15. Она сильная, справится.

Арефьева добралась до квартиры, где веяло абсолютным холодом и одиночеством. Хотелось разрыдаться, напиться, окунуться с головой в своё страдание, но больше она не могла себе этого позволить, ей теперь необходимо заботиться не только о себе, но и о новой жизни, что зарождается под её сердцем. Она вынула из кармана тесты с положительным результатом, чтобы ещё раз убедиться, что ей не показалось, оставила их на комоде в прихожей и ушла в душ. Перед зеркалом долго разглядывала свой живот, его ещё не видно, срок слишком маленький, но это казалось неважным. С лица не сползала улыбка, а душа наполнялась волной счастья. Брюнетка вновь натянула футболку мужа, спать в которой уже вошло в привычку для неё. Снова завалилась на когда-то ему принадлежащую сторону кровати и крепко сжала подушку, не сумев сдержав слёз, что начали падать на льняную ткань. Кулыгин долгое время настойчиво долбил в дверь, удерживал звонок в надежде, что друг откроет. Тот будто исчез, на звонки не отвечал, а вскоре и вовсе абонент был не в сети. Но Костя предчувствовал, что мужчина нарочно делает вид, что дома никого нет. Вскоре тот сдался от назойливых звук и открыл. - Ты совсем не понимаешь, когда люди не хотят никого видеть? - рассерженно спросил Павел. Кулыгин заглянул в квартиру, что стало гораздо пустее, чем в его прошлый визит к другу, а у дверей стояли сумки. - Сбегаешь? - Уезжаю. После развода передам Ольге заявление, меня пригласили в Петербург, буду в частной клинике работать. - В частную клинику? Да ты ж там и дня не продержишься. А Ольгу одну оставляешь? - Кость, если ты не понял, мы завтра официально станем друг другу никем. - Дурак ты, Рыков. Она там себе места не находит, а ты вместо нормального диалога с ней, просто сбежал, как обидевшийся мальчишка. - Кость, она сама на развод подала. - Паш, а ты сам это изначально предложил. Так и будешь мериться достижениями, кто что первый сделал, кто виноват, а кто нет? Она вам шанс дала, а ты всё просрал. - Кулыгин, не лезь туда, куда не просят. Я тоже думал, что всё налаживается, а потом просыпаюсь один с бумагой о разводе и кольцом её. Намёк, как мне кажется, абсолютно понятен. - Да ты всю жизнь намёков не понимал, не проще ли было напрямую спросить? Если ты сейчас уедешь, ты совершишь самую большую свою ошибку. И пока не поздно, ещё что-то можно исправить. - Поздно, Кость, уже давно всё поздно. Видеть её каждый день на работе я не смогу.  Это оказалось больнее, чем я думал, поэтому и уезжаю, ей так будет проще. - Одной ребёнка воспитывать, думаешь проще? - Она сильная, справится. - до Рыкова не сразу дошли услышанные слова. - Какого ребёнка? - Твоего, Паш. Павел на минуту остолбенел, новость о том, что его любимая женщина не сразу укладывалась в голове, подступало волнение, растерянность. Сердце бешено колотилось, сейчас ему нужно было точно оказаться рядом с ней. Он, не попрощавшись с другом, просто выбежал из квартиры, поймал такси и скорее поехал к жене. Своими ключами открыл квартиру, тихонько зашёл. Ольга спала в комнате, обнимая подушку. Павел подошёл к ней, какое-то время любовался милым сопением любимой, поправил упавшую на губы прядь волос за ушко, нежно поцеловал в лоб и вышел. Будить её сейчас совсем не хотелось, он чувствовал, что подушка под ней была мокрой от слёз, ненавидел сам себя, что довёл самого дорого человека в своей жизни до такого состояние. Ему стало противно от самого себя. Задремал он на диване, на котором периодически спал, когда они ругались. Около трёх ночи открыл глаза, а напротив себя у окна увидел тёмный женский силуэт, что вглядывался в тихую городскую жизнь под лунным светом. Она стояла, обнимая себя руками. Мысли женщины спутывали сознание, она наблюдала за изредка проезжающими машинами, присутствие Павла в их совместной квартире удивило её. Она встала попить, а когда увидела мужа на диване больше не смогла уснуть. Мужчина тихо подошёл к ней сзади, перекинул свою руку через плечо, заключая женщину в объятия. Осторожно поцеловал за ухом. А затем шёпотом прервал тишину. - Я такой идиот, Оль. Я скотина последняя. Женщина просто слушала голос, глаза закрывались, а в них скапливались слёзы, она зажимала губы, лишь не выдавать душевный крик, что рвался наружу. - Я сволочь редкостной породы, знаю всё это, ты прости меня. Прошу тебя, прости. Арефьева ещё долго слушала речь Рыкова, не в силах никак долго сдерживать обиду. Слёзы уже вовсю стекали по щекам, но тело абсолютно не поддавалось мозгу, она не могла сделать ни единого движения. В голове начали мелькать все события их отношений, причём сознание всячески оберегала её от плохих воспоминаний. Все мысли были наполнены счастливыми событиями: их робкое ухаживание и заигрывание друг с другом, их первый поцелуй и первая ночь, их тихая роспись, их забота друг о друге в самые тяжёлые времена и многое другое. - Я люблю Вас, Пал Дмитрич, — тихо сорвалось с женских губ, когда она перестала плакать. Мужчина опешил, сначала думал, что ему показалось, но тут брюнетка разворачивается к нему, заглядывает в его глаза и нежно касается щеки. - Я не могу без тебя. - произносит мужчина. - Больше не надо, Рыков. Не надо больше без меня, — она утыкается в его шею. - Я беременна, Паш. У нас будет ребёнок, — совсем осмелившись говорит женщина. - Я всё знаю, Оль. Больше никогда тебя не отпущу. Она вовлекает его в поцелуй, каждое его действие с ней максимально осторожно, словно она хрустальная ваза. Он берёт её на руки и несёт в спальню, кладёт на большую кровать, что долго пустовала без него. - Я тоже, — сказал мужчина, продолжая оставлять короткие поцелуи на теле жены. - Что тоже? - не сообразила она. - Люблю Вас, Ольга Кирилловна, — он посмотрел в её глаза, что сияли от счастья. Она не смогла сдерживать улыбку, снова цеплялась за его губы. Страсть между ними сейчас была, но без резких порывов, здесь скорее присутствовало исключительное чувство нежности и трепетности, каждое движение было особенно аккуратным, чувственным и осторожным. Проснулись они около 10 утра. Так как на этот день был назначен развод, у обоих был отгул до обеда. Лучи солнца пробрались в спальню, и мужчина, поморщившись открыл глаза. Ольга, что уже давно не спала, а просто наблюдала за любимым, быстро прикрыла глаза, притворившись спящей. И только улыбка выдавала её. - И давно ты не спишь? - словно чеширский кот промурчал Павел. - Давно, — открыла глаза женщина, слегка смущаясь, но сразу же потянулась к любимым губам. - А мне вот кажется, что я до сих пор сплю. Представляешь, сон ещё такой снится, что я утром в кровати в объятиях любимой жены. - Рыков, — легонько коснулась кулаком его плеча, — это не сон. Я правда тут. - И никуда не сбежишь? - периодически отрываясь от поцелуя, говорили они. - От тебя не убежишь. У нас развод сегодня, ты помнишь? - Развод отменяется, ты ещё не поняла? - насторожено спросил Павел. - Ну вдруг ты передумал, — через смешок говорила женщина. - Ну значит будем собираться, работу ещё никто не отменял. - Ой, узнаю свою жену, наверное, это точно был сон, а сейчас я пробуждаюсь, — шутил он. - Ры-кооов, дошутишься. Я предлагаю ещё немного поваляться вот так в кровати, а потом на ра-бо-ту. - Да Вы идёте на компромиссы, Ольга Кирилловна, я польщён. Так они ещё какое-то время пролежали в обнимку, наслаждаясь обществом друг друга. Это и многое последующие утра были по-настоящему добрыми для них двоих. Оба заново учились показывать свою любовь и заботу, не желая больше повторять прежних ошибок. В их семью вновь вернулась гармония и взаимопонимание. На развод они просто не явились, зато вместе ходили на все приёмы к врачу, что вела беременность Ольги. Так спустя время эти двое в кругу родных и близких праздновали первый День Рождения своей дочери - Рыковой Дарьи Павловны.