II. Кровь на снегу

      

*месяц спустя*

Разъяренный Валера вылетает из подъезда и останавливается в центре двора, поднимая глаза на окно третьего этажа. Мелкие кристаллики инея еще не успели растаять после ночного мороза. Русоволосая женщина с голубыми глазами — точная копия Валеры — безнадежным взглядом прожигает в нем дыру. Резко распахнув окно, она переваливается на половину своего туловища и выкрикивает: — Не смейте появляться здесь! Я милицию вызывать буду! Со злости она ударяет ладонью по хлипким деревянными ставням. Они громыхнули, намереваясь вывалиться на улицу. — Мам! — крикнул Турбо. — Какая еще «мам»? У меня нет больше сына! Проваливайте! И ты тоже! — она указывает пальцем на Яру. — Теть Валь, ну мы к бабуле пришли! — Ярослава сильнее натянула на лоб черную шапку, чтобы скрыть не зажившую рану. — Мы ведь только посмотреть как она. — Такая приличная женщины как Антонина Федоровна вас знать не желает! Преступник и воровская подстилка, фу! — Теть Валя брезгливо поморщившись, сплевывает в окно. — Хватит с меня позора, я в милицию звоню! — Дура, — шикает Яра в ответ. — Там лекарства в почтовом ящике! Даже последние слова Валеры не интересуют женщину и она закрывает окно, щелкая ставнями и исчезая в глуби квартиры. — В следующий раз придем, когда ее дома не будет, — Ярослава бросает короткий взгляд наверх. Турбо чуть медлит, собирая мысли в кулак и не понимая равнодушия со стороны Яры. — Да что с тобой не так? — он обрушает свой гнев на нее. — Гонишь чтоль? Какой следующий раз! Ты же знаешь мать, целыми сутками дома, сегодня стопка – завтра две! Она не остановится! — Пойдем домой лучше, нечего тут ловить, — Яра хватает его за локоть, разворачивает в сторону выхода со двора и подталкивает вперед. Разжигать конфликт сильнее не стоит. Теть Валя женщина жесткая, не пожалеет ни сына, ни падчерицу и милиция как по щелчку пальцев приедет. — Марш давай, пока не огребли по полной. Валера хотел было еще что-то возвразить, но Ярослава направилась прочь со двора. Недовольно закатив глаза, что приходится терпеть такую несправедливость, он поплелся за ней. По заснеженным тротуарам шли молча. Ночью шел снег, но сейчас только-только поднимается солнце, от чего идеально чистый, практически не растопченный прохожими снег переливается голубым свечением. Держа дистанцию в три метра, Турбо ступает ровно по следам Яры. Успокоился он так же быстро, как и вспыхнул после того, как мать хлопнула дверью перед носом. После того, как безжизненного отца привезли с Афгана, равновесие в семье разбилось в крошки стекла. Да и, в принципе, все держалось на соплях уже с появлением Ярославы — нагулянного ребенка, которую отец притащил в дом, где уже рос семилетний Валера. Валя такому не обрадовалась, но против девочки лично ничего не имела. А дальше по накатанной: спирт, группировки Валеры, война, схватившая инсульт на почве стресса бабушка, измены и скандалы. Валера не выдержал. Съехал на квартиру, которую отец завещал ему в случае наихудшего исхода на войне. С вещами на выход вылетела и Яра, которую попросту не пустили на порог. «Не мелкая уже, выкарабкаешься. Сколько можно на шее сидеть?», — услышала она придя со школы в один из осенних вечеров. — Чуть-чуть быстрее, не на прогулке мотаешься, — Турбо подталкивает сестру вперед, заставляя прибавить шагу, а сам снова замедляется, чтобы она прошла вперед. Ее безумно раздражало то, что он старался не показываться рядом с ней у кого-то на виду. А когда приходилось куда-то вместе выходить, всегда держал расстояние в несколько метров. Хоть Яра понимала, что это для ее безопасности, но некая обида грызла глотку. Но Турбо было виднее. Вокруг враги. Шантажом тоже часто промышляли, а Яра… Яра за себя постоять не сможет. Лучше никому про нее не знать, мало ли в какую передрягу попадет. Но он даже не предполагает, что то, чего он так боится, уже случилось. А она продолжала улыбаться ему, прятать не исчезающие синяки и слезы, начинать каждое утро вместе с черного чая с бутербродами и зачитывать последние новости свежей газеты, или же попросту делясь чем-то интересным из жизни. — Лучше подумай, что с твоей матерью делать. — А что я могу? — раздраженно выплевывает Валера. — А бабуля? Сашка и Надя? — Бабулю забрать надо, а на этих двоих мне похуй. Ярослава останавливаться. — Они же маленькие, пропадут с теть Валей… — Ты мне предлагаешь возиться с ними? — он равняется с Ярой и встает напротив. — Пока отец за страну жизнь отдавал, она с мужиками шмоналась. — Валер, — осуждающий взгляд впивается в него словно острые клыки. В ответ он треплет карманы и нащупывает белый бумажный пакетик с голубыми надписями. — Даже я знаю, что это такое, — он крутит им возле лица Яры, а та в омерзении морщится и ударяет Турбо по руке, лишь бы он не тряс этой херней у нее перед глазами. — Пойдем чай купим, заканчивается уже, — отводит тему она, заметив небольшой магазинчик через дорогу. — Я сам потом куплю. — Ничего ты не купишь, так и будешь откладывать на потом. Кивок в сторону кирпичного одноэтажгного здания говорит сам за себя. Идти придется во что бы то не стало. — Только быстрее. Магазин представляет собой небольшое помещение с полупустыми стеллажами вдоль стен. Один стеллаж располагается в центре, таким образом визуально разделяя на отделы с узкими проходами по бокам. Смотря лишь себе под ноги, Яра топчется на месте, чтобы стряхнуть большую часть снега с подошвы грубых ботинок, и только после этого проходит в помещение вслед за Валерой. — Надо же, давненько тебя в качалке видно не было, Турбо. Знакомый до кончиков пальцев хрилый голос отдается внутри солью на кроваточащей ране. Яра застывает на месте, не в силах повернуть голову в сторону его обладателя. — Кащей! — Валера пожимает протянутую ладонь. Ярослава молча стоит с опущенной головой и смотрит на все движения грубых рук словно в замедленной съемке. Они расцепляют рукопожатие и начинают о чем-то беседовать. Но стеклянный, направленный в пустоту взгляд замер в одной точке. Яра помнит все слишком отчетливо. Мотор заглох. Ярослава в ужасе осматривается, но все, что она может разглядеть в свете фар — силуэты торчащих из земли крестов за хлипкими заборчиками. Осознание дальнейшего словно молния ударяет по чувству самосохранения. — Выпустите меня! — безуспешно пытается открыть дверцу и уже бьет по ней ногой. Все это время молча наблюдавший за ее действиями Кащей подрывается с водительского места. Менять дверцу нет абсолютно никакого желания. Он хватает девушку за плечи и со всей силы опрокидывает на спину так, чтобы ее голова находилась на его коленях. — Хочешь сбежать от меня? — тянет Кащей и сильнее придавливает локтем ее плечи к сидению, нависая сверху. — Не выйдет. Он касается виска, не обращая никакого внимания на скатившуюся слезу, и оттягивает шерстяной платок. Пальцы зарываются в волосы, распуская сплетенные из передних прядей и заколотые сзади косы. — Не надо… — попытки переубедить его бессмысленны и на глаза наворачивается новая порция слез то ли от собственного бессилия, то ли от понимания, что сейчас произойдет. — Пожалуйста, отпустите. Кащей ничего не отвечает. Ему ни к чему пустые мольбы и потому он лишь прильнул к ее губам в грубой поцелуе. Горький вкус табака и алкоголя ощутились на слизистой, вызывая отвращение, а жесткая щетина оставляла микроцарапины. В ответ его встречает сопротивление. Ярослава кричит и вырывается, однако даже не замечает в какой момент полностью оказывается под Кащеем. Он слишком сильно придавливает ее массой своего тела к сидениям. Одной рукой перехватив тонкие запястья, сжимая их и не боясь сломать, а другой ловко расправляясь с одеждой. Полностью раздевать не стал, расстегнул пальто, задрал черную юбку и спустил белье, грубо сжимая мягкие бедра. Ярослава продолжает кричать и молить о пощаде, но Кащей слишком ненасытен. Останавливаться на начатом явно не собирается. Резкая боль отдается внизу живота и выдох превращается в истошный крик, когда член оказывается сжат в стенках тугого влагалища. Яра рыпается еще сильнее и скалится слово взбешенная собака. Она резко подается вперед, разжимая челюсть и пытаясь достать зубами до шеи Кащея. Но он уворачивается и первый толчок отдается новой дозой боли. Кащей тяжело дышит и смотрит в зареванные карие глаза затуманенным взглядом. С каждой секундой он все сильнее вдалбливается в хрупкое тело. Темп то нарастает, то снижается. Мужчина входит на всю длину, не проявляя ни капли сочувствия. Ярослава постепенно обмякает под ним, руки обреченно ослабевают и почувствовав это, Кащей отпускает девушку. Она не сдвигается с места, чувствуя себя полностью втоптанной в грязь. Но внутренний голос твердит обратное. Нужно бежать. Собрать волю в кулак и спасаться. Кащей что-то хрипло бормочет и усмехается, прикрывая глаза. Изначально знал, что получит желаемое. Еще в табачке, когда она улыбнулась ему и заплела в колосок три фиалки, которые он притащил из чужого палисадника, когда Яра уже закрывала прилавок. Метод был омерзителен, но эффективен. Выследил. Целый час проторчал с сигаретой в руках вблизи остановки, наблюдая за силуэтом в бежевом пальто как какой-то маньяк. Но своего добился. Ярослава пристально следит за Кащеем. Считает каждый его вдох и улавливает малейшие изменения в движениях. Дождавшись подходящего момента, когда Кащей окончательно расслабится, считая, что она опустила руки, Ярослава переходит в контрнаступление. Поддавшись тазом в противоположную сторону, девушка со всех сил бьет его ногой в нос. Кащей выкрикивает что-то нецензурное и, держась за нос, отлипает. Воспользовавшись мимолетным шансом, Ярослава локтем разбивает стекло, навалившись на него всем весом. Перелезать сквозь торчащие осколки страшно, но это последнее, что переваривает оцепеневший мозг. Держась за крышу автомобиля, она вскоре переваливается на осколки и холодный снег. На свободу. Яра бросается к калитке кладбища. Ватные ноги едва несут вперед. Она оборачивается. Кащей уже выходил из салона с карманным фонариком, чтобы затащить ее обратно в пекло. Ржавый, покрытый слоем снега металл отдается скрипом и девушка видит во мраке маленькую надежду на спасение. Цель была одна. Выжить. Судя по практически заросшим тропинкам и паутинам между каменных могил, кладбище заброшено давно. Остроконечные прутья заборчиков на каждой из могил, по которым Ярослава ориентируется в кромешной темноте, чтобы не напороться на что-либо похуже, царапают ладони облупившейся краской. Она бежит наощупь, петляя между панелями и крестами, тем самым запутывая следы по возможности как заяц, чтобы сбить хищника с толку. За спиной слышится крик, а после взмахи крыльев сотни воронов, все это время мирно спящих на деревьях. Затеряться здесь было проще легкого, но предательские следы и капли крови на снегу выдавали с потрохами. Свет фонаря начинает чуть освещать дорогу перед глазами, говоря лишь о том, что Кащей дышит в спину. Уже совсем рядом. Тем не менее она продолжает бежать, пока не спотыкается о бревно, налетая головой на чужое надгробие. Что-то теплое и липкое стекает по лицу, просачиваясь в рот и оставляя на языке металлический привкус. Не придавая этому внимания, Яра рвется дальше. Внезапно свет исчезает и Ярослава замедлилась. Обернулась. Тишина. Лишь вороны продолжают хрипло кричать на верхушках деревьев. Источника света тоже нигде не было. Быть может Кащей потерял ее след или же вовсе отступил? Она делает шаг назад и вздрагивает от того, как снег хрустнул под подошвой ее же ботинок. Яра разворачивается, чтобы найти укромное место, но во что-то врезалается. Холодный свет фонаря вновь освещает все вокруг, включая лицо самого Кащея. Из разбитого носа течет кровь, но это не мешает ему нагло усмехаться глядя в глаза. — А здорого ты меня ебнула, — он оттирает кровь с губ. — Признаюсь, не ожидал. Истошный девичий крик гремит на все кладбище и эхом разбился о каменные плиты. Казалось ее слышали даже под землей. — Пойдем-ка мы с тобой обратно в тепло, — недовольно шикает и руки тянутся к Ярославе, но неожиданно Кащей чувствует удар чем-то тяжелым по голове. Он отпускает девушку и чуть пошатывается. Все вокруг идет кругом. Перед глазами плывет как в тумане. Ярослава и не поняла, в какой момент у нее в руках оказался тяжелый булыжник и переводит напуганный взгляд с Кащея на камень и обратно. Опомнившись, что надо уносить ноги, она хватает фонарик и бросается прочь с кладбища, оставляя Кащея замерзать в полной темноте. Следы быстро заметало, но с освещением выбраться не составляет труда. Выбежав с кладбища, девушка бросается к Кащеевой машине. Открыта. Но ключей не было и потому придется добираться до дома пешком. Зато в салоне покоятся ее шарф, меховая шапка Кащея и какой-то теплый свитер в темных оттенках шоколада. Грех не забрать, чтобы согреться. Она окидывает кладбище обреченным взглядом. «Окольцевое» гласит размытая вывеска, и Яра может с уверенностью сказать, что уже в своем районе. Самое страшное позади, осталось только добраться до дома. — Ты чего? — из кошмара выводит рука Валеры на плече. Яра качает головой. — Я пойду чай выберу, не хочу время терять, — она бросает быстрый взгляд на Кащея, но сердце уходит далеко в пятки, стоит столкнуться с мутно-зелеными глазами. В них вновь пылает нездоровый огонек. — Где-то я тебя уже видел, — он достал пачку импортного Winston и закуривает прямо в помещении. — Молодой человек, я, конечно, все понимаю, давно знакомы туда-сюда, но не курите здесь, — кассирша недовольно хмурится. Кащей поднимает руки в примирительном жесте, глубоко втягиваясь и бросая сигарету на пол, туша искры подошвой ботинок. Кассирша довольно хмыкает. Знает, что к бандитам нужен жесткий, но в какой-то мере уважительный подход. — Так в итоге не припомнишь, где мы могли встретиться? — столь знакомая до боли пачка сигарет демонстративно крутится в его руке, говоря лишь об одном: Кащей отлично помнит ту ночь. — Нет, — сглотнув горечь обиды, девушка быстрым шагом проходит за центральный стеллаж. Оборачиваться страшно. Стоило укрыться за полками, как Яра подлетает к одной из работниц, что до блеска начищает стекло полупустой витрины. — Можно вас попросить, пожалуйста, вывести меня через черный ход, — шепотом просит, на что получает непонимающее выражение лица со стороны, как указывает бейджик, Зины Леонидовны. — Чевоооо? — она выпаливает это настолько громко, как только может. Ее черные, тонкие точно по контуру брови взлетают вверх. — Чай у вас где? — прикладывает указательный палец к губам, стягивает с пальца кольцо и продолжает шепотом. — Помогите, это очень-очень важно. Женщина крутит кольцо на свету и хмыкает. Вряд ли золото, но внешне похоже. Попонтоваться перед подружками сойдет. Через долю секунды вещица была спрятана то ли в лифчике, то ли в каком-то потайном кармашке в области груди. — Вот снизу, — и все же идет на компромисс. — Посмотри хорошенько, доченька, тут все, что осталось. Она проходит до кассы, что находится у выхода и с подозрением смотрит на Турбо и Кащея. Кассирша тоже за ними наблюдает и потому оставить магазин на пару минут не могло стать проблемой. Пройдя за витрины, Зина передала Яре табуретку и указала, куда наступать, чтобы не разбить стекло. Сообразив что к чему, девушка на цыпочках ступала по железным балкам, удерживая равновесие. Оказавшись на рабочей зоне магазина, она проследовала за Зиной до двери в служебное отделение. — Может тебе милицию вызвать? — женщина поправляет синий фартук и грозно упирается кулаками в бока. Ярослава отрицательно качаетголовой. — Да что ты, у меня сосед там работает, если обидел кто, то мигом проблему решит, — она не унимается. — А то видно, что от этих двоих хорошего не жди. Бандюганы чертовы какие-то. — Все в порядке, — насильно выдавленная улыбка приподнимает уголки губ. — Ну как знаешь, но если что ты обращайся. Замочная скважина железной двери щелкает и, прошептав тихое «спасибо», Ярослава оказывается на улице. — А ты че, с той девкой ходишь? — Кащей оборачивается, но Яры там нет. Валера усмехается, не понимая, с чего вдруг Кащея это заинтересовало. — Не не, ты меня до приступа не доводи, — он снял шапку и ловко покрутил ее на пальце. — Это одноклассница с началки, че мне делить то с ней. Вот по дороге встретились, старое вспомнить решили. — Ясно, ниче она такая у тебя, — Кащей делает шаг в сторону Турбо, заглядывая в голубые глаза. — Быть может тогда ты мне номерок ее дашь, а? Так и знал, что добром не закончится. Создавать иллюзию незнакомых друг другу людей было самым безопасным решением. Но когда вы уже знакомые, то в уличной игре на кон ставится большее. — Олеся! — не раздумывая зовет Валера, но ответа не следует. Он всегда ее так называл при ком-то постороннем. — Че орешь?! — возмущается Зина. — Нет тут никакой Олеси! Вот девчонка что с тобой пришла ушла пять минут назад. Слепые что ли. — Закройся, карга старая, — ядовито бормочет Валера и прошмыгивает за стеллаж. Действительно никого. — Вот же мерзав… — Зина хотела было выразиться не самым лучшим образом, как ее обрывают. — Ты второй день тут, а уже хамить вздумала клиентам! — возмущается кассирша и, нервно глядя на Кащея, извиняется. Кащей кивает ей. Наверно он никого не видел так часто, как эту шестидесятилетнюю женщину в уложенном блондинистом парике, нарисованными домиком бровями и родинкой над губой. Эдакая Мэрилин Монро, не иначе. Именно у нее он скупает весь алкоголь и яву на протяжение нескольких лет. Турбо собирается на выход, но Кащей перехватывает его за локоть и оттягивает обратно. — Куда? Тебе твой старший идти разрешал? Правильно, нет, — издевательски тянет он, подмечая малейшие колебания волнения со стороны Турбо. — Я тебе номер ее от балды сказал дать? — Где я его теперь отрою? — Не моя проблема. Ты найди, большего от тебя не требую. Пока Турбо поджимая губы прикидывает, для чего Кащею нужен номер сестры, Ярослава бежит к главному входу со стороны улицы. Времени в обрез. Она не может даже предположить, когда Кащей выйдет из магазина. Затаившись за кустами, она начинает пристально следить за дверью. Ждать он себя не заставляет и выходит спустя минуту, держа в руке сразу две бутылки зеленого стекла. Засунув руку в карманы , он направляется влево и сразу же заворачивает за угол. Ярослава подрывается с места и бросается к углу. Осторожно выглянув, она замечает Кащея. Он переходит дорогу и исчезает с горизонта на входе во двор пятиэтажных хрущевок. Ярослава за ним. Бдительности она нисколько не теряет, то и дело оглядывалась и прислушивалась перед каждым шагом. — Норм по твоему, да? — она слышит голос Валеры на другой стороне пешеходного перехода, останавливается и отходит от тропинки во дворы. — В чем проблема? — пожимает плечами и возвращается к нему, вставая напротив и прожигюще глядя. — Издеваешься? — Так это же тот самый Кащей был, про которого вы еще с Зимой недавно говорили, — Яра нервно смотрит на него. — Сам говоришь с такими не связываться, вот я и ушла. Турбо смотрит на нее так, будто все слова издевки, я Яра молчит, ожидая дальнейшей реакции. — Я там был, — он, ткнув в грудь пальцем, особенно сильно надавливает на первое слово. — Думаешь в обиду дам? — Тогда зачем лишние проблемы? Тем более он у вас там авторитет, мало ли… — Ты закончила? — перебивает Валера. — Не капай на нервы, и так день не выдался. Он идет на остановку. Пешком тащиться расхотелось. — И да, неприятности у нас начались уже, — останавливается и давил особо сильно, тем самым акцентрирую на этом все внимание. — Кащей твой номер знать хочет.