Часть 1. Глава 3

             

Синдзи Икари, четырнадцать лет.

Япония, один из малых островов,

ныне почти заброшенный.

Два месяца спустя.

      

      Синдзи сидел под сенью деревьев на огромных ступенях, монотонно жуя жесткое, копченое мясо. Иногда он запивал его водой из фляги, не отрываясь, впрочем, от просмотра снятого и записанного на дополнительном экране своего фотоаппарата. За два последних месяца у него накопилось множество часов видео, а также тысячи фотографий. Потрепанный и обветренный, Синдзи приобрел новый слой загара... и много чего еще.       Он изрядно намотал километров за эти шестьдесят с лишним дней, удивившись тому, как мало он на самом деле знает о своей стране, ее культуре и истории, будь то доударные или пост-ударные их ветви.       Все эти храмы, язычество, фестивали, это и многое другое было погребено волнами бедствий, смыто и сожжено, развеяно пеплом, забыто и искажено. Даже бусидо, то, от чего он произрастал, оказалось куда как многогранней и глубже.       Второй Удар действительно стал поворотным моментом и началом новой эпохи.       В школах дети всего мира по схожим программам изучали новейшую культуру и новейшую историю, но прошлое словно покрывалось мраком забвения, и теперь Синдзи представлял себе возможные причины подобного. Даже апокалипсис не мог уничтожить знания всего человечества, но казалось, что нечто меньшее смогло провернуть это. Возможно ли подобное? Конечно нет. Однако к тому все и шло.       Одновременно с блистающим Токио-3, фотографии которого появлялись порой тут и там, существовали на островах и полностью аграрные деревеньки, тихие, полузаброшенные и полные стариков. Поселения, живущие самообеспечением, порой даже средней величины города.       И старики... никогда прежде Синдзи не видел стольких седых людей в такой короткий срок. Неожиданно он оказался нужен им, а они ему. Он часто знал их не больше дня, останавливаясь только чтобы переночевать и помощью отплатить за кров. Деды и старушки делились опытом и знаниями в разговоре, за чашкой чая, показывая, как ухаживать за садом, как колоть дрова, как делать плот из бамбука, как починить текущую крышу...       Синдзи остро сожалел о том, что не может остаться в какой-нибудь из деревень на своем пути, считая, что сперва следует завершить путь, что нельзя задерживаться слишком долго, что следует узнать больше, что он должен поделиться всем узнанным и снятым с подписчиками, что помощь требуется и в следующей деревне.       Старушка Мия и ее подруги вооружили его книгами, доударными, ныне раритетными энциклопедиями, справочниками и историческими книгами.       За подобные раритеты кто-нибудь из коллекционеров не побрезговал бы лично оторвать ему голову, Синдзи был уверен в этом. Эти же, как потом понял парень, старые лисицы, сказали ему, что они, мол, старые и ни кандзи не могут разобрать. Ни к чему, мол, старухам такое.       В следующей деревне его уже встречали...       Там, после знакомства, помощи от Синдзи разным старушкам или просто разговора ему, словно божку, приносили вещи или еду. Порой отбирали что-то со словами о том, что раньше такой ерунды не делали и меняли его вещи на старые, но хорошо сохранившиеся, сопровождая добрыми напутствиями.       С этими, неожиданно милыми стариками, парень сделал десятки фотографий и записал некоторые из своих диалогов, тайком включая сидящую на плече камеру, если начиналось что-то интересное. Жителям Мизагатсуки, поселения неподалеку от Фудзи, расположенного на побережье, в основном было за пятьдесят, как и тем старушкам, которые встретили его первыми. Здесь, по словам местных, собирались после удара горожане из города Идзу, затопленного во время стихийных бедствий сразу после катастрофы. Как оказалось, бабуси обзвонили окрестные деревни, рассказав все о Синдзи, его целях в этом путешествии (парень не стеснялся рассказывать о себе, привычный к этому и выболтал сплетницам море информации).       Под утро, когда он прощался с жителями, ему выдали карту с отмеченными опасными местами, выделив особо руины старого Токио, что был неподалеку, жутких слухов о котором он наслушался еще на Фудзи. Отговорили от идеи наведаться в Йокогаму, говоря о том, что там свирепствуют до сих пор ищущие чем поживится группы мародеров. Отмечены также были и просто «плохие места», места, где каждый должен побывать, «плохие деревни», заброшенные, но безопасные города.       Но и это оказалось еще не всеми сюрпризами.       Мотоцикл. Усатый, лысый дед выглядел безумным, оттягивая свои длинные тонкие усы, кривя лицо, едва не плача, но толкал мотоцикл. Старый, как позже Синдзи выяснил, крузер, Honda Magna, один из самых первых, вышедших с заводов в тысяча девятьсот восемьдесят втором году.       Старый Жозеф, непонятно какими ветрами занесенный в Японию итальянец, шепча, все-таки заплакал, отдавая друга, с которым провел полжизни. Он заплакал, когда понял, что Синдзи ничего не смыслит в технике в целом и мотоциклах в частности. Жозеф объяснял ему, одновременно улыбаясь и проклиная, радуясь продолжению пути друга и печалясь расставанию. Синдзи рассказали, что делать, чтобы ехать, как вести себя на дороге, чего делать нельзя ни в коем случае, а что следует провернуть хоть однажды в жизни.       Напоследок усатый старик сказал ему: - Этот мотоцикл... он старше тебя более чем вдвое, шкет. - В этот момент голос мужчины, надтреснутый и прерывающийся до этого стал словно шершавым наждаком, грубым и крупным, которым неожиданно провели прямо по костям черепа на затылке Синдзи. Затем Жозеф продолжил: - Он старше тебя, относись к нему с должным почтением, уважая, как своего деда.       После такого странного пожелания, несмотря ни на что принятым Синдзи близко к сердцу, старик развернулся и ушел.       Син немного подумал, перед тем как сесть на мотоцикл. А затем выполнил насквозь традиционный «поклон младшего старшему» и только затем взобрался в седло.       (П.а. Момент требует редактуры. Уважаемые товорици мотолциклисты, требуется накидать жаргонных словечек, возможно полезных ссылок, если есть знакомые со сленгом – отправляйте пожалуйста самые бородатые словечки, фразочки, привычки, традиции, поскольку автор ранее не касался данной темы. Из того что известо – могу вспомнить только «села – дала» и «уронил – женился». Вот как называть «сел на сиденье» или «сел в седло» или «оседлал» или «байк это тебе не лошадь!11!!!!11!» Надеюсь на вас, комменты все читаю, личка тоже открыта.)       Уже через полчаса Синдзи ехал по новому маршруту, шурша шинами нового друга и урча его мотором. Он ехал по линии, заботливо выведенной старой рукой на новой карте. Теперь он мог отклоняться от маршрута и появляться в крупных городах, выкладывая в сеть все новые и новые записи, ведь каждый день он находил что-то достойное внимания. Он мог покупать бензин на свои призовые с турниров, но предпочитал помогать старикам, получая взамен канистры и домашнюю еду. Они же, охваченные странными родительскими чувствами углубляли его воспитание. Старик Кобаяши-сан, загадочный мастер боевых искусств показал, чем плохи некоторые излишне острые грани его личности и как их сохранить, обезопасив при этом себя и окружающих. Он же ткнул и в слабости, настояв на укреплении этих мест.       В общей сложности Икари-младший посетил более двадцати деревень по всей стране, сорок три старых храма или совсем без числа просто красивых мест. Где-то его привечали радушно, где-то смотрели хмуро, но ниоткуда не гнали. Синдзи перебирался с острова на остров, следуя своему маршруту, а также неожиданно появляющимся ответвлениям.       Он был курьером, грузчиком, слушателем, плотником, охотником, рыболовом, фельдшером... И еще много кем, поскольку, перебираясь с острова на остров, следуя дорогам всех мест, опыт Синдзи пополнялся разными, порой неожиданными умениями.       Всего каких-то два месяца...       Синдзи оглядел руки, выискивая жир, утер губы салфеткой и стал собираться. Повесил на пояс флягу, сложил стакан, очистил краем полотенца, служившего скатертью, лезвие складного ножа, начисто протер его той-же салфеткой, свернул полотенце и убрал в рюкзак, вслед за резиновым старым стаканом и деревянной, глубокой тарелкой.       Прошло уже два месяца с тех пор, как он «ступил на тропу», решив закалить себя и найдя вместо тренировок и испытаний дорогу тайн, манящих, будоражащих кровь, и ужасных, от которых ноют зубы, а живот скручивают болью ожившие потроха.       За мыслями он не заметил, как спустился по огромным ступеням к своей «Магне», мотоциклу, что был старше него более чем вдвое. Синдзи омыл руки и лицо из специальной сумки, любовно коснулся еще теплых деталей... Совершенная машина, созданная для путешествий, тоже, вот уже как два месяца сопровождает его на этой тропе.       Поклонившись ветхому храму горы Рисирифудзи, названия которого он так и не отыскал ни на одной из своих карт, даже на доударных, а прочесть нигде не смог, поскольку это место было столь старо, что не отыскать уже было ни одной четкой надписи, не стертой ветром. Отсюда, от подножия, храм был едва виден сквозь заросли бамбука, и парень был уверен, что нашел это место случайно. Не заставь его голод – низачто бы не остановился бы у груды камней, которая на деле оказалась огромными ступенями, ведущими в заброшенное место, где все дышало древностью и, казалось, ступи еще на шаг вперед из под последней тории – и не вернешься уже назад, оставшись навеки в плену у разгневанных ками.       Синдзи так и не зашел внутрь, не ступил на каменные плиты, отчетливо кожей чувствуя, что ему здесь не место.       Он оседлал мотоцикл и задумался: отправится дальше сейчас, перебравшись паромом на соседний остров, судя по слухам, почти не заселенный, или подождать до завтра?       Стоит, пожалуй, опробовать местный пляж, решил он, неожиданно отчетливо ощущая пыль на лице и в волосах, пленку пота по всему телу... Мгновения спустя у потрескавшихся, рассохшихся торий был слышен только рокот мотора.              \\\       Следующий месяц Синдзи провел подобным образом. Не приближался к заброшенным и опасным местам, что были предусмотрительно отмечены стариками на карте, и двигался по проселочным, порой грунтовым дорогам. Иногда, конечно, можно было выехать на доударную трассу, если та не была разбита, но в основном обходился старым, растрескавшимся и, будто выцветшим асфальтом, разметка на котором давно выгорела и никого не заботит.       Если посмотреть на карту, то путь его прошел почти две третьих страны, с самого центра и до самого юга Японии. Он побывал даже на «всплывших островах» новообразовавшихся из-за послеударной тектонической активности. Он так часто слышал о этих местах на уроках новейшей истории еще когда ходил в школу, и ожидал... некого чуда. Но на этих островах оказалось просто скучно. Несомненно, в серых однотипных городках, редких для тех мест, кто-нибудь мог бы найти что-то романтичное, но не он. Не задерживаясь, Синдзи проезжал по рабочим кварталам, жалея, что вообще сунулся в место, только рожденное, но уже разграбляемое.       Люди ездили туда командировками и не горели желанием и энтузиазмом несмотря ни на зарплаты, ни на патриотическую пропаганду. На всплывших островах помимо ресурсодобычи процветали только бары.       Вот так.       Именно старики, кстати, объяснили ему вещи наподобие политики государства или той же пропаганды. Даже дали плакат, любимую вещь умершего от старости мужчины. На пожелтевшем листе бумаги истлевшими буквами было написано несколько слов, пробиравших до костей:       

«Сохраняйте спокойствие

      

и продолжайте

      

в том же духе»

      Плакат давно минувшей, уже позабытой войны, словно вытащенный из-под полы скелет желтел своей костью-бумагой и чернел засохшей кровью-буквами.       Этот месяц наш герой катил часто бесцельно, иногда останавливаясь посреди великолепных, доударных мостов и дорог, разрушенных и покореженных, фотографируя жуткую пустыню будто умершего мира, а затем отправлялся во вновь отстроенные города, разросшиеся еще сильней и еще сильней стремящиеся в небеса, будто всем смертям вопреки. Вот уж точно, этот мир стоил и крови, и пота, и слез.       _.-._       -._.-       В какой-то момент Синдзи решил, что пора заканчивать это путешествие. Мир открыл одну свою грань, спрятав подальше остальные, но к распутыванию клубка под названием «жизнь» следовало относиться терпеливо.       Спустя два дня черный сияющий хромированными деталями крузер выехал на новую автотрассу, пронизывающую страну, что зовет себя «страной восходящего солнца», насквозь, и, недолго разгоняясь помчался на умопомрачительных двухстах километрах в час куда-то в южном направлении, «вниз по листу карты».       Ездить в шлеме было непривычно, но Синдзи, был хорошо знаком с правилами и тем, что их всегда пишут тем, что осталось от тех, кто про правила не знал, поэтому раз дед Жерар сказал ездить по большим дорогам в шлеме, то он будет ездить.       А еще... дед Жерар говорил...       – Глотайте пыль, болваны в коробках!!!       (Син немного недоумевал от этой фразы и даже про себя проговорил это весьма смущенно, но надо отдать ему должное, он был тверд в своем следовании наставлениям старого странного байкера из Мизагатсуки)