживон в университете, теперь и эта женщина… Покоя не давало то, что она задела ПокСу в разговоре.       Будет больно потерять…       Амэя наблюдала за братом. Тот продолжал веселиться с другими детьми. Устроив перерыв и прекратив гонять по корту мяч, они со смехом беззаботно разговаривали о чём-то маловажном для взрослого и слишком серьёзном для детей их возраста.       Лим судорожно выдохнула.       Только бы не сойти с ума. Только бы не…       Дыхание прервалось на время, когда спустя несколько секунд она наткнулась глазами на человека, поднявшегося по лестнице верх — к ним во двор. Хёнджин оглянулся по сторонам. Он выглядел грозно, но его взгляд вмиг смягчился, как только в поле его зрения попал ПокСу. Парень, не замечая девушки за скамьёй, спрятал беспечно руки в карманах и навалился корпусом на одну ногу, с мягкой полуулыбкой глядя на её брата. Он словно… умилялся?       …сойти с ума.       Ей даже показалось, что третьекурсник ей померещился. Пару раз моргнув, Амэя убедилась в том, что видит его по-настоящему, а была ли та женщина обычным глюком, остаётся только гадать.       Она заметила бинты, что туго обвивали его костяшки на кулаках. Расслабленные глаза таились в глубоком капюшоне, а волосы, чуть влажные, спадали на его напряжённые скулы. Со стороны он казался ещё больше. Со стороны нельзя было предугадать, насколько опасен этот молодой человек. Вроде, обычный студент, чьё любимое хобби заключается в боксе, но, нет. За спиной у этого парня куча страшных вещей и неизвестно, сколько же жизней он ещё поломает.       Улыбка Хёнджина вмиг сползает с лица, как только он обнаруживает взглядом мышку. Ловит её глаза на себе и стискивает зубы, отчего мышцы на его впалых щеках мгновенно напрягаются. Линия скул становится видна чётче, а от прежней мягкости не остаётся и следа. Когда старшекурсник стремительно идёт к ней, Амэя не двигается; она лишь смотрит и не понимает. Она и правда не заслуживает повиновения? Хоть какого-то тепла? Почему, глядя на ПокСу, он улыбается, а в её сторону выражает только злость и раздражение? Почему по отношению к ней он так груб и жесток? Разве Амэя не заслуживает доброты?       Мир её рухнет на глазах. Девушка уже не желает ему смерти, не просит её оставить, ибо знает, что бестолку. Теперь она думает иначе и, боже… в ней правда промелькнула мысль, что она действительно смогла бы его полюбить, будь он другим. Совсем другим.       Так и есть. Рехнулась, раз думает о таком. От прежней Амэи мало, что осталось. Хван и правда поменял её.       Хёнджин занимает место рядом и также смотрит на небольшое детское поле, где вовсю резвится ПокСу, всё ещё не заметивший пришедшего хёна. Запах его влажного тела пробрался в нос плавно, совсем не резко. Видимо, недавно он принял душ, а бинты на его руках говорят о том, что прибыл он сюда прямиком с тренировки. Лим захотела отодвинуться. Она это сделала, ведь сел третьекурсник слишком близко, вплотную. На удивление, Хван не остановил её. Он лишь сказал короткое:       — Собрала вещи? — устрашающе тихо, почти что шёпотом, оттого и жутко. Словно, если не так, то Лим в очередной раз придётся худо. Девушка слабо кивнула в ответ. — Хватит, — парень неожиданно взглянул на её профиль, заметил, как сжала она кулаки на коленях, отчего её руки подрагивали. — Ты вся трясёшься. Убивать тебя я не собираюсь, — пожалуй, это самое достоверное обещание, какое он может ей дать.       — Я не боюсь тебя, — она так жалко прозвучала в этот момент, стеклянными глазами глядя на брата неподалёку.       — Мне и не нужно, — покачал брюнет головой, касаясь её щёки и проводя по коже большим пальцем. — Мне не нужен твой страх. Его хочет он, но не я.       Амэя сглотнула, отодвигая от парня лицо, лишь бы предотвратить его касания. Знала, что может спровоцировать, но как же ей претило его прикосновения.       — Что ты хочешь от меня? — этот вопрос она задавала ему в сотый раз. Нет, не так… Поняла, что ходить вокруг да около нет сил и желания и уже через пару секунд твёрдо выдала: — Что ты собираешься со мной делать?       — Делать? — Хёнджин вяло хмыкнул. Инферно снова оказался слишком резок? Хван не узнавал эту девушку. Ранее её глаза светились надеждой и даже голос звучал иначе. Несомненно, она всё также красива для него, но, теперь словно сухая и безжизненная. Очередная жертва. Жертва, которой не повезло, ведь её он не может отпустить так просто и продолжает мучить. — Я постараюсь сделать так, чтобы он тебя не тронул, — Хван не скрывал того, что болен. Наоборот, он хотел как можно больше открыться ей. Заметил, что чем больше он с ней проводит время, тем слабее Инферно становится. Амэя делает его сильным, когда не отталкивает. Она на верном пути к спасению, но не допускает этого, ведь не может иначе. Как же это запутано. Хёнджин допустил ошибку, когда вместо конечного забвения выбрал её?       Амэя Лим разбудила Хвана от долгого сна. И он ей искренне благодарен за это.       — Постараешься? — истеричный смешок вырвался с её губ. Психопат. Какой же он всё-таки ненормальный… От осознания, что ей придётся провести не одну ночь в его доме, убивало её. Ужас настиг с головы до ног, дрожь пошла по телу. Если до, девушка ещё не особо вникала в происходящее, то сейчас ей страшно как никогда раньше. — Я ненавижу тебя, Хван Хёнджин, — вместо сотни слов, повторила она лишь фразу, что каждый день вертится в её голове как заезженная пластинка.       — Меньше слов, — нахмурился парень и взглянул на дом девушки, затем перевёл взгляд на счастливого ПокСу. Он остервенело дёрнул головой, дабы выбить из разума мысли, что скребли внутри его черепной коробки как кошки когтями. — Я голоден и устал. Забирай вещи и поехали.       Это всё, что Хёнджин сказал ей прежде, чем подняться с места. Действиями давал понять, что не потерпит непослушания. Старшекурсник двинулся в сторону кучки детей, чтобы поздороваться с ПокСу, а Амэя загруженно глядела на его широкую спину.       Вот и её история... Не такая радушная и счастливая, какой она себе её представляла. И не с теми персонажами, каких бы она хотела. Всё наперекосяк, и продолжает падать крахом.       Лим слышит, как Хёнджин громко зовёт брата по имени и видит, как он опускается на одно колено и ждёт, когда мальчик с радостной улыбкой до ушей заметит его. ПокСу был искренне счастлив увидеть парня. Он мигом оказался рядом и без раздумий нырнул Хвану в крепкие объятия, обвивая маленькими руками шею третьекурсника. Видит, как Хёнджин достаёт что-то с кармана и протягивает малышу, вызывая у него этим бурю эмоций. Может быть в другой Вселенной, Амэя наблюдает за этой картиной с широкой улыбкой? Может в другой жизни она по-настоящему счастлива и не боится Хвана?       Возможно, он действительно дорожит ею и не причиняет боль, но происходит это в другом мире.       Лим поднимается с места. Она готовится войти в дом, чтобы забрать заранее приготовленную сумку вещей.       В этот вечер она обнимала родителей крепче и покидала дом с безумной грустью и надеждой на сердце, а мама с папой, с такой радостью и счастьем за дочь, провожали её с улыбкой и верой в то светлое будущее...

***

      Квартира Хван Хёнджина. Звучит как преисподняя для неё. Сжимая пальцами обивку пассажирского сидения, Амэя не знала, что думать.       Было страшно и больно. Страшно представить, что её ждёт и больно принимать свою беспомощность.       Всю дорогу она глядела в окно машины, наблюдая за тем, как они стремительно минуют дома, парки, торговые центры… Лим с грустью смотрела на людей по ту сторону тонированного окна и поджимала губы. От злости и непонимания. От всей несправедливости. Почему она?.. Да почему же с ней?       Если его можно назвать человеком, то какого чёрта он поступает так? Она медленно, совсем мимолётно взглянула на парня боковым зрением. Его отросшие волосы спадали ему на глаза. Хван сжимал большими, сильными руками кожаный руль и хмуро глядел вперёд. Вены выступили на тыльной стороне ладоней. Его бледная, чуть молочная кожа покрылась мурашками. Амэя расслабила плечи. Не потому, что волнение отступило. Она просто устала сидеть в напряжении.       Въехали в цокольный этаж на парковку жилого комплекса. Хван заглушил мотор машины и какое-то время не двигался, глядя куда-то перед собой. Может быть, хоть на секунду задумался о том, что творит? Но не проходит и двух минут, как старшекурсник грубо отстегивает ремень и выходит из машины.       — Выходи, — открыв дверь с её стороны, нахально забирает у девушки портфель с вещами.       Дождавшись, пока мышка коснётся ногами асфальта, Хёнджин заблокировал авто и закинув её сумку на широкое плечо, двинул к лифту в подъезд. Хёнджин хорошо жил. Квартиры в таких высотках стоили целое состояние. И ранее Хван ни в чём не нуждался. Единственная его потребность в том, что в собственной квартире с недавних пор ему слишком одиноко.       Внутри кабины они молчали. Лим смотрела неотрывно в пол, чувствуя телом, как высоко лифт поднимает их. Бросила взгляд на панель с цифрами. Двадцать третий этаж. Третьекурсник сохранял тишину между ними, равномерно, шумно дыша через нос. Девушке оставалось только гадать, что творится в его голове. Звонок о прибытии лифта на нужный этаж сбил с мыслей. Сейчас ей стало поистине жутко. Хёнджин подошёл к одной из многочисленных дверей и открыл замок картой. Девушка стояла позади него и нервно сжимала рукава кофты.       Вскоре, дверь отворилась с тихим пиликаньем. Парень оглянулся на неё, без слов говоря, чтобы заходила первой. Амэя не хотела двигаться. Ощущалось это, как намеренно наступить на капкан или же без раздумий броситься в логово чудовища. Тёмноволосый судорожно выдохнул, показывая, как тяжело ему сдерживаться, лишь бы не сорваться. Не злить. Она помнит.       Как только девушка переступила порог квартиры Хвана, её в дрожь бросило от того, какой мрак здесь стоял. Шторы из плотной ткани напрочь закрыты, и лишь свет из ванной комнаты проскальзывал в её поле зрения где-то в глубине дома. Работающий кондиционер, гробовая тишина, абсолютная тьма… Она словно попала в душу парня поблизости. Внутри ничем не пахло. Будто здесь никто и не живёт. Мало мебели, лишь самое необходимое. Совмещённая прихожая с гостиной и две комнаты по разным углам, высокий потолок и панорамные окна с, наверное, очень красивым видом на город.       Послышался звук включателя. Свет ламп ударил по глазам. Хёнджин оставил сумку на полу и неожиданно развернулся к ней спиной, открывая дверь.       — Я скоро, — сухо бросил и не успела Амэя предпринять что-либо, как тяжёлая дверь за ним закрылась.       — Стой… — Лим коснулась ладонью металла и попыталась дёрнуть ручкой. Конечно… Было бы странно, если бы он действительно оставил дверь открытой. Девушка медленно обернулась назад, обняв себя за плечи. Она сняла обувь и под громкий стук собственного сердца прошла вперёд. Здесь холодно. Образовавшаяся пыль на комоде, идеально сложенные тапочки и полное отсутствие признаков того, что здесь кто-то находился ранее. Лим спустилась по ступенькам вниз, внимательно осматриваясь. Ничего. Ни настенных фотографий, ни картин, ни единого тиканья часов... Совершенная пустота.       Это так похоже на него.       В углу висит боксёрская груша, к стене прикреплён турник для подтягиваний. Амэя съёжилась, увидев перчатки и бинты. Белая ткань была испачкана кровью. Девушка выдохнула, закрыв глаза. Она просила себя успокоиться и не паниковать. Развернулась, лишь бы не видеть эту картину и обомлела, встретившись глазами с маской… Инферно. В шкафу за стеклом их было много, и все до единой идентичны. Созданы своему хозяину, чтобы причинять как можно больше боли, без всякого угрызения совести. Так и есть. Сейчас её догадки и догадки Феликса окончательно подтвердились. Хван Хёнджин — Инферно.       Амэя хотела достать телефон, чтобы заснять увиденное на камеру, но тут же сожалеюще нахмурилась, вспомнив, что оставила телефон в сумке, а после увидела как Хван нагло забирает его с собой. Чтобы не позвонила никому. Не имела ни малейшего шанса на попытку выбраться отсюда. И чего она хотела добиться, если бы действительно имела возможность записать всё происходящее на камеру? Пошла бы в полицию? И что тогда?       В одной из комнат стояла двуспальная кровать. Другая же пустовала. И это… всё. Минимализм. Так сыро, пусто и одиноко. Определённо в его стиле. Может быть он здесь даже и не живёт. Его обычная повседневная рутина — сплошное минное поле. Вряд-ли Инферно заботит вопрос на тему бытовых проблем.       Девушка наткнулась глазами на коробку под кроватью. Она боялась притрагиваться ко всему, что принадлежит ему. Боялась наткнуться на что-то, что окончательно приведёт её в ужас. Дрожащими руками достала плоский, прямоугольный предмет и осторожно открыла пыльный картон. Это были рисунки. Такие, что аж сердце сжималось. Какие-то чёрные путы, мрачные красные глаза в темноте густой акварели. Линии, что вводили в ступор и оцепенение. Амэя подумала бы, что это творение человека нездорового, и тут же с грустью вспоминала, что так оно и есть.       Хван Хёнджин… Какой же кошмар происходит внутри тебя?       Двери знакомо пиликают, предупреждая о возвращении хозяина. Амэя в суматохе захлопывает коробку и поспешно встаёт на ноги, оглядываясь по сторонам. Куда себя деть? Что делать? Он ведь узнает, что она копалась в его вещах.       Третьекурсник шуршит пакетами и до девушки доходит, где он пропадал. Хван шумит на кухне и Лим, на свой страх и риск, двигается в сторону звука. Она останавливается в проёме и наблюдает за тем, как Хёнджин слаживает в пустой холодильник продукты. Он закупил слишком много. Но как успел справиться с покупкой так быстро? Заказ на дом? Но чем он питался до этого?..       — Миёккук ешь? — не глядя на неё, задал вопрос Хван, продолжая стоять к ней спиной. Он включил плиту и залил кастрюлю водой, прежде чем поставить греться. — Хотя всё равно. Я уже взял для него необходимые продукты, — Хёнджин повернулся. Он буквально пригвоздил её к месту суровым взглядом. Закончил возиться с пакетами и собрав их в комки, небрежно кинул в угол помещения, бросив в неё мимолётный, теперь уже сухой взгляд. — Садись. Нечего стоять как прокажённая.       Девушка неуверенно шагнула к столу и села, почувствовав как пробил кожу холодок от обивки стула. Она поёжилась и клянётся, что сделала это тихо и максимально незаметно для него, но парень каким-то образом сумел всё услышать и понять.       — Я отключил кондиционер. Скоро станет теплее.       Амэя смотрела на его спину; на мощные, большие плечи. Он готовил ингридиенты для ужина и таким безобидным ей в эти секунды казался. Именно в этот момент. Девушка опустила голову вниз. Она снова сдерживала слёзы. Опять? Это будет происходить бесконечно, до тех пор, пока он не оставит её в покое. Одна только мысль приводила её в уныние и грусть, осознание, что это взаправду происходит с ней.       Не стоило тогда… Это была её роковая ошибка — принять в тот день помощь от старшекурсника у аудитории.       — Я нашёл это в твоей сумке, — Хёнджин нырнул рукой в карман и достал лист бумаги, сложеный в неряшливый прямоугольник. Амэя сразу распознала, что это, и поспешила отвести глаза, когда парень повернулся к ней.       Третьекурсник оперся об кухонный гарнитур и свёл брови к переносице, настороженно продолжая:       — Ты скрываешь от меня что-то? — парень ещё раз пробежался по содержимому напечатанного. Она посещала врача.       — Это просто обследование, — вяло ответила Лим, глядя в неизвестность. — Я всего лишь проверилась, — затем подняла горящие ненавистью глаза, — после тебя.       — Думаешь, я болен чем-то? — он хмыкнул, садясь на корточки и глядя на неё снизу вверх. — До тебя у меня не было девушек. Да и с тобой у нас тоже… ничего не было.       Амэя тяжелее задышала. Она забыла, что имеет дело с необычным человеком. У него несколько личностей, а его слова сейчас значат, что говорит она не с монстром. Это даже выглядит жутко. Когда он на полном серьёзе заявляет, что не притрагивался к ней, так пристально глядя в глаза. Бессовестно. Так, будто он действительно этого не делал.       Не было девушек? Кто же перед ней тогда?       — Бред. Тело одно.       Хёнджин больно укусил себя за губу. Он пронёс чушь. Забыл совсем о похождениях Инферно и о его связях с незнакомыми девушками. У истинного Хвана до сих пор не было желания забыться в постели с кем-то. Из-за чудовища под боком он пропустил этот момент, оставив данный вопрос на его волю. И зря. Ведь Амэя сомневается, не подцепила ли от него что. Ему было обидно, в какой-то мере. Он ведь ничего не сделал.       Истинный Хван не желал вести подобный образ жизни. Он не хотел пустых контактов с девушками, без весомых на то чувств… И в тот же момент финансист туманно смотрел на первокурсницу перед ним. Самое страшное — привязанность. Куда хуже — помешательство. Хёнджин в двух случаях преуспел. На её беду.       Тёмноволосый достал из пакета говядину и принялся резать мясо на тонкие куски. Он чувствовал спиной её осторожный взгляд. Ощущал, как она испепеляет его глазами с сокровенным желанием убить. Из кипящей кастрюли ему на ладонь попадали горячие брызги воды, но старшекурсник не обращал на мимолётную боль внимание. Он казался спокойным с виду, но забывал как ему дышать, когда слышал её тихое дыхание позади.       — Можно мне спросить кое-что?       Какое-то время он молчал в ответ. Но всё же ответил, не отвлекаясь от нарезки ингредиентов для супа:       — Спрашивай же.       Амэя, под стук собственного сердца, тихо выдала в нос:       — С кем… я разговариваю сейчас?       От её вопроса он заметно вздрогнул. И как умудрился упустить тот факт, что она догадалась о его тайне самостоятельно? В какой момент? И это ведь так жалко с его стороны. Хёнджин слишком много раз показывал ей свою слабость. Не удивительно, что ей всё известно.       — Со мной. С Хван Хёнджином, — прозвучало очевиднее некуда, но он был серьёзен, как и она. В этот момент брюнет заволновался, ибо впервые представился ей так открыто. Раньше она могла думать на Инферно, что это Хёнджин, а на Хёнджина, что это Инферно. Он мог скинуть на монстра все свои злодеяния, и мог получить идентичный багаж того же в ответ, только в увеличенном размере. Расхлёбывать результат чужих грязных дел — это же так весело, да? Хёнджин уже со счёта сбился, сколько же ненавистных, косых взглядов получил в свою сторону, что предназначались не ему вовсе.       Девушка подняла ноги на стул, прижав колени к груди. Ей всё ещё было холодно.       — И сколько же это будет продолжаться, Хёнджин? — пробурчала она, устало прикрыв глаза.       Кожу изнутри царапало. Всё в его доме казалось ей бесцветным, блеклым, пугающим и жестоким. Амэя хотела испариться в воздухе и не видеть его спину перед собой.       — Не знаю.       — Ты должен пройти лечение, — дрожащим голосом шептала Лим, качая головой. Он всё ещё стоял к ней спиной. Периодически открывал кран, промывал под водой морепродукты, чистил водоросли. Делал это, как нормальный человек, не обращая на неё внимание и лишь иногда убирая с глаз волосы.       — Дохлый номер. Думаешь, я не пытался избавиться от него? — невозможно было предположить, о чём он думает и что чувствует в эти секунды. Говорил парень равномерным тоном, словно невозмутимым, какими-то отстранённым и сухим. Так, словно желал, чтобы она поскорее отстала. Но ей это лишь казалось. Хван и есть такой. Холодный и незаинтересованный. Прямолинейный, тревожный трус, который никак не может избавиться от прошлого и устоять перед настоящим. — Моё лекарство… это ты, — слышать это ей было больно. Внутри снова завыло. — Как только ты появилась, я стал выходить в свет чаще. Кажется, ты необходима мне, Амэя. И я мог не везти тебя к себе, но сделал это. Теперь мне спокойно.       На свой страх и риск. Хёнджин знал, что Инферно уже несколько раз добивался силой её тела. Он видел картинками смутные воспоминания и иногда слышал её плачь. Хван же был с ней не знаком в этом плане. Скорее всего, он пожалеет о том, что привёл её в своё логово, но сейчас парень хотел бы попросить прощение за то, что творил, пусть и не помнит фактически ничего.       Лекарство? Спасение? А может быть, ей просто не повезло?       — Скажи, я в опасности? — не смотря на парня, задаёт очередной вопрос, сжав пальцами ткань верхней одежды.       — Не знаю.       — Он… способен меня убить?       С дрожью в голосе.       — Я… не знаю, — сердце пропустило пару ударов. Амэя резко подняла голову вверх. Как же это… — Хван прекратил свои действия, с характерным звуком уронив на стол нож. — Он ведь проснулся когда-то, чтобы защищать меня. Позволить мне иметь то, что я хочу. А какая-то часть меня требует тебя, Мэя. Так сильно, что я даже готов увезти тебя к себе, — она улавливала в его голосе нотки сожаления и чувствовала, что говорить ему было неприятно.       Девушка давно потеряла надежду, но сейчас мир в мгновение рухнул в её глазах. Она в клетке и до ключа ей не добраться ни за что в жизни. Правила в этой игре слишком жестоки. Амэя подумывает сдаться. Сдаться без боя и прекратить свои страдания.       В этой кухне двум израненным душам было слишком тесно. Покалеченные не по заслугам, двое безутешных.       Хёнджин слышит как она всхлипывает. Не оборачиваясь, он стягивает с запястья резинку для волос, подняв руку так, чтобы она увидела.       — Эй, мышка, — не с насмешкой, почти что даже ласково. — Завяжешь? Мне мешают волосы, — хватит страшных разговоров. Она и так на взводе. Способна вывести его из себя и призвать Инферно, чего Хёнджину не хочется никак.       Слышно, как спустя время нехотя встаёт с места и шаркает к нему, становясь позади. Вскоре, резинка оказывается в её тонких, слабых пальцах. Хван догадывается, что она не достаёт до его головы и подгибает колени, опускаясь достаточно ниже. Вскоре, неуверенными движениями, женские пальцы собирают его волосы в низкий, нетугой хвост. Амэя отпускает руки, с опаской наблюдая за тем, как старшекурсник стремительно поворачивается к ней. Натыкается на её глаза сразу же и не теряя времени делает мелкий шажок вперёд, пылко целуя в губы. Девушка бездействует, но и не сопротивляется. Парень склоняет голову вбок и тыльной стороной ладони надавливает на её шею, двигая ближе к себе. Его руки испачканы, поэтому он всё ещё не обнял её, стараясь приблизиться к мышке всеми возможными способами.       Собрала его волосы в хвост. Хёнджин посчитал этот жест интимнее любой другой близости и неожиданно он захотел вспомнить вкус её губ. Лим помнит его прикосновения. Резкие, твёрдые, грубые. Поцелуи жёсткие и обязательно с укусами до крови. Сейчас старшекурсник касался её мягко, осторожно, почти трепетно. Одна из причин, почему она продолжает стоять на одном месте. Удивлена, что он может выражать что-то помимо грубости и в недоумении обездвижена, боясь спугнуть эту его сторону. Тёмноволосый отстранился, глядя на её губы. Он с трудом дышал и выпрямился, с безобидной насмешкой глядя сверху вниз.       — Зато целуемся мы с тобой далеко не впервые, — и поцелуй он считал близостью во много раз лучше секса. Хвану безумно нравилось её целовать и даже сейчас он еле оторвался, шустро спустившись ниже, чтобы в последний раз чмокнуть её подбородок. Брюнет добавил в кастрюлю подготовленные им продукты и вымыл руки под раковиной, невольно сталкиваясь с ней глазами. — Что? Ты ещё хочешь? — усмехнулся он, и сделал это не так как обычно. Усмехнулся по-доброму, сузив карие глаза в форму полумесяцев.       Лим вздрогнула и готова была вернуться на своё место, как тут её берут за руку и притягивают за талию ближе. Хёнджин плюёт и садится на пол, опираясь спиной об шкаф позади. Требовательно тянет её на себя, усаживая девушку между своих ног.       — Ты так и не согрелась, — мужские руки обхватывают хрупкое тело. Хван зарывается лицом в её шею, водя кончиком носа по мягкой коже на изгибе. Намеренно горячо дышит через рот, касаясь губами уязвимых когда-то мест. — Я сам тебя согрею.       Девушка глядела на стену напротив. Ей и правда было тепло. Жар, что исходил от прижавшегося сзади парня, служил как тёплое одеяло, которым укрываешься в холодную погоду зимой. Амэя молчала.       И правда, боялась спугнуть его. Хван Хёнджина. Впервые его касания не приносили ей боль и отвращение. Впервые она чувствовала телом силу и мощь его тела, но не боялась этого.       — Расскажешь мне немного? — не сдержалась. Она обязана была спросить.       — Да, — парень прислонил ухо к её плечу, закрывая глаза.       — Почему я? — чисто с ножа, нещадно. Хван чувствовал, будто ему нанесли ранение острым лезвием, что беспрерывно сочилось большим количеством крови. — За что он так со мной?       Почему же ты, Амэя Лим? Ответ прост...       — Ты мне нравишься. Возможно… я люблю тебя. А он лишь добивается всего, что захочу.       Ей только что почти признались в любви. Обычно, это радостное событие, но Мэя на данный момент чувствует лишь знакомую боль в груди.       — Но ведь был и другой способ… разве нет? — её голос дрожит. Всё могло бы быть по-другому. Без её боли и мучений. Без страданий и желания покончить со всем этим.       — Прости, Мэя. Но другого способа не было. Я не хотел причинять тебе боль. Не хотел, чтобы всё сложилось так, — парень поднимает голову и двигается к ней теснее, прижимаясь горлом к её плечу сзади, а подбородком касаясь выпирающей ключицы. — Если позволишь, я постараюсь вылечить все раны… Звучит невозможно, и всё же…       — Нет, — девушка сжимает пальцы в кулаки, и он это видит. — Чего ты ждёшь в будущем, Хёнджин? Что ты хочешь от меня? Ты ведь знаешь, ничего не…       — Выйдет? — улыбнулся он, большой рукой касаясь её кулака и заставляя расслабить руку. — Я не знаю, что нас ждёт потом. Но, надеюсь, в том будущем ты не возненавидишь меня снова, — он запнулся на полуслове, — знаю, звучит эгоистично, но... я хотел бы, чтобы ты родила от меня. Чтобы у меня был ребёнок. От тебя, — ощущала спиной трепет его твёрдой груди. Слышала, как нарочно он акцентирует внимание на последних словах. — Я могу повторять это сотню раз, но без согласия тебя не трону. Никогда больше не посмею.       Амэя с тяжестью выдохнула, но легче ей не стало. Его касания всё ещё обжигали, его объятия согревали, но какой ценой? Лим никогда не забудет, что было с ними до. Больной, травмированный мальчик. Вот кто сидел сейчас позади неё, считая, что ребёнок изменит его жизнь. Девушка не воспринимала его слова всерьёз, оттого оставалась спокойной.       — Я не смогу тебя полюбить, — заставляет его смириться, ставит перед фактом и качает головой, чувствуя на себе его взгляд так близко.       И так категорично. Он хмыкнул. На самом деле парню было не до веселья. Хёнджину причиняли огромную боль её слова. Слова, что значат, финал его жизни — конец, которого он не в силах изменить. И сейчас тёмноволосый ощущает, как Инферно приближается к нему. Снова отбирает власть над разумом и снова норовит увидеть её слезы и почувствовать страх. От этих мыслей, парень спустил руки ниже и обхватил руками её талию, сжав так крепко, словно боясь упустить. Сейчас она рядом. Она с ним. Не с монстром. И Хёнджин постарается сделать так, чтобы она его больше не видела.       Не сможет полюбить. И он согласен с Амэей. У Хван Хёнджина отсутствует желание оказаться однажды полностью поглощённым Инферно. Он боится остаться чудовищем на всю оставшуюся жизнь, но и рисковать ею не может. Лим действительно как исцеление для него. Лекарство, от которого ему придётся отказаться. Она — светлое спасение, но не для него.       Первокурсница глядела в пустоту, периодически медленно моргая. Так странно. Сейчас ей совсем не страшно. Она верит его словам и словно сердцем чувствует, что говорит не с тем, кто сломал ей жизнь. Что может быть спокойна, хотя бы на время.       — Не оставляй меня, Мэя, — парень трясётся всем телом. То ли от холода, то ли от жара, то ли от боли или наоборот от трепета за что-то. Ей ни за что его не прочесть. Не узнать его тайны и не разведать сокровенное. Как обычно — бессильна. Не разглядеть в улыбке счастье и не заметить радость в гневе. — Я ведь… — он сжал её сильнее, — совсем пропаду без тебя.       Молчание в ответ его убивает. Парень поворачивает её к себе корпусом, заставляя смотреть в глаза. Она сидит, сжавшись, все также прислоняя колени к груди. Его взгляд из-под опущенных ресниц пробирает до дрожи. Он не двигается, кажется, что даже не дышит, сосредоточившись на ней. В один момент она заменила ему всех. Сделала так, чтобы его мысли изо дня в день крутились только возле этой девушки. Хёнджин в ловушке. В её руках он уязвим как никогда.       Но боль в этих желанных ему глазах словно отрезвляла его.       Не в этой жизни. Остаётся лишь уповать на то, что, когда-то, где-то, они и правда будут счастливы вместе. Но не в этом мире. Не в этой Вселенной.       — Просто поедим и ляжем спать, — сказал с лёгкой улыбкой, когда понял, что ответа не дождётся. Парень аккуратно поднял их на ноги. Увидев, как она дрожит, Хван стянул через верх толстовку с капюшоном, оставаясь в одной майке. Взгляд девушки невольно наткнулся на его оголённые руки. Картина почти не изменилась. Он всё ещё в синяках и ушибах, но выглядит это на чуть-чуть лучше, чем было прежде. Не стоит забывать, что она в оковах опасного боксёра, чьи раунды приводят зрителей в ужас.       Пока третьекурсник надевал на неё свою вещь, Амэя набралась смелости открыть рот, чтобы задать последний на сегодня вопрос:       — Как так случилось? — девушка медленно подняла на него глаза, а он, по всей видимости, боялся этой темы для разговора больше всего. — Где твои родители? Семья? Что произошло с тобой, Хёнджин? Что сделало тебя… таким?       Идут секунды, когда он молчит. По-началу не смотрел на неё, но затем взметнул ресницами вверх, окатив Лим знакомым, чёрным взглядом. Кажется, это постепенно становился не Хёнджин.       Хван провёл языком по пересохшим губам и откинул голову чуть назад, с некой забавой наблюдая за девушкой. Высматривал что-то, усердно о чём-то думал, пока в один момент не вздрогнул с осознанием. Зачем ему врать ей? Для чего скрывать? Хёнджин не стыдится своей прошлого. Он его просто ненавидит. Так хочет знать? Что-ж, он утолит её жажду узнать о нём больше.       — Моё имя — Хван Хёнджин. Я родился и жил до семи лет в Ёндынпо. Моя мать — Хван Миён, дрянная женщина и алкоголичка, что рисковала мной как вздумается и однажды чуть не отдала меня в руки незнакомца за какие-то жалкие бумажки. Меня спас мой отец, вернувшись вовремя с работы и в тот же день он был убит на моих глазах. Меня забрали в детский дом, затем знакомая моего папы взяла надо мной опеку, но спустя время умерла от болезни. С тех пор я один и это, пожалуй, лучшее, что могло произойти в моей жизни, — Хёнджин улыбнулся. Неуместно, но то была его защитная реакция. — Всё услышала, что хотела?       Он с силой укусил себя за губу, отчего кровь каплей образовалась на мягкой, припухлой поверхности.       Амэя в испуге отошла чуть назад, глядя на то, как слеза стекает по его щеке и как вмиг чернеют его карие глаза. Зрачки наливаются алой жидкостью и заново будоражат страхом её бедное сердце.       Отрицательно качает головой, когда он делает мелкие шаги к ней.       В этой кухне двум израненным душам было слишком тесно.       Покалеченные не по заслугам, двое безутешных...