Часть 19

      ЧоуЧоу бежала по коридору, слёзы застилали глаза. Она спотыкалась, врезалась в проходящих мимо медсестёр, но не останавливалась. Ей нужно было бежать, бежать от этих слов, от этого взгляда, от этого Шинки, которого она больше не знала. Как всё могло так обернуться? Она ведь просто хотела извиниться, вернуть всё, как было раньше. Слова Шинки звучали в голове, словно приговор. Она причинила ему столько боли, что он стал совсем другим человеком. Неужели все потеряно навсегда? Она выскочила из больницы и остановилась, зарывшись лицом в ладони. В голове мелькали обрывки воспоминаний: их смех, прогулки под звездами, его нежный взгляд. Неужели все это было ложью? Или она сама все разрушила своим страхом и неуверенностью?                        Девушка вытерла слезы и подняла голову. Она не могла сдаться. Даже если Шинки сейчас ненавидит ее, она должна попытаться все исправить. Она должна доказать ему, что ее чувства настоящие, что она не хотела причинить ему боль. Это будет нелегко, но она готова бороться за свою любовь. Она понимала, что он прав. Ему нужно время. Но она будет ждать. Она будет ждать столько, сколько потребуется. Потому что она любила его, и никогда не перестанет любить.       В палате Шинки остался один. Он смотрел в потолок, не моргая. Внутри зияла пустота. Он действительно больше ничего не чувствовал. Ни любви, ни ненависти, ни сожаления. Только холодный расчёт и чёткое осознание того, что он должен делать дальше. Будущий каге не имеет права на слабости, на эмоции. Он должен быть сильным, чтобы защитить свою деревню.       Шикадай, стоявший неподалёку от палаты, видел, как ЧоуЧоу выбежала в слезах. Он вздохнул и вошёл внутрь. Шинки даже не повернул головы. — Что ты ей сказал? — спросил Шикадай. — Правду, — ответил Шинки. — Она ушла. Ты уверен, что поступил правильно? — спросил Шикадай. Шинки промолчал. Шикадай покачал головой и вышел из палаты.       Шинки остался сидеть неподвижно, словно каменная статуя. Её слова, полные раскаяния и запоздалого признания, не тронули его. Он чувствовал лишь пустоту, глубокую и всепоглощающую. Воспоминания о прошлом, о тех днях, когда они гуляли под звёздами, казались теперь чужими, принадлежащими другому человеку.       Стук закрывающейся двери эхом разнесся по палате, но Шинки не отреагировал. Он по-прежнему смотрел в потолок, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию, но тщетно. Он сам выстроил вокруг себя стену, чтобы защититься от боли, и теперь она надежно ограждала его от любых чувств.

***

      Шикадай шёл домой. Настроение было ни к чёрту. Его брат, раньше такой живой, целеустремлённый, терпеть… такой… Он сожалел, что тогда и правда не разобрался в ситуации, он позволил себе так обойтись с Шинки, а потом ещё и не пытался найти его, и вот к чему это привело. Его брат — бесчувственное чудовище, он теперь без труда может причинить боль словами, ему плевать на чувства других, по крайней мере, внешне. Внутренне, быть может, он всё же обдумывает то, что говорит. Шикадай засунул руки в карманы и ускорил шаг. Он понимал, что Шинки сейчас не лучший собеседник, но и оставлять всё как есть он не мог. Нужно было что-то делать, искать выход из этой ситуации. Может, поговорить с Гаарой? Или с Темари? Кто-то должен был помочь Шинки вернуться к себе.       Домой он вернулся за полночь, там его встретила лишь тишина. Отец, как обычно, был занят делами клана, а мать наверняка уже спала. Шикадай прошёл в свою комнату и рухнул на кровать. В голове роились мысли. Он не мог понять, как так вышло, что два близких ему человека оказались в таком положении. ЧоуЧоу, сломленная и отчаявшаяся, и Шинки, превратившийся в ледяную статую.       Он понимал, что сейчас самое важное — не давить на Шинки. Ему нужно время, чтобы пережить боль и разобраться в себе. Но Шикадай не собирался сидеть сложа руки. Он решил, что будет рядом, будет поддерживать его, даже если Шинки этого не захочет. Он должен был помочь ему вернуться к жизни, к чувствам, к любви.       Шикадай закрыл глаза и попытался уснуть, но тревога не давала ему покоя. Он знал, что впереди их ждёт долгий и трудный путь. Но он верил, что они справятся. Ведь они — друзья, а друзья всегда придут на помощь, даже в самые темные времена.       Внезапно, к нему в голову стали лезть совсем не те мысли, что были у парня изначально. Ему вспомнился тот момент, когда все возвращались с этой тяжёлой миссии по спасению его брата. Взрослые давно убежали вперёд стараясь поскорее донести Шинки до больницы, а ребята сопровождали задержанных. Он шёл позади всех, рядом с Йодо. Глядя на неё он видел, что она подавлена и печальна, но парень не мог ничего сделать, он понимал что ей нужно сейчас обдумать всё произошедшее с Шинки и… Да кого он обманывает?! Шикадай знал, что девушка злится на него и было достаточно причин! Он так позорно отверг её чувства, проигнорировал просьбу искать друга, и это только начало! Ему самому было жутко стыдно за всё это. Ему хотелось извиниться, объяснить, что он не хотел причинить ей боль. Но страх быть отвергнутым сковывал его. Ему не хватало смелости признаться, что он тоже чувствовал что-то к ней, он боялся этих чувств.       Вдруг, девушка споткнулась и начала падать, тогда Нара ловко подхватил её. На миг, их взгляды встретились: в груди появилось такое странное, томящее чувство. Щеки Йодо вспыхнули, а сердце забилось быстрее. Шикадай почувствовал, как ее тепло обжигает его ладони сквозь тонкую ткань перчаток. Он быстро поставил ее на ноги, неловко бормоча извинения, но она лишь отвернулась, скрестив руки на груди. Они продолжили путь, не смея вновь посмотреть друг на друга. В ее глазах плескалась обида, и он знал, что заслужил это. В тот момент Нара, почему то, хотел взять Йодо за руку и уже было потянулся к её кисти руки… но сжал пальцы в кулак, стиснув зубы. Он не мог, не смел…       Ночь выдалась долгой. Шикадай ворочался в постели, прокручивая в голове все произошедшее. Он понимал, что должен что-то сделать, должен исправить свои ошибки. Он больше не мог игнорировать свои чувства, да и чувства Йодо тоже. Он решил, что завтра же попытается разобраться, что происходит у него в голове.

***

      Шинки уже давно выписали, он проживал в доме Нара, до тех пор, пока Гаара не приедет вновь и не заберёт его. В их первую встречу мужчина не узнал сына, он стал совершенно другим: холодным, отстраненным, с потухшим взглядом, в котором не отражалось ни единой эмоции. Гаара, привыкший видеть в Шинки отражение себя, но более светлое и полное надежд, был шокирован. Он попытался заговорить с ним, но Шинки отвечал односложно, избегая зрительного контакта или стараясь уйти от ответа. Гаара чувствовал, как в груди разрастается тревога. Что случилось с его сыном? Куда подевался тот мальчик, который с восторгом смотрел на него и жадно ловил каждое слово? Он не мог поверить, что перед ним стоит тот же самый Шинки, что когда-то жил с ним под одной крышей столько лет. Но работа не ждёт, потому после неудачных попыток вернуть парня к «жизни», Гаара уезжает обратно в Суну, оставив сына на попечение Шикамару и Темари. Шикадай старался всячески разговорить, приободрить Шинки, они играли в прсставку, гуляли с остальоыми ребятами, но тот оставался всё таким же холодным и бесчувственным. Никто не понимал, как вернуть парня к «жизни».       Однажды, Шикадай и Шинки вновь остались наедине, парень решил вновь завязать разговор. — Эй, Шинки. Может сходим сегодня куда-нибудь? Кино, бургерная? — Нет, я пойду тренироваться. Хватит отлеживаться здесь. А ты что хочешь, то и делай. — Брат, ну хватит тебе. До этого тренировался, сейчас тренируешься. Может тебе пора отдохнуть? — Я не собираюсь терять здесь время зря. Теперь нет смысла делать что-то на столько бессмысленное, когда у меня есть шанс хорошенько отточить навыки. Сейчас мои движения холодны и точны, на миссиях это как нельзя кстати. — Шинки! Хватит! Сколько можно так говорить? — Шикадай вскочил с дивана, злобно смотря на брата. Он понимал, что Шинки пытается заглушить боль тренировками, но это было не жизнью, а существованием. Он схватил его за плечи, заглядывая прямо в глаза. — Послушай меня! Ты не робот! Ты человек, у тебя есть чувства! Я знаю, что тебе больно, но ты не можешь убегать от этого вечно. Дай себе шанс, позволь себе почувствовать что-то кроме холода и пустоты! Шинки оттолкнул его, отворачиваясь. — Ты ничего не понимаешь. Я должен быть сильным. Сейчас я и есть сильный! Больше нет такого сдерживающего фактора как эмоции, больше яне плддаюсь этой слабости, понимаешь? Иначе я не смогу защитить тех, кто мне дорог. Даже сейчас, я спорю с тобой из-за разных взглядов, а не на эмоциях. — Защищать других, жертвуя собой? Это не выход! Ты сам станешь той болью, от которой пытаешься убежать! — выпалил Шикадай, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние.       Шинки промолчал, его плечи опустились. Он почему-то знал, что Шикадай прав, но не мог понять самого себя через ту стену, которую он воздвиг вокруг сердца. Он лишь вздохнул и вышел из комнаты, оставив Шикадая одного. Шикадай тяжело опустился обратно на диван. Голова шла кругом. Он понимал, что его слова, как горох о стену. Шинки заперся в себе, словно в крепости, и не собирался никого впускать. Но Шикадай не сдавался. Он знал, что где-то глубоко внутри Шинки еще остался прежним, живым и чувствующим. Нужно было найти способ достучаться до него, сломать эту ледяную броню.       Вечером, когда Темари вернулась домой, Шикадай рассказал ей о разговоре с Шинки. Она выслушала его, не перебивая, и вздохнула. — Я вижу, как он страдает, Шикадай. Он пытается быть сильным, но это лишь маска. — женщина отпила чаю из кружки и продолжила — Сакура сказала, что такие симптомы были и у предыдущей жертвы того психа. Её предположения строятся на том, что эмоции, в следствии такого преобразования тела и подавления воли эмоции и чувства отторгаются телом, запрещаются мозгом как что-то неправильное и ненужное. Так была сформирована сыворотка для превращения людей … в это. Я думаю, раз уж накануне случилось столько травмирующих событий, то он просто боится вновь испытать боль, поэтому и отгораживается от всех. — И что нам делать? Как ему помочь? — Время покажет. Нужно быть рядом, поддерживать его, но не давить. Он должен сам прийти к осознанию того, что ему нужна помощь. И, возможно, ему нужен не только ты. — Шикадай нахмурился, не понимая, что имела в виду мать. Он лишь надеялся, что Темари права, и что Шинки сможет найти в себе силы вернуться к прежней жизни. Ведь без него мир Шикадая казался тусклым и неполноценным.

***

— Значит, ты думаешь, что сможешь помочь Шинки? — Вполне. Быть может, такой поворот в жизни заставит его эмоции пробудиться. — Чтож, можно попытаться. Всё таки, рано или поздно, ему бы всё равно пришлось узнать всё это. — заключил Гаара. — Хорошо, скоро я приведу его тебе.

***

      На следующий день Шикадай вновь застал Шинки за тренировками. Тот методично отрабатывал удары, словно стараясь выбить из себя все лишние мысли. Шикадай молча наблюдал за ним, чувствуя, как внутри нарастает беспомощность. Он понимал, что одними словами здесь не поможешь. Нужно было что-то большее, что-то, что смогло бы пробить эту ледяную броню.       Внезапно, Шинки остановился, тяжело дыша. Он повернулся к Шикадаю, и в его глазах мелькнула тень сомнения. — Что тебе нужно? — спросил он хриплым голосом. — Ничего, — ответил Шикадай, — просто хотел побыть рядом. — Шинки хмыкнул и отвернулся, собираясь продолжить тренировку, но Шикадай перехватил его руку. — Нет постой…! — Шинки! — это был голос Темари — Срочно собирай вещи, за тобой приехал отец. — Уже? Странно, должен был только через неделю… — Бегом! — спустя несколько минут надолгих сборов Шинки стоял у порога, сжимая в руках небольшой рюкзак. Он смотрел на Темари и Шикадая, словно прощаясь. В его взгляде промелькнула едва заметная грусть, но тут же исчезла, сменившись привычной отстраненностью. Шикадай чувствовал, как внутри него все сжимается от бессилия. Он хотел сказать что-то важное, поддержать Шинки, но не знал, какие слова подобрать. Гаара ждал его у ворот. Он выглядел серьезным и сосредоточенным. Шинки молча подошел к нему, и они вместе направились к выходу из деревни. Шикадай и Темари долго смотрели им вслед, пока их фигуры не скрылись за горизонтом. — Куда он его повез? — тихо спросил Шикадай, нарушая молчание. — Туда, где ему смогут помочь, — ответила Темари, кладя руку на плечо сына. — Иногда, чтобы найти себя, нужно пройти через самые трудные испытания.

***

      Шинки всё ещё не понимал, что они забыли в тюрьме? Но раз уж отец сказал таким тоном, значит он полностью уверен в своём решении. Вот, его одного отвели в камеру переговоров. Сзади захлопнулась дверь, громкий металлический хлопок разнёсся по всему небольшому помещению. Наконец, Шинки обратил внимание на того, кто сидел за столом напротив. И это был… — Ты…? Что ты здесь делаешь? — Я — тот кто тебе сейчас нужен больше всего, Шинки. — Что ты несёшь?! Ты пытался похитить меня, следил за мной… Зачем тебе вообще встреча со мной? — Я просто хочу рассказать тебе мотивы моих действий, понимаешь? А в конце ты узнаешь то, что перевернёт твоё представление о твоей жизни с ног на голову. — Чтож, чисто из интереса… Да и отец уверен в тебе, так что… — Именно, твой отец доверяет мне. Это уже повод задуматься. — похититель прокашлялся — Так вот, начнём.       Похититель откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд был пронзительным и изучающим, словно он пытался заглянуть в самую душу Шинки. — Ты ведь чувствуешь, что с тобой что-то не так, да? Эта отстраненность, холодность… это не ты. Это побочный эффект сыворотки, которую в тебя вкололи. Она подавляет эмоции, делает тебя послушным и эффективным оружием. Но ценой собственной личности.       Шинки нахмурился. Он не хотел верить ни единому слову этого человека, но что-то внутри него подсказывало, что в них есть доля правды. Слишком уж многое сходилось: его внезапная перемена в характере, странные провалы в памяти, отсутствие чувств совсем. — Многое было скрыто от тебя долгие годы, но ты должен знать, кто ты на самом деле, откуда ты родом. Твое прошлое — ключ к твоему будущему. — Похититель замолчал, давая Шинки время переварить услышанное. В камере повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Шинки чувствовал, как в его голове рождается хаос, смешиваясь с непониманием и страхом. Он не знал, кому верить, что делать. Но одно он знал точно: он должен узнать правду, чего бы это ни стоило.

***

      Шикадай в это время, сидя на крыльце своего дома, не находил себе места. Слова Темари эхом отдавались в его голове, но не приносили успокоения. Он не мог просто сидеть сложа руки, зная, что Шинки сейчас один, возможно, в опасности. Интуиция кричала о том, что происходит что-то неладное, что Гаара скрывает правду.       Он поднялся и направился к дому Боруто. Ему нужен был друг, совет, и, возможно, немного безрассудства. Боруто всегда умел находить выход из самых запутанных ситуаций, и Шикадай надеялся, что на этот раз он тоже сможет помочь.       Боруто выслушал его внимательно, не перебивая. В его глазах отражалась серьезность, несвойственная его обычному поведению. Когда Шикадай закончил, Боруто задумчиво произнес: — Что-то тут нечисто. Дядька Гаара никогда бы не подверг Шинки опасности без веской причины. Нужно разузнать, что происходит.       Шикадай кивнул, чувствуя, как в душе разгорается искра надежды. Вместе они смогут докопаться до истины и, если потребуется, помочь Шинки. Их дружба была крепче любых преград, и они не собирались отступать.       В этот раз они решили не медлить и найти их как можно скорее. Потому, собравшись небольшой группой, они принялись выслеживать то место, куда направились мужчины. Мицки, с помощью своих змей смог напасть на след, а Йодо пыталась улавливать более точное местонахождение.       Наконец, девушка начала улавливать нотки голоса Гаары, Где-то за пару киллометров от них. Группа тут же помчалась туда, откуда доносился голос. Через некоторое время они достигли местоположения объекта. — Что? Что вы здесь делаете? — Мы должны знать: куда вы увели Шинки? Что с ним будет? — Да ничего с ним не будет. Только, как я надеюсь, его чувства должны проявить себя. — Но каким образом?! — Просто правдой. — Что? Какой правдой? — Той которая долго скрывалась от него. — ребята так и не получили объяснений, но теперь точно поняли, что казекаге верен своему слову. Значит, нужно просто довериться и подождать результата, каким бы он ни был. Шикадай поднял глаза и столкнулся взглядом с Йодо. Они несколько секунд смотрели друг на друга, но внезапно девушка отвела взгляд от парня и развернулась к другому собеседнику, чтобы больше не пересекаться. Теперь в груди Шикадая загорелась искра, он чётко знал, что должен будет поговорить с Йодо, как бы ей не хотелось, он всё равно признается в чувствах.

***

— Вот так вот всё и произошло. — закончил свой рассказ мужчина. — Теперь, ты знаешь всю правду. — То есть, те дети они… — Да. Они все твои братья. В том числе и я. — Н-но… Как же… Черт, да это не может быть правдой! — Это чистейшая правда, братик Ши. — Тогда, зачем ты похитил меня? Зачем пытался удерживать в своём гребаном шкафу?! — Шинки вскочил со стула, кажется, неко орые эмоции его таки да захлестнули — В этом я понимаю — виноват, я не смог проконтролировать свой синдром Лима. Однако я всегда любил тебя, искал и пытался добиться, чтобы ты был моим. Именно тогда болезнь проявила себя, и я всё ещё виню себя за это, но прошу пойми меня, — встал со стула и направился к Шинки, слегка раскинув руки. — Я просто хотел найти тебя, младший братик. Найти и защитить. Я дал себе обещание. — Защитить? Ты пытал меня! Посадил на цепь! Несколько раз вырубал! Кормил какой-то… дряхнëй! Ты ни разу не похож на старшего, который пытается заботиться о младшем! — Я… Я знаю но… Прошу, поверь мне. Я пытаюсь помочь тебе. Я попытаюсь помочь, Шинки. — Откуда мне знать, что ты не пытаешься снова обмануть меня? — Твой отец верит мне и доверил тебя. — А, ну раз уж отец верит. Тогда конечно, прям бегу и роняю тапки к тебе в объятья. — Послушай, просто поверь. Я всё равно не смогу тебе навредить, тут повсюду камеры, да и за нами наблюдают в живую. — Шинки прошелся глазами по комнате. Он отметил для себя ещё одну пару глаз, смотрящую за из разговором. — Допустим, я тебе верю. Что нужно делать? — Просто обними меня. — Что? — Просто обними. — Шинки с некоторой насмешкой и неверием подошёл в раскинутые руки… и тот обнял его. Ничего не произошло. — Не знаю, чего ты ожидал, но, как видишь, ничего не сработало. — Как же так… Я думал, что ты хоть что-нибудь почувствуешь, после того, как узнал столько о себе, своём прошлом и… — из его глаз потекли слезы отчаяния. Он взял лицо Шинки в свои руки, но тот быстро отстранился, убрав руки. — Ну, извини уж, что не оправдал ожиданий. — Шинки развернулся и вышел из камеры. Там его ждали друзья и отец. Они взволнованно посмотрели на него, но уже через секунду поняли, что ничего не сработало. — Шинки, ты… — Ничего не сработало, отец. Извините. — Я не виню тебя. Всё таки, ты не контролируешь это. — на лице Гаары было изображено разочарование и печаль. Его сыну так ничего и не помогло и он правда потерял надежду на возвращение сына к нормальной жизни. Все уже собрались уходить, но тут послышался грубый, но уже знакомый голос. — Эй, погодите-ка. — обернувшись, люди увидели Шински. Его сопровождали двое полицейских и он был в наручниках. — Кажется, я могу помочь. — Ну уж нет, тебя я к сыну не подпущу. — Не забывайтесь, я тоже его отец, причём кровный. — Так вот какой ты, папа. — молвил Шинки. Он оглядывал отца с головы до ног словно выискивая что-то. — Ну и как же ты мне поможешь? Братец уже пытался исцелить меня объятиями, а что же ты придумаешь? Танцы с бубнами устроишь? — А ты мне не дерзи, нос не дорос. Просто позволь мне тебе помочь, черт тебя дери! И я наконец забуду об этом. — Странно, до этого ты не беспокоился и спокойно приказал брату меня выкинуть. — Я это прекрасно понимаю. Я не был хорошим отцом никому из моих сыновей, но… — на минуту учёный замешкался, подбирая слова — просто, можешь считать это подарком на прощанье и извинения за всё то, что я сделал. — Шински поднял руки, освобождаясь от оков, и в воздухе начал словно очерчивать знать Инь и Янь. Все сразу же напряглись и готовы были напасть и остановить мужчину, но тот опередил их, произнеся технику и коснувшись пальцем лба Шинки. Тут же комнату осветила яркая вспышка света. Когда все наконец прозрели, увидели что парень стоит на коленях и плачет. Шински же, судя по всему, был мёртв. — Шинки, что произошло? — Гаара подошёл к мальчику сзади, но тот так ничего и не сказал.

***

      Прошло несколько месяцев. Шинки возвращался к своей обычной жизни, тренировкам, обучению. Он вновь выслушал историю брата и стал помогал младшим братьям чем мог, ввиду того, что троих старших всё же посадили, пусть и на небольшой срок. Гаара одобрил решение сына, всё-таки, он был несказанно рад, что парень вернулся в норму. Они позже поговорили на счёт их последней ссоры, разъяснили всё и помирились. Также и прояснилась ситуация с Шикадаем, Боруто и остальными. Только вот, с ЧоуЧоу они так и не поговорили, вернее, им довелось поговорить лишь раз после тех событий. Это произошло во время того, когда все возвращались из тюрьмы. Двое молодых людей шли рядом, не смея посмотреть друг другу в глаза. Когда все пошли в дома Нара, Шинки отстал, всё-таки, проводив ЧоуЧоу до дома. Шинки хотел было уже пойти, но девушка взяла его за руку и посмотрела на него глазами, полными мольбы и надежды на что-то но…всё, что в итоге было произнесено парнем это: «Я пока не знаю, прощать мне тебя или нет. Ты слишком много всего сделала для такого финала».

КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ