I

9 лет назад. Казань Холодный декабрьский ветер во всю засыпает город снегом, который врезается в лобовое стекло машины. Тихим скрипом работают дворники и на фоне, совсем незаметно, играет радио. Мужчина молчит, но изредка посматривает на девочку через зеркало. Снег скрипит под колесами, а в окнах проносятся темные пейзажи плохо освещенного ночного города. Девочка смотрит в окно, прислонившись к нему рукой, так, что остался мыльный отпечаток. Папа, наверное, будет ругаться, но она снова похлопает своими большими выразительными глазками, за что будет прощена и одарена заразительным смехом мужчины. Ему нравилось, когда дочь делала так, потому что была похожа на маленького ангела. Её глубокие синие глаза каждый раз напоминали ему об этом. –Папа, смотри, как звёздочек много!–девочка восторженно уставилась в окно, почти лаская лицом стекло. Еë глаза следили за каждой удаляющейся от неё яркой точкой.–И такие красивыее.. –Конечно красивые, ангелочек,–посмеялся мужчина и потрепал девочку по волосам. Она обиженно фыркнула, но потом звонко рассмеялась, показав ещë неокрепшие зубы, некоторые из которых ещë не выросли. Девочка из-за этого забавно шепелявила, что ещё больше умиляло мужчину кроме еë слабой способности выговорить букву «р». –А мы купим мороженное? –Алсуш, ты на улицу посмотри! Зима на дворе, какое тебе мороженное? Ты разве не болеешь? –Я не болею! Даже не разу не кашляла!–гордо заявила девочка, мило сморщив носик и надув губы. –Значит купим.–мужчина коротко улыбнулся, смотря на дорогу. Олег Викторович любил свою дочь, и любил больше всего на свете. Алсу была добрым, честным и почти послушным ребёнком. Она забавно картавила и морщила веснушчатый нос, а еë глаза-океаны всегда топили любое сердце. Правда сейчас, несмотря на добрую улыбку и обещание купить мороженного, мужчина еле сдерживает слезы. Мать Алсу бросила его и ушла к другому, велев забрать ребёнка и никогда не появляться ей на глаза, потому что она хочет сделать себе «новую жизнь, которая с любым будет лучше, если это не ты». Работа в Казани показалась ему хорошей перспективой, поэтому сейчас он купил скромную квартиру и везёт своë маленькое сокровище к лучшей жизни. Наше время. Казань В стенах большого полу-пустого кабинета звучит музыка. Длинные пальцы перебирают гитарные струны с отточенной годами ловкостью и элегантностью. Преподавательница качает головой в такт мелодии, внимательно слушая. Еë намертво зафиксированные кудрявые волосы дрожат, когда она начинает топать ногой, указывая на паузы. –Ну хорошо, хорошо сыграла. Могла бы и лучше правда. Ты дома вообще тренируешься?–спросила женщина, смотря на меня сквозь узкие очки. –Ну конечно тренируюсь, Ирина Александровна, у меня же выступление скоро. Ирина Александровна лучший и одновременно самый сложный преподаватель гитары. Еë юмор быстро располагает к себе, что никак не относится к еë требованиями по игре. В самое первое занятие она заставила меня исписать десяток листов с аккордами, из которых позже мне пригодились только несколько. Но я благодарна ей за еë выдержку и талант учить, потому что с неë началась моя любовь к музыке. –Ой, Алсу-Алсу, иди ка домой уже. И Ахмеровой передай чтобы не опаздывала больше! Черти что творится... Я вышла из кабинета, и стоило убрать в чехол гитару, как в холле появилась Айгуль. Еë золотые локоны окаймляли аккуратное лицо девушки, а пухлые губы расплылись в улыбке при виде меня. В руках она держала чехол от скрипки, и неловко обняла меня одной рукой. –Привет! Подождешь меня? Я чехол закрою,–торопливо сказала девушка и склонилась над инструментом. Одна из застёжек никак не примыкала, и девушка раздражённо ударила головой о край скамейки. –Чертова..–она снова попыталась закрыть еë, всеми силами давя на крышку.–скрипка! –Ну че, не отэтывается?–с усмешкой произнёс какой-то парень, выйдя из зала для фортепиано. На нем небрежно была одета школьная форма, а лицо не выражало большого удовольствия.–Давай помогу. –Сломаешь.–сказала Айгуль, но не стала его останавливать. –Не бойся,–уверенно произнес парень. Он поднял крышку, и что-то сделав, снова опустил. Чехол закрылся, надежно сохранив скрипке безопасность.–Держи. –Спасибо..–девушка смущённо улыбнулась, и мы с ней сразу переглянулись с полуулыбками. А он забавный. *** Дома на удивление было пусто. Квартира, уже попросту впитавшая в себя запах дешёвого табака и спирта, выглядела мрачным и серым пятном на ещë более мрачном зимним пейзажем за окном. В тонкие створки завывал холодный ветер; на искусственном ветру тихо качались шторы. Пока отца нет дома, я переоделась в лёгкое, практически полу-прозрачное ночное платье. Оно подчёркивало фигуру и было для меня слишком откровенным, чтобы это видел кто-то ещë, но больше ходить было не в чем. С деньгами сейчас было очень тяжело. Надвигались сумерки, скрывающаяся за облаком луна мягко освещала редких прохожих, скитавшихся без дела по улице или разбойные компании парней, каждый вечер проходящих мимо моих окон в сторону хоккейной коробки. Еë было особенно хорошо видно со второго этажа и иногда я могла наблюдать большое скопление этих самых парней. Тихо наклонившись, из-под кровати я достала небольшую, уже смявшуюся пачку сигарет с интересным названием «Hollywood». В открытое окно в комнату проникал холодный ночной воздух, но мне было без разницы – в лёгкие проникал тяжелый табачный дым, давая малое чувство спокойствия. От тлевшего конца в комнату сочилась тонкая струя, а с каждой затяжкой я чувствовала, как на душе становится легче. Я почти подавилась воздухом, когда входная дверь звонко закрылась. Вернулся отец. Недокуренная сигарета сразу же полетела в окно, которое я торопливо закрыла и принялась размахивать руками по комнате, чтобы выветрить запах. Но тут дверь в комнату резко открылась, ударившись о стену так, что кажется, весь дом задрожал, впоследствии такого удара. Пьяные и мутные глаза отца прошлись по комнате, и с попытки пятой сфокусировались на мне. –О, доченька..–протянул мужчина, двигаясь ко мне. Он протянул ко мне свои руки и почти рухнул в объятия из-за того, что чуть не потерял равновесие. Он резко сморщился, и посмотрел на меня своим искажённым яростным взглядом.–А это че? Сигаретами так воняет. Ты че куришь, блядь такая? Звонкий удар рассёк комнату и мою щеку, на которую пришёлся его тяжёлый удар. Еë саднило и жгло, но я осмелилась приложить руку, закричать, даже банально попятиться и изменить выражение лица. Я боялась, что мне за это будет. –Я тебя разве этому учил, мразь?–заплетаясь в словах, он, шатаясь, замахнулся.–Я учил тебя курить втихую пока бати дома нет, да? Ты вся пошла в свою убогую мамашу, дрянь. Он опустил свою руку, так ничего и не сделав. Его тупой взгляд уставился на меня, он постоял ещë пару минут и вышел из комнаты, хлопнув дверью, да так, что та почти слетела с петель. Я медленно скатилась по стене и прижала руку к саднящей щеке. Слезы непроизвольно крупными каплями стекали по лицу, а рыдания комом стояли в горле. Я не издала ни звука, молясь, что это всë когда-нибудь закончится и я снова стану для кого-то ангелом. Если я вообще заслуживала когда-то им быть. *** Глубокая ночь. В комнате горит одинокая лампа и чувствуются остатки сигаретного шлейфа, который напоминает мне, как быстро можно обрести и потерять свой покой. Успокаивал разве что шелест страниц и стабильность в мире героев. Они влюблены друг в друга, и у них, кажется, всë прекрасно. Хотела бы я стать героиней любого из своих романов, но суровая реальность оказывается куда хуже не взаимной любви или разбитого сердца. На кухне шумит телевизор и редкие громкие удары отца по столу или эмоциональные неразборчивые всплески. После того случая я закрыла комнату на щеколду и села читать, чтобы проветрить мысли. Иногда книги – единственное, в чем я могу найти покой, по мимо сигарет. Но спокойствие никогда не может длиться долго. В дверь ударили, и я подскочила на месте. Кровь забегала по телу, а сердцебиение слышалось из каждого угла комнаты и оглушило меня. Я почувствовала страх, который так давно был неведом мне. –Э!–мужчина ударил в дверь снова. А потом и ещë раз.–Открывай! Я медленно отложила книгу и поднялась на ноги, не зная, что делать. Меня словно парализовало. –Открывай, мелкая дрянь!–дверь хрустнула, и по тонкому дереву пошёл кривой неаккуратный шов.–Я буду тебя воспитывать, раз твоя мать не могла этого сделать достойно! Оставила мне такое.. Ничтожество! Он, видимо пнул дверь ногой, и та почти треснула пополам. Из объемной дыры торчали щепки, и был виден большой мужской силуэт. Сейчас он ударит снова, и мне не жить. Он убьет меня прямо в моей спальне. На пятнадцатом году жизни. Дверь полностью рухнула на пол. Я вскрикнула, и побежала к окну. Открыв его полностью, я ловко запрыгнула на небольшой подоконник и оглянулась. Мужчина вразвалку, но уверенно двигался ко мне. Он может схватить меня за одежду и вернуть в квартиру, и я могу прощаться с жизнью. Не знаю по какой причине, но я была уверена, что после всех избиений именно это может стать для меня последним. Я чувствовала это своим нутром, и всë говорило мне, что надо бежать. Я, будто парализованная, неловко сидела в окне. Время словно потерялось свой смысл, страх сковал каждую мышцу, не давая мне двигаться. В ушах шумела кровь, я чувствовала страх всем своим скованным телом. Глаза, уставшие от напряжения, наверняка покраснели. Я не могла даже плакать. Я застыла. Ледяной воздух окатил моë тело, и я невольно сжалась. Есть ли у меня ещë выход из этой ситуации? Я мельком взглянула на огромный сугроб под собой, и не думая прыгнула вниз – прямо в тот момент, когда грубые мужские руки схватили меня за волосы.