Часть 1. Глава 2

      

Синдзи Икари, четырнадцать лет.

      

Где-то в Японии.

      

      Городок, где жило семейство Рокобунги, приютившее Икари-младшего раньше, ни капельки не изменился за те три с половиной года, что Синдзи путешествовал. Он видел это даже издалека, слышал в местной аграрной тиши, видел в потрескавшемся асфальте дороги. Междугородний автобус высадил его ровно там же где и забрал, различались лишь сезоны. Тогда он не слышал стрекота цикад, не купался в невыносимых солнечных лучах, но, хм, дрожал, будто на ветру.       Старенький автобус развернулся, пропав вскоре из виду. Несколько минут еще можно было услышать дребезжание металла, но затем пенсионер от японского автопрома, доударное наследство, скрылось за поворотом.       А Синдзи остался на остановке. Для этих мест он выглядел странно. Как, впрочем, и для многих других мест, где не было сборищ путешественников.       Огромный чемодан, почти полутора метров высоту, неместный фасон одежды, сильный загар и сложно определимый возраст заставили бы ваш глаз задержаться на парне в любом месте, а там за деталью посыпалась бы деталь.       Одетый нарочито небрежно, он создавал впечатление серьезного человека одним своим видом. Несовместимые, казалось, образы туриста-на-отдыхе и излишне-серьезного-парня накладывались друг на друга, смешиваясь местами гладко, а местами сталкиваясь и топорщась острыми углами.       На Синдзи была серая, унылого цвета рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, неровно подвернутыми рукавами и свободно колыхающаяся на редких порывах ветра. Голубые джинсы были потерты и заляпаны черной краской. На ногах, странно вписываясь в общий образ, сидели блестящие и явно ухоженные красно-коричневые мягкие мокасины.       Детали образа были не менее занятны. Постноватое выражение лица вы легко бы пропустили, но не пропустили бы точно ни короткий ежик волос с зеркальными солнцезащитными очками в нем, ни сложенную и висящую за спиной короткую, «походную» треногу для камеры, ни собственно саму камеру. Странно здесь было то, что камера не болталась на шее, как любит это делать, а, вместо этого, подобно птице устроилась на левом плече. Там она крепилась на своеобразной «прищепке», непонятной конструкции из белой пластмассы. Место на шее, впрочем, тоже было занято. В прозрачном чехле там висел навесной объектив, словно еще один широкий глаз посреди груди.       Еще раз вдохнув знакомый воздух Синдзи с улыбкой выдохнул, предаваясь размышлениям о статичности, неизменности таких мест как это. Остановка, словно бы застывшая во времени, выцветший указатель, растрескавшееся покрытие дороги и раскрошившиеся местами бордюры.       Пока он думал, руки словно сами достали из нагрудного кармана зеркальце.       Синдзи оглядел себя, опустил на нос круглые, зеркальные солнцезащитные очки, вздыбил ежик волос, поправил воротник немного мятой рубашки, сунул зеркальце обратно в карман, подхватил ручку чемодана и ступи на пышущую жаром дорогу.       До города был еще километр пешего пути по безнадежно разбитой дороге, которую так и не починили за прошедшие годы.              ///              Размеренно шагая, Синдзи составлял план своего пребывания в уже видневшемся вдалеке городке. Сперва следовало найти гостиницу, где есть нормальные, европейские кровати. Он уж очень привык к ним во время путешествий и нисколько не желал расставаться с комфортом. В поиске ему поможет интернет-кафе, если таковое открылось, ну или местные жители.       Дядюшка с тетушкой вряд ли будут сильно ему рады, поэтому Синдзи отчаянно надеялся, что в этом захолустье найдется хоть одна гостиница. Мозолить глаза чужим, по сути, людям совершенно не хотелось.       После решения вопросов с крышей над головой, он отправится в школу. Сперва в здание клубов, там вручит или оставит подарки клубу кендо, а после займется вопросами дальнейшего обучения. Школу он, к счастью, закончил еще полгода назад, в США, сдав единый экзамен, котирующийся во всех странах мира. Результаты там были чуть выше средних, не более семидесяти баллов по всем предметам, исключая физическую подготовку, где ему поставили сто баллов без экзамена.       Это были не лучшие результаты, но важнее было то, что теперь он подтвердил свою эмансипацию и является вольной птицей. До этого каждое пересечение границы любого государства создавало кучу проблем и бумажной волокиты, чему он даже посвятил отдельный раздел в своем «дневнике путешественника». Сопряженный с путеводителем, его, Синдзи, фотографиями и видео, а также письменными комментариями обо всем подряд, рассказ о каждой стране становился маленьким приключением, привлекая все больше новых подписчиков.       Его свобода в юридическом плане была важна, стоила многих нервов и денег, а также, наконец, разрушала вечно маячившую где-то далеко тень отца. Поэтому он теперь мог...       Не торопиться. Сдав экзамены, он подтвердил свой статус самостоятельного, дееспособного человека. Это многого стоило.       Все это также означало, что пора озаботится подготовкой к высшему образованию. Синдзи это понимал, но беспечно отмахивался, достигнув основной и важнейшей для себя цели. Теперь, раз уж он будет в школе, желая поблагодарить учителя, показавшего ему Путь, следует забрать документы и начать постепенно готовится к колледжу или университету.       Перед входом и на входе в городок он снял короткое видео об этом ничуть не изменившемся за три года месте, заодно предлагая зрителям сравнить его тогдашнего, одиннадцатилетнего неуверенного в себе хлюпика и нынешнего «красавца кендоиста хе-хе-хе-хе».       Тогда он потратил все свои невеликие деньги на билет в германию, и на простую камеру вроде «мыльницы» от видеокамер. Купив билет в один конец, он рискнул всем, и, поставив на кон едва ли не жизнь, сражался, желая получить те деньги, что были в призовом фонде. Сейчас это были далекие тяготы, первые удары молота по сырцу, но они все еще пели в душе, да еще и были увековечены в нулях и единицах.       Синдзи так и не нашел ни интернет-кафе, ни приличной гостиницы, остановившись в доходном доме и сразу же отправившись в школу.       Его учителя получили подарки, (а сувениров у него было преизрядно, знай только дари) наставник получил благодарность и три лучших учебных меча, какие Синдзи отыскал.       Потом без особой беготни он получил все свои документы, необходимые для дальнейшего обучения, как в школе, так и администрации. Затем Синдзи откланялся, переночевал в «доме Мисуцо» и без шума и пыли убыл из города.       В полдень следующего дня он уже катил чемодан обратно к заветной остановке, ощущая внутри твердое намерение никогда более не возвращаться в эту дыру. Синдзи сожалел о потраченном почти впустую времени, поскольку не получил удовлетворения даже поблагодарив учителей. За три с половиной года они стали чужими друг-другу, а их отношение...       Синдзи скривил губы, собираясь сплюнуть, но одернул себя и устыдился порыва. Он был ужасно расстроен тем, что все относились к нему как к большой шишке, неожиданно свалившейся на голову. Даже вежливая, насквозь формальная речь давала понять «тебе здесь не рады». В тихой спокойной... дыре никто не радовался встречей со звездой.              ///       

Спустя четыре дня, гора Фудзи.

      

Синдзи Икари, Четырнадцать лет.

      

      Синдзи завершил видео, отключил камеру, стянул улыбку с лица и взглянул на усыпанное звездами небо.       Вокруг оглушающе жил молодой лес горы Фудзи, плода многовековой тектонической активности. Огромная груда камней, не такой уж и спящий вулкан, это место ранее было весьма популярным, став точкой сбора паломников и туристов, но, после второго удара, говорят, «Фудзияма» уже не та. Еще пятнадцать лет назад вулкан спал, на вершине была сходящая только на несколько месяцев снежная шапка. Температура в самые холодные дни могла опуститься ниже тридцати пяти, а в год это место посещало, в среднем, около двухсот тысяч человек. После Удара, однако, «молодой Фудзи» изрядно подрос, обрел скверный нрав и сделался похожим на все остальное послеударное.       Здесь царило запустение. Монахи, может быть паломники и редкие-редкие туристы. Слишком много проблем свалилось на людей...       Фудзи, к тому же, теперь не слишком любили. Расположенная не слишком далеко от Старого Токио, гора доставила проблем постоянными толчками и пепельными облаками. Город—склеп оставили и постепенно очищают, возродив столицу подальше, но...       Да, Фудзи, теперь, действительно не тот.       Засунув ладони в карманы, Синдзи размышлял на пути в гостиницу. Редкий здесь посетитель, он устроился с комфортом, но был угнетен некой неправильностью этого места. Сравнивая здешние... порядки, да, с сияющими, удобными городами, где ему доводилось останавливаться, он понимал, что пропустил огромный пласт мира. Природа...       Этот ветер в волосах, эти огоньки на небесах.       Сегодня он впервые увидел столько звезд и едва не расплакался. Мириады точек млечного пути, не холодно-белого, а полного оттенков...       Стоило, наверное, наведаться на могилу матери.       За четыре дня он успел, сам того не заметив, перебраться монорельсом с острова на остров, приехать сюда, заселится, взобраться почти к вершине (дальше идти было опасно), разузнать многое у местных и снять, наконец, видео.       Помимо всего вдохновенно-лиричного распускания соплей он начал ощущать глухое раздражение в первый же день. Он устал от чертовой мошкары, убив первого комара, он устал ходить по камням, а не по дороге, он устал от местных, которых, казалось, не коснулись послеударные перемены. Монахи были сдержанны, а редкие лавочники все были убеленными сединами стариками. Даже среди туристов не было никого, столь же молодого как он. Не с кем было пообщаться и все так удивленно смотрели, что казалось, он нарушает некие заповеди.       На третий день он не выдержал и разговорил Сикасену, дочь управляющей. Так он и узнал, что из себя представляет это место. Пережиток прошлого, прибежище никому ненужных стариков, непопулярное у молодежи и вызывающее лишь тоску у старшего поколения, на чью молодость и пришелся Второй Удар, место, интересующее лишь ученых своей аномально сильной природой. Но даже этим занимаются отщепенцы и неудачники ученой братии, никем не финансируемые. Наука движется в ином направлении, все силы отданы техническому прогрессу, осушению территорий и повсеместным странным легким генетическим отклонениям в человеке, животных и растениях.       Никому не нужна была конкретно гора Фудзи, подобные изменения были повсеместны.       Получив такой ответ, Синдзи стал думать еще больше. Все эти пост-ударные проблемы мало волновали его выросшего уже в таком, новом мире и вызывали лишь искреннее недоумение.       Но было кое-что другое, что волновало его.       Он оказался весьма слаб перед лицом природы.       По сути, вне городов, микроскопических в планетарных масштабах, он был похож на нагое дитя, слабое и беспомощное. Случись какой еще удар, или катаклизм подобного уровня, то, что он, Синдзи Икари сможет противопоставить безжалостной биосфере?       Поэтому следовало решить, нужно ли бороться с этой слабостью?       Синдзи решил, что определенно, стоит побороть недостаток, удалить несовершенство в стремлении к идеалу. В этом, в общем-то, и был его Путь.       На следующий день он с легким сердцем покинул гору, уже составляя план пешего путешествия по диким и заброшенным местам Японии.       Выложив в сеть все накопившиеся материалы, он предупредил подписчиков о своем путешествии и о том, что если не изменятся планы, то будет отсутствовать три месяца или около того.       ////       П.а.       Все «доударные» данные о горе Фудзи взяты из Википедии. Немного изменены показатели температуры в сторону округления, в конце концов, теперь, «после удара» нет нужды запоминать точную цифру, верно?