Глава 24 - Гробница Кровавой Королевы - часть вторая.

В землях отравленных, полных соблазна

Ты стал воплощеньем Вселенной баланса!

Неся справедливость, пройдя этот путь

Готов ли ты в жертву отдать свою суть?

(Liberty798)

Закон и порядок — Pathfinder: Wrath of the Righteous

             Напряжение достигло предела. Скрежет лопающихся костей, шипение некроманта, яростный вой вампира и рычание ученика, все слилось в какофонию на замерзшей земле, где два могущественных непримиримых противника столкнулись лицом к лицу. Снежная площадка перед руинами замка превратилась в жаркую арену, на которой сошлись диаметрально противоположные доктрины Лиги.       Эдгар с яростным рычанием устремился вперед, вклинившись между потоком тьмы и своим учителем. Через мгновение мощнейший удар обрушился на то место, где стоял жеребец. Воздух вокруг некроманта исказился от высвобожденной энергии, перед антрацитовым лучом выросла невысокая стена, засверкавшая искрами и пространство заволокло снежным туманом. Однако через пару мгновений, когда дым рассеялся, жеребец все еще стоял почти невредимый. О том, что удар не прошел даром говорили только потускневшие на его коже руны, блекло пульсирующие и охраняющие тщедушную плоть. Удар вампирши не достиг своей цели. Эдгар оскалился в широкой, хищной улыбке и взорвался задорным, вызывающим хохотом. Жеребец метнул надменный, оценивающий взгляд в сторону врага и мгновенно развернулся, начав вливать энергию в новый залп. Знаки на его шее и спине вновь вспыхнули, озаряя пространство багровым пламенем.       — Моя очередь леди... — издевательски прокричал жеребец, и множество быстрых, мерцающих глифов вырвались из его рога, оставляя за собой трескучие, голубые шлейфы в воздухе, тут же устремившись в сторону вампирши.       Вместо того чтобы уворачиваться от ударов, вампирша встала на задние копытца и двинулась вперед. Ее тело совершало серию невозможных, плавных изгибов. Наклон назад, сменился скользящим шагом в сторону, затем мгновенным полуоборотом. Голубые шлейфы магии проносились в миллиметрах от ее шёрстки, рассекая пространство, которое она только что занимала. Казалось, Альцина изучает геометрию его заклинания, используя хвосты тянущиеся за глифами, как ориентиры для своего танца. Она не прервалась даже тогда, когда два воздушных знака, резко ускорившихся, почти успели коснуться ее спины. В тот же миг, когда воздух засвистел от пролетающих рун, Альцина резко выбросила вперед копыта, не прерывая движения. Из ее кожи, словно капли ртути, вырвались тонкие, но плотные завесы алой энергии, стремительно сложившиеся в темно-красный барьер. Глифы, погрузились в него с влажным, чавкающим звуком, как камни, брошенные в густой кисель. Щит на мгновение запульсировал, и осветился изнутри, резко вздувшись, поглощая энергию от взрыва, а затем, осыпался влажными, темными хлопьями. Она завершила серию вращений, приземлившись бесшумно, не пропустив ни одного удара по жизненно важным точкам.       — Ты слишком медлителен, жеребчик, — промурлыкала Альцина, оглядывая место, где глифы превратились в кровавую росу. — Я могу танцевать, даже когда земля горит.       Ее слова, исполненные ледяного высокомерия, эхом отразились от замершего ландшафта. Однако этот тактический поединок, столь театральный и личный, был лишь частью общей картины. Совсем рядом, развернулось другое, не менее интересное противостояние.       Несмотря на то, что внимание Альберта было частично приковано к схватке между вампиршей и учеником, лич сохранил полный контроль над ситуацией, пристально следя за маневром химеролога. Шеймон ответил на первый залп с поразительной скоростью. Его живая плоть, упрятанная в органический панцирь из хитина, сплетенных сухожилий и костных пластин, непрерывно скрежетала и перестраивались. Он метнулся в сторону, и один из сгустков ударил в то место, где он только что стоял, растворяя камни и землю в клубах едкого дыма. Следующий снаряд он отклонил выросшим из земли корнем, а третий принял на хитиновый панцирь заставив сгусток безобидно расплескаться по округе.       Бегло оценив маневр и защиту Шеймона, Альберт прервал наблюдение за битвой вампирши и ученика, вновь сосредоточив внимание на противнике.       — Неплохо, для ручной псины Сайлуса... Но этого недостаточно.       Лич взмахнул своим высохшим, дряхлым копытом, и ударная волна чистой, выжигающей некромагии вырвалась наружу, несясь прямо на Шеймона. Грубая, первородная сила вечности взрывалась вокруг, извергая кислотно-зеленые протуберанцы. Тем временем, за спиной Лича, костяное воинство, подхлестнутое зачарованным пламенем, наконец смело хилые корни и двинулось вперёд единым, безжалостным тараном охватывая крепость полумесяцем.       — Если... Если ваше будущее — это то, что ты проповедуешь, Альберт, я с радостью сгнию в прошлом! — прорычал Шеймон, опуская голову в боевой стойке. В глубине его глаз загорелся ледяной, расчетливый огонь.       Из рога оливкового жеребца вырвался поток искр, уступив место тонкой, пульсирующей стреле чистого пламени. Повинуясь воле заклинателя, она закрутилась в воздухе, словно сверло, превращаясь в стремительный, обжигающий хлыст, устремленный навстречу ядовито-зеленому лучу. Через мгновение две арканы сошлись в воздухе, разорвав пространство и эфир на миллионы невидимых фрагментов. Энергетические потоки, извергая пар, вступили в схватку, оставляя в мерзлой земле поля битвы оплавленные язвы. На мгновение мир замер, но это было лишь иллюзией для жеребца. Шеймон заскрежетал зубами сквозь броню, чувствуя, как его огненная плеть отточенное оружие, рожденное годами тренировок, неумолимо отступает. Ледяная ярость немертвого, усиленная прямым каналом к их покровительнице, была неумолима. Резко, не раздумывая, он отпустил поток пламени и шагнул навстречу смерти. Магия некроманта въелась в органический панцирь с шипением. В местах соприкосновения плоть мгновенно обугливалась, обращаясь в прах, а едкие испарения отравляли тело. Шеймон издал сдавленный, животный хрип, но его мастерство трансформации позволило ему перенаправить часть входящего урона. Он поглотил кислотные миазмы, заставляя разрушенные ткани замещаться. Костяные импланты, исчерпав предел прочности, отстреливались изнутри, и на их месте немедленно вырастали новые, принимая всё более сложную, армированную конфигурацию. Восстановление защиты пока ещё опережало темп поглощения тем самым внушая осторожный оптимизм в жеребца.       — Альцина! — прохрипел Шеймон, занятый отражением прямого магического шквала будучи уверенным, что подруга поймет все правильно.       Большего дитя ночи не требовалось. Мгновенно оценив ситуацию, Альцина осознала, что лобовым таранным ударом, даже усиленным яростью, закованного в руническую броню Эдгара не взять. Уделом вампиров всегда были подлые удары из тьмы, и хитрые засады, а не честные поединки. И хотя история знала исключения из этого мрачного правила, Альцина всегда предпочитала использовать главное преимущество своего рода. Её судорожно метавшийся взгляд алых глаз наконец зафиксировался на тлеющей земле и тех едва заметных пульсациях света, проступающих сквозь снег, на магических линиях, питавших руны жеребца. На лике вампирши расцвела кровожадная ухмылка хищника. Опустив морду почти параллельно земле, не сводя немигающего взора с этих светящихся нитей, она выдохнула густую, алую взвесь. Концентрированная смесь крови и магии, пахнущая железом и тленом хлынула, пронзая снежный покров, и начала стремительно оседать глубоко в недрах.       Едва алая субстанция, словно ядовитая ртуть, проникла в остывший грунт, фигура вампирши начала дрожать и вибрировать, её контуры расплылись. В следующее мгновение Альцина растворилась в воздухе, оставив на месте, где стояла, пульсирующий клубок алой энергии, Этот сгусток немедленно раскололся, породив десятки бледных, призрачных двойников, которые, точно брызги закипевшего масла, разлетелись по полю боя в разные стороны. Оригинальная Альцина, однако, не последовала за ними. Она лишь слегка отступила назад, и обратившись кровавым туманом, утекла в землю. Нематериальные глаза засветились предвкушением, выжидая, пока её магия, начнет давать плоды, отравляя Эдгара, а копии измотают жеребца физически.       Два самых плотных, и злобных кровяных клона оставшиеся на месте оригинала рванули прямо к ошеломленному магу. Дубли закружились вокруг жеребца в смертоносном танце требуя от последнего полной самоотдачи. Эдгар был вынужден тратить драгоценную энергию рун на постоянное парирование, изматывающих, а порой и опасных выпадов, не дающих ему времени отследить, что происходит с землей под его копытами.       В то же время как два самых яростных клона терзали жеребца в адской круговерти, остальные алые копии Альцины обрушились на наступающее костяное воинство Лича. Эти миниатюрные, но смертельно опасные вампирские аватары не стали тратить время на изящные маневры, подобно старшим товаркам. Огибая застывших, друг на против друга магов, они, используя внезапное ускорение, врезались приливной волной в монолитный строй нежити, сокрушая кости и дробя черепа. Однако природа этих двойников была эфемерной. Стоило мертвецу парировать удар или просто задеть одну из копий своим костяным оружием, как та мгновенно лопалась, рассыпаясь безвредным облаком красного тумана.

***

      Эдгар, который до этого момента наслаждался каждым моментом, внезапно почувствовал себя очень неуютно. Улыбка на его лице жеребца мгновенно стерлась, оставив лишь угрюмую сосредоточенность. Небольшая магическая дуэль внезапно превратилась из поединка, в удушающую мясорубку, где вампирские двойники обрушили на него вихрь смертоносных, рваных атак, требуя от него работать на износ. Копии были быстры, сильны и опасны. Прикрывая, друг друга, они кружились вокруг мага, выгадывая момент для удара, запутывая и подставляя жеребца под клыки товарища. Внезапно, одна копия атаковала спереди, а другая поднырнула под выпад клинком и оказалась за спиной некроманта. Он хлестко отбил удар сзади задним копытом, едва задев прытко отскочившего фантома. Не теряя инерции, выпустил короткую, концентрированную волну магии через рог, нацеленную на переднего двойника. Второй клон, попавший под воздействие, не выдержал перегрузки. Раздался глухой, влажный хлопок, и фигура схлопнулась, обернувшись фонтаном алого, шипящего пара.       Жеребец резко оттолкнулся задними ногами, перенося вес на передние копыта. Крутанувшись на месте, он подхватил и сфокусировал остаточную энергию от первого взрыва рогом. Затем, резким, быстрым движением головы, выпустил сжатый, хлыстообразный импульс магии в сторону, еще целого противника. Второй фантом, потрясенный внезапным исчезновением своего близнеца, столкнулся с прямым, концентрированным потоком. Магический хлыст пронзил его эфемерную форму, и копия была немедленно и без остатка аннигилирована, уступив место лишь сгущающемуся, багровому туману, который растаял в воздухе.       Освободившись от непосредственной угрозы, жеребец наконец смог вздохнуть. И тут же ощутил холодный укол в копытах и сейсмический толчок. Светящиеся узоры, словно живые вены, что оплетали его тело, замерцали тревожным, нездоровым оранжевым светом. Его магический якорь, та невидимая сеть глифов, которую он расставил по полю боя, во время разговора была нарушена. Жеребец напряг все силы, перенаправляя резервы на отчаянную попытку стабилизировать идущие в разнос руны, но его магия едва успевала гасить внутренний пожар, в то время как совсем рядом происходило что-то по настоящему жуткое. Шеймон высвободил свою подлинную ярость и злость. С трудом оторвав заметно потяжелевшее под броней копыто жеребец, с оглушительным треском опустил его обратно, ломая под копытом пограничный камень.       — Встаньте и сражайтесь!        Волна ошеломительного воздуха тут же поднялась вверх, сметая снежный покров, и открывая взору его визави множество каверн и разрытых подземных ходов. Солдаты древней армии и защитники Альвареса, лежащие в этих пустошах столетиями, оберегаемые заклинанием стазиса, начали стремительно выкапываться на поверхность. Ведомые приказом повелителя, алчные мертвецы спешили занять свой последний пост, чтобы обрушиться на наступающую лавину скелетов Альберта.       Поле брани в одно мгновение превратилось в ад. Противостояние двух врагов вышло на новый, смертоносный уровень. Армия лича теперь была вынуждена сражаться не только с остатками химерической магии, и множеством кровавых копий Альцины, но и с пробудившейся гвардией Шеймона выползающей из недр самого Альвареса. Впервые старый лич, позволил своему удивлению и замешательству взять вверх. Ненадолго некромант застыл столбом, смотря на эту фантастическую картину в непомерном удивлении. Однако первичный шок довольно быстро сошел на нет, и немертвый вернулся к незримому противостоянию.       Именно этот момент Альцина выбрала для того, что бы нанести свой удар. Вампирша не дала противнику времени перестроиться. Словно тень, она метнулась к задним конечностям некроманта, и материализовавшись со спины, вслепую нацелилась на пораженную руническую цепь. Резкий, короткий удар когтями, насыщенными чистой, концентрированной кровью, прошелся по краю бронированного набедренника, задев кожу у основания хвоста Эдгара, где глифы были тоньше и слабее. От этого контакта в воздухе вспыхнул короткий, едкий дымок.       Эдгар, яростно рыча, направил часть своей энергии на возникшую угрозу. Его хвост хлестнул по воздуху, выпуская каскад бледно-зеленых, шипящих искр чистой некротической энергии, нацеленной прямо в Альцину. Вампирша нырнула под сноп зелёного огня, который прожёг снег позади неё, и взвилась в галопе, стремясь оказаться на уровне его головы. Она обрушила на его рог связку сдвоенных, ударов копытами, но мерцающие руны, что вились по телу некроманта, перестроились и вспыхнули, заставив когти на конечностях лишь скользнуть с противным скрежетом, не оставив ран. В ответ Эдгар выставил вперед основание рога, опасливо нацеливая его в её грудь, в то же мгновение, примагнитив к передней конечности короткий клинок и метнул его навстречу новому выпаду Альцины.       КЛАНГ!       Острое лезвие, усиленное зачарованием, отвело очередную атаку вампирши. Альцина тут же развернулась в воздухе, используя инерцию, чтобы лягнуть передним копытом по рёбрам жеребца, туда, где руническое поле было наиболее плотным. Удар был сильным, но некромант лишь покачнулся, поглотив энергию.       Эдгар, осознав, что клинок не поможет против скорости дитя ночи, резко притопнул. Руны на его теле вспыхнули, и воздух вокруг Альцины сгустился и стал вязким, словно она попала в древесную смолу. С трудом перебирая конечностями и преодолевая поле, вампирша замедлила свой танец, но выскочила сквозь магическое поле, заплатив за это потерей темпа. Инициатива ушла от вампирши к некроманту. Не теряя мгновений, жеребец сосредоточил волю в роге. С рычанием, присущим животному, нежели разумному существу, он сфокусировал короткий, но мощный импульс чистой, холодной силы, направленный веером вокруг себя. Подтормаживающей Альцине не оставалось ничего кроме как принять исходящий удар. Её отбросило на несколько метров назад, однако природная ловкость позволила смягчить удар перекатившись в падении, не дав набранному импульсу превратиться в сокрушительный удар.       Оба бойца встали на снегу, отряхиваясь и тяжело дыша. Никто не смог нанести сколь-нибудь критического урона. Эдгар знал, что его магия замедлила её, Альцина поняла, что его руны выдерживают даже яростные атаки. Они остановились, готовые к следующему, более обдуманному обмену ударами.       Мышцы некроманта внезапно заныли, словно их пропитал холод. Эдгар ощутил, как стремительно сквозь руническую защиту просачивается липкая, едкая слабость, подтачивая магические резервы. Подняв взор, некромант наткнулся на предвкушающий и изучающий ответный взгляд алых глаз. Внезапно он понял, в чем заключалась задумка вампирши, и от злости ударил об землю копытом.       Понимая, что истощение не за горами, и доведенный до предела необходимостью сражаться против такой стремительной, неживой цели, он почувствовал, как унижение перерастает в неконтролируемый гнев. Сгорая от злости и ярости из-за того, что вынужден сражаться с кровососом, который отравил его, юный некромант принял единственное радикальное решение. Забыв о необходимости беречь силы и игнорируя ментальные сигналы тревоги, посылаемые учителем, который требовал перехватить контроль над нежитью, Эдгар решил, что единственный способ вернуть инициативу, это уничтожить сам источник магического отравления, стремительно загоняющий мага в могилу.       Отбросив мысли о защите, некромант обратил остатки рунной мощи в единый, отчаянный импульс. Фигура Эдгара вспыхнула ослепительным, испепеляющим светом, часть рун зажглась и погасла, оставляя на шкуре единорога глубокие и болезненные ожоги. Замычав от мучения, он прицелился в землю, туда, где, по его догадке, вампирша закрепила свой самый опасный заряд. Жеребец не измерял мощь и просто выпустил её всю, без остатка.       ТРЕСК!       Сухая и рокочущая волна прошлась по поверхности, роняя на землю скелетов, упырей и кровавые дубли. Снег и земля в месте удара разлетелась на сотни метров. Энергия, выпущенная Эдгаром, была колоссальной, но, как это часто бывает с самоуверенными новичками, абсолютно не сфокусированной. Он создал огромную воронку, вырвав из земли не только значительный пласт, но так же испортил ядовитую заготовку Альцины, вместе с тонкой пленкой магии, скреплявшей первые ряды армии наставника.       В результате его рискованного маневра, земля вокруг него стала нестабильной, а поднятый отряд мертвецов, оказался буквально рассечен пополам. Альберт лишившийся сразу полусотни нитей соединявших его с немертвым воинством издал звук, похожий на скрежет ломающихся от ярости костей.       — Неуклюжий идиот! — проскрипел Лич вынужденный ослабить натиск на противника и прекратить поддержку смертоносного луча.       В тот момент, когда Альберт вцепился ментальным криком в сознание ученика, Шеймон увидел роковой промах. Он мгновенно перенаправил ту энергию, что до этого шла на сдерживание, и обрушил её как таран на самого Лича. Некротическая защита Альберта была крепка, но не несокрушима, особенно когда его разум был занят контролем над заклинаниями и расползающейся армией.       Шеймон ударил с хирургической точностью. Половина концентрированного потока врезалась в самого Альберта, а вторая, разбившись на десятки тончайших линий, ударила по наступающему по флангам от лича, воинству. Костяная основа лича с жалобным треском пошла рябью, и копыто до сего момента выступавшее проводником воли Предвечной, покрылось трещинами, из которых начал сочиться зловещий зеленоватый свет, возвещая скорый коллапс.       Поединок перешел критическую черту, где каждый ход либо спасал позицию, либо окончательно рушил ее. И Эдгар, сам того не желая, создал идеальные условия для дальнейшего наступления Шеймона.       

***

      Хаос воцарившийся на поле боя стал тотальным. Скелеты вгрызались в наступающий поток умертвий Шеймона, периодически отвлекаясь на гарцующих по флангам копии вампирши, в то время как импульсивный поступок ученика оставил дымящуюся брешь в их собственных рядах. Альберт, чей костяной каркас стремительно поддавался под натиском, нахмурился, когда осознал, что его орду медленно рассекают на две неуправляемые половинки.       — Достаточно этой возни! — прорычал Лич. Из провала в его груди, там, где когда-то билось сердце, а ныне покоились лишь сухие и ломкие ребра, хлынул холодный свет. Чудовищная, вывернутая наизнанку магия бога, которую он годами впитывал, будучи в плену, чтобы выработать защиту против Арктурианского Ордена явила свою мощь. Жреческая энергия, претерпевшая нечестивое изменение, теперь обрела нового владельца. Сила монахов, которую он ненавидел, едва ли не больше, мерзкого химеролога, стала его извращенным оружием, призванным поставить окончательную точку в этом затянувшимся противостоянии.       Альберт, наплевав на трещины в своем теле, опустил голову и выпустил из рога сфокусированный сгусток чистой, ослепляющей энергии, которая несла в себе искаженные отголоски гнева Арктурия.       — Затмение Арктурианской Печати!       Волна ударила по восприятию и разуму. Альцина чье естество тянулось к теням, уже предвкушающая скорую трапезу свежей кровью, вскрикнула, когда этот искаженный свет добрался до неё. Тело вампирши покрылось рябью, а вся магия, которую кобыла готовила для следующего финального заклинания, рассеялась подобно пеплу на ветру. Оставшиеся копии, с воплем ужаса схлопнулись и распались безобидным кровавым туманом. Копыта же самой кобылки неконтролируемо поехали вперед, пока она не рухнула в белую мглу, инстинктивно желая скрыть свою темную сущность от этого адского сияния.       Шеймон, несмотря на свою природу химеролога и живого существа, был не менее чувствителен к этому вывернутому свету, который чувствовал его противоречивую сущность. Искаженный гнев бога не мог его сжечь подобно вампиру, но вот покалечить и нанести травмы вполне. Поток энергии ударил прямо в мозг, и он пошатнулся, хватаясь за голову. Внимание Шеймона полностью ушло на отторжение и противостояние чуждой магии, активно перехватывающей контроль, над сросшимся за прошедшие века, с жеребцом химерическим конструктом.       Лич же, после финального удара, тяжело распластавшись на дымящейся земле, злобно уставился на агонию его оппонентов. Энергии оставалось критически мало, костяная структура крошилась и ломалась на глазах, и все силы Альберта уходили исключительно на сохранение своего посмертия, от окончательного развоплощения. От него более ничего не зависело.       Трио опытных магов были мгновенно выведены из активной фазы боя. Альцина ослепла от чужеродного света, Шеймон был парализован внутренней борьбой, а сам Альберт вычерпал себя до дна, отдав последние резервы на этот решающий, сокрушающий удар. Их легионы, лишившись единого командования, замедлились и сбились в неорганизованную массу. Большая часть крепости тут же погрузилась в первородных хаос, где алчные мертвецы устроили жестокую разборку.       Эдгар, который только что пережил собственный взрыв, увидел, как учитель, творец и ключ к его политическому будущему в Лиге, пожертвовал самым ценным и никому неизвестным козырем, для обеспечения этого крошечного окна. В этот момент в нем уже не было высокомерия, только страх за наставника, и глубочайшее, почти религиозное почтение к его силе. Он видел, как мастерски Альберт устранил самые грозные препятствия, расчистив ему путь. Стремительно перебирая ногами, он на мгновение остановился рядом с учителем, заглядывая в безразличные глазницы черепа и игнорируя стоны поверженной Альцины, а так же всё ещё сопротивляющегося Шеймона.       — Спасибо, Учитель, — прошептал Эдгар, и голос его был ровным, лишённым обычной надменности. — Ваше могущество, это невероятно. — Жеребец задержал дыхание, собирая последние крупицы энергии.       — Я не подведу.       Игнорируя боль и слабость во всем теле, а так же необходимость восстанавливать свои руны, Эдгар вскочил. Он рванул вперед, прямо через дымящуюся воронку, которую сам же и создал, устремляясь в самое сердце руин Альвареса. Некромант мчался, чтобы выполнить волю своего гениального мастера. Он должен был заполучить Чашу Крови, пока два сильнейших врага не вернулись в игру.

***

             Пока Эдгар силой пробивался сквозь ораву мертвецов, заполонивших подступы к крепости, раскидывая скелетов и вурдалаков, отчаянно тянущихся к нему своими лапами и крыльями, на другом конце Альвареса происходили совершенно иные события. Именно в этот критический момент, покуда внимание самых сильных игроков было приковано к центральной дуэли, произошло то, что Альберт, и Шеймон несмотря на все свои политические интриги, не смогли предотвратить. Их сражение стало замечательным отвлекающим фактором, для других искателей.       Из-за полузасыпанных снегом руин, далеко за пределами линии соприкосновения впавших в кровавую ярость мертвецов Шеймона, послышался тихий, точечный лязг металла. Сквозь полуразрушенный засыпанный снегом вход в крепость, где по слухам, покоилась Чаша, заползла ленивая тень. Неторопливо скользя, она проплыла по всему двору, что бы в конце концов остановится на вершине старого развалившегося барбакана. Пару мгновений поколыхавшись, мрак приобрел плотность формируя изящный кобылий силуэт. Глаза цвета расплавленного золота, лениво сканировали окружение с медленной, но абсолютной точностью.       Сомбра Оскура выдохнула, встряхнувшись, и легонько потянулась гарцуя на месте. Ее шерсть цвета океанской сини смотрелась абсолютно чужеродно, на фоне разрушенных крепостных стен, однако бывшего лесного рейнджера, это нисколько не смущало. Лениво пробежавшись взглядом по окрестным руинам она заинтересованно прислушалась к звукам. Бой у самой границы уже затихал, но в сотнях других мест он все еще гремел.       Диверсантка увидела последние вспышки грандиозной схватки четырех магов. Ее целью была Чаша, а не чужие разборки. План кобылы состоял в том, чтобы позволить основным силам перегрызть друг другу глотки, а затем появиться, чтобы забрать приз, когда магия всех остальных иссякнет. Оскура скользнула вдоль стены, игнорируя отдаленный грохот битвы. Хмыкнув, она уже было собиралась нырнуть обратно в тень, дабы спуститься в катакомбы, когда услышала заливистый смех. Это громогласное ржание, кобыла ни с чем не перепутала бы. Резко дернув головой, да так, что её темная грива на секунду закрыла обзор, она раздраженно поморщилась, когда узрела обладателя голоса.       — Конечно же этот день не мог стать лучше...       Этот пони-демон, или, возможно, демонический фестрал, являл собой пример неуправляемого хаоса и первобытной ярости. Его пепельная шерсть и черная грива казались объятыми вечным холодом, а морда напоминала грубо вырезанную каменную маску. Из пасти торчали острые, как колья, зубы, за спиной развевались два массивных, белоснежных крыла, его глаза горели, как расплавленная магма. В поле ее зрения вошел Танзор. Демон, чье приближение просто не могло быть тихим. Он шел, пользуясь хаосом, который оставили мертвецы Шеймона, но делал это нарочито демонстративно. Дьявольское создание с азартом прорубалось сквозь поднятые орды, используя грубую мощь, позволив нежити поубиваться об него.       Примерно в то же время, с противоположного фланга, в сторону крепости из последних сил рвался и Эдгар используя совершенно иную тактику для проникновения, нежели его визави.       Танзор, с яростным и безумным смехом, использовал огонь и чрезмерную силу, сжигая и испаряя целые ряды трупов, оставляя за собой дымящиеся воронки. Эдгар же, все еще ощущая остаточную боль от отравления, действовал куда как осторожнее. Жеребец использовал свою магию для создания узких, коридоров в массе мертвецов. Его глифы носились вокруг мага, со свистом рассекая воздух, дробя кости, с мясом вырывая плоть, и исчерпав заряд взрываясь в толпе неупокоенных. Уставший некромант старался не вступать в новые противостояния, по возможности огибая столпотворения потерявших направляющую волю нежить. Сомбра, спрятанная в тени, наблюдала за этой гонкой сквозь мертвые земли. Демон и Некромант шли к ней, и кто бы ни вышел первым из этого хаоса, он будет ослаблен. Взвесив все за и против, кобылка скользнула в тень, устремившись по следам Розы. Она не хотела встречаться ни с ослабленным, но горделивым Эдгаром, ни с гоношистым и чудовищно опасным Танзором, которому плевать на жизнь тем более в одиночку. К тому же Сомбра надеялась хотя бы попытаться договориться с Маледиктой, ведь кобылка кобылку всегда поймет.       Тёмный следопыт уходила вглубь катакомб, оттягивая неизбежное и избегая противостояния.