Глава 1. С первого взгляда

      Ильберт Врэ по случаю сегодняшнего бала был одет в бархатные бриджи, исчезавшие в высоких чёрных сапогах, и белую рубашку с широкими рукавами, собранными у запястья. Чёрный бархатный жилет в тон бриджам подчёркивал стройность молодого тела. Дополнял образ чёрный шёлковый шарф, концы которого свободно спускались на рубашку. Тёмно-каштановые волосы, аккуратно причёсанные, волнами ложились на плечи. Лёгкая щетина над верхней губой и на его чётко очерченном подбородке придавали лицу особый шарм. В синих глазах застыла грусть. С равнодушием взирая на восхищённые взгляды прохожих, мужчина, выйдя из собственного дома, не спеша шёл в сторону королевского дворца: торопиться ему было не за чем.       Господин Врэ числился в личной охране самого короля. Он не имел ни титулов, ни военных званий, но при этом всех удивляло, что он являлся едва ли не единственным доверенным лицом молодого государя. Более того, он пользовался фактически неограниченной властью при дворе. Впрочем, никто никогда не слышал, чтоб он злоупотреблял этой своей привилегией. Почему к нему столь благоволил Его Величество было абсолютной загадкой, тем более, ничто не говорило о том, что он обладал благородным происхождением: неизвестно было ни кто его родители, ни откуда он родом. Кроме того, неясно было, откуда он брал средства к существованию, не нуждаясь ни в чём. Для всех было очевидно, что король не смог бы обеспечить ему сколь-нибудь приближённое к его образу жизни жалованье. Сверх всего прочего, мужчина слыл тем, кто готов помочь любому добропорядочному человеку всем, чем мог: деньгами, влиянием, добрым советом. Правда, это не значило, что раздавал он всё это направо и налево. Хоть за глаза его и называли авантюристом, который непонятным образом разбогател, всё же в данном случае его не в чем было упрекнуть: помощь он оказывал лишь тем, кто был этого достоин, и речь, конечно же, далеко не о благородном происхождении просителей, а об их благородных намерениях.       Добравшись до дворца и, уже ступив на первые ступеньки лестницы, Ильберт вдруг заметил, как рядом с ним оступилась девушка, и поспешил поддержать её за локоть. Едва он дотронулся до тёплой руки, как голубые, словно топазы, глаза глянули ему прямо в душу и с алых губ слетел едва слышимый вздох.       —Осторожней, сударыня, — улыбнулся мужчина, на мгновенье останавливаясь, и, будто загипнотизированный, не смог отвести взгляда от незнакомки. Бархатные певучие нотки в его голосе разлились мелодией в её душе.       —Благодарю Вас, сударь, — ответила смущённо девушка, протягивая ему правую ладошку, на которой он оставил лёгкий поцелуй.       —Позвольте проводить Вас, — он предложил ей опереться на его руку, и она, чувствуя лёгкое головокружение от его сногсшибательной улыбки, согласно кивнула головой, слегка тряхнув длинными тёмно-каштановыми кудрями.       Зайдя во дворец, они раскланялись и разошлись. Ильберт исчез в толпе тех дворян, которые спешили в зал для танцев, а незнакомка остановилась в холле, окидывая взглядом присутствующих. Неожиданно к ней подошёл мужчина с длинными седыми слегка волнистыми волосами. В голубых глазах отражалось раздражение, плотно сомкнутые губы скривились в усмешке. Из-за плохого настроения он то и дело одной рукой теребил свои тёмные усы, а второй стучал тростью по своим сапогам.       —Ты, как всегда, опоздала, Эстель! Я жду тебя уже полчаса!       —Прости, папа, мы очень медленно ехали из-за того, что сегодня все спешат во дворец.       —Идём! Я хочу тебя кое-кому представить, — и, схватив её небрежно за руку, отец потащил её сквозь толпу.       —Добрый день, графиня! — приветствовал резкий мужской голос почти над самым ухом той, кому предназначались эти слова.       —Познакомься, — проговорил отец. — Маркиз Паскаль Дезире. Моя дочь, графиня Эстель Фьер.       —Рад наконец с Вами познакомиться, — собеседник взял протянутую ему руку и запечатлел на ней неприлично долгий поцелуй. — Смею надеяться, что мы станем добрыми друзьями.       —Как знать, маркиз, — небрежно бросила в ответ та, чувствуя, как в ней просыпается отвращение к этому неприятному человеку с непослушной рыжей копной волос.       Граф Рене Фьер, отец Эстель, был человеком заносчивым и высокомерным. Для него не существовало людей вне титулов. Если человек был даже благородного происхождения, но при этом нетитулованным, то для графа он опускался на одну ступень со слугами, при этом уже было неважно, насколько благороден этот человек в своих стремлениях и имеет ли деньги и влияние в обществе. Граф кичился своим происхождением и бросал по сторонам презрительные взгляды на всех этих мелких дворян, богатых и разорившихся, не имевших титулов, считая ниже своего достоинства якшаться с подобным сбродом.       Двадцать пять лет назад Рене Фьер уехал из страны. Поговаривали, что в то время произошла какая-то неприятная история с ним, которая заставила его спасать свою жизнь за границей. Правда, детали этой истории давно стёрлись из памяти ныне живущих в столице, поэтому аристократ мог быть уверен в том, что призраки прошлого окончательно похоронены и ничто нынче не угрожает его благополучию. Приехав в страну буквально неделю назад, он поспешил представить свою дочь ко двору, лелея надежду как можно скорее выдать её повыгоднее замуж, поэтому знакомство с единственным сыном ныне покойного маркиза Дезире было весьма кстати.       Эстель, потерявшая мать ещё в раннем детстве, большой любви от отца не получила, поэтому и особо нежных чувств между ними не было. Впрочем, как послушная дочь, она старалась вести себя, как подобает даме её положения, чтобы у отца не было поводов для упрёков, которые, несмотря ни на что, то и дело летели в её сторону. Будучи дочерью своего отца, она гордилась своим происхождением, но при этом оставалась доброй и нежной, а в её взгляде чувствовалась некоторая кротость и желание быть любимой.       Пока только познакомившиеся молодые люди вели ничего не значащие разговоры, Ильберт нашёл в зале своего лучшего друга — барона Дегэйра Фервэра. Этот молодой человек, сильный и хорошо сложенный, был одного роста с Ильбертом. Его светлые кудрявые волосы плавно спускались на плечи. Лицо было гладко выбрито, на губах играла приятная улыбка, а в голубых глазах светилась доброжелательность. Их дружбе было много лет. Вместе они прошли через многие трудности и знали друг друга очень хорошо. Окружающие не могли понять, что заставляло молодого аристократа водить дружбу с нетитулованным авантюристом, о котором злые языки распространяли слухи, что он даже не был благородного происхождения. Впрочем, если б это было так, то вряд ли бы он был вхож ко двору. Возможно, Дегэйра привлекала таинственность, окружавшая его друга со всех сторон, а может, что-то большее, о чём окружающие не знали да и не могли знать. Как бы там ни было, два друга почти всё время, свободное от государственных и личных дел, проводили вместе.       —Ты опаздываешь сегодня, — с улыбкой проговорил барон. — Случилось что-то?       —Можно и так сказать, — просиял в ответ собеседник и в его глазах заиграли озорные огоньки.       —Так-так-так, — протянул Дегэйр, — и что же это?       —На самом деле я не сильно торопился. Но на ступеньках дворца я кое-кого встретил.       —Судя по твоим мечтательным глазам, она прекрасна.       —Ты веришь в любовь с первого взгляда?       —Не очень. Мне кажется, внешность зачастую обманчива.       —О, я не сомневаюсь в том, что она достойна любви.       —Ты хочешь сказать, что попался в её сети?       —Не уверен пока, но похоже на то… — он вдруг запнулся, ибо в этот момент в зал вошла пара, и у мужчины перехватило дыхание.       Барон проследил за взглядом собеседника и понял, что в зал вошла девушка, покорившая сердце, которое сейчас неистово билось в груди его лучшего друга.       —Кто она? — задумчиво спросил он, стараясь получше вглядеться во вновь прибывших. — Я не встречал её раньше.       —Не знаю. Я был так очарован, что даже не спросил её имени.       —Тогда тебе стоит пригласить её на танец.       —Пожалуй, я так и сделаю, — твёрдо прозвучало в ответ, и мужчина, не теряя больше ни минуты, направился к своей незнакомке.       Маркиз болтал без умолка и его пустые разговоры то и дело заставляли зевать скучающую Эстель. Если б не отец, который поручил её заботам этого наглого и высокомерного выскочки, девушка уже давно сбежала бы от него.       —Добрый вечер, господин маркиз, — нарочито вежливо проговорил подошедший Ильберт. — Разрешите украсть у Вас даму на танец.       —Я бы не сказал, что этот вечер добрый, раз во дворце полно всякого сброда, который осмеливается обращаться к благородным господам.       —Потрудитесь лучше подбирать слова, господин Дезире, — широко улыбаясь, ответил господин Врэ. — Ибо может статься, что они как-нибудь утром будут стоить Вам жизни.       —Уж не хотите ли Вы сказать, что собираетесь вызвать меня на дуэль?       —А Вы полагаете, что можете оскорблять меня безнаказанно? — усмехнулся в ответ тот.       —Я никогда не оскверню свой клинок дуэлью с негодяем вроде Вас.       —Я бы рассказал Вам, кто из нас двоих негодяй, но вижу, что говорить с Вами бесполезно. Хочу напомнить Вам о том, что у меня достаточно влияния при дворе, чтоб избавиться от Вас, даже не скрещивая с Вами шпагу.       —Вы мне угрожаете?       —Расценивайте это, как пожелаете, — с этими словами он повернулся к маркизу спиной и обратился к девушке: — Прошу прощения за этот неприятный разговор, сударыня. Мне очень жаль, что Вам пришлось выслушать всё это. Разрешите пригласить Вас на танец, — и он протянул ей руку.       —Она никуда с Вами не пойдёт, я её сопровождаю! — вмешался Паскаль, но Эстель, как и её кавалер, не обратила на эти слова никакого внимания, протянула свою ладошку и с улыбкой направилась в середину зала, ведомая Ильбертом, который отмахнулся от незадачливого ухажёра, словно от назойливой мухи.       Они кружились в танце, забывая обо всём, и господин Врэ чувствовал, что его сердце окончательно покорено и всецело принадлежит только его прекрасной незнакомке.       —Как Ваше имя, сударыня? — наконец он нарушил царившее между ними молчание.       —Эстель, — улыбнулась она в ответ.       —Эстель, — повторил он, возвращая ей улыбку. — Ильберт, к Вашим услугам.       —Благодарю Вас, сударь. Но удовлетворите мою любопытство, отчего маркиз столь нетерпим к Вам?       —Сударыня, прошу Вас, давайте не будем говорить о тех, кто не заслуживает нашего внимания. Не хотелось бы портить этот вечер.       —Что ж, ладно. Тогда о чём бы Вы хотели поговорить?       —О Вас, сударыня. Я не видел Вас раньше при дворе. Вы недавно в столице?       —Вы догадливы. Я приехала с отцом из-за границы всего неделю назад.       —Значит, теперь Вы будете бывать при дворе чаще?       —Думаю, что да, — она пожала плечами.       —Не могу не сказать, как я рад этому обстоятельству.       —Вы тоже часто здесь бываете?       —Да, сударыня, и буду рад оказаться Вам полезным. Если Вам нужна будет помощь, Вы можете на меня рассчитывать.       —Благодарю Вас, сударь.       Пока они беззаботно наслаждались танцами под прекрасную музыку, маркиз наблюдал за ними со своего места, чувствуя, как в нём просыпается злость: что возомнил о себе этот выскочка?! Думая о том, как бы насолить более удачливому поклоннику, он взглядом стал разыскивать графа, который, поручив свою дочь заботам нового кавалера, поспешил осушить несколько бокалов вина и устроился за столом, где благородные господа играли в карты, надеясь, что фортуна в этот вечер будет к нему благосклонна. Однако капризная удача сегодня, впрочем, как и всегда, не спешила одаривать его своими милостями, поэтому Рене пребывал в наисквернейшем расположении духа, когда к нему подошёл маркиз.       —Что Вы здесь делаете?! — раздражённо бросил аристократ, хватая бокал вина с подноса, предложенного проходящим мимо слугой. — И где моя дочь?       —Ваша бесстыдная дочь танцует со столичным авантюристом.       —Что?! — вскричал отец. — И Вы ему это позволили?!       —А что мне оставалось делать, когда Ваша дочь с радостью согласилась на это? — между тем собеседники прошли в зал для танцев, и господин Фьер, окинув взглядом танцующих, быстро отыскал среди них свою дочь и внимательно вгляделся в её кавалера.       —Кто этот негодяй?       —Ильберт Врэ.       —Титул?       —Помилуйте, какой титул? Он просто приближён к королю, поэтому ведёт себя весьма вызывающе, но никаких титулов у него сроду не было. Поговаривают, что он вообще не благородного происхождения.       —И с этим плебеем Вы отпустили мою дочь?!       —Ну не мог же я её силой удерживать, когда она сама согласилась!       —А следовало бы!       —Могу я расценивать это, как позволение с Вашей стороны?       —Разумеется, можете. Я надеюсь, что в скором времени мы породнимся, значит, у Вас есть право быть более настойчивым в отношении моей дочери.       —Благодарю Вас за доверие, господин Фьер, — пряча довольную улыбку, поклонился маркиз.       В этот момент, слегка устав от кружения, пара вышла из круга танцующих и не успели они и словом обмолвиться, устроившись в стороне, как отец тут же подошёл к ним и, не обращая ни малейшего внимания на Ильберта, негодующе рявкнул:       —Сумасбродка! Ты позоришь меня! — при этом на них стали оглядываться присутствующие, не понимая, чем вызван столь ярый гнев.       —Сударь, повежливей, — спокойно отозвался господин Врэ, но граф продолжал игнорировать его присутствие.       —Я оставил тебя на попечение маркиза, а ты пошла танцевать с каким-то плебеем!       —Сударь, повежливей! — уже настойчивей повторил Ильберт. — Иначе я, не глядя на Ваш возраст, вынужден буду потребовать у Вас удовлетворения.       —Чтобы я скрестил шпагу с безродным, вроде тебя? Никогда этого не будет! И вообще потрудись оставить меня с моей дочерью, к тебе у меня нет никакого дела.       —Зато у меня есть дело к Вам, сударь. Ваша дочь любезно согласилась потанцевать со мной и я не вижу в этом ничего страшного, поэтому, прошу Вас, прекратите кричать на весь зал так, что все обращают на Вас внимание.       —Со своей дочерью я разберусь сам, а тебе следует исчезнуть из моего поля зрения, как можно скорее, ибо я за себя не ручаюсь и может статься могу выйти из себя настолько, что ударю тебя тростью.       —Остерегайтесь подобных безрассудных поступков, сударь, — ослепительно улыбаясь, проговорил господин Врэ, — ибо они могут стоить Вам, как минимум, свободы, а как максимум, жизни.       —Ты ещё смеешь мне угрожать? Я тебя не боюсь! Наш род достаточно знатен, чтобы обратиться за помощью к самому королю, если это будет необходимо.       —Я умолчу о своём роде, но уверяю Вас, что с тем же успехом могу обратиться к королю и ожидать, что моя просьба будет выполнена.       —Ещё бы ты не молчал о своём роде! — самодовольно рассмеялся граф, ухватившись за начало фразы. — Если бы тебе было, что сказать о нём, уж ты бы не молчал. При старом короле такой человек, как ты, и на милю не приблизился бы к дворцу, а вот молодой король в этом не настолько щепетилен.       —Сударь, за такие слова можно и головы лишиться. Но оставим это. Что же касается моего рода, то я не привык разбрасываться словами, сударь, — чеканя каждое слово, но всё ещё с неизменной улыбкой проговорил в ответ Ильберт. — А если Вы продолжите и дальше оскорблять меня, уверяю Вас, в скором времени Вы об этом пожалеете.       —Поди-ка прочь, сударь! Ты меня уже утомил. Я не искал встреч с тобой, потрудись больше не попадаться мне на глаза.       —Сударь, не могу Вам этого обещать, потому что, хоть к Вам у меня и нет никакого интереса, зато у меня есть интерес к Вашей дочери.       —Уясни себе одну вещь, сударь, моя дочь является невестой маркиза Дезире, — при этих словах Эстель ахнула, — поэтому не смей больше её беспокоить.       —Как я Вам уже говорил, у меня есть интерес к Вашей дочери, а я не привык отказывать себе в том, чего желаю, — при этих словах Рене замахнулся тростью, но, будучи ловким и сильным, господин Врэ поймал и вырвал её из рук аристократа. — Я ведь предупреждал Вас, сударь. Будьте осторожней в своих поступках. И благодарите Вашу дочь за то, что я не ломаю эту трость о Вашу спину, — с этими словами, произнесёнными всё с той же неизменной улыбкой, Ильберт бросил трость к ногам графа и, развернувшись, пошёл искать своего друга.       —Выскочка! — выругался отец, в его глазах сверкали молнии. — Чтоб я тебя с ним больше не видел, поняла меня?!       —Отец, то, что Вы сказали насчёт меня и маркиза, — это правда?       —Разумеется! Помолвку проведём завтра вечером у нас дома, но можешь уже считать себя невестой, — немного успокоившись, произнёс Рене, принимая из рук Паскаля поднятую им трость.       —Но папа! — в отчаянии вскричала девушка.       —Всё, Эстель, это решено и не обсуждается.