Глава 13 - Недоброе гостеприимство.

10 Марта 1006 г. После Изгнания Луны. Территория Арктурианского ордена. Лостхоупский Тракт.       По единственной на многие километры лесной дороге вышагивал, отбивая когтями и копытами походный ритм, армейский конвой легкой пехоты, который растянулся на полсотни метров вперед. Пока силы авангарда и арьергарда из числа самых быстрых разведчиков устремились вперед, заранее проводя воздушную рекогносцировку, покуда основная часть колонны понуро разбившись на две шеренги неторопливо плелась по обе стороны тракта, задавая скорость движения и изредка поглядывая с тревогой на фланги. Безмятежный заснеженный лес огромного заповедника, ранее отвечавший им угрюмым молчанием, отныне солдатам ордена виделся порождением самого Тартара. Взор хищных птиц, судорожно вцепившихся когтями в винтовку, рисовал перед владельцами картину минувшей бойни, лишь укрепляя во мнении, что им тут не место. Единственным островком спокойствия среди марширующей на северо-запад армейской колонны были шуршащие редкими каучуковыми шинами, две покрытые тентом машины, расположившиеся в центре построения. Поднимая в воздух пригоршни талого землисто-серого снега и похрустывая валежником изредка попадающемся на пути, они флегматично двигались по присыпанной грунтовке.       Вся эта печальная процессия под командованием генералов Ордена Тристиана и Вильгельма, возвращалась домой с победой. Так и не дождавшись сутки назад отставших егерей с грузом, военные отряды ордена свернули свою деятельность в этом гиблом краю и выдвинулись обратно в гарнизон попутно похоронив погибших. Однако не успев отъехать сколь-нибудь далеко, на передовой дозор вышли списанные на потери егеря, вытащив в кильватере с собой двух пленных существ, в виде ценного груза. Один из них, был тем самым Йети, который оказался вовсе не Йети, и сейчас лежал без сознания во второй машине связанный антимагической веревкой под охраной немногочисленных выживших раненых егерей и пегаска во второй машине. Неизвестное существо, за которым так охотились некроманты оказалось занятным феноменом, вот уже сутки терзавшим уставший разум обоих генералов, ломающих голову на тему того, что за чудо свалилось им на голову и попутно похоронило почти половину сводного батальона в кровавой заварушке у Дискорда на рогах. В самом начале, когда передовой дозор егерей выскочил на опушку поляны, неся на своих лапах вереницу раненых, им было не до этого. Однако, когда вся эта чехарда с восстановлением боеспособности разрозненных, растерянных и шокированных прошедшим боем подразделений закончилась, у них наконец-то выдалось время посмотреть и подумать, что же именно милостью божественных Сестер и волею Троицы им попало в копыта.       Поверхностный осмотр ценного пленника почти ничего им не дал в плане информации. Они так и не смогли выяснить видовую принадлежность существа, и как с ним обращаться, однако после осмотра, исходя из своих соображений оказали первую помощь. Раненый незнакомец, истекающий кровью и пролежавший на алтарном руническом круге, должен был дожить до конца транспортировки, когда он превратится из их головной боли в персональную проблему круга единорогов, клириков церкви и лично старшего магистра Торрига. Ведомые любопытством жеребцы залезли мордами в трофеи бывшие при незнакомце. Однако, вещи принадлежавшие чужаку, тоже не внесли никакой ясности относительно личности существа и только больше запутали. Практически все, что нашла трофейная команда, осмотревшая места поля боя, было простым, и интуитивно понятным в своем функционале. Так на проверку длинный тубус, походивший на контейнер для картографии, оказался отменнейшим походным термосом, сделанным из неизвестного сплава, с трудом поддающимся когтям грифонов. Или рулончик первоклассной белой бумаги, с неизвестными клеймами, а также рюкзак с лямками, на плоской застежке, опять же сделанной из непонятного состава, похожего на загустевшую смолу. В пожитках незнакомца так или иначе не находилось ничего предрассудительного, за что его можно было бы прижать к стене и хорошенько поспрашивать. Однако если вещи осматриваемые Застенчивым ничего необычного из себя не представляли, то несколько трофеев, заинтересовавших уже Тристиана, оказались странными и немного чуждыми. Полностью окрашенный в черное брусок, из непонятного металла, с тремя штекерами разъемов, клубок запутавшихся проводов, и компактный кирпичик с внешней стороны, облицованный матовым стеклом. Все они были соединены в единую систему, приветливо мигая белоснежными то вспыхивающими, то гаснущими огоньками. Повертев композицию в копытах, Тристиану удалось активировать один из них. Заигравшая спустя несколько секунд музыка, заставила жеребца инстинктивно бросить предмет обратно в рюкзак. Все они работали на неизвестных принципах и их назначение оставалось для жеребцов непонятным. Поэтому личные вещи чужака коллективным решением отложили подальше в один из ящиков, до тех пор, пока их не осмотрят единороги и жрецы Троицы или об их назначении не поведает сам пленный. Впрочем, всегда оставался альтернативный чуть более сговорчивый источник информации. Ведь странное существо путешествовало не в одиночку.       Попытка же подступиться ко второй узнице тоже ничего не дала. С момента спасения юной черношерстой пегаски со странным именем Кейра, последняя словно предчувствуя что-то, замкнулась в себе и до сих пор только вяло бормотала себе под нос на неизвестном языке, отдаленно смахивающем на извращенный язык западных пони. Интуитивно понятный, но пестрящий множеством непонятных языковых конструкций. Как например ему было понять, что такое сульфодиметоксин или краснознаменка? Если на второе слово, у него всплывали кое-какие смутные ассоциации, связанные с красными пони, то вот первое ни о чем ему не говорило. Эти и другие слова, по отдельности, вроде бы понятные, но вместе образующие непереводимую тарабарщину чуть не уложили командующего с нервным срывом в самом начале. Уже несколько позже Застенчивый пробовал было разговорить кобылку снова, да так и махнул копытом, когда та отшатнулась от него с самым настоящим ужасом в широко раскрытых глазах. Единственной кого она вообще подпускала к себе на расстояние вытянутого копыта была его адъютант. Это была фатальная ошибка самого генерала, о которой он, как ни странно, сожалел. Как сообщила ему по секрету Хлоя, которую он своим приказом закрепил в качестве няньки для Шедоу, сама кобылка находилась в полубреду, то впадая в спячку, то просыпаясь в крайней стадии шока и истощения из-за раненого крыла, а также перманентного нервного срыва. Ещё одним интересным фактором, который отметил для себя в голове Вильгельм было то, что Шедоу очень переживая за то существо, что сейчас мирно спало рядом с ними под прицелом сразу трех винтовок. А ведь ей до сих пор так и не сказали, что они его вытащили.       Вообще касаясь его промашки, когда грифонша доставила кобылку в лагерь, пленницу чуть сгоряча не разорвали. Настолько сильно были на взводе солдаты генерала. Но пусть его сошлют в Тартар, если Вильгельм не понимал причину, по которой его егеря так себя повели. Он и сам вместе с товарищем, не отличались чувством такта сразу же после той бойни, что устроили им некроманты. Привычное хладнокровие уступило Тристиану, а сам Вильгельм обычно флегматичный, только что вышедший из боя, в котором он совместно с другом чуть не стал куском мяса для гулей, сгоряча согласился с товарищем в показавшейся тогда хорошей идеей, провести полевой допрос второй степени пусть и без применения лишних средств. Им были нужны ответы, и они надеялись их получить у неизвестно откуда взявшейся и свалившейся им на голову кобылы. Потворствовала этому и вскипевшая кровь солдат потерявших множество товарищей и впервые в жизни столкнувшихся со злейшим врагом Ордена, в лице не просто бродячей нежизни, а полноценных магов врага. Она требовала срочных ответов, от возможно пойманного пособника некроманта, ну или ренегата, а то и вовсе сбежавшего эксперимента. Мало ли какие дела творились на этих богинями забытых заснеженных пустошах? И именно тогда генерал чуть не допустил фатальную ошибку. Он не мог и не особо хотел контролировать ситуацию сразу же после горячки боя, понимая, что побывавшим в аду солдатам, живущим в аскезе, нужно было спустить пар. Ну подумаешь помнут они бока пленнику, но не убьют же верно? К сожалению, генерал сильно недооценил рвение и злость простогрифов и всепони. И это чуть не стоило ему не только звания, но и возможно жизни. Потерю ценного груза, ему не простил бы магистр, а потерю заступившейся за кобылу дочери сам Голдхар. Пока он разбирался со свалившимися ему на голову разведчиками, несколько жеребцов из погибшего взвода заприметив виновницу ситуации двинулись на перехват Хлои и Кейры.       Немедленную расправу над ничего не понимающей, едва передвигающейся молодой кобылкой, под ударной дозой лекарств пришлось разнимать Голдхар. Зашипев не хуже потревоженной Мейргипетской кобре, она встопорщила перья и угрожающе раскрыв крылья, сказала, что любой, кто только попробует навредить её подопечной, немедленно будет вызван на поединок чести до смерти. И только вмешательство крайне удивленного Вильгельма, откровенно охреневшего от такого демарша дочки Голдхара, показавшей свой истинный характер, не дал перерасти послебоевому надрыву в грязную потасовку с трупами и оторванными крыльями. Этот без сомнения некрасивый инцидент, совершенно не красящий солдат Ордена, что-то надломил в юной кобылке, державшейся из последних сил. С тех самых пор, как она оказалась в окружении недружественных солдат генерала, она не переставала тихонько бормотать себе под нос. Несколько дней, проведенных в пути, все то время пока они находились в движении, пленница проводила в компании грифонши в кабине второго автомобиля, пока оба генерала, несколько раненых солдат и второй пленник ехали в другой. Возможно, стоило бы перевести обоих пленников в одну машину, для облегчения конвоирования. Однако все осложняло два факта, один из которых, был в самой пегаске. Что взбредет в голову кобылке, если вдруг её друг не очнется или перестанет быть собой? Иметь дело с взбесившейся кобылой ему не хотелось. И что хуже того, над неизвестным чужаком пытались провести какой-то богомерзкий обряд, и пусть оный не был завершен до конца, благодаря своевременному вмешательству егерей, но как известно береженого грифона боги прикрывают. Мало ли как все происходящее повлияло, на чужака? Откуда им знать, не стал ли он бомбой замедленного действия, что, очнувшись перебьет всех сидящих внутри кузова. И сейчас пока он находился без сознания, оба генерала хотели дождаться его пробуждения и лично убедиться, что никаких негативных последствий не произошло. Впрочем, как показало время, ждать им оставалось совсем недолго.       Спустя пару часов неспешной поездки, чужак стал подавать полноценные признаки жизни. Дернувшись во сне, чем сильно напугал всех в салоне, он заерзал на лежанке принимая более удобное положение, рефлекторно сжимая верхние конечности, в попытках повернуться на бок, после чего затих на несколько минут. Вильгельм даже подумал мимолетом, что тот снова провалился в беспамятство, когда чужак открыл глаза и обвел кузов мутным взором, в котором плескался океан боли, беспомощности и какого-то наивного детского непонимания. Гробовая тишина воцарилась после пробуждения незнакомца. Застыли генералы, облаченные в доспехи, подобрались и насторожились караульные, в дальнем углу завозились раненые. В какой-то момент, плавающий взгляд чужака стал осмысленным, и он обвел кузов твердым взглядом. Повертев лицом из стороны в сторону, он зачарованно уставился сначала на Вильгельма, потом спохватившись перевел взгляд на сидевшего рядом с ним грифона, и в его глазах отразилась вспышка узнавания, опасения и страха. Солдату Тристиана взгляд явно не понравился, от чего тот злобно и угрожающе заклекотал, и ткнул ретивое существо в бок прикладом винтовки. Словно опомнившись чужак опустил голову вниз, скривившись от вспышки боли и наткнувшись очами на дуло винтовки застыл. Его зрачки расширились, и Вильгельм все это время пристально наблюдавший за существом, понял, что ему знакомо это оружие. Этот первобытный и животный ужас невозможно симулировать.       Как минимум одна-две догадки прояснились. Кем бы ни был этот чужак, он явно знал, что такое огнестрельное оружие. Некроманты, например в минувшем бою были неприятно удивлены этим сюрпризом. А вот чужак был достаточно разумен, чтобы осознавать свое положение. И это порождало целый сомн вопросов, относительно того, кто же он на самом деле такой, и немного успокаивало паранойю генерала относительно того повлиял ли как-то на существо ритуал, проведенный некромантами.       — С пробуждением… — из размышлений Застенчивого вырвал уставший и сухой голос его товарища Троттердама, что сейчас подался вперед, воткнув кинжальный взгляд в пленника.       — Ты понимаешь, о чем я говорю? — Продолжавший оставаться пассивным наблюдателем Застенчивый заметил, как дернулся от звука голоса его товарища чужак.       — Д.да.Н-н-но. Я не п-понимаю… — попробовал тут же ответить пленник, однако его бесцеремонно и грубо прервали. — Молча-а-ать! — копыто Тристиана с противным стуком опустилось на деревянный бортик кузова, а его хвост заметался из стороны в сторону, выдавая раздражение и нетерпение хозяина. — Ты будешь говорить только тогда, когда тебе разрешу я. Ты меня понял отродье? — жеребец бросил свирепый взгляд на узника, в то время как сидящие рядом простогрифы одобрительно закудахтали, скрывая злой смех.       — Д-да что в-вы…       — Парни, объясните новичку ошибочность его суждений. — лениво бросил жеребец, и ближайший к существу грифон осторожно, чтобы ненароком не навредить, намекающе ткнул в брюхо пленнику дулом винтовки. Узник тут же осекся, осознав всю плачевность ситуации. Жеребец видел плескавшееся отчаяние, постепенно вытесняемое животным страхом и судорожным анализом ситуации в глазах существа, когда тот пробежался взглядом по своему телу и обнаружил надежно зафиксированные конечности.       — Ну как? Теперь-то мы можем переходить к конструктиву, или ты все ещё не хочешь с нами говорить?       — Я. В-все П-п-пон-нял…       — Отлично Тартарово отродье… А теперь ответь мне на несколько простых вопросов. Если ответы мне не понравятся, то разговаривать мы будем с тобой совсем по-другому. Для начала, расскажи-ка мне и моим парням… — Тристиан выдержал секундную паузу — Кто ты вообще Маар тебя залюби такой? Нет, даже не так… Что ты такое?       — Я… Ч-ч-человек… Мужчина…       — Кто-кто? Че-ло-век? Это что за зверь такой? Мужчина это что титул такой или имя? — с задних рядов тут же посыпались тихие перешептывания и ропот.       — Очередной магический эксперимент некромантов? Уж не потому ли они охотились на тебя, что ты опасная тварь сбежавшая из их застенок? И много вас там таких? — На этих словах Застенчивый поморщился. Конечно, для ошеломленного и испуганного существа перед ними такой резкий подход и был действенным, однако надо будет не забыть напомнить своему другу, чтобы он был несколько более уравновешен. После той битвы, Троттердам стал каким-то чрезмерно вспыльчивым, несдержанным и сейчас буквально сломал отрепетированный план допроса своей несдержанностью. Конечно же жеребец прекрасно понимал пословицу про железо и огонь, которая рекомендовала получать результат пока есть возможность, однако даже для него знающего, что весь этот допрос был срежиссирован от и до, все равно было неприятно это слушать. Если так пойдет и дальше, то ему придется немедленно вмешаться в этот диалог, дабы предотвратить возможное копытоприкладство.       — Магических Экспериментов? Охотились? Некроманты… — задумчиво пробубнил себе под нос человек.       — Что ты там мямлешь отродье? Выражайся яснее, когда я с тобой говорю. И отвечай на мой вопрос. — Вздрогнув существо, назвавшееся человеком, затравленно завертело головой. — Вильгельм отметил, что похоже чужак словно совершенно не понимает, о чем речь, или что более вероятно уверенно симулирует, стараясь затянуть время. Амнезия или притворство? Что бы проверить последнюю догадку, он решил включится в диалог.       — Имя… назови свое имя. Че-ло-век… Оно же у тебя есть верно?       — Имя? В-владислав… Александ-дрович Ш-шейд…       — Из благородных что ли? Забавно… Парни у нас тут аристократ в гостях… — И хотя грифоны грянули дружным каркающим смехом, на самом деле, они ни на секунду не ослабляли бдительность. Единственная отмашка копыта, и человека, нашпигуют свинцом, ведь для жрецов Трех богов вовсе не обязательно, что бы изучаемый материал был живым. Тем более рисковать солдатами командующий не хотел. Отметив эти мысли в голове, как и то, что на свое имя, которое жеребец узнал от пленной пегаски человек ответил правдиво, Застенчивый продолжил расспрашивать узника.       — Владислав значит? Хорошо… Пусть будет так… Скажи-ка мне Владислав… Ты знаешь кто мы? И где мы находимся? Что вообще последнее ты помнишь? — а сам между тем подумал, что имя чужака очень звучащее. Красное, словно алый рассвет.       — К-кто вы? Н-нет… не знаю… А н-находимся в м-машине… Ч-что я помню? — на последнем слове голос Шейда дрогнул, словно он мучительно сложно вспоминал или подбирал выражения… — Яркий всепоглощающий свет… Раздирающую боль… Много энергии и имя… Д-дискорд? — Последнее слово сказанное этим человеком не на шутку напугало обоих жеребцов. Тристиан тут же дернул копытом, подводя его к груди, словно в древнем защитном жесте, а Застенчивый нахмурился ещё сильнее. Ответы этого существа вызывали у него двоякое чувство неправильности, ещё сильнее разжигая подозрения в том, что он всего лишь шпион.       — Д-дискорд? Причем тут это порождение Хаоса предвечного? — недоуменно прошептали рядышком и Вильгельм счел что ему нужно больше информации, поэтому вместо крутившихся в мыслях проклятий, он задал совершенно другой вопрос.       — Так что же ты делал здесь Владислав Шейд?       — П-путешествовал, х-хотел выбраться из леса… — неумелая попытка съехать с интересующей пони темы, вызвала сухую вспышку раздражения и впервые за весь допрос Вильгельм позволил себе немножко вспылить. — Лжец… Ты знаешь кто мы такие. Я видел это в твоих глазах Шейд. Ты узнал его. — Застенчивый вытянул копыто в сторону так заинтересовавшего человека грифона. — И ты его испугался. Почему же?       — Я… Просто… Н-нет… Н-не вру… — откровенно жалкая попытка оправдания человека почему-то только утвердила жеребца в своей правоте. Устало вздохнув, пони демонстративно махнул копытом давая отмашку своему другу, как бы передавая эстафету.       — Ты помнишь, что тебе сказали в самом начале? Ты так не хочешь сказать нам правду? Может быть ты вшивый контрабандист или аколит некроманта? Что ты делал здесь на севере Грифонии глубоко в запретных землях? Впрочем… Это может и подождать чуть-чуть. Ты знал, что твоя спутница у нас в копытах? Кто она? Тоже пособник или ты вел её в свое логово на заклание? А может быть юная кобылка соблазнилась твоими сладкими посулами, и ты на самом деле порождение ночи? Возможно, нам стоит спросить и её? Есть у меня пара хороших специалистов, они мигом развяжут ей язык. — в монолог неожиданно ворвался злой голос Тристиана, чьи глаза налились нехорошим золотистым свечением и обвинительно ткнувшего копытом прямо в лицо человека. Коричневый жеребец решил попробовать надавить немного посильнее и расколоть Шейда, однако к удивлению всех сидящих в машине и в первую очередь самого генерала, он добился обратной реакции.       — Ч-что? К-кей. Н-нет… Н-не смей ей угрожать toushonka ходячая. Только попробуй и я не посмотрю, что ты обрядился в латы и перегрызу тебе горло. — В начале тихая, речь человека приобрела нехарактерную для него твердость, и Застенчивый понял, что в своих попытках добраться до истины, они немного пересекли черту. Человека словно подменили после угрозы Троттердама. Несмотря на то, что он был стреножен веревкой, пленник яростно задергался, стремясь сорвать путы, после чего умудрился извернуться на полу и попытался укусить жеребца за копыто. Конвойная охрана отреагировала незамедлительно. Его несильно стукнули под дых когтистой лапой, а когда тот продолжил буйствовать, огрели по спине прикладом. Воспитательные меры сработали как надо и человек лишь злобно уставился на Тристиана, словно пытаясь прожечь дыру.       — Тротт… Ради Селестии успокойся пожалуйста, иначе мы не довезем его до Тарпея. — белошерстый пони решил взять решение в свои копыта, пока не случилось, что-то непоправимое.       — А ты… — взор жеребца повернулся обратно к пленному. — отвечай на поставленный вопрос. И что бы тебе было немного легче мыслить, я помогу тебе упростив задачу. Я наблюдаю за тобой с самого начала человек. У тебя довольно чистый сталлионградский диалект и говорящее имя. И это бы ничего не значило, если бы не несколько других факторов. Например, ты явно знаешь, что такое автомобиль, на котором мы путешествуем. Ты знаешь об огнестрельном оружии, иначе бы ты так не боялся бы. И ты умеешь им пользоваться, чем не могут похвастаться наши противники. Они предпочитают магов. Можешь более не отпираться. Ты всего лишь Скайнавийский шпион. Мы знаем о сквозных контактах Сталлионграда и Республики. Одного я в толк взять не могу, что ты забыл здесь в этих гиблых краях? Я бы понял, если бы тебя поймали где-то у западных границ, однако здесь? Тут ведь никогда не было Сталлиона или идеологов Маркс. На многие километры вокруг нет никого заинтересованного в вашем коммунизме или социализме, а ближайшие краснопони находятся сильно западнее. Разве что ты из этих, синеперых Руны в оппозиции Санстрайкера? Лучше скажи прямо сейчас, прежде чем мы начнем вытаскивать из тебя информацию другими, менее чистыми способами. — Предпринял последнюю попытку увещевать пленника жеребец. Однако при первых же словах Застенчивого Шейд перестал сверлить взглядом морду Троттердама и посмотрел в сторону Вильгельма. Помолчав пару секунд, он что-то обдумывал, а потом осторожно пробормотал:       — Сталлионград… Красные… Коммунизм… — В его глазах отразилась лихорадочная работа мысли. Помолчав ещё десяток секунд он наконец-то решился: — Я… ладно, расскажу, но…       — Но что?       — Ты л-лично пообещаешь мне, что…       — Вот ещё что-то обещать красному отродью…       — Тротт! — белошерстый пони бросил предостерегающий взгляд на друга. — Продолжай. Мы с моими братьями внимательно тебя слушаем.       — В-вы не тронете К-кей… Она тут не причем, и в-вообще ж-жертва обстоятельств. — словно набравшись храбрости человек с вызовом посмотрел в льдистые глаза Застенчивого.       — А это… будет зависеть от твоих правдивых ответов че-ло-век. Если твои слова понравятся мне, то я обещаю, что ничего с ней не случится. — Посверлив взглядом жеребца человек удрученно выдохнул, опуская плечи и словно признавая свое поражение, после чего заговорил. По мере повествования своей истории голос чужака становился все тише, а закончил он в гробовой тишине. Чужак по фамилии Шейд, рассказал, как он жил в небольшом городе под странным названием Комсомольск и подрабатывал подмастерьем на заводе имени Маркса, по обслуживанию колесной техники вместе с юной и любопытной пегаской по имени Кейра. Очень рано в подростковом возрасте оставшись сиротой, он был вынужден хвататься за любую работу, дабы обеспечить себя средствами для проживания. Один из рабочих завода заприметил голодный взгляд человека, пожалел жеребенка и принялся учить, подсказывая как осваивать важную профессию шофера полезную для страны. Начинал Шейд с того, что помогал пони во всех делах, начиная от уборки помещений и заканчивая курсами ворошиловских стрелков. Что это за курсы он пояснил отдельно.       — Понимаете… П-политическая ситуация оч-чень сложная… Вс-сех рабочих, которые согласны загоняют на курсы Ворошиловских стрелков, обучая мастеровых азам стрельбы, общевойскового боя, и стараясь подготовить кадровый резерв для пополнения армии. И когда я узнал, что там всем выдают месячный паек в дорогу, то не смог удержаться. Там-то я и научился стрелять, собирать и разбирать оружие. — дальше Шейд рассказал, как познакомился с такой же как он сам сиротой, черношерстой пегаской из ближайшего приюта, которую бесплатно подкармливали добрые поварихи, и как он тайком попросил записать себя в ряды стрелков, для прохождения курсов. Политикой и жизнью страны человек особо не интересовался. Все что ему нужно было для счастья это добротная кровать, теплая квартира, с крышей над головой и работа, на которой можно было зарабатывать.       — Однако все мои и Кей планы были сорваны одним неприятным инцидентом…       — Что за инцидент Шейд? — нетерпеливо спросил Троттердам и человек недовольно вздохнув, метнул подозрительный и злой взгляд на жеребца.       — Инцидент, из-за которого я и оказался здесь…       — Рассказывай.       Со слов человека, один из его товарищей-пони на заводе решил попробовать установить в двигатель неопробованную, слепленную на коленке магическую модификацию, которая должна была позволить машине пройти гораздо более длинную дистанцию, до того момента как она закипит. Однако в момент активации произошла авария. Двигатель взорвался, и он оказался здесь.       — Мы с Кейрой хотели сходить в лес с ночевкой, однако я забыл свой рюкзак в автомастерской. Когда мы зашли туда Иван как раз мучался с установкой двигателя. Что-то пошло не так, он не успел даже закричать и я с Шедоу оказался тут…       — Понятно…       О грифонах он слышал, но никогда не видел, до недавнего времени. Этим же он объяснял свой шок от попадания в плен и искренний ужас, когда на него и его спутницу напали ночью. Подробно и без утайки, он выложил перед жеребцами всю правду, о том, как происходил бой, и как он нашел в пустой деревне оружие.       — Постой… Но откуда простой рабочий на фабрике знает, как искать тайники? — Недоверчиво спросил развесивший уши грифон, незаметно приопустивший винтовку к земле. Первичная недоверчивость солдат ордена слегка улеглась, по мере рассказа человека, и всех сидящих в кузове машины захватила история Владислава. Им хотелось узнать, как живется в других странах, подобно Сталлионграду, откуда к ним угодил чужак. История Шейда упала на благодатную почву, аскетично живущих на крайнем севере рыцарей ордена.       — Понимаете… Ну мой т-товарищ, был не совсем скажем так чист на копыто. Помимо модификаций автомобилей, он увлекался кое-какой запрещенной литературой. Когда я застал его за этим делом, он как раз крепил партию устаревших винтовок к днищу грузовика. В обмен на мое молчание, он подарил несколько памятных и довольно ценных для меня и Кейры вещей. Маленький компактный проигрыватель. Он играет музыку. Вы его не находили?       — Вот оно что… Вообще-то у нас с контрабандистами разговор короткий, а ты…       — Н-нет! Я не к-контрабандист… Я… Ч-честный гражданин своей страны… Я же рассказал вам…       — Не тушуйся ты так, не будем мы тебя вешать на суку. Сталлионград как и Республика слишком далеко от наших земель Шейд. Нам нет особого дела до того, что творится в твоей стране, хотя послушать и интересно, конечно.       — Значит неудачный магический эксперимент, который выбросил тебя у Дискорда на рогах?       — Угу… — На словах об экспериментах человека перекосило, что не укрылось от взгляда Вильгельма, а самому жеребцу почудился довольный смех, и перед внутренним взором жеребца мелькнула картина длинного змееподобного тела. Помотав мордой из стороны в сторону, он вытряс лишние мысли из головы и заговорил вновь: — Да уж. Троица благоволит тебе Шейд. Ты оказался очень и очень далеко от дома. Впрочем, тебе ещё повезло, что ты жив. Мы удачно перехватили тебя у некромантов, в самый последний момент.       — П-позволите вопрос?       — Задавай.       — Что за некроманты? И что это было за существо, что нас атаковало? Что теперь будет со мной и Кейрой и куда мы едем? — вопросы, посыпавшиеся от человека, почувствовавшего уверенность в том, что по крайней мере сейчас его не будут убивать или делать что-то плохое, на секунду сбили с толку Вильгельма. Глядя в полные любопытства и некоторой жизнерадостности глаза, что сейчас смотрели на него в ожидании, командующий решил немного просветить чужака, о том, что происходит на фронтире:       — Это был вурдалак. Порождение темной и богомерзкой магии, противной всему живому в этом мире. Отродье, что не должно портить своим видом лик планеты. Мы рыцари ордена Арктурия, защищаем все живое на этой планете, сдерживая приливы темной магии некромантов, чьи недобитые ковены изредка забредают на эти гиблые территории. Тебя же и твою спутницу мы вытащили как раз из лап одного из них. А что касаемо вашей дальнейшей судьбы, то… — Жеребец сделал вид что задумался. — Мы сопроводим вас в Тарпейскую Скалу, где магистр ордена решит вашу судьбу. Нас весьма заинтересовало твое эффективное появление.       — Я… понимаю. Спасибо вам за честность. Скажите, я теперь ваш пленник? — Шейд внутренне сжался, ожидая решения жеребца.       — На текущий момент можно сказать, что да. Однако, по моим предварительным выводам, ты не несешь в себе семена зла, и не желаешь причинить вреда ордену. Наш многомудрый магистр Торигг, разберется в этой ситуации и возможно сможет помочь тебе и твоей спутнице в вашей непростой ситуации. Быть может вам даже помогут вернуться обратно в Сталлионград, с попутным караваном.       — Касательно моей спутницы… Вы позволите с ней увидеться? Я клянусь, не доставлять вам проблем в пути, однако я переживаю за её состояние… — Человек с надеждой посмотрел на белошерстого пони.       — М-м-м-м… Возможно на следующем привале…       — Вильм… Я думаю, встречу можно организовать и сейчас. Солдаты устали, да и вечереет уже… — в доказательство своих слов коричневый жеребец ткнул копытом в тентованное окно, где медленно бредущие солдаты, заметно подотстали от колонны, в связи с чем водители машин решили задержаться, и колонна затормозила.       — Ладно, так и сделаем. — Застенчивый постучал копытом по перегородке, отделяющей кабину от кузова, и водитель тотчас нажал на клаксон, сигнализируя о привале. Стоило только откинуть бортик как отдыхавшие внутри посыпались на улицу, оставляя Шейда в компании генералов и пары грифонов конвоя. Поднявшиеся в полный рост жеребцы размяли затекающие конечности, зазвенев латами. Тристиан сразу же двинулся на выход, а Вильгельм задержался.       — Через десять минут, тебя подведут ко второй машине, где сейчас спит твоя подруга-пегаска. Пять минут тебе на справление всех нужд огранизма. Конвоиры тебя проводят. Если будешь хорошо себя вести, то остаток пути будешь ехать в комфортном салоне рядом с ней. Смотри мне тут без фокусов хорошо? Это в твоих же интересах чужак. — Пронзительные синие глаза уставились на человека со всей суровостью какой только могли. Шейд интенсивно кивнул головой, и хрипло каркнул:       — Я не буду делать глупости…       — Вот и хорошо, вот и ладно.       Белый жеребец ушел вслед за своим другом, а конвоиры, развязав человеку ноги, подтолкнули его винтовками к выходу. Глядя на их массивные покрытые мехом тела, мощнейшие крылья, огромных размеров и внушительные лапы, уверенно держащие в руках оружие, Шейд и не думал сопротивляться. Он все ещё обдумывал прошедший разговор и воздавал хвалу богам, что в его полуправду-полубред поверили. Следуя древней мудрости, что самая лучшая ложь — это правда со смещенными акцентами, он вывалил на неискушенных слушателей историю своей жизни в творческой обработке. Он до последнего не верил, что все обернется так благополучно, однако отчаянный блеф на грани, нагнетание эмоций и жалость сделали свое дело, и он получил частичную амнистию в глазах этих важных пони. По сути своей он купил себе жизнь, нигде не наврав. Он действительно был сиротой, подрабатывал, где придется, и даже оказался здесь в результате несчастного случая. Вот только он не знал никакого государства под названием Сталлионград, и тем более ничего о магии или происходящем. Зато он прекрасно ориентировался в истории своей родной страны и помнил схожую веху истории длинною в целое столетие. Смешав факты с выдумкой, и приправив её нужными эмоциями, получилась самая настоящая информационная бомба. Конечно, когда-то правда все равно раскроется, однако что-то внутри него настойчиво нашептывало, что это произойдет не сейчас и даже не завтра. И что к настоящей причине его здесь присутствия эти мифические существа отнесутся куда как менее благосклонно. Он бы даже сказал летально… Шейд не был героем, или тем паче гордым спецназовцем, чтобы держать язык за зубами и терпеть унижения боль и страдания. Поэтому он охотно пошел на сотрудничество, стараясь показать свою полезность и безобидность. Куда ему тягаться с такими зубрами, навроде хотя бы его конвоиров?       Если эти пони хотели получить от него информацию, они её получат, однако выдавать её следовало порционно если он хотел ещё пожить, а там… Как знать быть может ему удастья доказать свою и Кейры полезность и влиться в местное общество, как они задумали с самого начала, когда составлялись планы поиска пути домой. Ну или на крайний случай, всегда можно попытаться затеряться в огромном городе и сбежать. Здесь же, посреди леса, в окружении множества солдат, да ещё будучи раненым, этого сделать было невозможно. Да и этот Орден… Ему следовало собрать побольше информации из всех доступных источников, пока была такая возможность, ибо выбираться из капкана следовало осторожно, дабы не угодить в лапы охотнику или его борзой. Так развлекая себя мыслями, он под присмотром конвоиров справил нужду, для чего ему ненадолго позволили развязать руки, а когда подошло установленное время, проследовал прямо к машине, ловя себя на очень странной ассоциации. Эти их грузовики очень уж напоминали Шейду автомобили прошлого столетия, аккурат времен второй мировой войны. Или если быть точнее, перед ним предстал раритет, за который любой коллекционер отвалил бы огромные просто баснословные деньги. Перед взором человека показался натуральный Опель-Блиц в грузовой модификации, только с увеличенными габаритами. Его явно рассчитывали на существ чья конституция либо равна, либо же несколько превосходила человека. Например, на пони или грифонов. Внутри одной из таким машин, на которой и везли Шейда это было сложно оценить, однако теперь наблюдая за ней снаружи, он поражался размаху. Эти грифоны, оказались длинными и плотными существами. На глазок, они были немного ниже человека, и примерно равны Кейре, однако все остальное они с лихвой компенсировали своими габаритами. Пусть и с некоторым напряжением Шейд мог бы весьма удобно улечься на спине одного из них и использовать в качестве транспорта, недалеко и недолго, если бы конечно бы поджал ноги и оказался настолько безумен, чтобы попытать счастье. Один размах их крыла чего только стоил.       Однако продолжить цепочку размышлений ему не дали. Один из конвоиров оттянул на себя закрывающий вход брезент, и настойчиво толкнул человека вперед. Поняв, что от него хотят, Шейд вскарабкался, помогая себе руками, и оказался в приятном полумраке. Поморгав, дабы адаптировать глаза к смене обстановки, он отметил те же самые деревянные лавки, и абсолютно идентичное убранство салона. Однако самое главное его разум выцепил чуть ли не быстрее чем все остальное. В дальнем углу, рядом с местом водителя, около перегородки завернувшись в одеяло из собственного крыла спала пегаска.       Стоило только ему её увидеть, как глаза предательски защипало, а в носу засвербело. Старательно давя эмоции, он, чертыхаясь в полголоса, пополз по салону, продвигаясь к Кейре. Когда до неё оставалось сделать один шаг, черноперая пегаска приоткрыла один глаз, смотря сквозь человека, и её губы вяло зашевелились.       -… — что-то тихонько прошептала она, и снова прикрыла взор.       — К-к-кей… Я. Зд-десь… — горло сдавило спазмом, а в ногах образовалась неприятная слабость. Что бы хоть как-то утихомирить свой организм, он осторожно присел рядышком, переводя дыхание. Словно опасаясь потревожить мимолетное видение, Владислав аккуратно коснулся подушечками пальцев длинного черного пера, слегка поглаживая его у основания.       — Т… ты всего лишь моя галлюцинация… — Эти слова заставили сердце молодого человека сжаться, пропустив удар. Видимо все было слишком плохо. Стиснув зубы, он со злостью оглянулся, желая выплеснуть всю обуявшую его ярость хотя бы на конвоиров, однако они благоразумно остались стоять возле машины, спрятавшись от взгляда человека за тонкой подкладкой тента.       — Н…нет девочка… — совладав со своей злостью, Шейд, медленно пододвинулся к пегаске, коснувшись крыла рукой. Не прилагая почти никаких усилий, он легонько отодвинул его в сторону, и заглянул в лицо Шедоу. Заплаканная усталая и осунувшаяся она вызывала только грусть и печаль. Дрогнув, он медленно провел ладонью по мордочке, и потянувшись ласково обнял кобылку обеими руками. Такое знакомое ощущение тепла медленно разлилось по его телу. И именно в этот момент пони-пегас широко распахнула глаза.       — Ш-шейд? Эт-то правда т-ты? — словно не веря сама себе, прошептала она боясь спугнуть удачу и первые слезы спустя двое суток забытья показались в уголках её глаз.       — Да Кей… — До того дремавшая кобылка встрепенулась и дернулась вперед, заваливаясь прямо на Шейда. Не сумев удержаться, человек распластался прямо на дощатом полу, а сверху на него навалилась кобылка, чья мордочка сейчас заливала слезами его одежду. В ответ же он лишь ласково провел рукой по взъерошенной и вымазанной в пыли некогда белоснежной, а сейчас лишь пепельно-серой гриве, заботливо расплавляя спутанные локоны и легонько коснулся пушистого ушка, после чего обхватил её обеими руками обнимая и прижимая к себе.       — Я пришел за тобой и сейчас все будет хорошо…