Глава 12 - Порочное любопытство.

      Место действия неизвестно       Каждый миг казался вечностью. Я чувствовал, как моё сердце бьётся в такт с каждой волной боли, которая накатывает на меня с новой силой. Мои мысли путались, и я уже не могу отличить, где кончается боль и начинается всепоглощающий ужас. Ужас, что это никогда не закончится, что я останусь в этом состоянии агонии навсегда. Миг сменялся мгновением, а тот в словно в издевательство над многострадальным разумом, растягивался в долгие часы, дни или недели. Уставший и запутавшийся мозг утопал в бесконечной череде разноцветных вспышек, сменившихся бесконечным багровым туманом, и закаленными в огне, стальными спицами боли, вонзаемыми на всю глубину многострадального тела.       Казалось, что агония и вечная боль стали моими вечными спутниками, заменив собою все остальные ощущения. Однако именно в тот момент, когда я почти сломался, сдаваясь спасительному безумию, именно тогда произошло нечто неожиданное. Боль начала утихать, словно море, которое успокаивается после шторма. Эти перемены, были столь стремительны, сколь неожиданны, настолько, что перехваченное спазмом от крика горло сдавило ещё сильнее, и весь организм содрогнулся от облегчения. Последние крохи силы покинули меня, и из глаз непроизвольно потекли слезы. Моё дыхание стало глубже, и я впервые за долгое время ощутил, как воздух наполняет мои лёгкие без боли. С облегчением пришло и понимание: Я выстоял. Это чувство облегчения окутало меня саваном безмятежности и сквозь слезы, я огляделся.       Еще мгновение назад, я агонизировал, а спустя несколько секунд оказался на небольшой лесной поляне. Сквозь затуманенный от слез облегчения взор, на сетчатку отпечатывалась небесная пастораль. редкие белоснежные облака словно нехотя, медленно надвигались на меня, стыдливо пытаясь скрыть бесконечную синюю гладь солнечного неба. Вместе с небесной твердью к уставшему и измученному разуму вернулись привычные ощущения. Сквозь кончики пальцев ласково заструился легкий ветерок, а ласковое солнце согревало уставшее тело, принося ни с чем не сравнимое блаженство. Контраст с уничтожающей болью был столь разителен, от чего казался столь…       — Невозможно. — было настолько страшно осознавать, что этот сломленный, сорванный и низкий хрип являлся моим голосом. Однако то была всепоглощающая истина, равно как и то, что я находился где-то слишком далеко, от той проклятой деревеньки. Утерев ладонью подсохшие слезы, и с трудом приподнявшись на предательски подрагивающих руках, я обвел взглядом пространство вокруг. Меня выбросило на каком-то пологом холме, усеянном низкорослой растительностью. На сколько возможно, вдаль уходили бесконечные светло-зеленые барханы, сливаясь и сходясь, они образовывали собой причудливую холмистую местность, закрывавшую горизонт, где-то там вдалеке сходясь в единую линию с небесной синевой.       — Г-где это я? — С каждым сокращением мышц, двигаться становилось все легче и легче. Мощнейшая слабость стремительно отступала, от чего каждое последующее действие становилось менее затратным. Если в самом начале даже простейшее движение пальцами требовало полнейшей самоотдачи и напряжения всех сил, то сейчас спустя непродолжительную минуту, разум словно бы вспоминал как на самом деле пользоваться своим вместилищем. Поднявшись начала на колени, а после и опираясь на руку, мне удалось подняться слегка пошатываясь, и окинуть окрестности ясным взглядом. Там вдали, за горизонтом, едва вырисовывались очертания чего-то величественного и белоснежного. Прищурившись, от чего в голове взорвалась сверхновая, одарив меня непродолжительной вспышкой мигрени, я осознал, что это огромная неприступная цепь огромной горы с белыми шапками вечными снегами, уходящей ввысь настолько, что одного единственного взгляда не хватило, чтобы оценить всю величественность картины. Зрелище, настолько завораживающее своей красотой, сколь и величественно-тревожащее. Словно насмехаясь монолитные горы, указывали мне человеку, на ничтожность и мимолетность жизни. Казалось, будто бы я сейчас там, на вершине скального уступа, вдыхаю морозный воздух, смахивая падающий снежок с плеча. Неосторожное движение ресницами, единственное моргание и короткая фантазия, обратилась жестокой былью.       Фантомный мороз, трансформировался в настоящий, легкие закололо от прохлады, стремительно хлынувшей внутрь бренного тела, а ноги ещё секунду стоявшие на твердой земле, утонули по колено в снегу. Неловко взмахнув руками, я провалился ещё глубже в снежный саван, и забарахтался, силясь вынырнуть на поверхность. Когда же мне это удалось я замер открывшимся зрелищем. У самого края уступа прямо под моими ногами, раскинулся Он.       Окутанный волшебством и красотой город. Его белоснежные стены и золотые купола отражали яркость солнечных лучей, создавая игру света и тени, которая оживляла каждый уголок. Раннее солнце укрывало город мягким розовым светом рассвета. Цветущие сады у подножия и в центре рядом с дворцом открывали всю палитру цветов: от нежного лавандового до яркого малинового, создавая пестрый калейдоскоп, который радует глаз. Зелёные аллеи и парки украшались разноцветными цветочными клумбами, а свежий горный воздух был наполнен ароматами цветущих деревьев и свежескошенной травы.       Словно потакая моему скрытому желанию, время стремительно помчалось скачь: Яркое ласковое солнце, стремительно неслось по небосводу, скрываясь за горизонтом, и уступая место величественной луне. Окрашенный вечерними цветами город был по-своему волшебен, когда фонари начинали мерцать, создавая уютную и теплую атмосферу. Свет фонарей стремительно захватил мостовые, и казалось, что звёзды спустились на землю, чтобы погулять по улицам города. Каждый район этого чудного города отражал свой уникальный характер и палитру красок, от королевского величия замковых залов до радужного разнообразия рыночных площадей. Это город, где каждый уголок и каждый момент дня и ночи раскрывал новую грань его несравненной красоты. Первоначально безлюдный он стремительно наполнялся жизнью. Загорались огни, на улицу выбрались обитатели, в коих я с удивлением увидел самых настоящих разноцветных представителей эквидов, грифонов, бизонов, яков, и множества других мифических существ и зверей. В этот зоопарк, неожиданно затесался даже огромный бирюзовый дракон, ловко маневрирующий в облаках наперегонки с парочкой пегасов. Однако вишенкой на торте стал огромный белокаменный дворец, на чьих стенах несли бессрочную службу дозорные облаченный в золотистые доспехи. Отстоящий несколько в стороне, он выходил на широкую полукруглую площадь, по которой раскинулись множество рядов разноцветных палаток, в которых местные обитатели приторговывали сладостями и яствами, предлагая путникам разнообразные игры.       — Местный правитель, кем бы он ни был, явно любит своих подданных, раз позволяет им устраивать такие праздные ярмарки прямо под своими окнами — задумчиво пробормотал я, пока взор смещался левее, к широкому водопаду, каскадом ниспадающему вниз с горы. Местные архитекторы постарались на славу, органично вписывая буйство первородной стихии в рукотворный хаос трехступенчатого города. Если бы мне предложили описать всю эту красоту, я бы сказал, что это вертикальная лестница. От самого верхнего яруса, где располагался дворец, обрамленный белоснежными стенами, водопад, охватывал его неприступным рвом ниспадая дальше, к жилым ярусам зажиточных районов города и вглубь окраин города, где постепенно уходил в долину и пойму реки. Из созерцательного настроения и захватывающего дух видения меня вырвала некоторая неправильность. Я настолько сильно погрузился в наблюдение, что не заметил, как рядом со мной притаился ещё один зритель.       Это существо материализовалось прямо из воздуха. Гибкое, вытянутое, поджарое тело, состоящее из лоскутов сшитых наживую. Каждая конечность этого гибрида принадлежала какому-то представителю живого вида. Это существо имело голову пони, на ней удобно расположился с левой стороны витой рог, а справой вытянутый и загнутый разветвляющийся рог оленя. Длинное кожистое крыло соседствовало с оперенным крылом пегаса, а каждая лапа представляла собой мечту химеролога-самоучки. Осмотревшись это существо, которое не могло существовать в реальности, хмыкнуло, и подплыло прямо по воздуху, ко мне, заглядывая через плечо, на белоснежный город лежащий внизу. Всю эту фантасмагоричную картину я наблюдал с открытым ртом, и глубоким шоком, не смея пошевелиться и надеясь, что чудовище меня не заметит. Впервые за много лет, я искренне взмолился богам, чтобы это был обычный кошмар, после которого я бы проснулся в поту в кровати или в походном шалаше. К сожалению, это было далеко не так.       — Твои боги не слышат тебя маленькая ошибка… — пророкотал в моей голове глубокий наполненный баритоном голос, от чего я невольно дернулся, врезавшись прямо в распахнутые лапы чудовища, секундой позже стальной хваткой вцепившиеся мне в плечи.       — Чего же ты испугался ошибка? — Шея существа презрев все законы биологии вытянулась словно длинный шнур, обхватывая мое тело гибким, но прочным кольцом, располагая рогатую голову аккурат напротив моего лица. Змеиная ухмылка расползлась по морде существа, плавно выходя за все возможные пределы анатомии и превращаясь в зубастый оскал. Змеиные глаза цвета расплавленного золота, пристально посмотрели на меня, проникая в мою душу, взвешивая и перебирая её на предмет чего-то одному существу ведомому. Все мое естество кричало мне бежать, однако судя по блеснувшим глазам химеры, она свободно читала мои мысли, и ей нравилось, то что она видела.       — Все верно маленькая обезьянка. Я действительно читаю твои жалкие мыслишки. Ты для меня словно открытая книжка, с любопытным содержанием. Интересно откуда ты вылез? Может быть, мы посмотрим на это вместе? Хе-хе. — Перед внутренним взором, против моей воли, стали вспыхивать одно за другим сокровенные крупицы воспоминаний. Со все возрастающим ужасом, я понял, что это существо не только читает мои мысли, но ещё и просматривает все, что ей интересно. Рождение, детство, юность, учеба, армия, первые отношения, работа… Вся моя жизнь словно немая кинолента, проносилась у меня перед глазами, оставляя после себя неприятную возрастающую слабость. Перед глазами вновь начал формироваться кровавый туман, а сознание плавно скатывалось в апатию. Казалось, что внутри меня гаснет сам огонек жизни.       — А вот это интересно… Ты не просто ошибка… Не-е-е-ет… Ты везучая ошибка… Мой маленький гостевой пропуск. Ты знаешь, че-ло-ве-к, что в данный момент, над тобой проводят один интереснейший и старый ритуал? И его результаты тебе не понравятся. Но ты не переживай, я временно изолировал твою душу и тело от влияния иных энергий, чтобы самому покопаться в твоих потрохах, пока маленькая мраморная девочка все не испортила своим кривым рогом. — Химера пристально посмотрела мне в глаза, как мне показалось с легким интересом, однако по мере монолога постепенно перерастающим в беспокойство. — Ты меня вообще слышишь Ошибка? — не добившись от меня какой-либо реакции, змеиные глаза прищурились, всматриваясь и легкое беспокойство переросло в настоящую обеспокоенность. — Ах да точно Вечно забываю, какие вы хрупкие смертные существа. — Щелкнув пальцем, перед глазами разлилась синеватая энергия, и вспыхнув, отогнала кровавую хмарь, и прояснила разум, насильно вырывая его из апатии. По всему телу пронесся короткий, но энергичный импульс, от чего, казалось, все тело на несколько секунд поместили в кипяток, а после стремительно вырвали обратно, даря спасительную прохладу.       — Хе-хе-хе. - шипяще рассмеялось существо. — Ну как чувствуешь себя лучше? Эйфория, возбуждение, кипучая энергия внутри, что так и жаждет найти выход обезьянка? — Не переставая слушать этот одновременно страшный и притягательный глубокий голос, я прислушался к ощущениям, и понял, что действительно мог бы пробежать длинную дистанцию в несколько километров. Мое собственное тело буквально умоляло меня, что бы я сбросил излишки энергии. Словно застоявшийся в стойле жеребец, меня так и порывало сделать пару-тройку подходов, присесть или хотя бы размять конечности.       — П-пусти меня пожалуйста. — едва слышно попросил я внутренне съежившись в ожидании чего-то эдакого.       — Ну вот так-то лучше. Марионетки и куклы скучные и пресные. Они надоели мне уже в первое тысячелетие существования. — Довольно пророкотало существо прищурив один глаз, от чего идеальная симметрия его лица пошла волной, отпуская меня из своего захвата и возвращая своему телу привычные габариты. Зависнув в воздухе рядышком со мной, чудовище с любопытством на меня взглянуло, выгнув шею.       — Ну же, давай зайдем сразу с козырей. Я же вижу тебя насквозь. Обезьянку прямо-таки разрывает от вопросов. Я так и быть отвечу на них, возможно быть может даже честно. - Клыкастая пасть, щелкнула в опасной близости от моего уха, обдав обоняние мятным дыханием, после чего я услышал, хруст где-то внутри челюсти существа.       — К-кто ты такой? Ч-что происходит и п-почему я т-тут? — Что бы задать эти судьбоносные вопросы, мне пришлось напрячь и так невеликие душевные силы, но все же пусть и не с первого раза, мне удалось это сделать, и вывалив все это, я в ожидании замер.       — Какие пошлые в своей сущности и примитивные в своем понимании вопросы. Фу таким быть. — Выписав идеальную восьмерку, тело существа заскользило вокруг меня, кружась в неизвестном пируэте. Довольно необычно было наблюдать за столь непостоянным существом, и столь же томительно было ожидание ответов на свои вопросы. — И тем не менее бартер. Тебе знакомо это слово, маленькая ошибка? Услуга за услугу. Я отвечу тебе, на некоторые вопросы, а ты кое-что сделаешь для меня когда-нибудь потом, хорошо? — Прямо перед моими глазами из воздуха появилась объемная картинка, где моя маленькая копия пожимает когтистую лапу этого существа и между ними на пол сыпятся настоящие золотые монеты, со звонким бряканьем и шипением уходя в снег и поднимая в воздух струйки пара. Чувствуя, что совершаю большую ошибку и внутренне содрогаясь, я робко кивнул, и махнул рукой.       — Отлично маленькая ошибка. Для начала мое имя тебе ничего не скажет, так что зови меня как хочешь. Во-вторых, поздравляю, ты выиграл в эволюционной лотерее. Такое удачное стечение обстоятельств, другой мир, магия, веселье, дух исследователя, все такое любопытное новое и самое главное, не скучное верно? — Последнее предложение, существо выделило голосом, словно вкладывая в это особый смысл. Я неуверенно кивнул, не зная, как реагировать на такие слова, а между тем, химера продолжила вываливать на меня откровения:       — А знаешь почему так получилось? Потому что ты идеальный сосуд для энергии, как губка впитывающий внешние потоки, и за счет своего локального поля, удерживающий все внутри. И в этом кроется главная проблема. Ты забираешь, но практически не отдаешь. Идеальная батарейка для любого сильного мага-практика. Интересный у тебя мир, насыщенный я бы сказал. А его обитатели м-м-м-м… — Существо облизнулось, проведя длинным языком по выступающим клыкам и довольно причмокивая, словно вкушая что-то интересное.       — Ты абберрация мой юный друг. То, что не должно было быть здесь. Но все же ты тут присутствуешь. Так распорядились высшие, и не мне судить, какими путями они идут. И я вижу следы вмешательства Предвечной и… Гармонии… Последнее два слова химера сплюнула, словно ругательство и зашипев не хуже самой ядовитой змеи, принялось тереть длинный язык с помощью неизвестно откуда взявшегося кусочка мыла. Закончив сеанс чистки, существо удовлетворившись осмотром, как ни в чем ни бывало, проглотило брусок и пуская мыльные пузыри из носа — продолжило вещать прямо внутри моей головы: — Так вот возвращаясь к твоим пошлым вопросам, мы находимся на горе Кантерхорн, одной из самых высоких гор местного континента. Под нами находится рассадник самого скучного и пресного что есть в этом проклятом мире, столица Эквестрии город Кантерлот, которым правят солнцекрупское величество, и просто черная дыра для тортиков по имени Селестия, и её зануда сестра вечная бука Луна. Я выдернул тебя сюда в это памятное местечко, чтобы поговорить и посмотреть, от чего же возникли такие завихрения потоков нисходящей гармонической магии, уходящей куда-то на восточный континент. — Все свои слова химера иллюстрировала, красочными изображениями, на отливающей оранжевым цветом интерактивной карте. И если судить по тому, что она показывала, я был слишком далеко от места, где нас с Кейрой застали врасплох. Очень и очень далеко. От воспоминаний, нахлынувших в голову мне, стало дурно и очень тоскливо.       Кейра… Как она там? Жива ли или уже погибла. Что с ней сделало то существо? Удалось ли мне её спасти или же её хладное тельце сейчас доходит в развалинах того дома, где мы остановились на ночлег? — видимо последнее я невольно пробормотал вслух, или же существо просто считало это из моих мыслей. Заметив, что я его не слушаю, Химера замерла на очередном пируэте в воздухе, и раздраженно вздохнув, одним движением когтистой лапы стерло карту, повесив на место неё новую картину, словно с хорошей камеры квадрокоптера, зависшего где-то на уровне птичьего полета. С высоты обзора я увидел неспешно передвигающуюся длинную колонну существ грифонов, передвигающихся в походном порядке, вслед за пылившими по дороге допотопными грузовичками. Щелчком когтей химера приблизила картинку, и я увидел то, от чего мое сердце пропустило удар. Кейра живая пусть и слегка раненная, спала в кузове грузовика, а рядом с ней разместилось несколько существ, держащих в лапах длинные винтовки.       — Живая… — выдохнул я, и ощутил, как все мое тело содрогнулось от облегчения.       — Ску-у-учно… Каждый раз одно и то же… И что Селестия и остальные находят в этом? — пробормотало существо и тут же добавило: — Конечно же живая твоя пегасенка. Никуда она не денется. Можно сказать, что вам повезло и её вытащили в самый последний момент. «Видимо она урвала частичку твоей удачи а?» —подначивающее произнесла химера и предвкушающее улыбнулась. Однако, что важнее в данный момент, так это то, что происходит с тобой, человек. Возвращаясь к нашему прерванному разговору, у меня для тебя пара новостей. Хорошие они или плохие решать только тебе. Так вот, ты идеальный сосуд для мага-чародея — это раз. И над тобой проводят ритуал подчинения это два. На твоем месте, я бы о себе подумал, нежели о какой-то рядовой пегаске, коих на Эквусе бродит неисчислимое количество. Все же это не её душу сейчас пытаются насильно стреножить контрактами.       — Ч-что? — Сказать, что я был обескуражен, это практически не сказать ничего. Новая информация, походя брошенная чудовищем, ввела меня в откровенный ступор, медленно сменяющийся паникой.       — Что слышал магическая ошибка. Ты глухой или просто немного глупый?Быть может Дискорд слишком преувеличивает твои когнитивные навыки? —уже откровенно недовольно произнесло существо, обронив в процессе свое собственное имя.       — Д-да, т-тоесть нет, это-то понятно. Просто ш-шокирован и не знаю… Что делать-то? —откровенно потерянно произнес я. Масштаб проблемы, нависший надо мной, стремительно раскрывался, при непрерывном обдумывании, и каждый раз я натыкался на тупик в своих размышлениях. Магия, душа, ритуалы, все это звучало как нелепый вздор и дикость. Варварство и пережиток прошлого, которым изредка увлекался я и другие люди от скуки и желания поверить в чудеса в нашем пресном мире. И теперь сполна хлебнув такой неприятной истины, каковой предо мной предстал иной мир, я был вынужден играть по чужим правилам, в навязанной мне принудительно игре.       — О не все так плохо как я думал, ты оказывается у нас просто тугодум. Ну, а что делать? Вариантов-то у тебя не так уж и много на самом деле магическая Ошибка. Ты можешь просто смириться с навязанной тебе судьбой и сложив лапки покорно ждать развязки. Или можешь попытаться дать бой вторженке. Быть может, у тебя даже получится.       — А… а ты мне не поможешь? Может быть, ты можешь даже отправить меня домой, чтобы этот кошмар закончился? — как-то робко спросил я, смотря на Дискорда, как на решение всех своих проблем. На этот раз химера молчала целую минуту обдумывая мое предложение.       — А наглости-то тебе не занимать ошибка. Все-то тебе нужно здесь и сейчас. Свою полезность нужно ещё доказать. Ты лишь песчинка на чаше весов. Вкусное дополнение к основному блюду. Желанный, но не обязательный приз понимаешь? Мы договорились только поговорить и ответить на некоторые вопросы, обезьянка. Ты мне сгодишься в любом случае, что так, что эдак. И марионеткой мертвеца, и свободной личностью. Впрочем, говорят без борьбы было бы неинтересным не так ли? Вот тебе небольшая подсказка человек — в своем внутреннем мире, ты главный. Кантерлот твой ключ, как и смешение энергии. Смекаешь? — Дискорд улыбнулся, разведя руки в стороны, как бы обхватывая ими все обозримое пространство. — А сейчас часы начинают тикать и тебе пора. Я и так сделал для тебя больше чем в принципе хотел. Увидимся когда-нибудь потом. — Стремительным движением химера свела лапы вместе и с хлопком меня стремительно дернуло куда-то вдаль на восток. В тишине скалистых гор, дальнейшие слова произнесенные Дискордом так и остались никем не услышанные кроме него самого.       — Люди или правильнее будет говорить Человечество? Как давно я не слышал этого самоназвания. А ведь все-таки какой интересный шанс, а? —Драконеквус улыбнулся смотря куда-то вверх. Где-то и когда-то. Место действия неизвестно.       Переступив с копытца на копытце, Роза торопливо вошла в рунный круг, который тут же вспыхнул гнилостно-болотным цветом. На рунные письмена капнуло несколько капель крови, после чего активировалась защита убежища, отрезая все звуки и погружая единорожку во мрак. Короткое мгновение забытья прервалось шквалом северного ветра, и пригоршней снега, брошенной потоками воздуха прямо в мордочку пони-единорожки. Чихнув Маледикта осмотрелась. На сколько позволял взор всюду раскинулся величественный город. Она стояла в гордом одиночестве на длинной и широкой каменной пристани, обращенной мордочкой к высоким панельным зданиям. Холодный ветер, приходящий откуда-то со спины, пробирал до костей. Покрутив головой единорожка приметила позади себя широкую, можно сказать огромную заледеневшую реку, по краям которой раскинулись редкие аккуратно подстриженные кустарники.       — Интере-е-есно… - пробормотала Роза и медленно двинулась вперед по набережной, постепенно забираясь все глубже в город. Виды открывшееся кобылке, заставляли что-то внутри нее пораженно трепетать. Она знала, что в результате ритуала привязки, ей придется столкнуться с отражением внутреннего мира приручаемого существа. У всех оно выражалось по-своему, но такого она не встречала нигде. Ни в одном описанном трактате, не было сказано о величественном, монументальном Граде-На-Реке. По словам наставников, обычный внутренний мир существа отражает его стремления, мечтания, чаяния и мысли. И как правило у всех размер созданного пространства зависит от напряженности поля и внутреннего резерва, ну и так же структурированности разума. Чем более тренирован и закален мозг разумного, чем большим объемом знаний или информации он оперирует, тем больше и шире внутренний мир. Самыми частыми случаями упоминаемыми учителями были классические, примеры: густой лес, покрытая снегом поляна, небольшой уютный домик, или иные природные массивы. Как говорится, кто на что горазд. Бывали и редкие интересные случаи, как например трэлл одного вампира, старый и опытный грифон, чья защита сознания и внутренний мир представляли собой приграничную цитадель на границе территорий Лиги Ужаса. Но что бы целый город и окружающие территории?       Это было что-то удивительное. Конечно же Роза знала за кем охотится. За своей персональной ошибкой, существом из-за грани, которое гипотетически было невообразимо сильно, чья мощь по самым грубым подсчетам архимага Сайлуса проведенных по горячим следам, превосходила магов второй, а то и третьей инициации. Азы-азов некромантии и демонологии писаные кровью, техника безопасности, высеченная пером на древнейших трактатах, из кожи насильно убиенных разумных. Не следовать ей, значит обрекать уже самих себя на огромные проблемы. Магистр предположил, что неведомое существо демон, случайно занесенный попутным ветром мироздания в этот мир. И именно поэтому, он требовал, сначала ослабить его, прежде чем брать живым.       И здесь, и сейчас она видела эту самую мощь, воплощенную внутри и запертую на множество замков. Любопытный и чуждый парадокс — существо невообразимой мощи, что обречено на невозможность выдать сколь-нибудь сильное заклинание. Это они с наставниками выяснили в самую первую очередь, когда отправили на разведку вурдалака. И именно по этой же причине чужак не пользовался своим резервом, что намекало на определенные мысли. Например, что это существо просто не умеет пользоваться магией. Но как-то же оно прошло? Значит оно как минимум знает, что делает. Например, он мог все ещё не адаптироваться к здешним потокам магии, или же он был слишком ранен при переходе, от чего его возможности были заблокированы. Все же было бы слишком оптимистично думать, о первом варианте. Но признаваясь самой себе Роза очень надеялась именно на этот вариант.       — Ведь если эта мощь станет моей… — Единорожка мечтательно облизнулась, впрочем ни на минуту не отвлекаясь от сканирования пространства. Все же она в чужом мире, и стоило бы ожидать подвоха. Прогарцевав по улице, углубляясь в город, она шла к сосредоточению силы чужака. Пусть в этом мире она и гость, но зная некоторые тонкости и используя нужные ритуалы, можно было уравновесить шансы. И какое счастье, что все некроманты предусмотрительны и запасливы. Старое убежище, где сейчас творился нечестивый ритуал, было создано именно с таковой целью — ловить неосторожную жертву и насильно обращать во служение Предвечной.       Замерев на очередном шаге единорожка прислушалась к себе. Что-то в окружающих потоках изменилось. Могильная тишина и равновесие окружающего мира было нарушено. Это могло означать только одно. Её вторжение обнаружили, и сейчас хозяин мира стремительно мчится к своему сосредоточению силы, к ядру души, у которого у него были все шансы вышвырнуть Маледикту вон.       — Это очень-очень плохо… — Более не скрываясь, единорожка мысленным импульсом зажгла огонек на кончике рога, и в ту же секунду за её спиной появилось два призрачных крыла. Сделав пару шагов вперед, она взяла короткий разбег и прыгнула вверх. Времени на реверансы и осторожные прощупывания обороны у неё не оставалось. Первое же препятствие на её пути показалось уже через полминуты полета. Чистое и ясное небо сгустило тучи, закрывая обзор единорожке, а в мордочку подул встречный ветер, с каждой секундой становясь все холоднее и холоднее. Она только, что миновала первую инстинктивную линию защиты неведомого существа. Однако она никак не ожидала, что дальнейший путь уже превратился в тяжелое противостояние.       Миновав очередное высотное здание, сделанное из неизвестных ей материалов, и так похожее на высокую Мэйнхэттенскую коробку, по мнению самой единорожки единожды наблюдавшей такую застройку сплошной безвкусицей, она наткнулась на обладателя внутреннего мира. Высокое худое существо, вставшее на двух нижних конечностях, приложило к глазам какой-то прибор, стоя на крыше другого высокого здания и явно высматривая Розу. И когда их взоры пересеклись, она спикировала вниз, целясь в голову.       Поднявшее верх конечность существо только хотело что-то сказать, как ему пришлось стремительно нырнуть вниз, проглотив слова и уворачиваться от лезвия ветра. Маледикта не была намерена слушать что именно ей хочет поведать чужак. Все что она хотела, это забрать его мощь себе.       — Тц. Промахнулась… — недовольно пробормотала единорожка, складывая крылья осторожно вступая на край высотки.       — P-podoshdi mi moshem… — неведомое существо вновь попыталось, что-то сказать, и вновь было вынуждено уворачиваться от очередного заклинания, ударившего ему прямо под ноги. Скрывшись за краешком бортика, оно злобно взглянуло на единорожку и пробормотав что-то нецензурное, рвануло в сторону, забирая левее того места, где стояла единорожка. Маледикта решила, недолго думая закидать чужака заклинаниями, не сходя с места. Пока что все, что показывал чужак, выглядело крайне просто и примитивно, что давало кобылке надежду на относительно легкую победу, пусть и в чужом мире.       — da tvou mat. beshenaya kobila.mirom mi ne razoydemsia da? — Что бы там не кричал чужак, кобылка решила не сбавлять темп. Сформировав множество лезвий в воздухе, она прорычала заклинание активатор, вовсе не обязательный во внутреннем мире, но ей так было просто легче, и бросила их в существо.       — bliyat. — панический выкрик существа был бальзамом на душу единорожки, однако дальнейшее её удивило. Поскользнувшись, чужак с коротким вскриком упал на рассыпанный по крыше гравий и панически выставил вперед ладони. В то же мгновение в него ударили заклинания единорожки, и когда развеялась пыль, Роза увидела, что чужак жив и цел. Причиной тому стал длинный и плотный металлический щит с прорезью на верхней грани и вставкой стекла, которым он прикрылся. Чем-то он напоминал Маледикте щит легионеров или рыцарей грифонов из Империи в самые ранние годы их существования.       Казалось, что существо тоже удивлено такому повороту событий. Оно глупо хлопало глазами, и неверующе ощупывало свое тело, словно не могло поверить, в то, что оно цело.       — Это плохо… надо срочно добить. — про себя решила единорожка и начала формировать свое сильнейшее заклинание, бомбу праха, чье физическое воплощение представляло собой идеально гладкую черную сферу, словно кислота разъедающую вообще что угодно. И пусть в реальности — на выполнение этого заклинания у неё ушли бы все силы, здесь же во внутреннем мире, она могла не заморачиваться. Её питал рунный круг в убежище, и главное, что решало исход поединка воля и фантазия разумных.       — tak vot ono shto… — чужак что-то пробормотал, и решительно встал на ноги. Вздохнув, он метнул раздраженный и злой взгляд на единорожку и в его руке появилось громовое оружие подобное тем, что недавно использовал Орден. Только это оружие было каким-то странным. Укороченное, примерно в два раза меньше, чем у простогрифов, с загнутой конструкцией снизу, и широким раструбом направленное ей в мордочку. Она нутром ощущала злую волю создателя оружия, что нес такую желанную смерть в мире. Но откуда у чужака знания об этом оружии? Если большой город ещё объясним, то такая техномагическая новинка, которая неприятно удивила её наставников? Она что-то явно не знает об этом существе. Как не кстати ей вспомнились слова наставницы.       «— Он так уверенно пользовался игрушками грифонов… — Воистину интересный экземпляр…»       Додумать она уже не успела, потому что существо торжествующе и как-то мстительно ухмыльнулось и открыло огонь. Треск и грохот заполонили крышу, а фантомные крылья единорожки оказались срезаны одной меткой очередью. Злые словно тысяча пчел, обычные пули калибра семь шестьдесят два, на тридцать девять цинично срезали оперение крыла и единорожка пронзительно закричала. Это было чертовски больно. Сам мир, повинуясь злой воли его создателя заставил её играть по правилам чужака.       — ti ne ostavila vne vibora. — сквозь боль, услышала Роза спокойные слова чужака. Совсем рядом раздались шаги, и прямо перед собой она увидела пару черных лакированных ботинок. Сгруппировавшись, она, превозмогая боль выбросила переднюю ногу вперед, толкая существо от себя, и тот с удивленным криком оказался выброшен с крыши небоскреба.       — A-a-a-a-a-a bliat-t-t… — Пока существо летело к земле, единорожка развеяла раненые крылья оправляясь от вспышек фантомной несуществующей боли. С трудом приподнявшись над бортиком она посмотрела вниз, туда куда улетело существо. Она знала, что от этого оно не умрет, однако чужак об этом не знал. И если ей очень повезет, возможно он примет фантомные ощущения за реальные и её проблема будет решена гораздо более быстро и просто, чем она думала. Однако, когда, её взгляд опустился вниз, она вздрогнула.       Там внизу на широкой улице, поднимаясь с колен, стоял он. Шквальный ветер, налетевший с другой стороны улицы поднял вверх пыль, на секунду забивая ей обзор, а когда она проморгалась, рядом с чужаком стояла странная гротескная, но массивная установка. Вытянутый хищный раструб ствола медленно поднялся вверх, на огромной металлической коробке, поставленной на колеса. Спустя секунду, металлическая повозка, окрашенная в грязно-зеленые цвета, выстрелила. Ствол окутался дымной вспышкой, а пол под её ногами перестал существовать, и Маледикта с нелепым криком рухнула прямо перед чужаком. Все тело пронзила ослепительная боль.       — eto bilo ohreneno bolno kobila. — Чужак подошел к Розе и попытался пнуть её ногой в бок, о чем тут же пожалел. Улучив момент, кобылка, абстрагируясь от вспышек боли, укусила существо за ногу чуть ниже колена, туда, где заканчивался ботинок и начиналась одежда. Настолько вероломное и неожиданное действо принесло свои плоды, и существо с криком, рухнуло рядом с ней, заливая её мордочку алой кровью. Машинально облизнувшись, кобылка устремила мстительный взгляд в скулящего человека.       — Так тебе и надо. — злобно прошипела она, глядя в искаженное болью лицо человека? И тут же запнулась. О таком побочном эффекте, как слияние памяти, во внутреннем мире, её не предупреждали. Да и никто, наверное, не пробовал сожрать владельца мира в его собственно мире. Даже небольшой капли крови, обычной травоядной единорожке хватило, чтобы уловить обрывки мыслей, эмоций и разрозненных знаний. Заинтересовавшись этим фактом, и осознав, что человек пока что не представляет серьезной угрозы, по крайней мере на некоторое время, она, преодолевая брезгливость слизнула ещё пару капель, и тут её накрыло. Вереница воспоминаний, каскадом обрушилась на её разум, перегружая сенсорику и отправляя на грань беспамятства. Её первоначальные выводы оказались не просто верны, они были убийственно верны. Человек обладал обширными познаниями в разных сферах. И он жил в таком насыщенном информационном потоке, ежедневно изливаемым на его разум, что единорожка могла усвоить примерно четверть из поступающей к ней информации. Остальная развеивалась, оседая где-то в подкорке, до поры до времени.       — Как же сука такая, ебать тебя в жопу, больно… — Завыл на одной ноте человек, схватившись за прокушенную до крови ногу. Адская боль от падения, осколков гравия, прозвеневших в опасной близости от уха, и рваный укус на ноге, сложились в непередаваемую симфонию боли, терзавшей его тело. Только лишь договорив с неизвестным чудовищем на другом конце континента, Шейда тут же выпнули обратно домой, где-бы это место ни было. Уже просто приняв все как данность, дабы не перегружать свой утомленный мозг, он оказался в окрестностях родного города и воспринял это философски. Однако медленно, занимающееся внутри груди чувство тревоги, никак не успокаивалось. И когда Шейд осознал в чем именно дело, он помчался к источнику тревоги. Туда, куда подсказывало ему его сердце. Он честно пытался решить дело миром, как цивилизованные существа, но этот нахальный злобный кусок конины, явно не хотел ничего решать. Она хотела его убить и чудовищно поиметь его во всех немыслимых вариантах. Он прочитал это в её янтарных глазах, когда она молчаливо запустила в него каким-то белым веером. И человеку ничего не оставалось делать как защищаться, обучаясь прямо наживую в бою за свою шкуру. В один из самых напряженных моментов противостояния, когда он не до конца осознавший, что именно происходит, инстинктивно выставил в беспомощной попытке защититься ладони вверх, к нему пришло полноценное понимание ситуации. И как оказалось старая как мир истина, что бой и боль лучший учитель, оказалась верна на все сто процентов. Спешно воссозданное оружие, только лишь поцарапало кобылу, но отнюдь не убавило ей прыти, и тогда, когда она сбросила его с крыши, он внезапно осознал, что ставкой в этом противостоянии будет нечто большее, чем его жизнь. Каким-то звериным чутьем, и основываясь на рассказе химеры, Шейд понял, что сражение происходит за свободу его души. Именно поэтому он, более не размениваясь на мелочи, следуя совету мечты таксидермиста создал во внутреннем мире так любимую им бронетехнику. Ведь что сказала та тварь?       Лишь то, что он здесь царь и бог, а значит, тут все подвластно его воле. Вот с горяча он и зарядил по наглой твари из фугаса ста пятидесяти двух миллиметров. Как оказалось этого было недостаточно, и плоды своей нерасторопности давали о себе знать. Чирикнув что-то злое, мраморная кобыла, неловко приподнялась на своих копытах, и нетвердой походкой пошаркала к человеку. В её глазах, Шейд прочитал свой приговор. Не будет никакого рабства, или о чем там заливало это чудовище. Ему просто и незатейливо перегрызут горло. И с этим срочно надо было что-то делать. Когда единорожке оставалось делать пару шагов, человек угрожающе взбрыкнул, и из положения лежа, бросился вперед. В его руке покоился острый тесак для мяса, используемый на бойне. Единственное, что выдал воспаленный и ожесточившийся разум. Поднырнув, под замахнувшееся копыто, Шейд неловко чиркнул лезвием по другому, и только потом осознал какую ошибку совершил. Прямо в лицо ему брызнуло свежей горячей кровью, заливая приоткрытый для крика рот. Машинально слизнув и сглотнув горячую алую жидкость, и проглотив её, его набравшее импульс тело, промчалось между ног кобылы, и в итоге Маледикта, рухнула всем своим весом прямо на него. Завязавшаяся вялая собачья свалка, через пару минут отчаянной борьбы развалилась сама собой. Роза пыталась забить человека копытами, а тот пытался сдавить её тонкую для лошади шею, своими руками. Налитый отчаянной злобой взгляд кобылы встретился с не менее яростным взглядом человека, после чего оба участника потасовки с хлопком вывалились где-то в горах.       Если бы Шейд мог оглядеться, он бы понял, что его выбросило аккурат там, где он недавно беседовал с существом по имени Дискорд, однако ему некогда было разбираться. Он пытался закрыть голову локтями, от сыпящихся на него болезненных отбивающих в мясо ударов копыт. И он сам не заметил, как удары становились все менее и менее ошеломительными. Что-то изменилось в поведении его противницы. Маледикта же будучи не так сильно ослепленной яростью, успела бросить взгляд по сторонам, от чего её пронзило сначала неверием, постепенно сменяясь шоком. Былая ярость как-то незаметно утихла, уступая место сначала удивлению, потом узнаванию, а в конце и вовсе ужасу. Воля к победе, медленно сменялась ледяным ощущением ловушки и загнанности. Ведь именно на этом склоне, она бросала последний взгляд на Город-На-Горе. Именно этой тропой, она уходила темной ночью, спасаясь от погони. И именно эта заминка решила исход схватки.       Дернувшись из последних сил, Владислав опрокинул кобылу под себя, и навис над шокированной Розой, пылая жаждой убийства. Все его естество, инстинкты и генетическая память кричали ему убить эту нахальную тварь, покусившуюся на святое право жизни человека. Однако стоило ему опустить глаза вниз, встретив прямой взгляд кобылы, как вся ярость покинула его. Взор его палача, выражал чистейший ужас и затравленность. Что-то незримо изменилось в этот миг между ними. И ни Маледикта, ни Шейд не знали, что именно. Одна затравленная раненая некромантка, со взглядом загнанной лошади, и второй побитый измазанный в крови с оскалом первобытного человека, скатившийся в животное состояние. Безмолвная дуэль продолжалась ещё несколько мгновений, пока человека не покинули последние силы, и он не рухнул обессиленный рядом с единорожкой. С трудом повернув голову, он уставился в чистые янтарные глаза, и просто смотрел, на свою несостоявшуюся убийцу.       — Н-ничья Р-роза… — тихо прошептали его высохшие разбитые и искусанные в кровь губы.       — Я… Ш-шейд? — растерянный взгляд его противницы пробежался по телу человека, после чего Роза потеряла сознание. Где-то там в убежище, егеря грифонов схватились намертво на подступах к укрытию единорожки с вампиршей Альциной, пока Шеймон вытаскивал тело бессознательной Маледикты на своем хребте. К сожалению, прихватить с собой ещё и эту двуногую дичь, на которую они охотились он не мог. Ведь выбор стоял между ценной и важной ученицей или тварью междумирья. И выбор был явно не в пользу последней. Ибо магистр Сайлус явно не простил бы старому другу потерю столь ценного актива. А с этим существом, некромант решил разобраться позже. А если повезет, то и делать ничего не придется, Орден сам предаст чужака анафеме во имя их ложных богов. Рассудив подобным образом, жеребец сломал пластинку телепортации копытом, уносясь вместе с ученицей из убежища, глубоко в глухие леса холодного севера. А давно погасшие болотно-гнилостные руны вспыхнули последний раз и сменили свой цвет на серебристо-синий, знаменуя собой прекращение ритуала, чьи итоги были неоднозначными.       — О! Вот все и закончилось. Любопытство их и сгубило. Интересно что же будет дальше? Хотя постойте... Я и так знаю, что произойдет. — Драконэквус удобно устроившись в мягком кресле, сопроводил отход некроманта с бессознательной кобылкой, легкими почти невесомыми овациями, создав для этого пару дополнительных конечностей.