Глава 7 - Деревня - часть первая.

      Тихий цокот когтей раздался где-то совсем рядом. Я затаил дыхание. Где-то совсем близко, медленно волочило лапы, что-то очень большое. Руки судорожно сжимались, в голове набатом стучала кровь, а горло перехватил спазм, от чего изо рта вырывалось сиплое дыхание. Взгляд затравленно метался от угла к углу, выискивая хоть что-нибудь, что может помочь. Должно же быть хоть что-то. С хрустом, добротная деревянная дверь, отлетела в сторону, а внутрь процокало оно… Массивное тело, с приплюснутой мордой и зубастой челюстью, задумчиво поводило носом из стороны в сторону, пока не остановилось прямо рядом со мной. Пылающие зеленым цветом заплесневелого болота, глаза уставились на меня с затаенной злостью.

***

04 Марта 1006 г. После Изгнания Луны. Территория Арктурианского ордена. Река Свирь.       — Хша-а-а-а — Сдавленное рычание вырвалось из моего горла. Кошмар закончился так же резко, как и начался, неохотно отпуская меня из тисков сна. Остатки ночного видения, растворялись в теплой и спокойной атмосфере утренней дымки, просачивающейся сквозь редкие бреши веточек и листвы, набросанной поверх импровизированного убежища. Несмотря, на неприятные ощущения, холодного пота и сна, пробуждение в целом было приятным и желанным. Мне наконец-то удалось отдохнуть, достаточно хорошо, за эти шесть дней, и что самое главное, меня почти не тревожила слабость, и ломота в конечностях. Приятным дополнением, к постепенному выздоровлению прибавилась наконец-то на полную заработавшие легкие. Кашель, донимавший меня несколько суток постепенно сошел на нет, и надсадно сипящее горло, больше не резало, резкой простреливающей болью.       Открыв глаза, я задумчиво уставился в потолок шалаша. Двигаться и что-либо делать не хотелось. В голове витали остатки сна, постепенно растворяющиеся в утренней неге, забирая с собой беспокойство и оставляя умиротворение новым днем.        — Просто сон… — прошептал я пытаясь потянуться. Приятная волна тепла прокатилась по расслабленным мышцам. Однако в общую гармонию, неожиданно вплелись неприятные покалывающие иголочки. Левое плечо и рука неприятно сигнализировали, что я отлежал свою конечность. Повернув голову, я сразу понял в чем дело.       «А вот и причина.» — вспыхнула мысль и тут же погасла, задушенная приятной волной положительных эмоций.       Пегаска спала, свернувшись калачиком и спрятав мордочку у меня под боком. Её грива за ночь растрепалась, превращаясь из ухоженного переплетения, в хаотичный водопад волос, часть которого, опадала мне на грудь. Крылья кобылки, изредка подергивались, из стороны в сторону, а хвост умостился в моих ногах. Обняв передними копытцами мою руку, Кейра сладко посапывала, видя какие-то свои сновидения. Зрелище было таким умилительным, что мне не хотелось её будить. Однако необходимость освободить руку и встать, дабы заняться неотложными делами, в частности приготовлением завтрака и малой нуждой, пересилили лень и негу. Вчерашнее открытие перетряхнуло все мои мысли и планы.       Приподнявшись, я осторожно потормошил Шедоу, пытаясь разбудить однако вместо того, чтобы проснуться, она что-то сонно пробурчала, лишь сильнее сжимаясь, и пряча мордочку в копытцах. Видимо нагретая за ночь лежанка, её устраивала гораздо меньше, чем я в качестве грелки, и она отчаянно не хотела открывать глаза.        — Кей… Вставай соня… — тихо прошептал я, продолжая тормошить кобылку.        — Ну ещё немножечко…        — Ке-е-е-ей… Завтрак проспишь. — попробовал я воззвать к самому, как мне казалось бронебойному аргументу.        — Еда никуда от меня не убежит. — пробормотала кобылка, плотнее закутываясь в крыло.        — Вставай засоня, нам нужно собираться.        — Не хочу… тут тепло и уютно, может никуда не пойдем? — жалобно застонала она.        — Ладно уж… отдыхай. — Сдался я, стараясь аккуратно выпутаться из крыла. Приподнявшись, развернулся, захватив рюкзак, который с вечера мы просушили у костра и тихонько вылез из времянки, подслеповато осматриваясь. Утро порадовало меня теплым легким ветром, и отсутствием снежной метели. Когда мы укладывались спать, на улице был штиль, сохранился он и утром, от чего сейчас на небосводе сияло солнышко, прогревая окрестные земли.       Лениво покрутив головой из стороны в сторону, я беглым взглядом осмотрел окрестности, но никаких изменений не обнаружил. Все та же снежная пастораль, закрывавшая землю саваном, и ледяная река, с небольшой прорубью, которая за ночь покрылась легкой коркой. Идеальная тишина, не нарушаемая ничем. Я даже следов присутствия зверей не обнаружил. Отойдя подальше в сторону от реки и поближе к зарослям подлеска, укрытым кронами деревьев, быстро справил нужду, и уже возвращаясь задумался от чего так тихо в округе.       Может быть именно мы с пегаской их спугнули с этого места? За эти несколько дней, на водопой к реке, не выходило ни одного животного. Невольно складывалось ощущение, что в округе нет ничего живого, кроме меня, пегаски и рыбы, плескающейся под скрытой льдом воде. Возможно, меня выбросило в каком-то заповеднике или запретной парковой зоне — заказнике, в которой есть только растительность. Обдумав эту мысль, немного, я принял её как временную рабочую и сбросив рядышком рюкзак приступил к ленивой разминке. Неторопливый разогрев мышц, похрустывание затекшего позвоночника, вымыли остатки слабости, и наполнили организм приятной силой. Спустя десять минут, когда я сгибался и пригибался под разными углами, разгоняя кровь по венам, сонливость окончательно отступила, а на её место пришла жажда деятельности. Наступила пора готовить завтрак.       Прогулявшись до проруби, оглядел края, примериваясь, затем за пару ударов лопатки вскрыл наледь, сполоснул руки и опустил внутрь консервную банку, промывая её от остатков еды. За первой последовала вторая, а в третью я набрал воды. Вернувшись, отставил их в сторону, занявшись разжиганием костра. Через несколько минут, угольки занялись вместе с остатками ветоши и бумаги, а на руки полыхнул приятный жар.       Самое время было приготовить вчерашнюю кашу из рогоза и грибов, а остатки рыбки я решил засолить и завернуть в ветошь. Неизвестно сколько нам придется пройти, после того как свернем лагерь, до выхода из леса и таким нехитрым способом я надеялся немного сэкономить нам с пегаской силы и время. Закончив с кашей, приткнул на самый краешек костра баночку с водой, предварительно бросив туда горсть ягод и хвои, а сам уселся у костра, и задумчиво уставился взглядом на огонь.       Наблюдение за покачиванием язычков пламени, управляемое задувающим с реки легким ветерком, увлекало не хуже, чем процесс готовки. Утреннее легкое настроение медленно улетучилось, оставив вместо себя легкую меланхолию. На душе было пусто и немножко грустно. Конечно, от паники, которая охватила меня пару дней назад почти ничего не осталось, однако некоторая абсурдная неуверенность никак не желала уходить несмотря на то, что Кейра обнаружила признаки цивилизации. На душе было тревожно, а внутренний голос раз за разом анализируя ситуацию и прокручивая доводы, нашептывал всякие глупости, подкидывая сценарии крупных проблем. От неприятных дум, навроде очередного сценария бесславной гибели в глуши леса, меня отвлек небольшой зуд на плече. Мысли сразу же перескочили с одной темы на другую.       Я ведь здесь уже несколько дней, и ни разу ещё не мылся. Наверное, несет от меня сейчас как не знаю от кого. Что бы проверить эту мысль, прикоснулся носом к складке одежды на руке, и поморщился. Действительно, запашок пусть не очень сильный, но был. Оно впрочем и не удивительно, несколько дней лежать в лихорадке, обильно потея, в двух слоях одежды. Хотелось как следует ополоснутся, в ванной или залезть в баню, и как следует поотмокать там, после чего вылезти и переодеться в чистую запаску. Несбыточные и наивные мечты. Полцарства за блага цивилизации бы отдал.       Закончив с осмотром, и признав его неудовлетворительным, для длительного проживания в лесу, бросил взгляд на костер. Вода постепенно закипала, а вот каша все ещё не реагировала. Пока было время, бросил взгляд на прорубь и опять подумал о запахе. Решение созрело удивительно быстро. Не откладывая дело, прогулялся до проруби, и распаковал сменку. Сняв верхнюю одежду, и поежившись от накативших мурашек, в несколько присестов, быстрыми движениями ополоснулся, стараясь сбить запах пота, и грязь, после чего накинул чистую одежду на себя и постукивая зубами, вернулся отогреваться к костру. К тому времени каша стала понемножку пузыриться. Задумчиво помешал её ложкой, и достал из кармана в руки телефон. Конечно, я не надеялся на чудо, в котором мой мобильник поймает сигнал с вышки или спутника, однако от своего утреннего ритуала, по залипанию в одно из достижений человечества, отказаться было выше моих сил. Включил его и дождался прогрузки, после чего заглянул в экран. Всего лишь десять утра по времени телефона. Задумчиво полистал старые сообщения, и заметки, грустно повздыхал над фотографиями, а потом набрел на музыкальные записи. А почему бы, собственно, и нет?       Как бы не иронично звучало, но отсутствие связи, пошло небольшому проигрывателю только на пользу. Не всплыла навязчивая реклама, позволяя мне лениво листать композиции. Меня и раньше привлекала музыка, что я порою мог долгое время просто сидеть с закрытыми глазами вслушиваясь в ритм, игру инструментов и слова, но сейчас вдали от цивилизации, у черта на куличиках, с неизвестными шансами на выживание, буквально на другой планете…       Этот кусочек микросхем в металлическом корпусе, с герметичной прокладкой, из старого мира, который пережил со мной очень многое, сейчас был как бальзам на рану. Так ничего и не выбрав, решил отдать все на волю случая и запустил автоматическое проигрывание. Звуки духовых инструментов и ритм барабанов нежно окутали меня, а женский вокал пронзительно пронесся сквозь воздух. Слова песни, словно нить, уверенно вплелись в мои мысли, и я, словно в ответ на их зов, начал тихо вторить за солисткой: — Я пойду другой дорогой, обойду чертополохи. Лишних сорок километров и ни дня не пожалею, Что покину злую реку, лютый холод и теченье, Что сковали льдом жестоким берега её крутые!       В глубине души что-то закопошилось. Мелодия, обрела силу, взывая к действиям, и наполняя моё сердце решимостью. Временно я забыл о всех своих заботах, ведомый этой музыкой, словно она открыла во мне второе дыхание и уверенность в собственных силах. Каждый аккорд словно дарил мне свободу от оков прошлого, и наполнял странными чувствами. Лениво подумалось, что все временные проблемы преодолеваемы. Душа воспарила в небеса и требовала действий, а в мое тело медленно проникало волшебство музыки, заставляя меня забыться, погрузившись в мир звуков и слов. — И настала злая осень, обещала долгий морок! Всё застыло в ожиданье тёмно-серым истуканом. Он сказал мне: «Чтобы выжить вы должны плясать как черти! Чтобы вся земля дрожала под замёрзшими ногами!»       Смена бодрого мотива, на неоднозначный тревожный, сбила сердце с ритма. Этот мятежный орган замер, под печальные мотивы припева, каждая нота вцеплялась в душу своим горечью. Вызывая во мне смесь тоски и легкой грусти. Хаотичный поток эмоций, создавал гармонию из боли и утраты вместе с робким огоньком надежды. Словно умелый хирург, аккорды вскрыли затаенный ужас и страх, обнажая все что было запаковано и утрамбовано глубоко внутрь, заставляя переживать эти ощущения и освобождая место чему-то другому. В уголке глаз, собрались непрошенные слезы, которые я смахнул пальцами. На несколько минут, эта песня стала гимном моего горя и тягостной печали. Вся моя неуверенность, переживания и страх, казалось, сплелись в единый ком, от чего мой ранее тихий напев окреп, и я допел финальные слова во всю мощь легких. И эхом мне вторил расположившийся рядышком женский голос, удивительно точно попадающий в переливчатые мотивы песни. — Танцует вальс в груди душа разбитая, Танцует танго на костях — пляску святого Вита! А в небе лебеди такие белые, Крылами спрятали от Бога. Что же мы наделали?       Стоило отгреметь последним барабанам, как все закончилось. Взгляд до этого блуждающий где-то наверху, медленно опустился вниз, возвращая меня на грешную землю и страшную реальность.        — Что же я наделал? — тихонечко прошептал я сам себе. Финальные слова песни ещё гремели в голове, а я все прокручивал этот вопрос в голове ища ответы в своих грезах. Как наяву перед глазами вставала Черная башня, огрызки сна, события последних четырех дней. И только лишь противный мерзкий голосок внутри, нашептывал, что зря я затеял эту авантюру с походом. Пришлось силой отгонять наваждения. Когда же расшалившееся воображение нехотя отпустило меня, стирая фантастические картины, затмевающие взор, я смог заметить давно проснувшуюся, тихонечко сидевшую рядом и смотревшую прямо на меня пегаску.       В глубоких карих глазах отражалось что-то непонятное, древнее и мудрое. Отсветы костра и редкие солнечные лучи, падающие под правильным углом, только добавляли шарма и и глубины это взгляду, пристально выискивающему что-то одно кобылке ведомое. Пытливый взор, словно перебирал осколки моих мыслей, вслушиваясь в эхо мыслей. Напряженно стоявшие торчком уши вслушивались в каждый шорох. Не сразу, но до мозга дошло, что он слышит какой-то странный звук. Словно легкий и глухой перестук. Опустив глаза вниз, я понял, что именно я слышу.       Дробный немного сбивчивый цокот. Молчаливые аплодисменты, от единственного слушателя. Плавно опускающиеся на землю копытца, выбивающие из-под них снежок. Заметив, что я полностью перенес внимание на неё Шедоу, перестала аплодировать и робко произнесла:        — Прости я не помешала? Мне просто понравилась песня и я тоже… — От её слов лицо бросило в жар, захотелось закрыться и спрятаться от этого переживающего и оценивающего взгляда, и я ляпнул первое что пришло в голову, стремясь развеять неловкость момента.        — К-кейра? И… Давно ты проснулась? — голос дал предательскую слабину, сорвавшись на хриплый шепот.        — Ёщё в самом начале. Ты так самозабвенно пел, что даже не заметил, как я подошла. — эти глаза напротив, они не смеялись, не смотрели презрительно, с ожиданием, когда же наконец я прекращу. Нет, в них отражалось что-то иное, что я никак не мог понять и расшифровать. — Возможно, мне показалось, что… — Шедоу замялась, потряхивая своими крыльями. — Ты очень красиво поешь Влад… Только делаешь это очень редко… Когда находишься один и это очень грустные песни. Почему же?        — Я… Мгм… Наверное просто так сложилось. Не привык, да и поводы не так часто выпадают… — Привычная ложь сорвалась раньше того, как я её осознал. Оправдания — это были просто оправдания, чтобы не расстраивать Шедоу. Истинную причину не получалось объяснить даже самому себе, хоть я и догадывался, почему так происходит. Но здесь и сейчас, мне почему-то было немного стыдно за это.        — Это очень печально. — Пегаска задумчиво провела копытом по земле, рисуя на снегу фигуры.        — Тот голос в конце, это ведь ты была да?        — Д-да. Мне понравился мотив, и я не удержалась… Ты же не против? — она опустила мордочку стремясь разглядеть что-то под копытами, или же просто пряча глаза от переживаний.        — Н-нет, что ты. Я не злюсь и не обижаюсь, у тебя прекрасно получилось попасть в ноты для первого раза. Ты молодец Кейра. — я ободряюще улыбнулся, сбрасывая с себя оцепенение.        — Правда? — кобылка подняла мордочку бросив робкий взгляд из-под челки на меня. Её хвост заметался из стороны в сторону, выдавая настроение хозяйки.        — Истинная правда. У тебя хороший голос.        — Спасибо! — Кейра решительно приподнялась и сделав два шага вперед, распахнула крылья, обнимая меня и наваливаясь всем весом, обвивая передними копытами шею.        — П-полегче задушишь же… — пробормотал я скорее от неожиданности, стремясь избавиться от возникающей неловкости. В голове возникло странное чувство неправильности, которое тут же было временно отложено на дальнюю полочку.        — О-ой… Прости. Все никак не привыкну к этому… — кобылка так же резво отстранилась, и уселась на круп, складывая копытца перед собой.        — Ладно-ладно, не переживай по этому поводу, все в порядке, просто это было немного неожиданно. И кстати завтрак готов, давай поедим. — я махнул рукой, доставая из огня баночку с кашей.        — Снова будешь с рук кормить? — с какой-то странной интонацией пробормотала пегаска.        — М-м-м? А у тебя есть другие варианты, пока мы не раздобудем нормальной посуды? Между прочим, в этом нет ничего такого. Меня в детстве тоже кормили с рук, да и на фермах, где живут лошади, это нормальная практика.        — Н-но это… — совсем стушевалась Кейра.        — Хм-м-м-м… — я бросил задумчивый взгляд на кобылку. — Кей, ты стесняешься? Почему? Вчера же все нормально было. — Мне внезапно стало любопытно, почему моя спутница сейчас так активно рыскает взглядом из стороны в сторону.       — Я… не знаю… Л-ладно… П-помоги пожалуйста? — пробормотала кобылка, подняв взгляд своих карих глаз и посмотрела на баночку с кашей, как на личного врага. На это мне только оставалось задумчиво пожать плечами, да приняться за завтрак.

***

Где-то на территории Арктурианского ордена.       Спустя несколько часов, неплотно перекусив, а также завершив все приготовления и подхватив припасы, мы выдвинулись в путь. Напоследок я бросил задумчивый взгляд на наше временное пристанище, с рекой прежде, чем нырнуть с головой в редкие заросли подлеска.       На спине болтался заполненный рюкзак, а на слегка обмытом в проруби теле, покоилась новая теплая сменка, чистые руки сжимали небольшую оструганную жердь, которой я отклонял в стороны назойливо лезущие в лицо растения. Не смотря на зиму, и большие сугробы, движение выдалось достаточно простым и легким. Прежде чем наступить куда-то, я просто втыкал в землю свой посох, после чего делал шаг. Это значительно облегчало перемещение по снегу, позволяя мне не проваливаться метровые наслоения.       Пегаске в этом отношении было несравнимо легче. Она даже не касалась земли, воспаряя где-то чуть выше моей головы, и молча сосредоточено, указывая путь. Глядя на неё, я постоянно задавался вопросами без ответов.       Как она летает? Какая сила помогает ей держаться в воздухе, не припадая к земле под собственным весом и ростом? Ранее я уже выяснил, что где бы мы с ней не очутились, принципиальных различий в местной атмосфере мною замечено не было, а небольшие опыты, поставленные лично мной в виде распрыжки и и пружинистого шага показали, что и гравитация тут примерно такая же как на родной мне Земле.       Однако, каким-то неизвестным образом, Кейра, игнорирует старушку гравитацию. Шедоу просто обходила старый проверенный закон квадрата-куба. Она меньше меня размерами, но при этом её вес сильно больше моего, и при всем этом, она спокойно поднимается в небо с помощью крыльев, не с разбега, а с места. Следующим вопросом, который буквально заставлял меня заходиться в немой истерике, это её анатомия и биология.       Она явно выходит за рамки обычного. Небольшая округлая голова, большие, нет я бы даже сказал огромные и выразительные глаза, общие не слишком крупные пропорции тела, как у подростка, с поправкой на Квадропедализм. Если судить примерно, на глазок, где-то сантиметров на сто двадцать или сто пятьдесят в высоту. Широкие крылья, с довольно большими перьями, которые от природы у пони быть не должны.       Они органично вплетаются в общие контуры тела, скрадывая фигуру. Её движения, настолько плавные и грациозные, легкие и прыгучие, подвижность суставов и мышц выходили за рамки стандарта. Своими передними и задними конечностями, она способна делать удивительные вещи. Сгибать и разгибать, почти так же, как это делаю я. Предположительно лучевые кости у неё очень подвижные. А уж что думать про пястно-фаланговый сустав я просто не знаю. Зачем пегаске такая подвижность суставов если у неё нет пальцев? Сегодня утром, когда она полезла с обнимашками, мне это показалось странным. И когда сейчас в спокойной обстановке я обдумываю это, то складывается удивительная картина.       Мало того, что Шедоу своими конечностями пользуется так, словно она не пони-пегас, а человек, так ещё и её крылья, так же действуют как-то иначе. Это похоже на то, как если бы крылья были дополнительно парой рук у человека, и он при этом вернулся к хождению на четырех конечностях. Но ведь природой у лошадей и смежных им видов, этого просто не заложено. Бред, и абсурд, эта пегаска оказалась кладезем аномалий и загадок. Ходячее, милое издевательство над логикой, физикой, биологией, и всеми знаниями человечества.       Каждая мысль в моей голове, порождала множество дополнительных вопросов в копилку, оставшихся без ответа. Количество парадоксов множилось, от чего периодически у меня начинала побаливать голова. Я надеялся, что в тот момент, когда мы достигнем более обжитых мест, получится найти какую-нибудь библиотеку, или иной источник знаний, чтобы более предметно разобраться во всех вопросах, начиная от окружающего мира и заканчивая особенностями пегаски, если, конечно, о существах подобных ей, здесь слышали или видели. Хотя с учетом того, что находились мы не на Земле, более вероятным смотрелся вариант того, что мы ничего не сможем узнать. Не говоря уже о том, чтобы каким-то образом объясниться с аборигенами и понять их язык и культуру. Ведь если так подумать, то наверняка местные не говорят на языках Земли.       Спустя полчаса брождения по лесным завалам и балкам, мы наткнулись на небольшой овраг, который в силу обстоятельств я преодолеть просто не мог. Посмотрев на виноватую мордочку пегаски, я вздохнул, мысленно посетовав на невозможность так же, как она летать и принялся осматриваться. Беглым взглядом, оглядев края, и слегка попробовав своим дорожным посохом пласт земли, я вынужден был признать, что скорее переломаю себе ноги, нежели безопасно спущусь по спрятанным под тоннами снега открытым краям ложбины.       Поставив на землю рюкзак, достал телефон и поглядел на экран компаса, который заранее включил и периодически сверялся с ним, стараясь не отклоняться от намеченного направления на юг. Покрутившись на месте из стороны в сторону, прикинул на глазок маршрут. Изначально мы двигались параллельно реке, стараясь выглядывать хоть какие-то поселения, однако на десять километров впереди не было ни одного признака цивилизации. Только лишь та самая поросшая дерном и припорошенная снежком старая тропа, которая и обрывалась у оврага.       Далее пришлось сделать небольшой крюк, заворачивая восточнее в сторону реки. И как показало дальше время, решение было верным. Наградой за такой сход с намеченного маршрута была широкая пусть и слегка подзаросшая двухколесная колея, на которую я погруженный в свои мысли, наткнулся совершенно внезапно. Просто в один момент, придорожный подлесок, густо покрытый снежными шапками, раздался в стороны, и следующий шаг я сделал уже в колею. Недоуменно покрутив головой, не сразу сообразил, что привычная белизна сменилась чем-то другим. Когда уставший от монотонного подсчета шагов и мыслей, мозг сообразил, что перед ним признаки цивилизации, радости моей не было предела. Разом повеселев, я присел у её края, после чего старательно разрыл снег, загребая перчатками дерн и наледь, внимательно осматривая дефекты дороги.       Она отличалась от того, что рассказывала мне Кейра. Нет мощения, просто проселочная или лестная дорога, по которой когда-то, возможно, что и относительно недавно катался колесный транспорт. Судя по ухоженности дороги, и отступающим от краев деревьям, ей пользовались довольно активно и за качеством до недавнего времени старались следить, вырубая заходящие на дорогу кусты. А ширина колеи наводила на любопытные мысли. Слишком узкая для современных автомобилей, и при этом не слишком глубокая ямка. Скорее всего это была какая-то гужевая повозка или телега, возможно на спицах.       — Возили товар на продажу в телеге или где-то рядом широкие поля для выделки? Туда или оттуда? — задумчиво пробормотал я, пытаясь понять, в каком направлении двигаться.        — О чем задумался? — рядом раздался перестук копыт, а меня обдало потоком ветра. Кейра, приземлилась, после чего сложила крылья за спиной и подошла ближе, бросая заинтересованные взгляды на дорогу.        — Да вот думаю, в какую сторону нам идти. Туда или наоборот в другую сторону — я сопроводил свои слова движением руки.        — А что говорит компас?        — Ну, — я бросил взгляд на экран, после чего ещё сильнее задумался. — Дорога идет с запада на восток, а как ты помнишь, на востоке у нас река.        — И о чем это нам говорит? — пегаска с любопытством наклонила голову поближе, рассматривая телефон.        — А черт его знает Кей. Если следовать логике, то нам бы стоило двигаться обратно к реке, ибо история учит нас, что поселения закладывают рядом с источником воды. Однако это на земле, а как будет тут, совершенно непонятно.        — Может тогда мне пролететь вдоль дороги и посмотреть?       — А-м-м-м… — я открыл рот что бы возразить о том, что мне не хотелось бы тут оставаться одному и тут же его закрыл. А действительно почему бы и нет? Она же может летать, что ей угрожает в небесах? Прекрасный обзор, недосягаемость с земли, пока ещё не стемнело, для разведки условия более чем оптимальные, благо погода радует, и обильных облаков нету. О чем тут же и сообщил ей. — Если тебе не сложно пролети вдоль дороги, погляди. Особое внимание обращай на следы жизнедеятельности, поля, дома, лесозаготовки, в общем все, что может сказать о том, что где-то рядом находится обжитая территория. Если обнаружишь село, хутор или деревеньку, сразу же возвращайся. Только прошу, не задерживайся долго. Я пока что останусь тут, чтобы тебе потом не пришлось искать меня.        — Угусь. — пегаска состроила серьезную мордочку, внимая каждому слову, и когда я закончил, махнула крыльями, поднимая снежную завесу с земли от чего я инстинктивно закрылся рукой. Когда же перед глазами перестал мельтешить снежок, Кейра уже активно махала крыльями в воздухе, стремительно удаляясь от установленного места встречи. От её присутствия остались только следы четырех копыт.       Пока моя спутница искала дорогу дальше, я немного прошелся, разминая ноги. Поежившись от набегающего ветра, осмотрелся. Довольно широкая дорога, в несколько метров. Если так подумать, то и телега, которая по ней двигалась должна быть приличных размеров. Такую на своем горбу просто так не утащишь. Нужна большая сила или двигатель, однако ставить движок на какую-нибудь одноколку? Это просто глупо. Подумав ещё пару секунд, открыл рот да так и замер.       Хлопнув себя ладонью по лбу, от вспышки озарения. И почему я блин раньше не подумал об этом? Наверняка ведь есть ещё следы, какого-нибудь ездового животного, что своей силой тянуло повозку. С этой мыслью, принялся осматривать то, что раскопал. Предположим, вот здесь, вот она берет свое начало, а где-то здесь должен быть конец повозки. Свои действия я сопровождал движением рук, слегка поддевая снежок, до обледенелой земли. Через несколько минут, я нашел то, что искал.       Мне удалось обнаружить помимо следов какой-то телеги, слегка примятые отпечатки чьих-то лап. Повозившись немного с рюкзаком, достал лопатку. Пришлось помахать руками, откапывая следы. Однако результат в очередной раз вогнал меня в задумчивость. Двойные отпечатки, похожие, на лапки кошек и следы когтей, так подозрительно похожих на птичьи, оставляющих специфичную борозду. Довольно странная находка как по моему мнению, над которой пришлось поломать голову.       Они шли параллельно друг-другу, примерно на одном расстоянии. Однако если судить по интервалу между шагами, существо или несколько существ, что их оставляли должно быть тянули телегу. Прохаживаясь вдоль дороги, и на глазок прикидывая расстояние, мне никак не получалось свести все к единой картине. Какое существо может обладать одновременно чертами птицы и семейства кошачьих? Птицекошки, какие-то, или вовсе гибриды и страшные химеры?       Чем дольше думал над этими следами, тем сильнее мне не нравилась ситуация. А может быть это два разных вида, и я что-то путаю? В глубокой задумчивости присел рядом со следом, и приложил ладонь, прикидывая размер. Неглубокая выемка в земле, размер отпечатка немногим больше, чем размер моей ладони. Попробовал встать одной ногой на другую отметку, и хмыкнул. Чуть меньше моей ноги, зато когти на загляденье. Предположительно должны быть очень острыми, идеальными для того, чтобы вгнездиться во что-нибудь или кого-нибудь. Захват добычи или хищное животное?       А если предположить, что это передние и задние конечности? Очередной представитель о четырех конечностях? Тогда картина начинает вырисовываться. Ну хотя бы с этим разобрались. Это все же одно существо, размер которого примерно с меня самого ростом, может быть чуть меньше, если брать общее соотношение стопы и следа. Покопавшись в голове, вспомнил немного мусорной информации из вуза, в котором учился и прикинул в голове рост существа. Сантиметров на десять-двадцать меньше меня если так подумать. Но неизвестное существо должно быть очень выносливым и сильным, чтобы тянуть следом за собой телегу.       Кошачьи ведь тоже представители хищного вида, и некоторые птицы тоже. Если сводить общую картину, то что я получаю в итоге? Неизвестное существо, ростом примерно с леопарда, чуть меньше меня размером, ходит на четырех конечностях, две из которых относятся к семейству кошачьих, а две другие к семейству птиц. Очередной мутант, который, наверное, питается как растительной, так и белковой пищей. Ну хоть с этим проблем не будет. В принципе, если так подумать, то возможно именно из-за этих существ в окружающем лесу, и нету никаких следов диких животных. Если это действительно так, то мне бы не хотелось столкнуться с этой тварью. Мысленно попробовал нарисовать в голове, получившийся результат, и невесело хмыкнул. Получалось что-то жутковатое и опасное.        — И куда же блин меня все же занесло… — тоскливо протянул я вдыхая морозный воздух, и рассматривая след на земле. Сделав глубокий выдох, бросил взгляд на телефон. Время приближалось к четырем часам дня. Подняв глаза наверх, посмотрел на солнце, которое лениво прогревало окружающие земли. В голову постучалась одинокая мыслишка, о том, что надо бы попробовать зафиксировать, в телефоне, когда именно начнется заход солнца. Временно отложив выводы на дальнюю полочку, снял рюкзак поставив его на землю, и уселся на него принявшись ждать возвращения Кейры.       Долго правда ожидание не продлилось. Минут через пятнадцать, на горизонте нарисовалась черная точка, по мере увеличения которой стали различимы черты пегаски. Спустя ещё немного времени, Шедоу заложила лихой вираж и со счастливым визгом, начала снижение по спирали, по окончанию которого выскочила как чертик из табакерки рядышком. Оттормозившись всеми четырьмя копытами, она с довольной широкой улыбкой, помахивая крыльями, подошла поближе, и замерла, давая себя рассмотреть. Против воли, на лицо тоже выползла улыбка. Оптимизм моей спутницы был заразителен.        — Судя по довольным крикам и визгу, одно из двух, или тебе настолько нравится летать, или ты что-то нашла, я прав? — Пока я проговаривал эти слова, Кейра прогарцевала поближе, остановившись в одном шаге от меня. В глаза бросилась общая взмыленность пегаски, видно было, что она очень торопилась обратно, от чего излишки влаги, замерзли в её гриве, образуя небольшие сосульки.        — Да, нам на запад. В часе ходьбы, отсюда расположена небольшая деревенька, дворов на двадцать. Близко я её разглядывать не стала, ибо ты просил не искать себе неприятности. — все это она выдала рубленными предложениями, наклонив голову, смаргивая иней и успокаивая дыхание.        — Замечательно, у меня тоже есть небольшие новости. — в ответ я коротко рассказал о своих наблюдениях, попутно, сделав шаг вперед и одной рукой осторожно убрал парочку сосулек, прилипших к взмыленной гриве пегаски. Мои действия Шедоу никак не прокомментировала, только лишь бросила благодарственный взгляд.        — Ты как себя чувствуешь? Не холодно? — я пристально посмотрел ей в глаза.        — Есть немножко, но в целом, только устала крыльями махать. — кобылка улыбнулась.        — Сможешь дойти до деревеньки или сделаем привал? — Только сейчас рассматривая вблизи Кейру, мне подумалось, что возможно для неё эти полеты на холодном воздухе, сказываются не очень хорошо. Раньше было как-то не до того. Сначала перенос, потом болезнь и помутнение разума, с обрывками бреда, а теперь вот задумался. Мне ведь неизвестно, какие температуры оптимальны для пегасов. Быть может, она и при минус шестидесяти летать может спокойно, а может и нет. Она, конечно, горячая как печка, но вдруг, загонит себя ещё? Эти мысли меня обеспокоили, и я снова пробежался взглядом по пегаске, но никаких особых странностей не заметил, не считая самой Кейры.        — Лучше все же сейчас добраться до деревеньки. — немного подумав выдала пегаска.        — Ты в этом уверена? Можем немного отдохнуть, и потом двинутся.        — Думаю скоро темнеть будет. Пойдем. — Кейра мотнула мордочкой в сторону дороги, и мы тут же двинулись вперед.       Через час, как и обещала пегаска, на горизонте сначала показались заснеженные поля, а следом за ними несколько обветренных древесных срубов странной конструкции, с вытянутой вверх крышей, вокруг которых вилась прутковая оградка. Солнце ещё не село, однако постепенно склонялось к закату, окрашивая все вокруг в кроваво-серебристые тона. Мы с Кейрой залегли на обочине рядом с крайним перед входом в деревеньку срубом, и наблюдали. Но ни через десять минут, ни через полчаса, никто не появился во дворе. Через примерно час, мне окончательно стало понятно, что деревенька или конкретно тот дом, за которым мы наблюдаем полностью заброшены. За все время, никто так и не выбрался из домов, и не было слышно домашней скотины, которая крайне редко замолкает даже ночью.       Сначала, я опасался приближаться, однако звенящая тишина, которая окутала деревеньку, и полное запустение, убедили меня рискнуть приблизиться. Пусть пегаска и не разглядела все подробности, однако общее представление об архитектуре деревни мы имели. Она располагалась кругом, наподобие колеса, с центральным большим домом и площадкой перед ним. Деревеньку опоясывала небольшая речушка, едва видная сквозь огромный пласт снега и через которую было переброшено два маленьких деревянных мостика, с перилами.       Короткой перебежкой, мы с пегаской проскочили ближайший к нам мост, и осторожно приблизились к первому дому. Преодолев коротенький и низенький заборчик, просто перемахнув через него, мы уткнулись в деревянную табличку, подвешенную на цепочку. Раскачиваемая ветром, на ней виднелась надпись на неизвестном языке. Бегло пробежав по ней взглядом, я только горько усмехнулся.       Когда я только заметил типовые срубы, во мне зажегся небольшой огонек надежды. Похожие здания, некогда строили мои предки по всей стране, и мне очень хотелось бы верить, что возможно, те кто это создали могут иметь похожее моему мышление и похожий язык, однако эта табличка наглядно развеивала мои надежды прахом.       Если судить по короткому и косому шрифту, с точками над буквами, то она чем-то смахивала на искаженную латиницу. Вроде бы знакомо, а вроде бы и нет. Бросив взгляд на пегаску, заметил, что она пристально всматривается в текст, и задумчиво шевелит губами. Не придав этому особого внимания, осторожно потряс кобылку по спине, привлекая внимание и жестом указывая на приоткрытую дверь, упиравшуюся в деревянное крытое крыльцо.       Понятливо кивнув, мы разделились. Кейра процокала к крыльцу, и замерла рядом, а я так как был немного выше ростом, присел и осторожно двинулся вдоль домика, поглядывая на одно из трех окошек выходящих на двор. Как только достиг цели, тихонько подул на изморозь, и потер ладонью стекло, чтобы разглядеть то, что было внутри. Пусть и с небольшим трудом, но мне удалось обозреть внутренне убранство помещения.       Классическая такая добротная изба, практически не имеющая отличий от таковых, разбросанных по моей родине. Однако внутри наблюдались некоторые странности. Например, довольно высокая крыша и разбросанные повсюду внутри в хаотичном порядке вещи. Однако общее убранство совпадало с тем, что я ожидал увидеть. Небольшой дубовый стол, с двумя г-образными лавками, серая большая печь, и вторые двери, скорее всего выходящие в сени или их аналог. Несколько различий которые с трудом угадывались и бросались в глаза, это наличие каких-то странных идолов в дальнем углу, и общая чуть более низкая посадка здания. Для меня, впрочем, этот дом тоже сойдет, с учетом высоты крыши. Правда остается непонятным, зачем такой высокий потолок.       Убедившись, что дома никого нет, я тихонько махнул рукой пегаске, и мы двинулись дальше по улице уже никого не опасаясь. Предположительно, пусть мы и не набрели на жильцов, однако даже такая вот вымершая деревня, была просто царским подарком для нас обоих. Хорошее добротное жилье с возможным отоплением через печь, наверняка если где-то поискать, то можно и долгохранящиеся припасы найти.       Таким образом постепенно смещаясь от двора к двору, мы заглядывали в каждый дом, убеждаясь, что никого нет. Вся деревня несла следы спешных сборов и запустения. И хотя о безопасности больше моя голова не болела, однако вот архитектура деревеньки и мысли, о том, куда так спешно сбежали бывшие жильцы, постоянно крутились в голове. Из двадцати домов в классическом древнеславянском стиле, в виде избы было только восемь, а вот другие, напоминала собой скорее поделки древних германцев. Такое смешение удивляло, и заставляло ломать голову в поиске ответа, кто же здесь проживает и почему они строили по-разному. Возможно ли, что здесь проживало две народности, или два вида? Этот и другой вопрос, куда же подевались жители, я так же решил выяснять позже. Тем более, что мы вышли на обширную площадь перед главным зданием.       Наверное это можно было назвать домом собрания, или старосты. А может быть это дом зажиточного купца, в общем кого-то с большим достатком. На вид, он был широким и двухэтажным, длинным вытянутым прямоугольником с глиняными стенами и высокой крытой крышей и хорошими качественными дверьми из дерева. Перед фасадом здания, расположилась мощенная булыжником дорожка, выползающая на площадь, с двумя крупными столами, по бокам которых расположились длинные низенькие лавки. С двух сторон, от здания были пристройки.       Вновь разделившись мы двинулись осматривать наше будущее пристанище. Кобылка припустила в главную постройку, а я между тем решил осмотреть пристройки. Левую с широкими воротами, что сейчас были открыты настежь и высокой крышей, я решил осмотреть во вторую очередь. Скорее всего она была чем-то вроде амбара и склада хранения, а вот правая низенькая постройка меня заинтересовала гораздо больше. С ходу в глаза бросилось то, что в дальнем конце крыши этой пристройки было отверстие под печь. Приоткрыв рукой крепкую дверь, я обнаружил, что стою в тамбурчике. Мысль, о том, что это за помещение заскребла где-то на подкорке. По левую руку находилась низенькая деревянная лавка, под которой умостился небольшой запас дров, впереди была ещё одна дверь. Вот к ней я и двинулся. Стоило только приоткрыть дверь, как взгляд пробежался по лежащим на лавочке полотенцам, и я улыбнулся.        — А вот и банька… — настроение разом скакнуло на несколько пунктов в высоту. Рядышком обнаружилась и печка, в которую следовало бы бросить дровишек. Развернувшись, я двинулся обратно, осматривать вторую пристройку. Впрочем, сначала я подумал, что в этом нет смыла, ибо уже догадывался что увижу, однако я ошибся. Приложившись руками к воротам, удалось их приоткрыть пошире.       Само по себе помещение напоминало старинный амбар для сена. Четыре центральных колонны, между которыми расположилась телега, и двухэтажная разбивка. Задрав голову наверх, заметил, что под крышей, на втором этаже жильцы хранили свернутые тюки с сеном. Да и вообще по всему помещению было разбросано просто неприличное количество сена словно кто-то что-то в спешке искал в стогах. Или хотел спрятаться. Повертев головой по сторонам, нашел лестницу, и сначала думал было залезть наверх, однако мое внимание приковала к себе добротная большая деревянная телега, со странной на вид упряжью.       Всего лишь пара крепких ремней, и хомут, но какие-то маленькие по сравнению с теми, которые мне довелось видеть. Второй странностью были так же длинные деревянные плиты, соединенные в п-образную конструкцию примыкающие к закрывающим бортами по обеим сторонам телеги и спереди неё. Сначала я подумал, что это дополнительное крепление повозки или какая-то хитрая конструкция, однако отбросил эту мысль. Одним словом странно. Обойдя телегу по кругу, поглядел на небольшой слой сена, который был неаккуратно рассыпан везде. Сунул нос в сено, но так ничего интересного не нашел. Уже хотел уходить, когда в голове щелкнуло. А зачем обычной деревенской телеге дополнительные борта?       Развернувшись ещё раз обошел телегу по кругу, прикидывая конструкцию. Что-то не сходилось. Сверху у нас сено или какой-то ещё товар, по центру седок с ездовым животным, сзади откидной бортик, а дополнительные боковые и передние бортики зачем? Пришлось, согнувшись залезть под телегу. И лучше бы я этого не делал.       Стоило только глянуть под днище, как я заметил, что фальшивые бортики, по нижней линии, закрепляются на дополнительные тонкие брусья, подогнанные друг к другу очень неплотно.        — Эт-то ещё что такое… — пропыхтел, и полез под днище. Любопытство толкнуло вперед, и я попытался зацепить рукой хотя бы один брус. Пусть и не с первой попытки, но вредное дерево, поддалось на мои манипуляции и отъехало в сторону. Просунув голову заглядывая внутрь. Под днищем телеги лежало четыре странных ящика покрашенных в серый цвет.        — Ох-хренеть… — С этими словами просунул руку вглубь, цепляя ящик, и потянул на себя. Спустя десять минут, напряженной возни, я наконец извлек из-под телеги вредные ящики, и понял, что они темно-зеленого цвета, а не серого, как мне казалось раньше. Осмотрев их со всех сторон, обнаружил странную маркировку, на непонятном языке. Эти ящики мне что-то напоминали. Что-то очень хорошо забытое. Не став особо задумываться, решил тут же вскрыть, благо на левой стороне ящичка были специальные металлические защелки-крепления.       То, что открылось моему взгляду, заставило меня сначала замереть в недоумении. Однако через пару секунд, из горла вырвался истеричный смешок. Мне хотелось материться и одновременно истерично ржать на всю улицу, размазывая сопли и слезы.        — Эт-то какой-то полный ужас… Ик… — всхлипывал я, смотря на ровный ряд из пяти винтовок странной конструкции. Истеричное и какое-то отчаянное по-детски наивное веселье захлестнуло меня, и я принялся азартно вскрывать три оставшихся ящика. В ещё одном обнаружились пять винтовок чуть меньшего размера, карабины кажется, завернутые в промасленную тряпку, а в двух других, коробки с патронами, и средства ухода за оружием с подсумками.        — Шейд я закончила осмот… Что случилось? — В тот момент, когда я задумчиво вертел в руках коробочку с патронами, Кейра зашла в амбар, и увидела меня икающего от смеха.        — Д-да вот… ик подарочек наш-шел на нов-Ик год, который мне подарить забыли-хи. — все ещё посмеиваясь от шока заявил я. Пегаска с беспокойством поглядела на меня, и процокала поближе, рассматривая мою находку.        — Влад? — Карие глаза посмотрели на меня, а на сгиб руки, в которой я вертел коробочку легло копытце надавливая на руку заставляя прекратить. Это беспокойство в глазах отрезвило.       — Все. Все я спокоен. — Пришлось пару раз вздохнуть, приводя хаотичный поток мыслей в порядок. Не ожидал я таких находок, в почти средневековой деревеньке. Ой как не ожидал…        — Точно все в порядке? — кобылка наклонилась поближе, пристально вглядываясь мне в глаза.        — Да… теперь точно все в порядке. И кажется, я возможно нашел ответ на вопрос, куда именно делись предыдущие жильцы этого захолустья. — В ответ на это пегаска навострила ушки.        — Ты знаешь, меня с самого начала нашего путешествия, напрягало несколько моментов. Первое, рядом с нами не было животных. Вот совсем не было. Только ты, я и рыбки в реке. А теперь вот ещё пустая деревня, в которой ни души. Но при этом, она не выглядит давно заброшенной. Казалось бы, по одиночке эти факты ничего не значат, но вот я нахожу в этой телеге — ткнул пальцем себе за спину. — тайник с огнестрельным оружием. В обычной старенькой деревушке, где нет никого, и в которой все следы, указывают на то, что её жители покинули её относительно недавно в спешке. Не находишь это любопытным Кейра?        — Ну если так посмотреть… — кобылка обвела все помещение взглядом.        — Мы с тобой Шедоу, кажется нечаянно, забрели в какой-то перевалочный пункт местных контрабандистов. Деревню контрабандистов если быть точнее. — Я поднял тяжелый и острый взгляд на пегаску.        — И мне бы очень не хотелось с ними встречаться, когда или если они вернутся.