21. Красавица и чудовище

      — А знаешь, мне понравилось, — Джисон дьявольски улыбается, глядя в потолок. — Я ещё ни разу не видел его в столь жалкой позиции, — хихикнул парень, держа в руках свой излюбленный швейцарский нож.       Чан вскинул бровями. Вот значит как. И у этого ни капли сожаления не проскальзывает. Удивительные ребята эти хулиганы. Бан не перестаёт поражаться их упорству на пути к бесконечной жестокости.       — Только вот… я до сих пор не понимаю, — бывший «сотрудник» почесал указательным пальцем висок, нахмурив брови. — Как он узнал, что за ним слежка? Как вовремя успел спохватиться?       Лидер поднёс ко рту стакан, отпивая глоток. Алкоголь обжигает горло и шатен едко морщится, возвращая рокс на стол.       — Парень в кепке рядом с той девчонкой… Я его чуть не грохнул, вместо Инферно! — Джисон нервно облизнул губы, с тяжелым дыханием вспоминая недавние события. Бан в ответ молчал, с ухмылкой глядя из-под ресниц куда-то вперёд. — Эй, Чан, — Хан подался вперёд, навалившись локтями на колени. — Кто эта девка? Почему ради неё ты готов избавиться от Хвана? — вопрос, на который сам лидер не знает ответа. — Он ведь твой лучший боец… Чёрт возьми, да он ведь твой верный урод, который на любую херню будет согласен! — Джисон продолжил шёпотом: — Отчего же тогда?       Бан Чан пожал плечами, улыбаясь как дурак последний. Об этом думал Джисон, глядя на его довольную физиономию.       Почему же он согласился на этот особый заказ, но не дал Хану его выполнить? Как уже думал прежде, это и для самого Чана загадка.       Произошло это до того дня, как лидер приехал «вымаливать» у полиции загремевшего в участок своего боксёра. В тот день он во второй раз встретил Амэю Лим. Одного взгляда в её потухшие глаза хватило, чтобы понять — она несчастна. И именно в этой безобидной крошке монстр нашёл успокоение. Она смогла пробудить в нём что-то кроме желания убивать и причинять боль. Это показалось лидеру до жути любопытным. Снова и снова замечать этого парня в столь абсурдном для такого человека как он состоянии, со стороны было весьма занимательно.       Любовь для такого-то? Не слишком? Заслужил ли?       Поэтому Чан решил дать девчонке шанс. Так скажем, помочь. Самостоятельно он бы не пошёл на это, но, наперёд знал, что рано или поздно ему придётся ликвидировать Инферно. С Амэей у них лишь оказались схожие интересы…       — Я могу помочь, — он выбрал удобный момент, когда мышка боксёра находилась одна, где никто не смог бы помешать их разговору. Бан знал, что Хёнджин на данный момент на ринге, воплощает в жизнь свою очередную победу, поэтому лидер был спокоен в конфиденциальности их беседы. — Тебе всего лишь нужно попросить, — он пытался унять напряжение, повисшее в воздухе, но запуганная девчуля то и делала, что трусливо сглатывала слюну и оборачивалась назад, в поисках помощи.       — Кто вы? — такой тихий голос, под стать её безобидному образу.       Шатен расправил плечи, прекратив склоняться над её бледным лицом.       — Да уж, Хёнджин тебя совсем зашугал… Какой подлец, — покачал он головой, оглядывая Лим. Да и что он нашёл в этой девушке?       — Вы его знаете, — резко констатировала факт. — Мне не о чём разговаривать с его знакомыми, — неожиданно строго выдала она, отчего брови Бана невольно поползли вверх. С остринкой девчонка, наверняка, оттого и нарвалась на неконтролируемую ярость Инферно. Кто же, как не он, так пылко ненавидит непослушание?       — Виноват, не представился, — выставил ей ладони, склонившись в извинительном жесте. — Моё имя Бан Чан, будем же официально знакомы, — мужчина протянул ей руку, но Лим только недоверчиво покосилась в ответ, признаться честно, вводя этим шатена в неловкое положение. Тогда Чан шустро убрал ладонь за спину, продолжая с улыбкой: — Ты права, я действительно, скажем так, знакомый Хёнджина, но… Не могу видеть его ужасное обращение к такой милой даме, — приложив ладонь к груди.       — И что вы хотите от меня?       — Хочу, чтобы ты не боялась, — он напоминал ей хитрого, непредсказуемого змея. Даже шёпот его звучал как шипение ядовитой рептилии. Амэя съёжилась, чувствуя, как прошлись по телу мурашки. — Ты ведь хочешь, чтобы он оставил тебя?       Лим сглотнула и подняла голову вверх:       — Да… Я хочу.       Хочу, чтобы он сдох. Но не от моей руки.       Ты ведь этого желала, Амэя?       — Знаешь… — Чан развернулся к ней спиной, пряча руки в карманах. Всем видом показывая, что, как таковых, плохих намерений у него на её счёт не имеется. Он полностью обезоружен перед незнакомкой и даёт ей шанс «напасть» первой. Звучит глупо, но это единственное, что пришло ему в голову. Всё, только бы девчонка поняла, что говорит он правду и это не ловушка. — Мы помогаем людям. За хорошую плату мои ребята на многое способны, но, лично от тебя мне не нужно денег. Всего лишь твоё желание и просьба избавиться от вредителя. Я постараюсь это исполнить.       — В чём же смысл? Разве он не один из вас? — Амэя тяжелее задышала, сжимая кулаки. — Я хочу его смерти. Это так. Но ни единому вашему слову не верю.       У неё есть все основания сомневаться в странном молодом мужчине напротив. От него веяло властью, чем-то до одури пугающим и эгоцентричным. Девушка чувствовала это всем телом, сжавшись как напуганный зверёк, но отчаянно старалась выглядеть стойко, не замечая, как дрожат коленки.       Чан глупец, раз наконец решил отречься от такого как Хван? Понесёт ли ему это убыток, или он напротив избавит себя от лишней головной боли? Не просто отречься, а стереть с лица земли. Хёнджин — непредсказуемый человек. Бан ведь думал, что он не способен на чувства и что это последнее, волнующее его в жизни, но, вот она, девчушка, стоит перед ним и не догадывается даже, что сумела вызвать в ужасающем монстре, чьи действия на ринге приводят в оцепенение.       Хёнджин — отличный наёмник, но никудышный товарищ. Он серый отшельник и ни в ком его чернильное сердце не нуждается. Минхо и Чонин зачастую помогают друг другу. Они не признаются себе в этом, но Бану оно и не нужно — он и так всё видит. У этих ребят есть будущее, такое, что человечное. У Ли и Яна есть шансы начать жизнь с нуля, возможно, они даже смогут построить свои семьи. Но Хёнджин… Всему ведь приходит конец. Конец Инферно будет триумфальным.       Сколько жизней Хван погубил. Сколько физической боли он причинил другим. Амэя — его очередная мишень и к сожалению именно на ней внимание боксёра заострилось. Для него она словно миссия. Девчонке же всё обходится в игру в выживание.       Чан не из лучших людей, но он всё ещё старается держаться на плаву и не потонуть в мире криминала, которого не выбирал.       Амэя в тот день согласилась, пусть и до последней минуты билась в сомнениях. На её месте Бан так быстро не доверился бы незнакомому человеку, но идти за помощью ей особо некуда. Она сломлена, раз решилась на такой отчаянный шаг. В её глазах блеснула надежда, когда в тот день в участке он натолкнулся на её взгляд. Чан бы остановился, дабы поинтересоваться о состоянии девушки, но обстановка не позволяла. Он лишь прибодряюще ей улыбнулся.       Лидер узнал об Амэе задолго до того, как Хёнджин начал вести себя странно. Они ведь все под его внимательным присмотром. Первые промашки со стороны Инферно и Чан насторожился. Так он узнал о некой Мэе, а после и Хёнджин перестал скрывать свою тягу к серой непримечательной особе. Хотя, Бан отдаёт должное и готов согласиться с тем, что девушка поистине очаровательная.       Красавица и чудовище.       Как иронично.       В конечном счёте лидер решил дать Инферно второй шанс. Он сидел как на иголках в своем кабинете, отдавая Хану приказ сегодня же убить неуловимого Хёнджина. Считал секунды, до крови кусал нервно губы, измеряя шагами помещение. В самый последний момент связался с Джисоном, но оказалось так, что опоздал. Хан сделал выстрел. Живучий Инферно даже из такого дерьма выполз бы невредимым, если бы не одно «но». Изначально Хан по ошибке целился не в того и чуть было не ранил невинного человека. Поэтому Чан связался с Хёнджином и безудержно принялся кричать в трубку приказ убираться оттуда немедленно. Бан знал, что парень не покинет то место без Амэи и её брата, но на то и был расклад.       В итоге Хван получил пулю в живот. Сейчас он без сознания.       Каким бы ужасным человек ни был, наперекор всему он ведь умеет любить? Бан узнает это на живом примере, и отныне прекратит попытки прикончить боксёра. Решил оставить всё как есть и взглянуть на ситуацию с иной стороны.       Но что же делать с обещанием, отданным Амэе Лим?       Девушка противоречит самой себе. Хван бы умер в парке от потери крови. Люди вокруг испугались стрельбе и кинулись в разные стороны. Той, кто вызвал скорую оказалась именно Амэя. Она могла бы бросить Хёнджина на распоряжение судьбе и уйти, ведь прекрасно понимала, что это дело рук Бан Чана, но, нет…       Смерти она предпочла ему жизнь.       Значит ли это, что Амэя принимает предстоящие с ним трудности? Готова ли эта девушка провести своё будущее с монстром рядом и стать ему единственным шансом?       Вот и Чану любопытно. Пока Хван Хёнджин приходит в себя, Лим явилась новая почва для размышлений.       Бану до безумия интересен исход их истории. Для грубой смерти Инферно слишком хорош, пусть и заслуживает её в большей мере.       Каждый заслуживает шанс? У Инферно его отняли, даже не позволив начать.       Нет зверя настолько дикого, который бы не отзывался на ласку?       Это он и собирается проверить.              — Это ему за удар битой, — фыркнул Хан, потирая затылок и нащупывая пальцами нанесённые там швы. — Чёртов живчик ты, Хёнджин…

***

      Минхо мог бы согласиться с тем фактом, что ему глубоко не всё равно, не будь он упрямым бараном. Он слишком легкомыслен в последнее время и это действует на нервы.       Ему глубоко не всё равно на Чон Юджи. Голова гудит из-за мыслей об этой высокомерной девчонке.       Он уверен в своих чувствах, но, даже познав их, рыжий всё ещё противится признать правду. Назвал бы он истину горькой? Без сомнений. Юджи — холодная, вредная и взаправду самая горькая. Где раскрывается её стервозная натура, там и «проблескивает» пренебрежительное к Минхо отношение. Пренебрежительное — мягко сказано.       — Ой, да пошла ты, — Ли бросил в кусты бутылочку перекиси и пару пластырей, что поторопился купить в аптеке. Он стал свидетелем того, как Чон пропустила пару ступенек крутой лестницы и кубарем прокатилась вниз. Девушка еле поднялась на ноги и медленно доковыляла до ближайшей скамьи. Напарница держалась за разодранное колено и отчаянно дула на свежую рану, беззастенчиво матерясь под нос.       Он не следил за ней. Так вышло. Да, абсолютно неожиданно он наткнулся взглядом на знакомую макушку и замер в наблюдении. Чон пребывала в раздумьях и не заметила даже как оступилась. Стервы, оказывается, тоже могут быть неуклюжими.       Минхо хорошо помнит их последний разговор. Он впервые за долгое время попытался… открыться кому-то. Но ошибся с выбором. А дважды ему повторять не нужно. Ли уверено шагал прочь, оставив Юджи позади. Парень с психу пнул камень, вспомнив, с каким сильным желанием успеть он кинулся в аптеку дабы помочь. И как, вернувшись, опомнился.       Да, он всё ещё слишком хорошо помнит их последний разговор.       Тогда… почему ты остановился, Минхо?       Ли до дрожи сжал кулаки, закрыл глаза, чтобы внедрить себе очевидное. Наверное, этой нахальной грубиянке больно. Он не хотел бы драматизировать, но, в таком состоянии она достаточно уязвима, а этот район никогда не был спокойным.       — Идиот, — это было самое разочарованное «идиот» в его жизни, ибо Минхо всё же развернулся и поспешил обратно. Поскорее, лишь бы не передумать, вернулся к брошенным медикаментам и целенаправленно двинулся в сторону Юджи.       Как бы далеко он не посылал её в мыслях, эта девчонка надолго останется для него причиной развернуться.       Чон задумчиво смотрела перед собой. Уже не злилась на собственную оплошность и не бросалась резкими словами. Она выглядела равнодушно и не сразу услышала стремительные шаги в свою сторону.       Минхо оказался рядом слишком быстро. Стараясь не смотреть в удивленные глаза, он присел на корточки напротив и принялся открывать перекись.       — Минхо? — Юджи оглянулась, проверяя, нет ли поблизости остальных хулиганов, но ближайшая территория оказалась безлюдна. Значит, он один. Чон попыталась отстраниться, но цепкие руки лишь сильнее сомкнулись на её голени.       — Не дёргайся, — если бы умел краснеть, Ли, кажется, давно взорвался бы от стыда. На данный момент ему только оставалась сохранять невозмутимость.       — Ты снова следил за мной? — с очевидным недовольством. — Отпусти.       — Не наглей уж совсем. Если дальше своего носа не видишь, то будь хотя бы благодарна и не ёрзай.       Чон замерла и неловко отвернулась, понимая, что её эпичное падение застал Ли. Она впервые его послушала и просто замолчала, наблюдая за действиями парня.       — Будет жечь.       Он плеснул на царапины пару капель и этого хватило, чтобы рану накрыло белой пенкой. Вместе с шипением пришла и терпимая боль. Юджи чувствовала теплую руку Минхо на коже и словно согревалась. Девушка смотрела на него сверху вниз. На его ресницы, на нос, на губы. Рыжий был достаточно симпатичной наружности, чтобы не сдержаться и не засмотреться на его аккуратные черты лица. Поняла это Чон только сейчас, когда этот парень сидит так близко к ней.       Молчание затянулось. Юджи откашлялась и заставила себя оторвать взгляд от знакомого. Она поспешила выдать что-нибудь колкое, что привычно для них двоих. Странная атмосфера повисла в воздухе и Чон это не нравилось.       — Надеюсь, твои руки чистые, — постаралась, но должного недовольного тона в её словах не слышалось. Скорее, это прозвучало даже вежливо и неуверенно. Чон прикрыла глаза. Уж лучше бы молчала. Теперь ей куда более странно и неудобно.       — Надеюсь, тебе хватит ума не рисковать так и больше смотреть под ноги, — цокнул Минхо в ответ, опустив её. Вместе с прикосновением ушло и тепло. Чон даже ощутила мурашки на теле. Ли сел рядом и бесцеремонно задрал её локоть вверх. Юджи возмутиться не успела, как на разодранную кожу в той зоне упало пару капель перекиси. Оказывается, она вдобавок расшибла локоть. Даже не заметила…       Ли залепил на раны пластыри и сунул медикаменты девушке в руки.       — Долго ты здесь сидеть собиралась? На помощь чью-то уповала? — отданное ей она не собиралась принимать, поэтому рыжий нахально сомкнул её пальцы и с тем же недовольством отстранил женскую руку от себя.       — Может и так, — грустно хмыкнула Чон, глядя на мелкий шрифт состава перекиси. — И ты ведь помог.       — Не делай вид, что рада мне, — Ли фыркнул, отвернувшись. Как же быстро сучит в нём сердце сейчас. Минхо готов был вырвать орган из груди, только бы она не услышала его безудержный стук.       — Нет, ты… знаешь, ты вовремя, — только сейчас парень заметил лист, что Юджи крепко сжимала в кулаке. Она прямиком из больницы. Навещала старушку и, кажется, то, что ей передали в кабинете врача, не порадовало её глаз.       Ты вовремя.       Как здоров это слышать, оказывается. Хоть где-то Минхо спохватился и успел. Он скользнул взглядом по профилю Чон, заметил, как блестят скопившиеся слёзы у слизистой.       — Если хочешь, можешь поплакать, — стиснул зубы, вмиг подумав о том, что мог звучать сейчас саркастично, поэтому мгновенно вперил в неё сочувствующий взор. Всем своим видом показывая, что ему правда жаль и он не издевается.       И она это сделала. Эта недоступная, скрытная девчонка взаправду проронила перед ним пару слёз, сразу же стирая влагу с лица. Юджи повернулась к нему. От собственных суматошных эмоций Ли даже не заметил — Чон подвыпившая. Почувствовал лёгкий запах спирта и уловил момент, когда она украдкой ему улыбнулась. В здравом состоянии девушка вряд ли его послушала и ни за что бы не сидела смирно, когда он промывал ей рану перекисью. Она бы ему не улыбалась и не сказала бы фразу, что всё ещё раз за разом повторялась в его беспокойных мыслях.       Ты вовремя. Так ли это, Минхо?       — Да-а, — Юджи усмехнулась, шмыгая носом. — Порой бывает тяжко, да? — она хотела было встать с места, но парень невольно её остановил. Так хотелось, чтобы Чон продолжила говорить с ним. Это не облегчало ему ношу, нет. Минхо верил в то, что данный разговор сделает лучше ей.       — Бывает. Но стоит делиться трудностями, иначе… становится слишком невыносимо, — Ли не умел говорить правильные вещи, и не знал, как подбадривать. Он выносил наружу то, что чувствовал. На собственном примере.       — Тогда что насчёт тебя? — вновь посмотрела на него, прожигая глазами. В этот раз Минхо не отвёл взгляд. — Как ты с этим справляешься? — нижняя губа Чон задрожала. Она почти улыбалась сквозь слёзы, грубыми движениями смахивая их со щёк. — Это ведь и правда невыносимо.       — Я просто верю в лучшее, — ответил незамедлительно, сжав женскую руку. — И делаю то, что в моих силах.       — Научи и меня, — она вцепилась в него в ответ крепче, часто хлопая мокрыми ресницами. — Верить в лучшее.       Эти минуты, казалось, длились вечность. Но, нет. Прошла всего минута и она отстранилась.       — Я часто вспоминаю тех, кому из-за меня пришлось плохо. Кто-то даже умер по моей вине, — она говорила о тех, в чьей смерти замешан Минхо, но винила в этот момент она не его вовсе. — Я ведь… просто делаю то, что в моих силах.       Ли не пожалел, что всё же развернулся в её сторону. Он лишь злился на себя за то, что не подошёл к Чон раньше.       — Наверное, я плохой человек? Обманываю близких и…       — Если ты плохой человек, то я, вероятно, уже давно должен был сгореть в аду. Ты смелая, упорная и сильная. И то, что ты волнуешься на этот счёт, говорит о многом. Человечность в тебе есть. И много.       — Ты правда так думаешь?       — Я… — это знаю.       Не слишком ли резкое заявление? Они ведь по факту абсолютно чужие друг другу. Минхо пытался оказаться к ней ближе, и Юджи не оценила его попытки узнать о ней больше. В праве ли он совать нос туда, где его, возможно, и не ждут вовсе?       — Никому не говори об этом, — явно намекая на показанные эмоции. Чон снова заторопилась покинуть общество рыжего, и в этот раз Ли не стал её останавливать. Хотя так хотелось. — Не ожидала от тебя такой искренности, — девушка улыбнулась, глядя на него сверху вниз. — Ты прав. Может быть мы действительно хорошо понимаем друг друга.       — Куда ты? — парень поспешил подняться, ровняясь с напарницей. Какое-то приятное тепло разлилось внутри него после её неожиданных слов. — Я провожу тебя, — она пьяна. Пусть и несильно, но было бы безопаснее удостовериться, что девушка дошла до своего дома.       — Хватит на сегодня любезностей, Минхо, — прозвучало не грубо, не отталкивающе, наоборот же, Ли желал прилипнуть к ней как пиявка и никогда не отрываться. То, что недоступно всегда привлекало его внимание. Парень, пусть и неосознанно, но каждый раз выбирал самый тяжелый путь. Даже в проявлении симпатии к человеку — он ступил на тропу невыносимую. Недосягаемую финиша. — И… спасибо. Большое.       Чон обняла себя за плечи и двинулась в неизвестное для него направление. Парень долго смотрел ей вслед. Он обязательно проследит за тем, чтобы она добралась до безопасного места.       Спасибо… тебе, Юджи. Ты сделала мой день лучше. Впервые за долгое время, я чувствую себя легко.       Феликс внимательно наблюдал за данной картиной, сидя за водительским сидением машины. Он был начеку, на случай если незнакомый мужчина решит допустить себе лишнее. Сумасшедший ублюдок здоровски его напугал, и после его угроз Ли старался не отрывать своё внимание от сестры настолько, насколько это было возможно.       Кто этот тип с рыжими волосами и ссадинами на лице? В голову лезли плохие мысли. Одним лишь своим видом этот парень походил на Хвана. Феликс противился даже предположить, что он может оказаться знакомым Инферно. Сжал руки на руле, стискивая зубы. Угораздило же бедных девушек попасть в лапы каким-то свихнутым неадекватам.       Ли крутился как белка в колесе, одновременно стараясь заработать денег и не спускать с Юджи и Мэи наблюдение. Круги под глазами от недосыпа наглядный показатель того, что он не спал уже более двух суток. Это трудно. Но он сам выбрал это решение.       У него есть план. Но он не уверен, что Мэя и Юджи отреагируют на его помощь положительно.       Совсем скоро он увезёт их отсюда.       Не прибегая к принуждению. Сделает так, что девушки будут согласны на это самовольно. В Корее он не имеет ничего от слова совсем, но в Австралии он в состоянии предоставить сестре и Мэе всё необходимое. Спокойствие, комфорт и обычную, чёрт возьми, жизнь, без страха и опасений. И… даже больше. Не на своём поле боя. Как же это раздражает. По крайней мере, всё, что он задумал, единственное, на что Ликс способен сейчас. Он умел принимать свои слабости и заведомо знал, что проиграет, если хотя бы попытается снова встретиться лицом к лицу с психом. В полицию обращаться бестолку. Прошлые выходки Инферно спустили на нуль, что говорит о том, что связи у этого парня есть и крупные.       Совсем скоро… Всё это закончится совсем скоро.       Феликс вмиг насторожился, когда незнакомец поднялся с места и не спеша направился за Юджи.       Похоже на то, что и сегодня ему придётся отложить отдых на потом.       Ликс прождал немного и завёл авто, встряхивая головой. Он пытался отогнать сон прочь.       Некогда прохлаждаться. Ему ещё нужно успеть навестить Амэю.

***

      Бесконечная тьма постепенно сменялась светом. Дрожь в теле, но не из-за холода вовсе.       Хван открыл глаза. Всё та же больница. Всё тот же запах. Отравительный привкус во рту и сухость в горле, отчего даже вдохнуть воздух казалось непосильной задачей. Но он собрался с духом и глотнул в себя кислород, шумно выдохнув.       Перед глазами немного плыло, но чувствовал себя он легче. Во много раз. Хёнджин тут же потянулся рукой к животу и расслабленно прикрыл глаза. Кто же знал, что он когда-то будет так рад ране на своём теле. Перебинтованный торс говорил о том, что его сознание сейчас там, где нужно. Он здесь. В своём мире. Пусть в сером, дождливом, безжалостно растоптанном и сто раз покалеченном, но в своём.       Уставился взглядом в потолок, думая. Окончательно с катушек слетел или взаправду побывал в параллельной Вселенной? До сих пор помнит отцовские руки, сильные и крепкие объятия, родной голос. Сейчас даже усомнился в том, зол ли он вообще на себя, или даже благодарен тому, что хотя бы на мгновение почувствовал искреннюю заботу от кого-то. На иную Амэю ему было плевать. Удивительно. Он ведь готов был быть с ней в её любом обличие, но, та мышка… совсем не тот человек, чей образ не уходит из его головы ни на час. Парень чувствовал лишь отвращение в ответ на ласку и прикосновения. Может быть, это и есть та Амэя Лим, до встречи с ним? Она сияла бы так ярко, не ворвись он столь бесцеремонно и жестоко в её тихую гавань.       Самое яркое солнце, чей свет он испоганил в пух и прах. Не достоин. Не имеет право. И ни за что не бросит эту девушку здесь.       Хван даже испуганно замер, когда ощутил движение у правого бедра. С тихим шипением боксёр принял сидячее положение и окаменел, увидев её. Знакомая картина предстала ему. И Хёнджин боялся, что с минуты на минуту ему откроет глаза вовсе не его мышка.       Первокурсница дремала, опустив голову на сложенные руки. Она со вздохом зашевелилась и сонно приоткрыла глаза, не смотря на него. Прекрасно понимала, что парень пришёл в себя и сейчас не отрывал от неё глаз. Выпрямилась, всё ещё глядя куда-то перед собой. Так сильно не хочется смотреть на него?       Справедливо. Но рано или поздно придётся.       — Здравствуй, — хрипло подал голос, глядя из под разбросанной по лбу челки. — Мэя?       Лим нехотя повернулась к нему, взглянув на место удара пулей. Надо же. Она и правда чуть было не лишила человека жизни. Не своими действиями девушка привела этого парня в рискованное положение, но произошло это по её желанию. Нет ничего хуже, чем расплата за содеянное в осознанном состоянии. Он отделался бы слишком легко, если бы ему позволили так просто умереть. Этим Амэя и оправдывала свой поступок.       — Как ты себя чувствуешь? — и плевать, что она проигнорировала его приветствие. Ему важно было то, что она спросила о нём сейчас.       — Ты рядом. Мне этого достаточно, — плевать и на то, что прозвучал он сейчас как в самом типичном, сопливом фильме про любовь. То, что он хотел сказать ей давно. Хоть пять пуль окажись в его теле, Хёнджин будет рад, если в момент пробуждения его встретит именно она.       Мышка замолчала. Так загруженно. Он ввёл её врасплох своими словами? Или она думает, что он просто бредит? Так и есть. Находясь к ней поблизости, всё покажется сном.       — Как ПокСу? — слишком резко подался вперёд, ибо мысль о маленьком друге влетела в его голову неожиданно. Беспокойство застыло в темных глазах и он даже позабыл о боли, ведомый страхом за дорогого человека. — Он в порядке? Амэя?       Лим молчала, словно ждала чего-то. Пару секунд и двери в палату открываются, а после помещение наполняется детским радостным визгом.       — Хён! — ПокСу кинулся ему в ноги, обнимая за колени. — Я так рад, что ты очнулся!       Хван оробело застыл. В месте, где он был до младшего брата девушки не оказалось. Он не знал, что делать, переживая за то, что происходящее с ним сейчас испарится. Но… как же он рад видеть этого мальчугана целым и невредимым. Опомнившись, брюнет аккуратно поднимает мальчика за подмышки и усаживает к себе на колени, зарываясь носом в густую макушку. Так сильно обнимает, сдерживаясь, дабы слёзы не плеснули с его глаз.       Лим наблюдает за ними, слегка сжимая ткань верхней одежды. Безжалостный боксёр позабыл обо всём, цепляясь за её младшего брата как за самое дорогое в его жизни. Пожалуй, то, за что ей не стоит волноваться, это безопасность ПокСу рядом с этим человеком. Он готов принять на себя пулю и без раздумий встретить смерть, только бы огородить брата от боли. Амэя благодарна ему хотя бы за это.       — И я рад тебя видеть, — Хван отстранился, со слабой улыбкой смотря с близкого расстояния на мальчика.       — Я так за тебя испугался! — то, что видели детские глаза — ужасало. Но Пок выглядел бодро, перекатывая во рту чупа-чупс. Возможно, он ещё слишком мал, чтобы осознать всю серьезность ситуации. И как бы Хвану ни было жаль, он спокоен тем, что видит ребенка живым и в полном здравии. — Но ты ведь учил быть смелым и я почти не плакал!       — Ты молодец, — потрепал ПокСу по волосам. — Спас меня. Что бы я без тебя делал?       В ответ Лим довольно засмеялся. Он готов был продолжить воодушевлённо делиться своими эмоциями, как тут дверь снова открывается и в поле зрения попадают Ким Сынмин, Со Чанбин и Пак Дживон. Все трое вошли внутрь о чём-то переговариваясь и вмиг замолкли, увидев очнувшегося старшекурсника.       — Хван! — заорал Ким, кидаясь вперёд и обнимая одногруппника за плечо.       — ПокСу, ты слишком шустрый, — запыхавшись, еле выговорил Чанбин. — Прости, Амэя, но твой брат — это ходячая маленькая катастрофа! Таких болтливых малявок я в жизни не встречал!       Девушка не смогла сдержать улыбки. Дживон предложила забрать младшего с детского сада, уверяя, что ей всё равно по пути, раз уж они собрались навестить хорошиста универа дружной кучкой. Хван в очередной раз обомлел. Он… впервые был рад видеть Сынмина и Чанбина. Они не были друзьями, по крайней мере, по мнению Хвана, но парень соврёт, если скажет, что ему плевать на их присутствие в данный момент.       — Даже здесь отличился, Хёнджин! — Чанбин протянул Хвану ладонь для приветствия. — Смельчак чёртов! Все в вузе о тебе только и трещат. Держи, и смотри не обляпайся, — в доказательство парень поднял корзину, наполненную разными сладостями. Показались и пару бинтов с мазями для скорейшего излечения. — Наш препод… нет, я даже процитирую, — Со прочистил горло, добавляя в тон старческой хрипотцы: — За безграничное мужество, Хёнджин достоин экзамена автоматом! Я рад, что в наше время есть такие отважные герои!       — От твоих фанаток, — подмигнул Ким, стаскивая с корзины конфету.       — Оставь! — рявкнула Дживон, шлёпая парня по руке. — Это не твоё, нахал!       — Да ладно, блин. Можно подумать, Хёнджину конфету жаль. Скажи ей, бро!       Хван с полуулыбкой оглянулся. Он поймал на себе взгляд мышки и в этот момент готов был сквозь землю провалиться. Он не сиял от счастья, это правда, но как максимум ему было приятно знать, что о нём думают, переживают за его жалкую душу. Кошмар заключался в том, что двое среди присутствующих прекрасно знали — всё это незаслуженно. Он и она.       Амэя не помогала. Своими глазами она лишь напоминала, что свою вину ему не искупить никакими жертвами. И Хван был с ней согласен. Несправедливо по отношению к ней, какими бы искренними чувствами он не пропитался к этой девушке, от кончиков волос вплоть до пальцев на ногах. Хорошее отношение к чудовищу никогда не станет честно заработанным.       ПокСу спросил разрешение, можно ли ему что-нибудь взять из корзины сластей и получив в ответ кивок, мальчик ловко спрыгнул с колен парня, обращая свое внимание на желанные вкусности. Сынмин без умолку тараторил что-то маловажное, Дживон безуспешно требовала от него быть потише, а Чанбин присоединился к ПокСу, читая состав каждой конфеты и осыпая мальчика нравоучениями по поводу их вредности и калорийности.       — Хочешь быть прыщавым? И пухлым? Учти, девочкам такие не нравятся…       — Я ещё с такой гордостью заявил, что — да, это мой друг спас свою девушку и брата от пули!       — Ким Сынмин, от твоего ора сейчас все в кому упадут! Замолчи хоть на пару секунд!       Так громко. Но, пожалуй, это тот шум что парень готов терпеть. Его пугала тишина со стороны Амэи. Пугала и успокаивала одновременно. Мельком он хотел коснуться пальцем её руки, но в палату снова вошли, и в этот раз новым прибывшим оказался мужчина в белом халате. Врач.       — Добрый день, — с улыбкой он прошёл вглубь, проверяя работу приборов, благодаря которым парень держался на плаву всё время, проведённое в отключке. Встал перед всеми с журналом в ладонях и с радостью заявил: — Ранение оказалось серьезным, но вы пришли в себя, на удивление, быстро. Вы настоящий крепыш, Хёнджин. Здоровье как у быка. Желаю вам и дальше пребывать в полном благополучии. Для полного выздоровления, я рекомендую вам остаться в больнице ещё на какое-то время…       — Не стоит. Я в порядке.       — Но…       — Я сказал, в этом нет необходимости.       Хван снова перевёл глаза на мышку. Он всё же сделал это. Взял её за руку и не сводя с неё трепетный взгляд, громко обратился ко всем:       — Прошу, оставьте нас. Все.       Чанбин и Сынмин замешкались, и только Дживон понимающе спохватилась, хватая Кима за руку и крайне настырным видом поторапливая Со к выходу. Бин взял в одну руку корзину, в другую ПокСу и засеменил к двери, попутно продолжая бубнить под нос воспитательные речи.       Вскоре они остались одни.       Зачем он это делает? Вопрос, возникший в голове у Мэи. Оставляя наедине с ним, ей словно доступ к воздуху перекрывают. Она поручила себе быть смелее, ведь иначе ей не выкарабкаться. Поневоле, но им придётся какое-то время быть вместе. Если тому быть, то не по его желанию…       Это единственный вариант наконец разорвать их пути раз и навсегда.       — Я слушаю.       — Я рад. Позволь просто смотреть на тебя.       — Зачем? — слишком резко. Но по-другому никак.       — Поедешь со мной… домой? — грубые руки держали девушку в мягких оковах. Одно прикосновение и Хван готов был забыть о боли. Инферно внутри него беспомощно скулило, как наконец пойманный на цепь дикий зверь. — Поедешь? — склонил голову вбок, дожидаясь ответа.       — Правда спрашиваешь моё мнение? Даже если откажу, всё равно ведь не дашь мне жить спокойно.       — Верно. Мне стоило сдохнуть. А тебе добить меня, чтобы прекратил доставать. Но… мы оба этого не сделали, — Хван сомкнул их пальцы вместе, успокаиваясь. Снова не так. Не то, что хотел сказать. — То место — не дом без тебя. Это пытка. Поедем, Мэя, — он поднял её голову за подбородок. — Прошу тебя. Поехали домой. Вместе.       — Я согласна, — его глаза расширились. Он уже готов был улыбнуться, но она вмиг привела его в чувство, быстро проговорив ненавистное ему: — Но пообещай, что через время отпустишь меня. Я помогу тебе, понимаю, что ты болен. Как физически, так и… — вздохнула, словно каждое слово давалось ей с трудом. — Хотя бы попробую помочь тебе начать жить как… безобидный человек. Я уже нашла специалиста и он обязательно тебе пом…       — Может сразу в психушку меня отправишь? Чего медлить? — ухмыльнулся, откидываясь на спинку и игнорируя боль из-за неаккуратных движений. Он не хотел, чтобы она молчала так напуганно, поэтому поторопился ласково ответить: — Прости, — он ведь дал ей слово, что согласен на любой расклад. — Я буду делать всё, что скажешь.       — Я отвезу ПокСу домой, затем вернусь обратно, — Амэя поднялась на ноги и уже сделала шаг вперёд, но тяжелая рука не позволила ей сдвинуться с места. Хван смотрел на неё покорным взглядом, второй рукой осторожно обхватывая локоть. Потянул на себя, возвращая на место.       — Не уходи. Останься. Мы вместе увезём его, — молчание в ответ затянулось. Вроде решил действовать по её велению, но всё равно делает так, как хочет. — Пожалуйста, Мэя.       Он всего лишь боялся, что она не вернётся к нему. Что оставит здесь одного. Не сдержит слово и снова сбежит.       — Хорошо.       Облегчённый вздох.       — Спасибо.       Они ещё долго просидели в тишине, держась за руки. Каждый думал о своём.       Амэя переживала о предстоящих трудностях в квартире нелюбимого человека, а Хёнджин без остановки крутил в голове фразу…       Пообещай, что через время отпустишь меня.       

***

      Квартира Хвана встретила их привычным безмолвием. Но одно парень заметил точно. Шторы были открыты, в воздухе витал её запах. Значит, Амэя появлялась здесь прежде. Может быть это самовнушение или всего-навсего радость тому, что он возвращается в это место не в одиночестве, но просторы здешних стен словно стали ему светлее. Дышать стало легче.       ПокСу просился с ними и Хван готов был купиться на щенячий детский взгляд, но строгие глаза старшей сестры вмиг вразумили младшего послушаться и остаться рядом с мамой и папой. Лим права. Здесь ребенку не место. Тут нет абсолютно ничего, что могло хотя бы на час завлечь его мальчишеский интерес.       Поставив сумку на пол, Хван вслед за мышкой прошёл в гостиную, оглядываясь как в первый раз. Они сейчас всё больше походили на пару, вернувшуюся после отпуска или медового месяца. Парень улыбнулся этим мыслям. Так хорошо ему давно не было.       — Голодная? Я приготовлю поесть, — сказал так, словно умеет это делать. Кроме несчастного миёккука и рамена его руки ни на что более не способны в плане кулинарии, но Хёнджин по привычке желал удостовериться в том, что его девушка сыта. — Хотя… Давай закажем что-нибудь? Что хочешь? — в таком случае он может быть уверен в том, что предложенная им еда хотя бы съестная.       Амэя согласно кивнула. Она вела себя странно, растерянно. Хёнджин проследил за взглядом девушки и заметил, что смотрит она на полку шкафа. В горшке стоял миловидный голубой букет цветов. Цветы крокуса. Те самые.       Девушка в опаске сжалась, проклиная себя за оплошность. Совсем забыла, что купила этот букет ещё пару дней назад, когда возвращалась в его квартиру за нужными вещами. Совершенно спонтанно и так глупо. Пообещала, что обязательно избавится от них, как только узнает, что Хван пришёл в себя, но совсем о них забыла. Она скучала по Феликсу и этот голубой цвет приносил ей спокойствие. Это же спокойствие может обернуться ей фатальной ошибкой сейчас. Лим дожидалась реакции Хёнджина, бегая глазами по полу.       — Если ты так проверяешь мою стойкость, то, поздравляю, тебе почти удалось расстроить меня, — на удивление спокойно ответил он и встал напротив, скрестив руки на груди.       — Мне нравятся крокусы, — не нашла, что сказать, помимо откровенной лжи. Цветы прекрасны, но влюблена она не в них вовсе.       Парень улыбнулся уголком губ. Словно насильно заставил себя сделать это.       — Ты сама как крокус, — он убрал со лба девушки волосы и поцеловал её там. — Они милые. Пусть стоят, — затем старшекурсник протянул ей свой телефон и прошёл к шкафу со словами: — Заказывай всё, что хочешь. Я пока приму душ.       Хван потерялся из виду, закрывшись в ванной. Он порывисто прижался к раковине, включил на максимум воду, глядя из-под ресниц в отражение зеркала. Так сильно сжал пальцами керамику, отчего костяшки пальцев захрустели. Нравятся ей эти блядские крокусы, как же… Она тоскует по веснушчатому утырку, это очевидно.       Когда его действия начали приносить невыносимый дискомфорт, Хёнджин оттолкнулся от раковины и пару раз ударил себя по лицу. Не испорть всё, идиот. Даже не смей выказывать недовольство и ревность. Он стянул через верх футболку, отстегнул пряжку ремня и прямо с бинтом встал под холодную струю, ощущая, как ткань пропитывается водой, неприятно касаясь ещё не затянувшейся раны. Немного больно. Но бывало и хуже. Снял с себя эластичную влажную тряпку, касаясь подушечками пальцев швов. Он всё ещё не знает ту мразь, что жаждет его смерти. Его, теперь уже и близких ему людей.       Это напрягало. Не позволяло вдохнуть воздух полной грудью. Хван начнёт искать, как только окончательно придёт в нужную форму. С дырой в животе вряд ли получится надрать кому-то зад.       Сейчас единственное, что ему необходимо — расслабиться. Хотя бы один вечер провести без пожирающих голову мыслей. Вода стала теплее, жжение уже не казалось таким раздражительным. Он провёл ладонью по груди. Знакомые рубцы. Шрамы на руках. Это его тело. Он и правда там, где должен быть.       Стекло запотело. Парень пятернёй смахнул капли с зеркала, встречаясь со своим взглядом. Кожа бледная, пухлые губы розоватые, не разбитые, чёрные волосы мокрые и уже достаточно отросшие. Всё же одно преимущество у него есть. Он выглядит лучше Феликса. Если напрочь испорчен изнутри, то хотя бы на вид не отвратительный.       Дебильные мысли огромным потоком безостановочно плыли, так навязчиво, отчего Хван поспешил покинуть своё же общество, врываясь в коридор. Воздух вмиг окутал горячее тело приятным охлаждением. Хёнджин понял, что Мэя там же, где он её видел в последний раз. Девушка стояла у постели, складывая стираные вещи. Он не сводил с неё глаз, наощупь пытаясь отыскать на полке футболку и шорты. Затем понял, что нужные ему вещи в одной из аккуратных стопок, которых мышка выстроила в ряд по порядку. Это не была забота с её стороны. Раз уж живёт здесь и большая часть женской одежды отныне в этом месте, то и заводить стиральную машинку ей приходится нигде больше, чем у него дома. Хвану повезло, что она заодно высушила и его.       Старшекурсник неторопливо прижался к ней сзади, игриво заглядывая через плечо.       — Отойди.       — Не хочу, — проскулил, показав ей руки, тем самым, касаясь предплечьями девичьей талии. — Я ведь не трогаю.       — Хотя бы оденься.       — Что ты там не видела? — ухмыльнулся, прикоснувшись подбородком к выпирающей ключице.       — Снова начинаешь?       — Нет-нет, — поспешно чмокнул девушку в шею и забрал свою одежду. Также торопливо оделся, повесив полотенце на сушилку. — Сделала заказ? — в ответ безмолвный кивок. — Я хочу наесться до отвала, — прокомментировал, уперев руки в бока и огибая взглядом просторную гостиную. Так свежо. С ней это место и правда принимает совершенно другой облик. Здесь ему всегда было холодно. Теперь так тепло, что от удовольствия хочется на стену лезть.       Амэя долго смотрела вперёд, где из прозрачного стекла на неё угрожающе уставились множество масок Инферно. Хван собрал их вместе не с целью приобрести коллекцию. Ему важно было не выбрасывать то, что ранее близко принадлежало ему. Вовсе не жалко. Просто он выбрал решение сжечь их однажды, дабы от прошлого не осталось и следа. Удивительно, но, этот момент настал. «Однажды» всё же случилось в его жизни.       Быстро сгонял до кухни и отыскал там мусорный пакет. Вернулся и с той же уверенностью принялся скидывать маски одну за другой, стараясь не замечать на себе непонимающих глаз.       — Что ты делаешь? — Лим подошла ближе. С близкого расстояния она замечала всё больше старых пятен от крови, вмятин и трещин на том, что он использовал когда-то во время боя. Каждая маска — его очередной ужасающий поступок. Каждая таит в себе воспоминания конкретного дня и времени, когда Инферно властвовал в своей полной мере. Странно наблюдать за тем, с каким невозмутимым лицом он избавлялся от того, что, возможно, было близко ему?       — Они ведь пугают тебя, — закинув последние три, ответил старшекурсник, завязывая тугой узел. — Больше ты это не увидишь, я обещаю.       — Ты…       — Я брошу это дело. И ты должна не препятствовать мне, раз собираешься сделать из меня кого-то более адекватного, — Хван подмигнул девушке и шустро унёс пакет в прихожую, оставив мусор у двери, дабы завтра же его сжечь как и намеревался. Он вернулся, похлопал ладонями друг об друга, снова осматриваясь. Что-то защемило в груди, когда взгляд парня наткнулся на боксёрские перчатки, что висели у турника и груши. Он немного подумал, и готов был повторить проделанное пару минут назад, как тут робкий голос мышки его остановил:       — Оставь. Это не пугает.              — Уверена?       — Да. Просто используй их… не в тех целях, как было раньше.       — Ты права. Форму держать нужно, — закивал Хван, зачёсывая волосы назад. — Мало ли, вдруг какой-нибудь кофейный утырок захочет тебя украсть у меня. Я должен быть на готове, — Хёнджин пытался шутить. Получалось криво, ибо делал он это даже без улыбки и звучали его слова словно угроза. Но и поделать с этим ничего не мог. Он только начинает вести себя нормально.       Эта девушка всегда выглядит грустной рядом с ним, поэтому парню сложно было разобрать — из-за упоминания Феликса она такая поникшая, или всё же…       Старшекурсник внезапно громко хлопнул в ладони, отгоняя наваждение прочь. Никакой веснушчатый придурок не испортит его настроение. Настолько неожиданно, что мышка вздрогнула. Перестарался.       — Как спать будем? — уставился на неё, в ожидании долгожданного ответа. Всё сейчас отныне зависит от неё. И Хвану, на самом деле, нравилось быть послушным. Так она хотя бы не боится.       — Отдельно, — широкие плечи вмиг разочарованно опустились, не смотря на то, что отрицательный ответ был очевиден.       — А если я постелю себе рядом с твоей кроватью? Так можно?       — Нет.       — Ты… — он даже как-то возмущённо захлопнул рот, боясь сказать лишнее. — Ты всегда была такой холодной? Я ведь сказал, что не коснусь без разрешения.       — Ты уже два раза поцеловал меня, хотя я не просила.       — Поцелуи ты разрешила.       — Мы оба знаем, что это не так.       Блять.       Как же здесь не сорваться?       Хван прождал секунды в голове. Спокойствие. Только спокойствие.       — Как скажешь, — натянуто улыбнулся и тут же встал к ней спиной, только бы девчонка не видела его злой гримасы. Лишь бы занять себя чем-то и не стоять истуканом, Хёнджин одной рукой поднял стул и направился вместе с ним в прихожую. Лим в недоумении задержала дыхание и всё же зашагала следом, с искренним любопытством думая, что он собрался делать. Хван поставил стул у высокого шкафа с зеркалом в пол и забрался на него, открывая верхние вмещаемые полки. Небольшая плазма внутри за всё пребывание молодого человека здесь со временем покрылась пылью, но отличалась своей новизной. — Я убрал его, как только въехал, — комментировал свои действия старшекурсник, сильными руками обхватывая телевизор за обе стороны. Мышцы больно напряглись, отчего парень скорчился.       — Постой. Тебе не стоит поднимать тяжелые вещи, ты ведь… — попыталась вразумить боксёра девушка, но было уже поздно. Хван упрямо делал то, что задумал. Он с успехом спустился с плазмой на пол и не замечая удивлённых глаз, двинулся в гостиную. Поставил телевизор на своё законное место и тут же начал перебирать подходящие шнуры.       — Милая, принесёшь тряпку? — довольно проворковал, хлопая ресницами.       Я тебе вовсе не милая. Так хотелось ей это сказать, но Лим молча направилась в ванную, а с прибытием увидела на экране уже работающий канал. Голос ведущего вмиг нарушил привычную двум находящимся здесь гробовую тишину, добавляя атмосфере что-то домашнее.       — Красота, — Хван победно швырнул пульт на кровать и без слов забрал у первокурсницы тряпку. Пару несложных движений рукой и пыль оказалась стёрта, пусть небрежно и неаккуратно, но вид явно стал лучше. — Даже не знаю, зачем я пытался от него избавиться, — задумчиво сказал брюнет, каким-то осознанным взглядом сканируя экран.       Лим в эти секунды смотрела на него иначе, задумалась. А ведь столько лет прошло, и всё это время он жил так тихо и совершенно… пусто. Телевизор — вроде мелочь, но помогает не утонуть в собственных мыслях наедине с самим собой.       — Будет тебе чем заняться, когда я не дома, — всегда темные глаза загорелись огнём. — Здесь, оказывается, столько каналов. Можно даже интернет провести и включить всё, что вздумается.       Хван с яркой улыбкой обернулся, смотря в пустые углы. Так ему хотелось смело заявить, что-то вроде: «здесь поставим детскую кроватку», «а сюда гардероб для малыша», или, «со временем накопим на квартиру побольше». Но парень так и замер, только представив эту картину. Осознание приходило к нему вслед за мечтами, словно возвращало с небес на землю.       Он мог бы сейчас по хозяйски обнять мышку за плечо, как свою женщину. Но… не его она вовсе. И, похоже на то, что никогда не будет.       Не думать о плохом? Он старается.       — Я же говорила тебе, — внезапно подлетевшая к нему Мэя мгновенно обратила на себя его внимание. Хёнджин с беспокойством повернулся, ибо женский голос показался ему испуганным. Он уронил взгляд вниз, туда, куда мышка смотрела, согнув брови. На серой ткани футболки кровью пропитались пару капель. Хван задрал футболку выше. Из-за его небрежных и резких движений рана начала кровоточить. Не так сильно, чтобы ввести в ужас боксёра, но достаточно, чтобы девчонка перед ним обомлела от страха. — Тебе ясно было сказано не поднимать тяжелое и не нагружать себя, — буквально проворчала Амэя и уже развернулась, чтобы принести сумку с нужными вещами, как Хван её остановил за запястье.       — Не нужно. Это мелочь, — для него это и правда что-то не особо значительное. Снова же, бывало и хуже. Но мышка раздражённо скинула с себя мужскую ладонь и спустя какое-то время уже несла к нему пакет с медикаментами.       — Ума не хватило после душа сразу забинтовать? Ты даже мазь не нанёс?       Достав необходимое, девушка требовательно протянула ему эластичный бинт вместе с тюбиком, без слов намекая парню разобраться с этим самостоятельно. Тогда в глазах Хвана чертята забегали. Он покачал головой.       — Не могу, — беспомощно поджал губы, получая в ответ нулевый результат. Затем он актёрски схватился за бок, слегка пригнувшись. — Как же больно…       Лим строго насупила нос и внезапно с крайним недовольством отдала короткий приказ:       — Снимай.       Как чеширский кот, он послушно стянул через верх футболку и прошёл за ней к кровати. Мэя старалась делать всё быстро. Она пригнулась и осторожно провела по швам салфеткой, боковым зрением заметив как пресс старшекурсника напрягся от боли.       — Сам виноват. Стоило слушаться и делать как велят.       Но Хёнджин на данный момент не чувствовал ничего, помимо искренней радости и какого-то, абсолютно несвойственному такому человеку как он, самого настоящего детского азарта. Конечно было слегка неприятно и порой остро пощипывало, но это сущие пустяки. Она переживает за него. Значит, еще не все потеряно. Девушка нанесла мазь, проводя подушечками пальцев по его травмированной коже. Хван закусил губу и отвёл голову.       — Ты волнуешься? Ответь честно, — сказал в сторону, стерев с лица все эмоции. — Или хочешь, чтобы я поскорее выздоровел, лишь бы сбежать отсюда?       Лим замерла. Не знала, что ответить. Девушка просто продолжила и уже поднесла к ране пластырь, как неожиданно старшекурсник потянул её за плечи. Пальцами подцепил за подбородок и заставил смотреть в ответ.       — Волнуешься? — скользнул прикрытым взглядом по губам, шее, и снова вернулся к глазам. Его руки переместились на маленькое лицо, покрывая кожу теплом. — Или просто играешь со мной? Ты ведь знаешь как я реагирую на тебя, — Хёнджин направил её ладонь к своим ключицам, к набитой мышцами груди, к расслабленным кубикам пресса. — Это ведь не так ужасно — касаться меня. Тебе хоть чуть-чуть нравится?       Амэя отстранилась, качая головой. Он не останавливал.       — И опять ты делаешь это. Обещал ведь…       — Знаю… Прости, — Хван сделал шаг назад, как от огня. Словно опомнился. Забрал из её рук бинт, отвернувшись. — Дальше я сам. Спасибо.       Заработал домофон. Доставка прибыла. Лим сглотнула и ушла в прихожую, оставляя парня одного. Хёнджин ненавидящим взглядом уставился перед собой. Какой же идиот. Так просто для него все испортить. Парень наплевательски швырнул бинт обратно в пакет и закрыл руками глаза. Паршиво.       Девушка вернулась с пакетом. В нос пробрался аппетитный запах. Живот скрутило от голода и Хван даже ощутил его жалобный вой. И, кажется, услышал это не только он. Амэя безобидно хмыкнула.       — Давай есть, — он исправляется. Медленно, но постепенно выстраивает границы. Чтобы не сделать хуже, она просто примет вид, словно ничего не произошло. В противном случае её попытки помочь обернуться в ситуацию непоправимую.       — Да, давай, — парень поспешно натянул футболку и почувствовал себя настолько стыдно, отчего испариться в воздухе ему хотелось. Но даже если бы выпала возможность убраться отсюда куда подальше, Хван ни за что бы не согласился на это.       — Посмотрим что-нибудь? — предложила Мэя, пока старшекурсник выстраивал в ряд контейнеры с едой. Он успел стащить рис тофу с одного из блюд и сейчас с запачканным ртом глядел на неё снизу вверх.       — Будем смотреть что-то пока едим? — так удивленно, словно никогда этого не делал.       — Да. Так вкуснее, — Лим улыбнулась, на что Хёнджин шумно проглотил и закивал.       — Хорошо.       — Что хочешь посмотреть?       — Я… — пока девушка тыкала кнопки пульта в экран, Хван за обе щёки успевал толкать в рот вкусности. — Не знаю. Я всегда просто ел. Так что… Включай то, что хочешь, — Лим внимательно следила за тем, как он с особым рвением жуёт, иногда пропуская воздух через рот, дабы не обжечься. Ей показалось это смешным, и как только старшекурсник заметил на себе её взгляд, замедлился и опустил руки. — Прости, я просто очень голоден, — невнятно пробубнил, неловко вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Всё хорошо, ешь, — девушка засмеялась. Хёнджин не сумел сдержаться. Уголки его губ потянулись вверх.       — Поторопись. Иначе я всё съем.       — Ладно, тогда… — Мэя задумчиво глядела в экран. — Будем смотреть дораму про школьные интриги.       Присев рядом на пол, девушка сделала звук громче и тут же увидела перед носом палочки для еды, что Хван требовательно ей протянул.       — Приятного аппетита, — она потянулась к лапше с сыром и еле сдержалась, дабы не завизжать от восторга, настолько ей показалось это вкусным.       — Приятного, — немного замялся, ведь непривычно ему слышать это от кого-то перед трапезой. Непривычно, но приятно. Так по доброму. Всегда ел молча и в одиночестве, поэтому эти мгновения казались ему особенными всё больше и больше.       Дальше они просто кушали в тишине, периодически передавая друг другу контейнеры. Прямо на полу у телевизора. На какое-то время Лим даже позабыла где и с кем конкретно находится, будучи вовлеченной в просмотр. Старалась не задумываться ни о чём, дабы не испортить хорошее настроение. Фильм шёл о двух старшеклассниках, что расследуют дело несправедливого убийства. Действия происходят в стенах элитной школы, где по обычайности существуют как высшие слои общества, так и низшие. Убитый был представителем второго сорта, а предполагаемые убийцы первого. Достаточно интересный и интригующий сюжет.       Хван был более, чем просто счастлив. Он хорошо поел и в один момент просто перестал смотреть в телевизор, облокотившись на изгородь кровати и незаметно поглядывая на мышку рядом. Надо же. Она умеет плотно кушать. Вспомнил, как нахально кормил её с рук и встряхнул головой, отгоняя воспоминания прочь. Он поглощал еду во много раз быстрее Лим, поэтому насытился раньше, невозмутимо добавляя в её чашу побольше мяса.       Девушка иногда смеялась, порой удивлялась, негодовала. Была полностью погружена в просмотр фильма, в то время как его мысли дополна занимала она.       Как же… как же мне потом отпустить тебя?       Хёнджин медленно водил пальцем по шрамам на руке. Со всем покончено. Больше он не причинит кому-то вреда по прихоти Инферно. Он будет сильным, но лишь для того, чтобы защитить её. Нормальным ему нравится быть. Но что ещё более важно — он рад наконец видеть девушку расслабленной подле него. Ту Мэю, которая не боится очередного нехорошего поступка с его стороны.       Когда Лим убрала палочки и сложила руки на коленях, Хван поспешил убрать лишнее в сторону. Не спеша придвинулся к ней, коснувшись плечом.       — Я замёрз, — выдал, глядя вперёд. Он давно потерял суть происходящего на экране, поэтому просто делал вид, что ему интересно.       — Накинь что-нибудь, — так холодно, отчего у парня челюсти свело.       Намёков мышка не понимает совершенно. Или просто строит дурочку. Скорее всего, второй вариант.       — Я хочу обняться, — напрямую прошептал ей в ухо и развёл колени, с мольбой в глазах приглашая в свою тёплую охапку.       Амэя проглотила вязкую слюну. И, конечно же, отрицательно мотнула головой. А Хван всё никак не унимался.       — Тебе ведь тоже холодно. Я вижу.       — Совсем нет.       — Тогда почему дрожишь?       Не из-за холода она трясётся сейчас. Они оба это понимали.       — Эти руки, — парень показал ей ладони внутренней стороной, — не сделают тебе больно. Никогда больше. Позволь хотя бы попытаться оставить после себя хоть каплю чего-то… хорошего?       Он сказал — «оставить после себя». Значит, и правда отпустит. И только из-за этих слов она разрешила. Неуверенно кивнула, проклиная себя за то, что так наивно ведётся на подобные уловки. Хёнджин же не заставил себя долго ждать. Он потянулся к мышке. Одной рукой обхватил талию, другой взял под бёдра, удобно умещая девушку между своих ног. Это самая комфортная и любимая его поза. Обнял так крепко, но одновременно с тем нежно и трепетно, напрочь прижав её спиной к своей твёрдой груди.       — Расслабься, — ласково послышалось сзади, так близко.       — Не могу.       — Ты слишком напряжена, — мурашки по телу шли от его горячего шёпота. И Амэя ничего не могла с этим поделать. — Обопрись, я не укушу, — широкой ладонью слегка надавил на ключицу, заставляя её прижаться затылком в сильное плечо. — Вот… Удобно?       Она ответила ему тихим, немного раздражённым «да». Хёнджин стянул с кровати плед, укрывая их.       — Так точно вдвоём согреемся, — и всё равно, что от его тела буквально жарило огнём. Парень просто пытался быть как можно ближе.       Он не был полностью настроен на просмотр фильма. Но в таком положении у него хотя бы появилось желание слушать, что же там без умолку трещат актёры. Волосы липли к шее, он вспотел, но ради такого старшекурсник готов был просидеть на одном месте часы напролёт.       Боксёр нырнул носом в её волосы. Самый любимый аромат. То, как пахнет его мышка. Прижался к ней виском, с упоением слушая чужое равномерное дыхание как колыбельную. Буквально ощущая на себе.       Был ли это сон или самая настоящая явь? Место, где он очнулся недавно. Это оставалось загадкой, но урок Хёнджин усвоил точно.       Он навсегда влюблён в неё. Совсем не в тело, как считал когда-то. Ведь та покорная Мэя была ему не нужна от слова совсем. Хёнджин мог получить больше в чужом мире, но не отыскал в себе ничего, кроме равнодушия и искреннего удивления. Ему не нравилось, когда иная Амэя обнимала его там. Куда важнее было то, как она принимала его здесь.       Девушка уснула. Спустя полчаса, финансист заметил это. Тихо засопела, полностью обмякнув в его объятиях. Первые шаги на пути к доверию. Если бы боялась, ни за что бы не позволила себе задремать в его присутствии. Парень аккуратно убрал плед, осторожно переместил её в надёжную хватку и неторопливо встал с девушкой на руках, едва корчась от пульсирующей боли в боковой стороне торса. Пусть наложенные ему швы порвутся к чертям, но он донесёт Лим до мягкой постели.       Уложил на кровать и укрыл одеялом. Ещё немного посидел на краю, наблюдая за тем, как она постепенно проваливается в глубокий сон. Хван гладил девушку по волосам и, не сдержавшись, бесшумно склонился ниже, оставляя на виске долгий поцелуй.       — Я… правда исправлюсь, — ведь так люблю тебя. — Добрых снов, Мэя.       Хёнджин выключил телевизор, унёс полупустые контейнеры на кухню и вскоре затих в соседней комнате, оставив ей свет в прихожей.       Девушка открыла глаза, всё ещё чувствуя на себе его грубые руки, что так старательно пытались казаться чуткими. Всё это время она не спала и сейчас крепко сжимала пальцами наволочку подушки, пытаясь унять горючие слёзы.       Я так хотела бы… так хотела бы, чтобы прошлое между нами оказалось неправдой.       Чтобы тот Хван Хёнджин, который когда-то помог мне войти в аудиторию, не притворялся и был самым… искренним и настоящим.