Глава 2. Вы не одни.

В клетке её ребер металось сердце, заполняющее её тело трепещущим волнением. Вены в её висках пульсировали, отдавая в мозг. Счет пошел на секунды. «Тревожная кнопка. Нужно просто нажать.», - проносилось ритмичным шепотом в её голове. В голове проносилось множество мыслей не связных между собой, но все они, будто хаотичные нити, все сходились к фигуре с алыми крыльями, будто подчёркивая и выделяя его еще больше, чтобы её волнение и страх переросли в истерию.  

— Не советую.  

Его твердый и металлический голос беспощадно резал тишину и пронзал нервные клетки девушки в дверном проёме. Женская рука резко, без лишних звуков дотянулась до кнопки, ударив по зеленому огоньку спасения. Сигнализация пронзила слух, и парень дрогнул, изогнув бровь в недовольной гримасе.   «Корпус 5. Тревога.», - повторял роботизированный голос, мигая зеленым светом, затмевая красный свет крыльев парня.   Охранники и некоторые сотрудники уже направлялись в часть здания, которую сообщал искусственный голос. Красные крылья напряглись, угрожающе подрагивая перьями. Мимолетно, он улыбнулся ситуации. Металлические двери распахнулись. Барабанная дробь — сейчас будет ускоренный свинг.   Взмах крыльев, высокий прыжок, и он спокойно уходит от толпы. Филигранное выполнение действие побега собирало пазл. Пробегая уже затёртые коридоры, слушая яростные крики, что хотели его поймать, он смеялся им в лицо. Железные стены отступили, сменившись на ночные пейзажи пригородной местности. Другие быстро подхватили его, и они всей компанией стали пробираться к городу. Звук сирен доносился из здания достаточно громко. Все здание тюрьмы мигало зеленым светом, напоминая новогоднюю гирлянду. Каждый раз, когда он отталкивался от земли ногами, он чувствовал ветер, он чувствовал вкус свободы в каждом вдохе спертого воздуха, что летел навстречу. Адреналин от каждого такого побега как наркотик впитывали его вены. Прохлада от ночного воздуха, можно сказать, даже замораживала его легкие, но это чувство было куда роднее, нежели спиртовый запах, который разносился кондиционером. Эта «искусственность» отдавала страшно неприятным послевкусием, которое отравляло его крылья. Мышцы в них ныли от покоя, который уже осточертел. Ветер выпрямлял и пробуждал каждое ярко-красное перо, что светилось ярче солнца в глубокой беспокойной темной ночью. Широчайшая мышца спины затрепетала, вместе с грудной, ветер распахнул его крылья, ожидая взмаха. Морозный воздух заполонил его легкие. Большие крылья распахнулись, показывая широкий размах. Фигура парня чуть согнулась, поднимая крылья к небу. И вот, толчок и красные крылья взмыли над землей, оставляя туман из пыли.    

*** 

 Холодная сталь рассудка дала трещину, обнажая ржавый след потери. Были слышны возмущенные крики сотрудников о виновнике балагана, и топот мужчины в черном пальто.  – Евгений Борисович! Заключенный Б-56 снова выбежал из камеры!, - тараторил один из пожилых врачей, обращаясь к мужчине в черном. – Уже в курсе, - спокойно проговорил он, выдыхая табачный дым изо рта. Его серые глаза косо посмотрели на кареглазую. Кирше стояла неподвижно у кнопки, которая освещала её лицо зеленым цветом. Из-под ресниц она увидела косо посмотревшего на неё руководителя. Тонкие пальцы заправили волосы за ухо, поднимая подбородок с груди.   – Я действовала исходя из ситуации, - сухо сказала она, взглянув на немного осуждающие лица. Мужчина в черном, оглядев ситуацию еще раз, помягче скривил брови.   – Твоей вины в этом нет, по правде говоря, - он затянулся сигарой под треск тлеющего табака, – Нам нужно либо изменить степень защиты, и либо намекнуть красному петушку о том, что это он заперт с нами, – взглянув на то, как уносят на носилках пострадавшего от Грача сотрудника, он сильнее скривил брови.   — Он же уже сбегал. Почему нельзя было увеличить защиту раньше, при первых его попытках?, - Кирше возмущенно нахмурилась, выгнув спину, на что получила осуждающий взгляд от её начальника.  — Так, проверьте камеры везде и проведите отчетность, - скомандовал мужчина в черном пальто, затушив сигарету об свою ладонь, что очень смутило новую сотрудницу. Серые глаза мужчины уставились на недоумевающую девушку, — Завтра жду вас в восемь утра в своём кабинете, там все объясню, — мужские туфли глухим стуком озвучивали его шаги.  Кирше не нравилось это. Тюрьма должна изолировать каждого из представителей деформированных, но заместо этого, они даже не стараются сохранить одного из заключенных, причем достаточно буйных, раз они представляют угрозу. А поведение её начальника настораживало еще больше. Как он мог так спокойно затушить об ладонь сигару? Это же равносильно ожогу от языка пламени. Куда она вообще устроилась на работу...  Острые женские каблучки вели её прочь из этого места. Лестничный пролет, турникет с пикающим пропуском, железная дверь и наконец свежий воздух. Она глубоко вдохнула ночной холодный воздух, пропитанный влагой.    

***

      Гулкая смесь облаков и сдавленного воздуха, чувство полной свободы - полет. Это была единственная вещь, которую Грач обожал в себе с детства. Это чувство огибающего ветра слишком въелось в его кожу, чтобы эта больничная клетка заставила его забыть об этом. Ночной пейзаж сегодня такой же живописный, как всегда, а видеть его сквозь синеву облаков было еще красивее. Зеленые глаза увидали знакомые апартаменты, у ворот которых уже была достаточная толпа таких же как и он. Красные перья дрогнули, фигура мужчины стала стремительно снижаться.         Компания деформированных курили, у ворот, общаясь между собой,  а заприметив красные крылья в небе поминутно затушили сигареты, начав приводить себя в порядок. Фигура приблизилась к земле, чаще взмахивая крыльями, разгоняя пыль вокруг себя.   — Ну наконец-то, думал ты в облаках застрял, - подошел к нему один из деформированных, приветливо скаля обо рта.   — Пошел ты, - отшучивался Грач, сложив крылья за спиной.   — Держи, а то ты же не успеваешь нормально не выглядеть, не жить, - двухротый деформированный протянул мужчине костюм в чехле.         Грач ухмыльнулся, легонько пихнув его в плечо кулаком и забирая чехол с черным костюмом. Но его знакомый был немного прав. Отойдя в пристройку, напоминающую гараж, он сменил одежду, вернувшись уже в цивильном прикиде. Мужчина был немного не доволен одеждой, поэтому вернулся с сменянными штанами со злым выражением лица.   — Что такое? Принцу не нравится наряд?, - пошутил знакомый голос со спины.   — Должен был догадаться, что это предложил ты, - он усмехнулся, — В крыльях жмет, черт возьми, - он согнул руки в локтях, разминая мышцы спины.                С громким треском ломающихся перьев красные крылья вросли в лопатки, исчезая вместе с наростами на лице и руках. Теперь он напоминал обычного человека. Оставшиеся его знакомые с трескающимися звуками замаскировывали свое уродство, начиная казаться обычными людьми. Поправив воротник пиджака, Грач вздохнул, входя в открытые каменные ворота.   — Ваш пропуск, господа, - обратился к ним человек в строгом костюме на входе в большой, почти королевский дом.   — Мы по приглашению от Лувра, - спокойно выдал Грач, протянув конверт с пригласительным письмом.  — Проходите, удачного отдыха, - человек в костюме пропустил джентльменов, открывая большую ажурную дверь.         Перед ними предстал огромный зал с роскошными столами, покрытых золотой посудой на которых были закуски к дорогому алкоголю. Зал был наполнен такими же как вошедшие джентльмены людьми, которые разбились по компаниям, обсуждая какие-то вещи за бокалом шампанского или виски. Запах этой роскоши позволил пропустить удар в груди, непроизвольно заставив улыбаться каждого из гостей. В зале играли отдельно стоящие музыканты, которые подкупали эту картину легким джазом, для поддержания атмосферы дорогого сбора гостей.         Грач и вся его труппа зашла глубже в зал, самодовольно разглядывая золотые краски этого роскошного зала. По быстрому взяв пару бокалов с алкоголем, компания краснокрылого пристроилась к одному из столиков, куда их посадили бегающие официанты.   — Ну, вот это он поднялся. С дешевых посиделок до таких залов, - прокомментировал один из группы.   — Это всего лишь часть того, что он заслуживает за свои подвиги, Артур, - обратился к нему Грач, отпивая немного виски из своего граненого стакана.         Человек, позвавший стольких деформированных был первым из отступников людских законов про заточение и изучение таких же химер, как и он. Этот человек начинал свою деятельность по сопротивлению еще давно, Грач тогда был сизым юношей, но даже тогда, у него была внушительная команда деформированных, не желающих подчинятся людскому свинцу и быть разобранными на опыты. Тогда этот парень даже не думал, что достигнет многого, включая закона «О осознанности химер и равенства химер и человека», где четко впервые прописали права и дозволенности деформированных, а также нормализация их вида. В миг, свет в зале притух, прожекторы оголили в темноте музыкальную труппу и мужчину в белом смокинге.   — Добрый вечер, уважаемые гости!, — глубокий баритон окликал весь зал, приковав к себе глаза каждого из деформированных. Он был хорош, действительно хорош. Единственное, что было выбивающимся из калии это двойные крылья, которые выглядывали из под белого пиджака. Они были птичьего окраса, похожие на совиные. Мужчина поправил свои рыжие волосы, оглядев весь зал.  — Сегодня, я собрал вас здесь, чтобы поздравить с повышением один из наших отрядов. Эти химеры трудились, «воевали» с непониманием людей и добьются еще многого, потому что возглавивший этот отряд - мой соратник и близкий друг, - гордо улыбался он, взяв бокал шампанского, после небольших аплодисментов.   Группа, сидящая по левую руку Лувра немного улыбнулась, посмотрев на Грача. Он же продолжал следить за мужчиной в белом, самодовольно вздохнув.         — Грач, не желаешь произнести тост в вашу честь?, - обратился крылатый, повернув голову в сторону его стола.   Джентльмены уставились на темноволосого, мол давай, и ждали прилив приятностей и гордости.  — Без проблем, - он поднялся, подняв свой бокал, — С малых лет, когда я только сталкивался с абсолютным непониманием людей ко мне, моим крыльям, я отчетливо для себя понял: никто не поможет мне из людей, точно не они будут моими супергероями, которые помогут снять моего кота с дерева. Но...Стоило мне понять, что сотни, тысячи таких же, как и я так же нуждаются в помощи, в жилье, в понимании, я твердо для себя решил: что я никогда не буду такой же тварью, как бессердечный человек. И тогда, в детстве, мне очень не хватало фразы «Ты не один». Но теперь, леди и джентльмены, я могу с уверенностью заявить, что Мы не одни, — Грач поднял бокал, под аплодисменты и освистывания от его группы, которые гордо смеялись, наблюдая за его гордым выражением лица и одобрительной улыбкой, когда он смотрел на своих сотоварищей. — Так выпьем же за нас и новую силу нашего общества!, - огласил баритон Лувра, поднимая бокал с игристым вином под оглушающие аплодисменты.