Часть 18

«31.10.20** на границе страны огня и ветра был обнаружен странный объект. Это нечто не было похоже ни на человека, ни на какое-то призывное существо. Выглядело истощенным, но агрессивным. Тело было покрыто его же собственными костями, но и каким-то образом, из этих самых костей выросли такие же костяные отростки и сформировали дополнительную защиту. Объект остро реагировал на попытки джоуниов и медиков подойти к нему, но из-за сильной истощенности не смог долго сопротивляться. Его мучали острые невыносимые боли повсему телу. Его доставили в засекреченную медицинскую лабораторию Конохи.»       Этот бесценный доклад Сакура получила пару лет назад. В тот же день она направилась в эту лабораторию и начала исследования. Год-полтора никаких успехов не было, но было замечено, что нечто хорошо реагирует на то, когда ему вливают чужую чакру, после пары минут такого процесса, кости медленно начали отступать, однако, видимо, чего-то было не достаточно. Процесс отвергался, а нечто чувствовало адскую боль. Медики понимали, больше рисковать нельзя, он уже слишком истощён, чтобы выдерживать ещё какие-либо эксперименты. Тогда, уже с помощью догадок, была проведена связь того, что если удастся залезть «иглами» ближе к самой «коже», то с помощью точечного введения чакры существо вернётся в обратную форму.       Были отобраны лучшие врачи для проведения операции, ведь одна ошибка могла стоить многого. Месяц подготовки приспособления и самих специалистов дали хорошие плоды. Результат сказал сам за себя: уже через полтора часа после операции дополнительные кости начали разрушаться, обнаруживалось тело самого мужчины. В конце концов обезвоженное, истощенное тело предстало перед врачами и, теперь, перед ними снова стояла задача спасать пациента.       Как выяснилось позднее, это был пропавший более года назад шиноби страны огня. Множество факторов указывало на то, что над мужчиной ставились различные опыты. Но как такое свехсущество оказалось снаружи? Он, ради пропитания, убил всех сотрудников и сбежал? А может, его выпустили как орудие уничтожения? Или же, как неудачный эксперимент…?

***

      Только сейчас перед Сакурой стояло не то хилое создание, что было легко подчинить своей воле. Перед ней сильнейшее существо, при том, вырывающееся с нечеловеческой силой, а усугубляло это всё то, что этот человек был знаком ей, очень хорошо знаком. Одна ошибка могла стоить ему жизни или жизней ещё миллиону простых жителей. Она не могла этого допустить.       Сосредоточившись, женщина взяла в руки инструменты и начала медленно подходить к существу. Оно брыкалось, смотря на неё, а потом наоборот, хотело напасть. Всё таки, изловчившись, Сакура смогла найти его слабые места в оболочке и, в просвете костей, воткнула приспособления. Чудовище завопило, попыталось освободиться с удвоенной силой, но парни держали его крепко. Проведя ещё пару таких возможных операций, медик провела все трубки в одно место. Взяв их в свои сильные руки, она пустила по ним чакру.       Сначала нечто остро реагировало, некоторые маленькие косточки начали разрушаться, но, видимо, до этого врач потратила большое количество чакры, поэтому не смогла влить много своей. Тогда сзади к ней подошёл Гаара и, прислонив свою руку к её спине, начала вливать и свою чакру через неё. Позже начали присоединяться и остальные находящиеся в комнате. Комната наполнилась мыслями, умоляющими о возвращении юноши. " Прошу тебя, Шинки, ты не должен оставлять своего отца одного. Прости меня.» " Шинки, возвращайся. Мы тебя ждём.» " Брат, возвращайся к нам.» " Шинки… прошу… возвращайся ко мне. Я люблю тебя, Шинки. Не смей оставлять меня» Все думали об одном, глядя на сына, брата, возлюбленного, друга, боевого товарища. Все, кроме Шински. Он с удивлением и неистовой яростью наблюдал за тем, как некогда могущественное существо разрушает свою защиту, освобождая свою истинную, но слабую, оболочку, что бьётся в конвульсиях. Его величественное создание разрушается на глазах. Его и так неудачный сын, стал ещё более неудачным, хотя, видел ли он в нём когда-нибудь сына? Такой человек как он, наврятли.       Сакура подбежала к потерявшему свой устрашающий облик Шинки и начала проверять его состояние здоровья. Сразу в глаза бросилось состояние его глаза, он был просто чудовищно изувечен. Кое-где даже проглядывался вытекающий белок из его глазницы, а от века остался практически какой-то огрызок кожи, приоткрывать это и рассматривать уцелевшее даже не хотелось. Медик перешла к пульсу, учащенный, но, в целом, в норме. Вроде, больше ничего ему не угрожало, но, для стабилизации, ей и Сумире нужно было подлатать его. — Сумире! Скорее сюда! — Да! — две девушки склонились над телом, которое учащенно дышало и старались затягивать мелкие раны. Все остальные, под тяжестью напряжённого ожидания, решили прояснить другую ситуацию. Гаара и Наруто заметили, что виновник всего действия пытается нагло ускользнуть. Шикадай, поняв намёк дяди, схватил его своими тенями и приволок к людям. — Ну чтож, вы задержаны, господин…? — Шински. — Господин Шински. — Гаара продолжал — Вам есть что сказать? — Вы многое потеряете, заперев такой величайший ум! Видите, что я смог сотворить, пока вы — " Величайшие умы Конохи «, просто пустословили! — А вы теперь видите, что мы были способны на то, что не смогли сделать вы. — учёный скривился в отвращении. — Тогда вы должны посадить и моих соучастников. — он явно намекал на близнецов и старшего сына. — Мы допросим их, не сомневайтесь. — группа людей подошла к тем троим и начала расспрос: — Здравствуйте, мы бы хотели пояснить ситуацию, но, для начала, представьтесь. — Моё имя Коджи. Я — самый старший из всех детей в этом поместье. Все вопросы должны быть ко мне. — Ты тут не выступай. Те двое тоже как соучастниками пойдут. — вмешался Шикадай. — Прошу, я возьму всю вину на себя, они просто следовали указаниям отца. Они не при чем. — Поймите, так не получится. Просто ответьте на наши вопросы и мы закончим с вами. — Хорошо. — Во-первых, представьтесь полностью — Араи Коджи. 22 года — С какой целью вы, предполагаемо, похитили Шинки? — Это… Тяжело объяснить. Эта история уходит далеко на пятнадцать лет назад. — Чтож, у нас есть достаточно времени для такого рассказа. — Хорошо, как скажете.

***

      Тогда, шестнадцать лет назад, родились четверо. Касуми Нагаи, Джуничи Игараси, Изаму Араи и Ши Араи. Отец этих детей — Шински, смотрел на новорожденых детей от своих трёх жён. Он держал их в заточении, как и своих на тот момент уже родившихся детей. Однако, была у него одна помешанность: он стремился к идеальности во всём. Потому, делал так, чтобы жены беременели в один день, а чтобы они и родили в один день, использовал стимуляторы. К сожалению, эта зацикленность на перфекционизме сыграла с детьми, а позже и с ним, злую шутку. Он жаждал, чтобы в каждом поколении у него было ровно по три сына, но сегодня, его третья жена родила двойню. Сейчас предстояло решить, кто де из них останется в этой тюрьме, а кто уйдёт. Но какой ценой? Ценой собственной короткой жизни. Шинки, по сравнению с его братцем Изаму, был слабым и хилым, видимо, так действовали стимуляторы, потому, выбор быстро пал на него. Мать малыша взмолилась, но мужчина быстро смерил её мощным ударом кулака по лицу. В то же время, он позвал своего старшего сына Коджи, чтобы тот исполнил свой долг старшего сына и устранил слабого. Малыш шести лет долго колебался, но под гнётом отца, дал согласие. Однако, попросил у него побыть с матерью, тот, на удивление, согласился. Женщина сказала маленькому Коджи, чтобы тот отнёс Шинки в деревню, к людям, там о нём позаботятся. Мальчик прислушался к словам матери и побежал из дома. Такая почесть как выйти из дома, давалась не каждому, ты должен был заслужить это, но, иногда была ли и исключения, как сейчас. Просто отец Ши и Коджи не хотел тратить время на то, чтобы избавляться от младенца, тогда у него ещё не было таких амбициозных и чудовищных планов.       Малыш бежал под дождём, ища подходящий дом. Конечно, он не знал, какой подходящий, но в выбрать дом подальше от их «тюрьмы», нужно было. В конце концов, убежав достаточно далеко, мальчик остановился перед одним из деревянных домов. Сверточек на его руках давно и долго плакал. Ему нужна была материнская забота, а не капели, хлестающие его по лицу. Посмотрев на брата в последний раз, сквозь слезы страха и привязанности, он положил его под порогом и постучал в дверь. Коджи пообещал себе что, когда он сможет свободно выходить из дома, то он обязательно заберёт Шинки, выкупит, выкрадет, но он завладеет им. Он вернёт своего несправедливо выброшенного брата. ---       Спустя десять лет, когда Коджи и правда смог свободно выходить из здания, он вернулся к тому дому. После стука и длительного ожидания, к нему вышел неопрятного вида мужчина средних лет со словами: » Чë надо? " — Извините, но, десять лет назад вам подкинули мальчика под дверь. Есть ли у меня возможность забрать его? — Чë, мальчика?.. А, того мальца чтоль? Так я его через год то и продал, за неплохие деньги. — … Что…? Как… Продали…? Почему?! — Пацан, деньги, знаешь ли, капец как нужны были… — На выпивку?! Ты променял его на выпивку?! — А ты чë тут ваще делаешь то, а? А ну, проваливай отсюда? — и парень послушался, но не из-за страха перед этим пьянчугой, а из-за страха того, что он не сдержал обещание, данное брату. Он — лжец, не исполняющий обещания. Он — ничтожество. Отец всегда говорил так. Слишком мягкий. Слишком добрый. Слишком нерешительный. Слишком большое ничтожество, для старшего из старших.       Когда он вернулся домой, казалось, что в голове было пусто. В голове звучало лишь привычное для него слово отца " Неудачник «. Тогда, в голове Коджи созрел план. Он решил во что бы то ни стало найти Шинки и вернуть его домой, даже если для этого придется пойти против воли отца. Годы шли, Коджи собирал информацию о местонахождении брата. Спустя долгие шесть лет, он, наконец, узнал, что Ши попал в приемную семью в Суне и стал шиноби, только теперь его знали как Шинки. Когда он обнаружил брата, тогда, в тот первый раз, в их практически первую встречу, что-то ёкнуло в сердце, но, однако, и щёлкнуло в голове. Он стал буквально одержим им, следил везде, повсюду и в любой ситуации. Он знал всё о его последних нескольких годах жизни.

***

— Я признаю, что этим моим действиям нет оправдания. Моя безумная одержимость дошла до того, что я похитил его. Как я думал, никто не узнаёт о нём, а чтобы держать это в тайне и дальше спрятал в шкафу. — Мда… Лажа. — потирал подбородок Наруто, обдумывая весь этот ужас, что только что узнал. — А где же ваши, э, матери? Мы вывели только детей. — задумался Гаара — Мы не видели их последние шесть лет, после рождения последних троих детей. Скорее всего, он понял, что больше пользы они не принесут и… — Ясно. — Гаара посмотрел в сторону многочисленных ребят, стоявших и, в большинстве своём, рыдавших над руинами. Старшие успокаивали их, но было видно, что они и сами еле держатся. Мельком он глянул в сторону деятельности медиков, они всё ещё корпели над восстановлением тела его сына. Он понимал, что не всё зависело от него но… Он чувствовал глубокую вину за свои слова. Гаара понимал, что сын не заслуживал таких слов от него и он не хотел их произносить, просто, в пылу ссоры он вспылил, не удержал слова. Из транса размышлений его вырвали слова Наруто. — Теперь вы двое, подойдите сюда. — Наруто подозвал близнецов. — представьтесь — Даичи Игараси. 22 года — Дейсюк Нагаи. 22 года — Дак вы не близнецы?! — Не совсем, но из-за того первого тестируемого аппарата отца, стимулирующим схватки, да и в целом, видимо, генетика сыграла, так вот и получилось. — Чтож, интересно. То есть, вы трое самых старших из всех детей? — Да. Так и есть — Вы понимаете, что являетесь непосредственными участниками похищения? — Понимаем, но, мы просто не могли противостоять воле отца, когда он был ещё всевластен над нами. — Мы понимаем это. Данные обстоятельства, возможно, смягчат вашу вину. — Нет, прошу! Арестуйте только меня, не трогайте их! — Так нельзя. По закону должны быть осуждены все участники похищения. Да и, твоё наказание определённо смягчат, ведь оно было совершено в состоянии аффекта и… — Нет, я готов взять всю их вину на себя, сесть хоть на пожизненное, но прошу, они должны позаботиться о младших, иначе некому.       Наруто нахмурился, обдумывая слова Коджи. Гаара молча наблюдал за этой сценой, его взгляд был непроницаем. Наруто понимал, что ситуация крайне запутанная и требует тщательного разбирательства. С одной стороны, Коджи совершил тяжкое преступление, похитив человека и держа его в заточении. С другой стороны, его мотивы были продиктованы желанием исправить ошибку прошлого и заботой о младшем брате. — Мы примем во внимание ваше признание и готовность взять на себя всю вину, — сказал Наруто, — но решение о мере наказания будет принимать суд. Ваше сотрудничество со следствием и готовность помочь другим детям будут учтены. Он обратился к Гааре: — Гаара, организуй охрану для остальных детей. Стоит дать им временное жилье и психологическую поддержку. Нужно помочь им справиться с этой трагедией и начать новую жизнь. Гаара кивнул в знак согласия. Наруто понимал, что впереди долгий и трудный путь, но он был полон решимости помочь этим детям и восстановить справедливость, как и все здесь. Мелком он кинул взгляд на Коджи. Было видно, что он хочет что-то сказать каге, но стеснялся. — Коджи? Вы хотели сказать что-то ещё? — Эм… Ну, да… — после некоторой паузы, собравшись и убедившись, что этот разговор касается только их, продолжил: — Я понимаю, что вы врятли это позволите мне, но я прошу вас. Очень прошу… — парень упал на колени и прислонил голову к земле. — Я прошу вас, позвольте мне видеться с Шинки! — Ошеломлённый Гаары был в ступоре, он не знал, что сказать. С одной стороны, он был зол на паренька за всё произошедшее, но, выслушав его историю, он не мог больше так реагировать. — Прошу поднимись. — Коджи ошеломленно посмотрел на правителя, он не ожидал такой реакции. Парень восхищённо глядел на мужчину, в его глазах блестели слезы. Гаара смотрел, как Коджи, дрожа, поднимается с колен. В глазах парня читалась смесь отчаяния и надежды. — Шинки… — начал Коджи, его голос дрожал. — Он был для меня всем. Мы пошли на это не потому, что хотели зла. Мы просто хотели… чтобы он был с нами. Гаара молчал, ощущая тяжесть вины, которая давила на его плечи. Он не мог простить тот выкрик, брошенный в адрес сына, но сейчас видел перед собой не врага, а запутавшегося юношу. Наруто, стоя в стороне, кивнул: — Думаю, они должны поговорить. Коджи поднял голову, глаза его горели. — Гаара-сама, — произнёс он тихо, — я понимаю, что заслужил вашу ненависть. Но если вы позволите… я хочу быть рядом с ним. Даже если это будет только взгляд издалека. Гаара вздохнул, чувствуя, как внутри него что-то сдвигается. — Хорошо, — сказал он наконец. — Это была не твоя вина. То что произошло сформировало множество факторов. Главное, я не могу решать, видеться вам или нет. Это ты должен обсуждать с самим Шинки, вам нужно самим установить рамки общения. Коджи закрыл глаза, сдерживая слёзы. — Спасибо, — прошептал он. — Это всё, что мне нужно. Гаара повернулся, пряча усталость, и отошёл к развалинам. Ему нужно было время, чтобы осмыслить всё это.

***

      Боль. Непреодолимая боль пронзила тело. Разум терялся. Глаза теряли картинку. Мысли окончательно пропали.       Свет… Я чувствую, что где-то есть свет, сквозь веки. Кажется, я что-то помню… Мои друзья… Ребята… Тот человек… Он так и не договорил. Что он хотел сказать? Я так и не узнаю. Надо попробовать открыть глаза… Это оказалось тяжело. Еле-еле мне это удалось. Но только открыв их, яркий свет стал бить в глаза… Глаза? Я вижу только слева… Что это значит? Что тогда произошло? Это совершенно другое место, не то, в котором я находился. Что происходит… Хотя, странно. Я где те ощущения грусти? Где мои сомнения? Где мои чувства? Где мои эмоции…?       В этот момент в палату кто-то зашёл. Как оказалось, это была Сакура, она проверяла его самочувствие по несколько раз на дню. Увидев, что юноша проснулся, она была несказанно рада. Женщина подбежала к нему и стала осматривать, задавать вопросы, но он не мог на них ответить, ему было тяжело даже открыть рот. — Чтож, Шинки, пока я не могу сказать что с тобой всё полностью в порядке, но тем не менее, тебе уже определённо лучше. Поправляйся, я скажу о твоём пробуждении родным. — она ушла и Шинки снова остался наедине со своими мыслями. Не сказать, что они отступили во время приёма, но там он, хотя бы, мог слушать врача, а не собственные вопросы. Почему он не чувствует ничего? Почему больше нет тех немногих человеческих чувств, что раньше жили в нём. Ах, хотя, это было его желанием. Он хотел избавиться от своих эмоций после того неудачного разрыва. Чего теперь жаловаться? Только вот, всё-таки, почему же он потерял эмоции? Даже в груди нет никакого огонька, никакой вечно щемящей грусти. Больше не существует ни-че-го. ---       Дом Нара заметно оживился, этого не мог не заметить. Выйдя из комнаты он подошёл к матери, которая активно работала на кухне, и спросил: — Мам? Что-то случилось? Ты что-то много готовишь. — Ой, а я тебе ещё не сказала? Мне Сакура из больницы позвонила и сказала, что Шинки проснулся. Хочу ему в больницу еды принести. — Что, правда? Это же замечательно! Я тоже пойду проведать его. — Когда ты пойдёшь? — Да я ещё долго, с едой то. Ты можешь пока без меня сходить. Заодно и наедине друг с другом поболтаете. — Хорошо, как скажешь, мам. Только в магазин зайду, тоже куплю чего-нибудь. — Ой, Шикадай, тогда купи-ка мне ещё муки и панировочных сухарей пожалуйста. Они уже заканчиваются. — Как скажешь, мам! — кричал Шикадай уже из прихожей. — Я быстро! — Похоже, сегодня все рады пробуждению Шинки. Интересно, как там Гаара? Напишу-ка ему. — женщина, закончив готовку, села за компьютер сына и начала переписку с братом. Она узнала про его самочувствие, дела и прочие формальности, а дальше перешла к делу. — Как ты там? Ну, после новости про пробуждение Шинки?

— Думаю, я оживился после этой новости, а вообще, при первой же возможности я приеду и навещу его.

— Конечно навестишь, я и не сомневалась. Однако, меня интересует другой человек.

— Ты про Коджи? Не волнуйся, больше ничего Шинки не угрожает. Он под охраной, как и двое других старших. А остальные дети в приюте, их не разлучат.

— Нет, на счёт этого я уже знаю, а вот, что с ЧоуЧоу?

— А что с ЧоуЧоу? Вроде бы, всё наладилось.

— Да, но, ты же знаешь, как она обошлась в прошлый раз. И нет, ты не понял. Она ведь так и не навестила Шинки. После всего, что между ними произошло. Разве ей не интересно, как он? Гаара замолчал на несколько секунд, обдумывая слова сестры. Он и сам задавался этим вопросом, но старался не думать об этом, чтобы не расстраиваться лишний раз.

— Я поговорю с ней. Может, у неё просто были причины. Но я выясню, почему она не пришла к нему.

Тема была закрыта, и они продолжили обсуждали другие, менее болезненные темы. Тема ЧоуЧоу оставалась открытой.       Шикадай быстро добрался до больницы. Его переполняло волнение, но он старался не показывать этого. Шикадай вошел в палату Шинки, держа в руках небольшой пакет с фруктами и сладостями. Увидев брата, он слегка улыбнулся, хотя в глазах читалось беспокойство. — Шинки, рад видеть тебя в сознании. Как ты? — спросил Шикадай, ставя пакет на тумбочку. Шинки молчал, глядя в одну точку. Шикадай присел на стул рядом с кроватью, ожидая ответа. — А ты долго спал. Все очень переживали. Особенно Гаара-сама. Он, наверное, уже собирает вещи, чтобы приехать. — Шикадай замолчал, наблюдая за Шинки, пытаясь понять, что происходит в его голове. Вдруг Шинки медленно повернул голову и посмотрел на Шикадая. В его взгляде не было ничего, кроме пустоты. — Я… ничего не чувствую — прошептал он, с трудом шевеля губами. Шикадай нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Шинки снова отвернулся, глядя в окно. — Ничего. Нет ни радости, ни грусти, ни страха… ничего. — Шикадай опешил. Значит, его брат больше не чувствует ничего? Как так? Как это могло произойти? — Я и сам не понимаю, как это случилось, Шикадай. — хах, он вновь словно мысли читает, даже в таком состоянии — Расскажи мне, что было, пока я был в отключке? Что вообще произошло? — Ам, ну… — Я жду. — Ну, если вкратце… То тебе вкололи какую-то сыворотку, ты стал костяным монстром и напал на нас. В общем, мы тебя обратно превратили, а потом и с твоими родственниками разобрались… — Родственниками? О чём ты? — Оу, ну, это уже очень долгая история. Я пока и сам не разобрался что к чему но думаю, ты об этом узнаешь позже сам. — Что ж, интригуешь, братец. Однако, я надеюсь, что это произойдёт достаточно скоро. — Не сомневайся! Как только выздоровеешь, так сразу…! — было заметно напряжение между братьями. Оно и неудивительно. Шикадай чувствовал себя достаточно подавлено, видя брата таким. Шинки, после непродолжительного диалога, продолжил смотреть в окно, уставившись на него, как на что-то неизведанное и непонятное. Всё таки, Шикадай решил продолжить их общение — А всё же, жаль что ты… Больше не чувствуешь, ну… Эмоций. — Угум. — И это всё, что ты можешь сказать? Ты реагируешь как-то… по-другому?.. — Понимаешь ли, Шикадай. Я не сожалею, что мои эмоции и чувства пропали. Даже наоборот, я рад этому. — Рад…? — Да. Я хотел этого. Я почувствовал, что все эти «искренние чувства» только ранят. Когда у тебя горе, твоё сердце разрывается от боли, от радости можно запороть всё дело, влюблённость… Вообще отвратительная вещь. Хорошо что я не испытаю её уже никогда. — Шикадай с неверием слушал речь кузена. Он не понимал, как тот парень, что мог так тонко чувствовать людское настроение, сейчас становится таким? Черт, в этом всём виноват и он тоже. Если бы он тогда выяснил ситуацию нормально. Если бы не прогнал парня, то сейчас… Сейчас бы всё было совсем по-другому. — Ты не прав, Шинки. — парень резко перевёл свой взгляд на говорящего. — В чем именно? — Ты не прав, эмоции — вот что делает нас людьми, а не речи про то, что мы высшие существа! Без них мы — никто! Как же ты не понимаешь? Эмоции и чувтсва помогают выбрать верного партнера на всю жизнь! Помогают радоваться за других и с ними же грустить! Вся наша жизнь построена на этом взаимопонимании. Жизнь без эмоций — не жизнь вовсе! — Шинки внимательно слушал юношу. Шикадай был уверен: будь у него эмоции, он бы, как всегда, нахмурился. — Возможно, ты и прав в чём-то — наконец молвил Шинки — Однако, можно также найти и недочёты в твоих доводах. Например, та же любовь, как ты сказал, «помогает найти человека на всю жизнь», но статистика разводов может поспорить с тобой, понимаешь? Да и, к тому же, партнёр может говорить о вечной любви к тебе, но в то же время переписываться с любовницей или наоборот. И также ты можешь переживать радость и горе с друзьями, но они будут отмахиваться от тебя, когда тебе нужна будет поддержка. Твои доводы не всегда работают в обе стороны, Шикадай. — парень действительно задумался. Слова брата вполне имели смысл, но и не отменяли его слов. Продолжать дискуссию не хотелось, поэтому парень просто замолчал. Внезапно, Шинки нарушил молчание. — Шикадай, ответь. Что с моим глазом? — С твоим, глазом…? — Шикадай сглотнул, почувствовав неприятный ком в горле. Его взгляд скользнул по повязке на правом глазу Шинки. Он знал причину, но стоило ли говорить ему о ней? — Глаз… Его нет — сказал он, стараясь говорить максимально мягко. — Когда ты превратился в того… монстра, он… Ты напал на… девушку, и она, защищаясь, воткнула кунай тебе в глазницу. Мы не смогли его восстановить. — Шинки медленно поднял руку, коснувшись повязки. Его пальцы дрожали, но на лице не было ни сожаления, ни страха. Только пустота. — Интересно — прошептал он, словно говорил о чём-то совершенно постороннем. — теперь я вижу только половину мира. Половину людей. Половину… тебя.       Шикадай сжал кулаки. Ему хотелось кричать, трясти брата, заставить его почувствовать что-нибудь. Но он знал — это бесполезно. — Ты говоришь, будто это ничего, — начал Шикадай, голос дрожал. — Но это не так! Просто ты больше не можешь это ощутить! — Шинки повернулся к нему, его одинокий глаз сверкнул странным светом. — Пару дней назад я бы тебе поверил — сказал он. — Но сейчас… я вижу мир таким, какой он есть. Без иллюзий.       Шинки сидел на кровати, его взгляд снова блуждал по потолку. Шикадай нервно сжимал в руках ручкипакета с фруктами, не зная, что ответить на слова брата. Внезапно дверь палаты открылась, и на пороге появилась ЧоуЧоу. Её длинные волосы слегка растрёпаны, а в глазах читалась растерянность. Шикадай, сначала подняв бровь, а потом нахмурившись, молча вышел, оставив их наедине. — Шинки — её голос дрогнул. — Я… я пришла.       Он медленно посмотрел на неё, и в его глазе, казалось, промелькнула тень чего-то знакомого. Но это было лишь мгновение. — Прости меня — прошептала она. — Я не могла… не знала… — девушка замолчала, она не могла подобрать нужных слов, не могла оправдаться — Шинки — её голос дрогнул, — я не могла прийти раньше. Я боялась. — Он медленно повернул голову, его глаза пусты. — Боялась? Меня? — Она подошла ближе, её дыхание учащённое. — Ты стал другим. Но… я не могу просто забыть всё, что было между нами. — Шинки смотрел на неё, словно пытаясь найти в её словах смысл. ЧоуЧоу села на край кровати, её рука потянулась к его лицу, но остановилась в сантиметре от кожи. Он не отстранился — Ты помнишь, как мы гуляли под звёздами? — её голос был едва слышен. — Как ты смеялся, когда я рассказывала свои глупые истории? — Он не ответил, но её рука наконец коснулась его щеки. Она была тёплая, живая. ЧоуЧоу наклонилась ближе, её губы были в паре сантиметров от его губ. — Ты всё ещё здесь, Шинки. Я знаю это. Я понимаю что тогда отвергла тебя, но я… Я просто не разобралась в своих чувствах, в твоих словах. Прости меня, Шинки… — тут девушка почувствовала резкий толчок. Отшатнувшись, чтобы удержать равновесие, она ошеломленно посмотрела на парня. Он был абсолютно невозмутим. — Ты думаешь что можешь так просто придти и сказать, что по волшебству полюбила меня? Какой ещё бред придумаешь? Тебе ведь не сдалась эта любовь, мои чувства, ты просто питаешь ко мне жалость, верно? — Что? Шинки, я не… — Всё это правда, я знаю. Правда, в красивой обёртке лжи. — куноичи всё больше удивлял безэмоциональный тон возлюбленного. Она ожидала от него, после такого, хоть каких-то эмоций, но не наблюдала их. — Только вот, мне не нужна эта сладкая ложь. Ты знаешь, как мне было больно от того, что все разом отвернулись от меня? Когда даже мой отец едва ли не прописал пощёчину из-за случая, который мог сильно навредить репутации? Отец, который дал мне кров, пищу, наставлял меня, обучал… Он возненавидел меня, и я это хорошо помню. Мой брат, тётя, дядя, отец — все они возненавидели меня, из-за тебя. Я знаю, брат тоже, просто притворялся. На деле он, конечно, уже не так ненавидит меня, ведь, половина ненависти передалась тебе, не так ли? — девушка вздрогнула. Неужели он догадался? — Я уже знал, что за «девушка» напала на меня с кунаем. Это ведь была ты, а? Посмотри что ты натворила, ЧоуЧоу. Поиздевалась над моими чувствами, лишила глаза, других возможностей. Кто ты после этого? Всё ещё девушка, которую я люблю или любил? Нет. В моих глазах ты уже далеко не та, кого я могу оправдать за любой косяк. — Что ты такое говоришь, Шинки? — Я пытаюсь донести до тебя то, что я больше не чувствую эмоций, разве ты ещё не заметила? — только сейчас Акимичи осознала этот холодный тон и пустой взгляд парня — Именно, ты поняла это только сейчас. Также, как ты явно не поняла, я больше не могу, не способен тебя любить. Ты сама, своими руками заставила меня ненавидеть себя свои чувства, и сделала так, что я не чувствую к тебе ничего. Чтож, за это спасибо. Больше нет того щемящего чувства в груди и не будет, ни горя, ни радости, теперь будет только стабильность. Как раз то, что нужно будущему каге. — Шинки, прошу, скажи что ты шутишь… — уже чуть ли не плача говорила ЧоуЧоу. Ей всё ещё не верилось во многое, но больше всего она не хотела верить в то, что она больше не любима им и никогда больше не будет. — Я не шучу, а теперь прошу, оставь меня. Думаю, ты сказала всё, что смогла. — в ту же секунду, девушка выбежала из палаты в слезах. --- Ну, а вот и обещанный интерактивчик! Вы можете выбрать судьбу героев, просто пишите хотите ли вы хорошую концовку или же плохую. Также можете предлагать ключевые события, меняющие ход истории.