I. Невозврат

              — Черт, — ругается под нос, когда летевшая по встречной газель не оказывается автобусом. Яра стоит на остановке уже около часа. Вокруг ни души, лишь разбитый асфальт перекрестка и унылая остановка, на которой девушка вышла, чтобы дождаться следующего автобуса по ее маршруту. Потихоньку создавалось ощущение, словно она не в пределах ночного города, а застряла где-то далеко в глуши. Леденящий ветер гонит на юг вихрь снежинок, погружая мир под белую пелену. Единственный фонарь над головой переодически вырубается и окутывает остановку мраком. Осеннее пальто нисколько не греет и мороз уже пробрался под кожу, одувая хрупкие кости. Приходится наматывать круги, чтобы не окоченеть от холода. Для полной картины не хватало снующих туда-сюда голодных волков. Можно позвонить Турбо, чтобы он приехал с кем-нибудь из друзей, но таксофон ни за что не принимал бумажные купюры. Ждать автобус Яра уже отчаялась и надеялась хоть на какую-нибудь попутку с семейной парой и детьми, но как на зло машины проезжали редко. За прошедший час насчиталось всего пять. Черт знает, скоро ли будет этот автобус. И будет ли вообще? Изначально ей сообщили, что он проезжает тут в пол одиннадцатого. Даже выдали расписание. Однако теперь на нем стоит крест. Если бы она только знала, что уехать домой окажется такой проблемой, то ни за что бы не согласилась на работу в табачном магазинчике на окраине города. Но высокая зарплата и ежедневные выплаты так и манили к себе. Как итог первый день работы обернулся не самым удачным образом. Неожиданно Ярослава прищуривается, отряхивая с темных ресниц снежинки. Свет ярких фар прорывается сквозь вихрь метели и становится все ближе и ближе, пока девушка не разглядывает точный силуэт автомобиля. Повидавший жизнь вишневый иж-2715 потихоньку сбавляет скорость и останавливается на обочине в метре от Ярославы. Через пару секунд стекло опускается и она узнает в водителе одного из сегодняшних покупателей. Несколько кудрявых прядей выбиваются из-под меховой шапки, аккуратные черты лица и азартная ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. Этого было вполне достаточно, чтобы вбить в голову образ человека, пришедшего за пять минут до закрытия и купившего целых два блока дорогущих импортных сигарет. В чем-чем, а в табаке Яра разбирается как никто другой и когда она спросила Арсения Курагина, хозяина той самой табачки, где тот достает столь труднодоступные сигареты, то он лишь хитро улыбнулся и сказал не совать нос в чужие дела. — Тебя подвезти? — в полной тишине его голос кажется еще более хриплым, нежели в небольшом помещении. То ли простыл, то ли прокурил, или от природы такой. По ходу не разберешь. — Спасибо, но я автобус жду, — изо рта вырывается теплый воздух и девушка обратно зарывается носом в красный, выцветший шарф. Но тут же вспоминает о Турбо. Всё-таки надо набрать его. — У вас случайно не будет размена двадцати копеек? Я вам бумажными отдам. — Нет ничего, — пожимает плечами. Яра снова отворачивается. Хоть мужчина и вел себя адекватно в магазине, но сейчас они находятся на безлюдной полосе и дурное предчувствие нарастает как снежный ком. Мужчина не собирается давить на газ, а продолжает сверлить девушку оценивающим взглядом, задерживаясь на единственном открытом участке — карих глазах, что уставились в одну точку перед собой. — Слушай, — начинает он и, сделав последнюю, но самую глубокую затяжку, бросает косяк в снег. — Не знаю, кто тебя так жестко наебал, но в это время здесь ни одного автобуса не будет. Пошевели извилинами пока, блять, салон не промерз. А то чего-то не видно по тебе, дорогуша, что тепло. Гляди и сдохнешь тут до утра. Ухмылка расползается еще шире и он уставился на девушку, терпеливо выжидая ответа. Яра вздрагивает. Идти пешком несколько десятков километров на морозе не хочется. Она переводит на него недоверчивый взгляд, взвешивая риски. Следует ли идти на столь опрометчивый шаг? Но в какой-то степени он прав. Это лучше, чем превратиться в ледышку.

***

— Я дома! Дверь в небольшую двухкомнатную квартиру захлопывается. Несмотря на то, что циферблат в приходей указывает на два часа ночи, с кухни доносится теплый свет и ароматный запах блинчиков. Стряхнув таявший снег и мелкие льдинки с бежевого, но грязного пальто, Ярослава швыряет вещь на обувницу. Не разуваясь, она бежит прямиком в ванну и, заперев за собой дверь, сползает по ней на белый кафель. Сейчас в доме, тихом и уютном, окутанном всем таким родным и близким сердцу теплом, она чувствует себя в безопасности. Но пугающее кино вихрем проносится в ее сознании обрывистыми кадрами сегодняшней ночи. Турбо был прав. Не стоило задерживаться до поздна, взваливая на свои плечи подработку. И вообще узнай он, что она устроилась в табачном, то, наверно, собственными руками придушил бы. Но выхода не было, деньги были нужны срочно: либо оплатить бабушке медикаменты, либо позволить ей вновь мучиться от болей в ожидании последних дней. Меньше всего Яре хотелось, чтобы Валера снова влезал в неприятности из-за этого. Только совсем недавно пришлось возмещать ущерб за краденную куртку, на которой он и попался. Повезло, что прям на месте и что тот мужик не успел подать жалобу в милицию. Заледеневшими, дрожащими пальцами девушка закатывает рукава голубого свитера. Синяки. Чуть надави и они заболят, накрывая неприятными воспоминаниями. Поднявшись с холодного пола, Ярослава плетется к раковине. В разбитом зеркале на нее смотрит совершенно чужое отражение. На секунду она косается щеки, будто не веря собственным глазам и убеждаясь, что это она. Что это у нее лицо в грязи. Это у нее разбиты нос и губа. Это у нее кровоточит огромная рана от виска до темени. Это на ее на теле все ярче проявляются гематомы. Но в чем еще был прав Валера, так это в ее излишней беспечности. Зря надеялась, что беда пройдет мимо. Теплая вода наполняет старую ванну и девушка опускается в нее с головой. Полудохлая колонка не выдерживала более тридцати пяти градусов, но будь возможность, то из крана бы непременно хлынул кипяток и расщепил все чужие биологические частицы на ее теле. Хочется отмыться. Стереть в кровь слой кожи, до которого касались грубые ладони. Столь грязной, глупой и использованной она себя не чувствовала никогда. Ярослава сжимается, сдерживая голосовые связки и выплескивая боль в немом крике. Она задыхается несмотря на тяжелое, учащенное дыхание. Вода быстро сменилась на грязный розовый оттенок, засохшая кровь мелкими комочками осела на поверхности. Пришлось набирать новую. — Яр, — раздается щелчок и равномерный стук. Ручка двери поворачивается, но открывать дверь не спешат. Она и забыла, что в прихожей на шкафу есть ключ на случай, если если в ванне произойдет утечка газа. — К тебе можно? — Да, — сглатывает ком в горле, нервно одергивая себя. Взволнованный Валера проходит в ванну. В руках ее пальто. Обхватив колени, Яра сидит к нему спиной. Мыльная вода доходит до середины груди, скрывая посиневшие участки на коже. Даже не видя его действий, она могла с точностью сказать, что он стоит на месте, наблюдая пятна крови и весь устроенный ею беспорядок. — Что ты уставился как вкопанный? — первой не выдерживает долгой паузы. — Яр, — тихо зовет он и, подойдя к ванне, садится около бортика. Внутри понимает, что случилось что-то ужасное, но мозг наотрез не хочет воспринимать информацию. — Это кто тебя так..? В ответ тишина, нарушаемая капанием воды из ржавого крана и немигающий взгляд на расплывающиеся круги на поверхности воды. В груди Турбо связывается жилистый узел. Он молча откидывает мокрые пряди черных волос за спину, открывая вид на ее лицо, шею и плечи. Все это он делает медленно и аккуратно, боясь причинить даже самую маленькую боль, словно девушка напротив хрустальная фигура, готовая разбиться от одного неверного прикосновения . На выступающей ключице виднеется едва заметная свежая царапина, но Турбо не предает ей особого значения и касается подбородка, чтобы повернуть ее к себе лицом, но девушка качает головой. — Блять! — вырывается у Турбо, когда взору предстает огромная рана на лбу, и он подрывается на месте. — Кто нахуй сделал это с тобой?! — Никто, успокойся, — бросает Яра, едва удерживая конвейер рвущихся наружу эмоций. — Да как никто, а?! Ты себя видала хоть когда пришла?! Че ты мне сказки плетешь! — Турбо рванулся с места, принимаясь собирать вещи, в которых Ярослава вернулась домой. — Вот это же тоже кровь, дура! Он возмущенно смотрит на нее, показывая расплывшиеся пятна на свитере. — Из носа наверно стекло, — Яра отворачивается, чтобы сдержать всхлип, но предательская слезинка катится по щеке. — Ты же в пальто была! Вот как так получилось?! Не впиталось же, там у тебя подклад кожаный! — Валера продолжает повышать тон, нервно расхаживая из стороны в сторону, от чего на Ярославу накатывает паника. Легче не становится. Наоборот. Колени трясутся и их приходится выгнуть, чтобы опустить под воду, а ком в горле перекрывает доступ к кислороду: дышать становится критически тяжело. — Ну значит сейчас измазала, — кое как выдавила из себя, глотая горечь боли и уставившись в выложенную маленькой квадратной плиткой стену. — Хватит злиться, нормально все. — Да конечно. Следующей вещью в его руках оказывается юбка, подобранная с пола. Девушка кидает быстрый взгляд из-за плеча, на секунду вздрагивая, но тут же чувствует, как крошечная часть переживаний падает с плеч. Этой старой юбкой она протерла пол несколько минут назад. А ту, что была на ней сегодня надета, забросила вместе с колготками на шкафчик, чтобы никто видел крови на них. Повезло. — Там просто случилось кое-что у Ленки Ясцевой, пришлось домой бежать, — тихо говорит девушка, чуть приведя дыхание в порядок. Она отчетливо понимает, что просто так не выкрутиться. Рассказать правду наихудшая идея и потому приходиться импровизировать. В любом случае она еще перед уходом сообщила Валере, что останется на ночь у подруги. — До дома они меня сами довезли, не волнуйся. — Да схяули на ночь глядя вообще?? — Семейные проблемы, — короткий ответ объясняет все. — Потом расскажу. В общем я упала когда в подъезд заходила и приложилась головой о что-то, а дальше как в тумане… не помню, как поднялась. Колени вновь поднимаются над водой и Ярослава впивается в них ногтями. Только сейчас она замечает, как сильно облупился сиреневый лак на кончиках ногтей, будто весь день прошел за копанием картошки в мерзлой земле, а ведь их красили всего-то несколько часов назад. — Просто напомни мне завтра сказать Володе со второго этажа, чтобы он ров у подъезда засыпал камнями. Там такая грязища развелась, что утонуть можно, — не зная, как еще более менее оправдаться, Ярослава продолжает: — Еще и лестницы заледенели, вот и навернулась. — Я этому долбаебу каждый раз это говорю, но на то он и долбаеб, что не понимает, — выдыхает Валера, которого на самом деле огромная лужа вообще никогда не волновала. Сколько лет здесь жили, столько и болото возле подъезда образовывалось в осадочные дни. Вот только на его памяти никто еще не навернулся там, а Ярослава будто впервые зашла, не зная о скользких лестницах. — А ты чего не спал кстати? — решила вдруг перевести тему. Ответ Яра отлично знает: он вернулся совсем недавно. Видать застрял снова где-то с пацанами или со своей девчонкой. — Там блины еще есть, — решает перебить, не отвечая на вопрос. — Я не голодна. — Я не спрашиваю, вылезай давай из воды, я тебя перебинтую пока есть будешь, — бросает Турбо и выходит из ванны. — Завтра уже поговорим обо всем. Ярослава жмурится и опускается с головой под воду, давая слезам возможность раствориться в ней. Стоит только наполнить легкие и весь кошмар закончится. Один только вдох и все. Больше не будет боли. Никогда.