Глава 6 - Чудный новый мир.

02 Марта 1006 г. После Изгнания Луны. Территория Арктурианского ордена. Река Свирь.        — Ну давай же… — бормотал я, пытаясь руками разрыть корневище. Мерзлая земля с трудом поддавалась разрыхлению, и даже лопатка тут не сильно помогала. Руки даже в перчатках успели задубеть, и покрыться коркой черно-бурой грязи, однако я с остервенением продолжал долбить по земле лопаткой, в надежде все же пересилить накапливающуюся усталость. Уже почти час, я занимаюсь этим делом, а прогресс крайне скудный. Корневище крайне неохотно показывалось из-под земли, активно сопротивляясь моим попыткам его выкорчевать. Однако пить и есть мне хотелось гораздо сильнее, нежели просто оставить все как есть, и я только увеличил нажим.       Наконец-то с противным треском и хлюпаньем, мне удалось зацепить особо зловредный пласт землицы, и краешком лопатки, отодвинуть его в сторону. В образовавшуюся лунку, сразу же стала подтекать бурая жижица, из смеси глины, ила вперемешку с речной болотистой водой и снега. С влажным чавканьем, и рычанием, я рывком выдернул показавшиеся белесые длинные корешки, вытаскивая на свет коричневые стебли рогоза.        — Да-а-кха-а-а! — довольное рычание вперемешку с сиплым кашлем вырвалось из горла, однако эйфория перебила все ощущения. Я сделал это черт возьми. Пот стекал ручьем, по спине, от чего кофта вместе с майкой прилипали к спине, вызывая легкий озноб.       На самом деле эта операция уже успела стать рутиной, для меня. За последние четыре часа, я нарвал много таких кореньев, но конкретно этот оказался ближе всего к замерзшему водоему и именно в этом месте, земля схватилась так плотно, что пришлось провозится так долго. Так крепко рогоз врос в дерн, от чего над изъятием жизненно важной части растения, пришлось славно потрудится.       Однако, как и все проходящее, закончился и этот кошмар. Растение было извлечено из земли, и помещено в небольшую выдолбленную лунку льда рядышком. Нужно было начинать второй акт добывания еды. Грязное корневище, пришлось несколько раз прополоскать в стылой водице, держа руками за самый край, дабы не намочить руки ещё сильнее. После завершения этого этапа, я подхватил собранный ужин, и двинулся к большому раскидистому дереву, у которого мы с Кейрой устроили импровизированный привал.        Пока пегаска летала, исследуя окрестности, и добывая нам иглы с верхушки местных хвойных деревьев, я занялся приготовлением рогоза. Общим мнением, с трудом наловленную мелкашку-рыбку, решили оставить на потом. Удобно устроившись в тени дерева, скинул перчатки рядом с костерком, просушить. Пока руки, немного неуклюже, сдирали корешки, и потрошили корневище, в поисках крахмальной сахарной сердцевины, мозг активно думал над сложившейся ситуацией.       Сказать, что все плохо, не сказать ничего. Это была полная и бесповоротная жопа. Я не знал, где я, когда я, и каким образом попал сюда. Недостаток информации скрежетал на подкорке, внося в размеренный темп выживания, панические ноты неуверенности и откровенного смятения. Я был в ужасе, и чем дольше задумывался над ситуацией, тем больше мне хотелось забиться в уголок шалашика, который мы на скорую руку соорудили из валежника, и протяжно скулить от жалости к самому себе.        — Эт-то не бред. Это реальн-кхгк-ность… — прокашлялся я постукивая зубами, обозревая тихий вечерний пейзаж, перед своими глазами. Тьма вечернего леса, медленно, шаг за шагом, скрадывала очертания близлежащих деревьев, погружая во мрак все вокруг, и лишь снег белел на многие метры вокруг меня, пряча под собой заснувшие растения, и замороженную реку. Чужую реку и землю.        — Я больше не на Земле. — прошептали синеющие от холода губы, а изо рта вырвался парок.       Как я это понял? На самом деле факторов много, но самыми значимыми, пожалуй, были целых два фактора. Первый и жизнеутверждающий, сейчас улетел на разведку, сверкая своими глазами и что-то щебеча себе под нос. А второй вон там наверху в небосводе висит, светит холодным светом. Небесное ночное светило отличалось от земного и очень знатно. Нет кратеров, и ориентиров, привычных мне по каждодневному наблюдению. Светила Луна ярче, и что самое главное — она двигалась.       Двигалась не так, как должна. Вместо постепенного всхода и захода, стремительное, но плавное движение, словно его направляют искусственно. Красивое и жуткое зрелище, на самом деле. Когда день назад, я очнулся, и увидел это, закатил истерику, а потом хлопнулся в обморок. Аж самому вспоминать стыдно.

***

За день до этого.       Сознание вернулось рывком. Казалось, словно кто-то разом включил лампочку во тьме разума. Мозг, отходящий от наркотического сна, вяло царапал сознание, бомбардируя мыслями, от чего хотелось открыть глаза, что я и проделал. Остатки мутной пелены, сошли с глаз, явив сонному разуму, занимательную картину, которую он никак не мог переварить.       Перед глазами, открывалась красивая картинка, заснеженного берега, с высокими деревьями, и пышными зарослями прибрежных растений. Слева и справа, куда уходил взгляд, словно змея увивалась река, вмороженная в лед.        — Н-ничег-хо не понимаю. Г-где В-волга? — заторможенно пробормотал, я, разглядывая пейзаж и не узнавая окрестности. Последнее что я помнил, это свой поход. Дальше только обрывки мыслей, в которых мелькают холод, вода, и тьма. Попробовав размотать клубок противоречивых воспоминаний, меня обожгло свежими картинами. Провал под лед, темная башня, хор голосов, горящие легкие, температура и бред. Тепло, уют, чьи-то руки, протягивающие мне термос и заботливый голос, что-то говоривший про сон.       «Меня кто-то нашел и оттащил. Естественно, что я не узнаю, место, я уже не там, где провалился под лед. Но тогда…»       Не успел я додумать всю цепочку мыслей, как рядышком что-то зашевелилось, отвлекая от размышлений. Скосив глаза левее, мне предстала удивительно милая, завораживающая и сюрреалистическая картина. Под боком со мной спала лошадка. Только она была какой-то странной. Или все же нет?       «Не лошадь — скорее очень недокормленная и странная пони.» — сделал беглый вывод, мой только что проснувшийся окончательно мозг, подмечая парочку интересных деталей.       До своих старших товарок, эта представительница эквидов сильно не дотягивала ростом. Белая растрепанная грива, распушившаяся вдоль вытянутой, странной формы, чем-то схожей с кошачьей мордочкой, на верхушке, увенчанной поджатыми пушистыми ушками, придавали ей какой-то беззащитный и немного грустный вид, как у сонной кошки. Полуприкрытые карие глаза слепо щурились, метаясь под веками. Тяжелый бок, покрытый черной шерсткой, вздымался из-за протяжного и беспокойного дыхания, указывающего, на кошмары, которые терзали это создание. Мой взгляд, скользящий по пони, опустился ниже, осматривая существо, и подметил мощные ноги, заканчивающиеся копытцами, что сейчас скребли землю под собой, словно владелица, пыталась куда-то бежать. Ей явно снилось что-то нехорошее, и когда я говорю ей, я имею ввиду именно кобылу. То, что это именно она, а не он, мозг отметил ещё в начале осмотра.       Пока глаза пытались анализировать то, что они видят, мозг, не справляясь с нагрузкой после тяжелой лихорадки, решил включить другие органы чувств. Нос ещё недавно забитый, сейчас почувствовал легкий странный цветочный запах, исходивший от неё, а слух уловил тревожное и тихое на грани мычание.       «Красивое животное. Какой-то редкий гибрид?» — мимоходом подумал я, беззастенчиво разглядывая пони, и пытаясь проанализировать то, что так настойчиво пихает мне мозг, какую-то неправильность, которую никак не получается осознать. Что-то было не так. И спустя пару секунд, меня озарило, что именно мне не давало покоя.        — Ой…— пробормотал я, завороженно смотря на разложенное прямо на мое тело, длинное оперенное крыло, которым эта кобыла укрывала меня, а я неосознанно укрывался им как одеялом.        — К-какого ху… — опешил я, тихо охреневая от того, что видят мои глаза. И именно в этот момент, животное особенно сильно, жалобно промычало что-то, а крыло, до того служившее мне эрзац-укрытием, от холода, слегка вздыбилось, конвульсивно дергаясь. Крылатая лошадь, кто или что она такое? И тут в голове словно взорвался снаряд. Осознание было ошеломляющим.        — Это что пегаска? — дошло до меня как до жирафа. Мозг наконец-то вспомнил, где он видел или слышал про таких существ. Мистическое существо, лежит рядом со мной, спит, и видит кошмары… — Я однозначно рехнулся, если мне такое мерещится… — едва слышно пробормотал себе под нос. Следом за этим высказыванием в голову заползла любопытная и будоражащая мысль. Это же пегас! Настоящее мифическое существо из сказок и легенд! Мысль была абсурдная, но очень любопытная и дьявольски притягательная. Мне хотелось хоть краешком руки прикоснутся к этой сказке.       Я протянул руку, коснувшись крыла, и легонько погладил его, от кончика, до сгиба, круговыми успокаивающими движениями, вкладывая в этот жест максимум нежности, стремясь таким нехитрым способом успокоить существо рядышком. От чего-то на душе поселилась удивительная пустота, а в голову полезли непрошенные воспоминания из детства. Ведь когда-то меня точно так же успокаивали, когда в детстве мне снились кошмары. Как не кстати, в голове возник образ странного размытого воспоминания, о лошадке и волшебном женском голосе, теплой воде, и тумане в мыслях.       Отклик от пони, которую я поглаживал, последовал немедленно. Судорожные движения стали менее размашистыми, мышцы её крыльев, под моей ладонью, стали понемногу расслабляться, дыхание пегаски слегка выровнялось, а ноги, которыми она загребала под себя воздух, перестали скребсти землю.        Странные ощущения под кончиками пальцев и общий сюрреализм ситуации, подтолкнул мое любопытство дальше, и я переложил руку выше, на холку, а оттуда ещё выше, легким движением ладони пропуская сквозь пальцы локоны гривы, до тех пор, пока не остановился на затылке, продолжая поглаживать кобылку, чей беспокойный сон, плавно переходил в легкий и приятный.        — Такое даже в самом странном сне не приснится… Как же это все странно… — пробормотал я, во все глаза смотря на настоящее чудо. В моей голове никак не желал укладываться тот факт, что рядом со мной находится мифическое существо. Оживший кусочек сказки, который я имею наглость гладить рукой.        — Может я просто схожу с ума или уже умер? — прошептал я наклоняясь что бы поближе разглядеть мордочку этой пони. Однако, я оказался недостаточно тихим, и на мою реплику тут же последовал ответ, который застал меня врасплох.        — Нет… ты не бредишь… — нарушил мое бормотание тихий женский голос.       От неожиданности, я вздрогнул, и дернул рукой, зацепив опущенное ушко пони. Некая неправильность ситуации царапнула меня. Затравленно оглядевшись в поисках хозяйки голоса, я стыдливо прижал голову к груди, и приготовился получить нагоняй. Почему-то в голову пришла мысль, что столь чудное существо уже кем-то приручено. Вдруг я сделал что-то нехорошее и запрещенное? Не нарушил ли я какое-то негласное табу? Однако немного повертев головой, нигде не обнаружил владелицы чудного голоса.        — Не меня ли ищешь? — заговорщицки прошептали рядышком со мной.        Непрошенная догадка ядовитой змеей закралась в разум, от чего я поперхнулся холодным воздухом. Со мной говорили, на великом и могучем. И голос доносился от…       Резкий разворот головы, с хрустом позвонков, наткнулся на внимательный взгляд глубоких карих глаз, смотрящих казалось в самую душу. Под гипнотизирующим взором, пегаса, я замер, завороженно смотря в ответ. В глубине души поднималась настоящая бура различных эмоций. Я чувствовал себя вором покусившимся на что-то необычное, и одновременно шкодливым ребенком, которому родители подарили желанный подарок под елку на новый год. Одновременно с этим новым волшебным и необыкновенным чувством внутри робкими побегами разрастался страх, и откровенный суеверный ужас. Пони-пегаска приподнялась на своих тонких ногах, возвышаясь надо мной, находящимся в полулежащем положении, сделав пару робких движений, она встряхнула крыльями, сейчас казалось, накрывавшими небосвод, а потом её мордочка наклонилась вперед, устанавливая прямо контакт глаза в глаза.       «А она весьма большая. Я ошибся в примерных подсчетах её роста. Сейчас как навалится сверху и придавит, или копытами стукнет и все пиши пропало.» — пронеслась робкая и затравленная мысль.        — Шейд? — И снова этот грудной мягкий голос. Мысли сразу же заскакали как бешенные, сердце колотилось от адреналина, эмоции метались мячиком от страха, ужаса, и оцепенения к дикому восторгу, изумлению и интересу. Мне одновременно хотелось верить поверить своим глазам и слуху. Нырнуть с головой в эту сказку и было очень страшно, что сейчас она рассыплется как утренний мираж, а я окажусь привязан к койке где-нибудь в психушке. В груди поселилось очень странное ощущение нереальности происходящего. Словно бы я сплю и вижу чудесный сон. Настолько реалистичный, что от него мурашки побежали по всему телу. Хотелось выплеснуть это ощущение вовне, что я и сделал, активно затараторив языком, сбрасывая нервное напряжение и от того заикаясь.        — К-как? Пр-ркгх-сто как это возможно? Ты говоришь? Откуда ты знаешь мою фамилию? Кто ты? Ты говоришь по-русски? Где мы? Это ведь ты меня спасла? — чистейшее замешательство выползло на мое лицо, перебивая испуг. Вопросы сыпались изо рта, неостановимым потоком. Фонтан мощнейшего интереса, я уже не мог заткнуть. Хотелось спросить обо всем и ни о чем одновременно. От волнения подскочил пульс, а в голове снова начал стелиться серый туман, и меня закачало.        — Т-тише, тише… Тебе нужно успокоится… Ты ещё слишком слаб… — тут же забормотала эта пегаска, перебивая моя словесный поток, и с беспокойством заглядывая в глаза. Одно из её копыт мягко ткнулось мне в грудь, возвращая меня в горизонтальное положение. — Я отвечу на все твои вопросы, но чуть-чуть попозже. Пока что тебе достаточно знать, что меня зовут Кейра.       К сожалению, сбивчивый шепот кобылки, я уже не слышал, ибо мой взгляд наткнулся на одну очень странную и занимательную вещь, от которой мозг впал в ступор. А меня словно огрели пыльным мешком по голове. Где-то внутри черепушки, раздался колокольный набат, справляющий панихиду по здравому смыслу. Чуть выше, над головой пегаски виднелось стремительно убегающее солнце, на смену которому приходила её владычица Луна. И именно местное светило убедило меня в максимальной нереальности происходящего. Где-то в груди поселился небольшой шарик дискомфорта, который колол легкие.       Я внезапно осознал, что начал тихонько посмеиваться и скоро скачусь в истерику. На моих глазах происходило невозможное. Попрание всех законов мира одновременно. Стремительный сход солнца закончился, а на его место угромоздилась Владычица ночи, несколько более крупного размера, рельеф которой я никак не мог узнать. Неотрывно смотря куда-то вдаль, я прокручивал в голове одну единственную мысль.       «Сколько раз я ночами не спал, наблюдая из окон своего балкона, на окраине города, за Селеной. Она совсем не похожа на Луну…»        — Эт-то не моя Земля… Ха-ха-ха-кгха-хка… Этого просто не мож-жет быть… Да… Точно… Я просто сплю… конечно хи-хи… Сейчас я проснусь и все… — вырвался истерический смешок из горла, и сознание милосердно меня покинуло.

***

02 Марта 1006 г.       До сих пор мне стыдно перед Кейрой за этот срыв. В последствии, когда я очнулся через несколько часов, она уже успела натащить валежника, и пробить небольшую лунку в речке, откуда смогла утолить жажду. В тот же день, мы съели почти все оставшиеся припасы, каковые были у меня в рюкзаке, после чего она поделилась со мной, всем чем знала о ситуации, в которой мы оказались.       И надо сказать, что от повторного сенсорного обморока я был недалеко. И только лишь то, что моя нервная система, защищая организм от перегрузки, ранее ввела меня в ступор и шок, спасло меня от повторной позорной потери памяти. Шутка ли, узнать, что та плюшевая пони, что я вечно таскал с собой и с которой прожил очень много лет, превратилась в статного пегаса вследствие непонятной аномалии. Удивительным образом она помнила, все что связывало её со мной, и первые шаги в этом мире. Даже на специально заданные мной каверзные вопросы, на которые она по идее знать ответы не могла, она все равно отвечала внятно, вгоняя меня в глубокую задумчивость.       Во многих аспектах, ей и мне было очень неловко общаться. Неведомый благодетель, одарил её полноценной жизнью и крепкой психикой, но социальных навыков и опыта жизни у Шедоу не было. Казалось, кобылка балансировала на границе между взрослой полноценной личностью, и подростковым бунтарством. Единственным живым существом, с которым она могла бы общаться был я. Данный факт вызывал во мне очень смешанные чувства. Когда тем вечером мы ужинали, я осторожно попытался вызнать причину её кошмаров, и когда осознал причину, чуть снова не впал в ступор. Она боялась за меня. Потерять меня. У меня в голове не укладывалось, что такое вообще возможно. Все эти факты, домыслы, предположения только лишь нагружали мой мозг. Перенос в другой мир, оживление фактически неживого, странные аномалии, чертовщина. Пока я пытался привести свои мысли в порядок, Кейра пыталась освоится со своим новым вместилищем-телом. И надо сказать, что у неё это получалось с каждой прожитой минутой все лучше и лучше.       Так она мне рассказала, как искала лекарства для меня и каким образом стаскивала рюкзак с дерева. Тот факт, что у неё были крылья, которыми она додумалась воспользоваться на чистых рефлексах, удивлял как бы не меньше, чем все остальное. Кто бы или что бы не провернуло это странное преобразование, оно явно постаралось на славу прививая этой пегаске совершеннейшие рефлексы.       После неплотного ужина, когда в свои права вступила ночь, я попробовал немного прогуляться по небольшому пляжу, заросшему растениями, однако не рассчитал силы, и чуть не свалился от утомления. Благо Кейра вызвалась меня везде сопровождать. Оперевшись на её спину, мы медленно двинулись вдоль берега осматриваясь. Заснеженный берег, укрывающий саваном лед на реке, навевал приятные успокаивающие ощущения, разгружая уставшую и гудевшую голову, а морозный воздух, позволил слегка остудить разгоряченное температурой тело. Конечно, это не самая лучшая идея во время болезни, однако мне очень хотелось сделать хоть пару шагов, на своих ногах по новому миру. Побродив немного по окрестностям и поизучав все подряд, мы вернулись в укрытие, и улеглись отдыхать. Эти четыре дня оказались очень выматывающими для нас обоих.       На следующее утро, после сна я пошел на медленную поправку. Жар окончательно стал спадать благодаря лекарствам и теплу, пегаски, что каждую ночь грела меня своими крыльями, однако некоторая слабость, кашель и легкий насморк остался. Но по сравнению с самым первым пробуждением, это уже был хороший знак. Организм уверенно шел на поправку, пусть и не ударными темпами. Встав с утра пораньше, мне удалось уверенно пройтись вдоль берега, на своих двоих без поддержки, а легкая разминка затекших конечностей показала, что организм весьма сносно откликается.       К сожалению, дальше разлеживаться даже в лечебных целях, просто так уже было невозможно. У нас подошли к концу последние припасы, а есть и пить хотелось и мне и Кейре. Надо было что-то решать и что-то делать с этой нехорошей ситуацией. Пришлось вспоминать старые уроки жизни, данные мне в разное время разными людьми. В ход шло все, что только можно. Так запримеченные прошлой ночью во время прогулки, еловые деревья, натолкнули меня на мысли, о том, как прокормится в зимнем лесу. Утром Кейра с моей подачи и после длительных уговоров, была отправлена на добычу хвои, и сбор дикорастущих ягод и корней, а я тем временем занялся отловом мелкой рыбки в лунке.       Пришлось опустошить рюкзак, и использовать его как своеобразный сачок, опустив рядышком с берегом в мелководье. Спустя пару часов таким образом удалось выцепить несколько небольших рыбин, с бронзовой чешуей, что сейчас судорожно бились об снег на берегу. Следом за этим, последовало срезание прибережного рогоза и камыша. Не шведский стол, конечно, но сытно и питательно. Самое то, чтобы продержаться ещё парочку дней, пока я не окрепну.       Конечно сама идея питаться дарами из неизвестного леса, в чужом мире, о котором я практически ничего не знаю, весьма безумна, однако насколько я мог судить своим дилетантским взглядом, природа в этих краях ничем не отличалась от того, что было на моей родине. Все те же ели, сосны, дубы, и родные сердцу кедры. Классический елово-лиственный смешанный лес и замершая речушка, протекающая через него. Да и прибрежная растительность абсолютно такая же. Это внушало осторожный оптимизм, и веру в то, что местными дарами природы ни я ни Кейра не отравимся.       Вообще если так рассудить логически, раз уж я не умер сразу же после того, как попал в этот негостеприимный мир, значит он работает примерно на тех же фундаментальных законах, что и мой родной. Я бы не смог дышать в принципиально иной атмосфере, наполненной меньшим количеством кислорода, или с принципиально другими законами физики. Просто бы погиб на копытах Кейры не приходя в сознание, однако я остался жив, цел, и относительно здоров. А это значит, что природа и фауна в целом, не будут особо отличаться от таковой у меня дома. Какие-то различия явно будут прослеживаться, если взять хотя бы ту же Кейру, однако в сумме она гипотетически может считаться близким видом с теми же земными пони. Что это значило для меня и моей спутницы? Только лишь то, что нам не грозила смерть от голода и обезвоживания. А все остальное уже второстепенные вопросы, которые стоит решать после того, как мы немножечко освоимся на текущем месте и придем в себя.        Так занимая себя различными мыслями, и развлекаясь строя теории, я планомерно заготавливал нам провизию. Срезанный рогоз, отправился в баночки из-под консерв, где был аккуратно перетолчен столовыми приборами до состояния однообразной бело-серой кашицы, с приторным сладковатым запахом. Самые старые коричневатые корни, были пущены на похлебку. Для этого разжег костерок с помощью огнива и сухостоя, откопанного Шедоу накануне. Вскипятив воды, набранной из водоема, полил горячей жидкостью рыбку, пойманную ранее. Дальше просто срезал чешую, после чего выскреб внутренности, и закинул готовится эрзац-уху. При таких минусовых температурах, которые доминируют в этом лесу, да в холодной воде, никакие паразиты в рыбе не страшны. Даже если бы они и были, то должны были либо умереть от холода, либо после от термической обработки в походной посуде.       Спустя примерно полчаса, по берегу стал распространятся ленивый запах ухи, от чего у меня слегка покрутило живот. Что бы слегка утолить голод, погрыз корешочек рогоза, и полез проводить инвентаризацию. Как показало дальше время, телефон все же смог пережить экстремальное купание в водоеме, как и аккумулятор. А вот наушники накрылись, от чего было очень обидно. Ради пробы включил телефон, посмотреть, как обстоят дела с тонкой электроникой. Бодрый смартфон выдал приветственную трель, запустил встроенную операционку, показал пять процентов заряда и даже показал время, однако, как и ожидалось сеть не ловил. Задумчиво покопался в настройках, и вывел на экран компас. Покрутив его в стороны, задумчиво похмыкал. Удивительным фактом оказалось, то, что земной компас в телефоне вполне сносно работал на этой неизвестной земле.       Обидно и немного досадно, однако это навело меня на интересные мысли и позволило подтвердить предварительные выкладки, о том, что либо я нахожусь в жопе мира, либо же взаправду в другом мире. Отключил его от греха подальше, стараясь экономить заряд и протянул провод, от аккумулятора. По идее, к вечеру телефон должен был полностью зарядиться на все сто процентов. Толку от него сейчас практически никакого, разве что фотографий наделать на память или видеозаписей. То-то удивятся потом археологи, если откопают мой труп, и найдут там мобилку. Хотя какие археологи в этом гиблом краю?        — Загадка тысячелетия блин. — пробурчал я, принюхиваясь к вкуснейшим запахам рыбной похлебки. Что бы отвлечь себя и желудок от позывов к еде, принялся приводить в порядок нашу небольшую облюбованную полянку. Перетаскал сухостой в уголок, слегка разрыл снежок, и ещё больше утеплил шалашик, валежником, соорудив небольшой предбанник, дабы как можно эффективнее сохранять тепло внутри. Спустя ещё час, когда я окончательно умаялся, и уселся у костерка, грея ладони и одежду с небес спикировала Кейра.        Сделав круг почета над берегом, она сиганула вдоль льдины, и затормозила копытами, рядышком с шалашом. Встряхнувшись, и поведя ногами, она рысью приблизилась к огню, сбрасывая рядом со мной небольшую поклажу, сделанную из бумаги и ветоши, подвязанную на шею небольшими веточками.        — Шейд я закончила. — с небольшой долей гордости заявила Кейра, приблизившись ко мне, и боднув мордочкой в бок.        — Спасибо тебе, большое… — искренне поблагодарил я её, с интересом поглядывая на эрзац-сумку. — Что-то интересного нашла?        — Немного ягод, грибов, хвойные иглы, и дорогу… — пегаска топнула ногой, от чего из-под копыта вырвался снежок.        — Угу-угу… Что? Повтори, что ты сказала? — Мне показалось, что я ослышался.       — Нашла немного еды, как ты и просил и странную заросшую дорогу. Мне сначала показалось, что это звериная тропа, но я решила проследовать вдоль неё, верхними путями, и этот путь вывел меня на довольно широкую укатанную мощенную дорогу. Пришлось немного покружить вокруг, потому что дорога старая и обрывистая, однако я смогла проследить её дальше.        — Т-ты понимаешь, что это значит Кейра? — Слова пегаски не на шутку взволновали меня, от чего даже зверский голод, терзавший меня последние пару часов, отступил, уступив место волнению.        — Что мы здесь не одни? — с детской непосредственностью обронила кобылка.        — Лучше! Гораздо лучше! Если здесь есть дороги, значит есть и те, кто их мостил. А значит мы не одиноки, и рано или поздно сможем выбраться к цивилизации. — В груди затеплилась робкая надежда, что нам не придется здесь выживать вдвоем.        — Это хорошо да? — пегаска наклонила голову ко мне, с вопросительным выражением на мордашке.        — Это замечательно Кей… — я не удержался и протянул руку, чтобы погладить пони по голове. Однако вместо этого Кейра с улыбкой, внезапно сделала шаг навстречу, от чего получились спонтанные объятия.        — Еи! — Пегаска довольно улыбнулась.        — Ладно, ладно… Хватит, давай поедим, и пойдем отдыхать, тем более что рыбка не будет ждать… — пробурчал, я, разливая уху по пустым консервным банкам, а взамен выставляя термос с водой, куда заранее высыпал хвойные иголочки, чтобы заварить хвойный настой.        — Справишься сама? — с интересом спросил, я, уплетая горячий суп, и поглядывая на пегаску.        — П-попробую… — пробурчала кобылка, пытаясь как-то зубками подцепить баночку и опрокинуть в себя содержимое.        — Может тебе немножко помочь? — Спустя пару минут наблюдений за этими странными движениями, мне стало немножко жалко кобылку, что только недавно начала учится владеть своим телом.        — А-а-а. А можно? — Как-то даже робко спросила она избегая почему-то смотреть мне в глаза.        — Ке-е-ей… И вовсе нечего тут стыдиться. Ты же только осваиваешься, в новой обстановке, и то, что ты чего-то не умеешь, в этом нет ничего страшного. Давай помогу, садись рядом. — с этими словами похлопал свободной рукой рядом с собой.       Пегаска подхватив зубами, баночку с ухой, придвинулась поближе пересаживаясь на новое место рядом, и вопросительно смотря на меня. Эта картина выглядела забавно и в чем-то даже мило. Однако долго умиляться я не стал.        — Так как у нас нету нормальной посуды, ты уж извини, в мои планы не входило попадание в другой мир… В общем наклоняйся давай и запрокидывай голову, покормим тебя старым проверенным способом с рук — пробормотал я.        — У-угу… — стоило только пегаске выполнить указанные действия, как я стал осторожно наклонять баночку с супом, от чего его содержимое медленно перетекло вниз к пегаске.        Спустя полчаса закончив с таким странным ужином, и выпив хвойного настоя, мы завалились в импровизированное укрытие, чтобы выспаться перед долгой дорогой дальше. Я снова залез к пегаске под крыло, а она придвинулась поближе, уткнувшись мордочкой мне куда-то в шею. Обнаружение в этих краях старой мощеной дороги заставило, шестерни моих мыслей крутится с бешеной мыслью. Хотелось выбраться с дикой природы в цивилизацию, и не важно какая она будет. Хоть добрая и толерантная, хоть злая и агрессивная. Здесь и сейчас внутри меня крепло понимание, что пока, что мы со всем сможем справится. А что будет на следующий день — это уже другой вопрос.       В кои-то веки, за последние пару дней, терзавшие меня сомнения и страхи отступили, позволяя забыться спокойным сном, не думая ни о чем.