Часть 13.

Оказавшись на оживлённой улице Косой Аллеи,двое волшебников неторопясь пробирались мимо множества волшебных магазинов. На улице вечерело и поднялся прохладный ветер, что не был перебит тёплым солнцем. Конец сентября говорит о многом, проявляя ранние смены погоды. Дни стали серыми и мрачными, солнце всё время было загорожено облаками, а растительность, от отсутвия тепла начала погибать, опадая на всё ещё тёплую землю. Тёплая мантия хорошо спасала от внешних холодов. Чтобы не потеряться среди толп волшебников, Жозефина взяла мужчину за локоть, слегка сжав, и быстро передвигала ногами, стараясь успеть за волшебником. Тот в свою очередь резко остановился, и наглые, слепые волшебники, что не видели ничего дальше своего носа, могли бы легко сбить с ног, если бы не цепкая хватка. За каждым из таких цеплялась воображаемая нитка,потянув за которую, человека начнёт преследовать неприятность. Небольшая, но такая успокаивающая, что раздражение от наглости потихоньку угасает и лицо вновь становится нечитаемым. Получив слегка укоризненный взгляд от мужчины за свои проказы, она лишь мятежно закатила глаза и слегка ухмыльнулась от собственной идеи, которую стоило ещё попрактиковать на своих более невыносимых одноклассников. Геллерт что-то выглядывал в толпе, столь тщательно и сосредоточенно, что совсем не старался обращать внимания на Жозефину, от скуки продолжавшую развлекаться с помощью прохожих. Это не было похоже на неё, но иногда, когда хочется забыться, она начинает унизительно издеваться к людям для того, чтобы поднять себе настроение. В такие моменты она забывает, кто она, сколько ей лет и зачем вообще находится в этом месте, погружаясь в собственное веселье. Не понимающие и испуганные лица прохожих веселят девушку так же, как самая удачная шутка, и чем больше страдают он, тем больше наслаждается она. Словно экстаз, с каждым разом всё больше удовлетворяющий внутренние садистские наклонности. Резко Геллерт продолжил свой путь и схватил за руку неизвестную для неё женщину, на вид ещё совсем молодую и трансгрессировал. Мелькающие лица волшебников всё ещё стояли перед глазами. После пары секунд привыкания к неожиданному перемещению, Жозефина отметила, что стало гораздо темнее, а когда оглянулась, то место, где они оказались было подвалом, в котором месяц назад под её контролем были завербованы несколько мракоборцев, которые сейчас безотказно выполняют их поручения. Геллерт слегка отошёл от девушек в сторону выхода и перед тем как уйти, сказал. – Развлекайся как пожелаешь нужным, но обязательно оставь в живых. Она нам ещё пригодится. – Сказал он через плечо и вышел, демонстративно хлопнув дверью и закрыв ту с помощью волшебной палочки. Жозефина глянула на женщину, с которой осталась одна в помещении. Она была лет на десять старше её самой, имела короткие тёмные волосы и темно-карие глаза. Лицо её было худым, как и сама волшебница, энергия от которой так и хлестала, норовясь вырваться в любой момент, если вовремя не забрать предмет её защиты. Незаметно взмахнув волшебной палочкой, так как без неё она сейчас обойтись не может, чужое древко оказалось в свободной руке. Только что осознавшие глаза расширились в испуге. – Это был Гриндельвальд, верно? – В ответ получила только довольный кивок. – А ты кто? Его прихвостень? Не видела о тебе ранее. Ты новенькая в его рядах? Жозефина никак не реагировала, выслушивая все её вопросы, но не ответив ни на один. Она была расслаблена и всячески не старалась это скрыть. – Сколько тебе лет? Ты же ещё совсем молода! Не совершай ошибки, не порть свою жизнь, давай уйдем вместе и я покажу, что в жизни есть другой выход. Не совершай ошибку, прошу. – Повторяла она одно и то-же, умоляя и глядя на неё с надеждой, что молодой разум ещё может передумать. Она не знала истинны и то, что её уже не изменить. Не знала, что Жозефина была воспитана среди этого, где поощрялись пытки и издевательства. Где был её единственный родной человек, который воспитал её настоящим монстром, чего не смел отрицать. – Не расчитывай, что тебе ещё можно спастись. Я здесь очень давно, чтобы пытаться меня переубедить. – Жозефина начала медленно ходить кругами вокруг женщины, будто заманивая ту в собственное кольцо, когда после того, что женщина сможет осознать ею сказанное, бросится прямо на неё, точно змея. – Кто ты? Я ни слова не слышала о тебе. –О нет, я уверена, что ты многое читала про меня в газете. Они не знают моего имени, не знают, как я выгляжу или, допустим, кем является, но слов про меня предостаточно, чтобы настроить весь магический мир против. – Ты его приближенная, верно? Так хорошо относится к тебе, что становится жутко. Ты слишком молода для любовницы, но кто знает о вкусах темного волшебника? – По-моему ты забыла, в каком положении находишься,раз так свободно обсуждаешь мою жизнь,однако сегодня я хочу насладиться остатками твоей, – обманчиво магким голосом говорила она. – Как тебя зовут, золотце? Мне надо тебя как-то называть. – Я ничего тебе не скажу. – Мне не нужны твои секреты. Ты в любом случае скоро умрёшь, тебе нечего терять, – со смехом сказала Жозефина, нанося новые раны, уже более болезненные и зудящие. – Эмили Поттер. Что вы от меня хотите? Я сделаю всё, что угодно, только отпустите меня. Мой сын ещё совсем маленький, я не могу оставить его. – глаза начали покрываться пеленой слез при воспоминании о своём ребёнке. – Мне так жаль. – соврала она и улыбнулась ещё шире. – В своё время я доберусь и до него, и вы будете вместе. Стоило ей только закончить говорить, как женщина впала в истерику, но была остановлена пощечиной по лицу и новым проклятием. Молодая женщина истекала кровью на холодном бетонном полу, когда волшебница стояла над ней и удовлетворённо рассматривала раненое тело. Нанося с каждым взмахом палочки всё больше глубоких порезов, светлая, жизнерадостная одежда начала окрашиваться в темно-бордовый. Женщина тихо стонала и кряхтела от боли, прикрыв тёмные глаза, не желая осознать реальность происходящих событий. Возможно, дома её ждали любимые детки, любимый муж, что скоро вернётся с работы и не обнаружит своей любимой дома, когда обеспокоенные дети пожалуются на её долгое отсутствие. Сейчас это уже не важно, когда она ходит по тонкой грани между жизнью и смертью. Стоило ей только перевести дыхание, как в неподвижное тело ударился красный луч проклятия. Сдерживая в себе крик, чтобы не потакать желаниям Жозефины, женщина лишь тяжело выдыхала из груди воздух и стонала. Возбуждённая от момента девушка надавила луч, усиливая заклинание: – Не стоит сдерживать себя,дорогая. Нас всё равно никто не услышит,а чем больше твоих болезненных и нежных стонов,тем больше это придает мне удовольствия. Если будешь умолять меня более тщательнее, возможно я тебя пощажу. – Наивная от боли Эмили начала бубнить как можно больше просьб остановиться,сжалиться и отпустить ее к сыну, когда зелёный свет прекратился так же резко, как и ломающие боли во всем теле. С лёгким напряжением снизу живота и слегка кружащейся головой, Жозефина опустилась на колени рядом с волшебницей и взяла худое лицо в свои руки. Слегка наклонившись она заставила смотреть ей в глаза. Тёмные глаза приоткрылись и наткнулись на зелёные перед ней. Столь завораживающие, что та не сразу поняла, что это один и тот же человек, который несколько секунд назад пытал её с огромным удовольствием. Ухмыльнувшись, Жозефина прислонилась своими губами к чужим, всего на секунду, но столь страстно, что боль в животе усилилась, а глаза рефлекторно прикрылись. Насладившись оставшимся страхом, буквально слизывая его с кожи на лице и шее до того момента, как с женского рта начали вылетать короткие выдохи, указывающие на её наслаждение. – Теперь ты понимаешь, какого мне, когда я резала твоё тело и пытала тебя, оставляя на нём новые шрамы, дорогая? Разрушив своими словами пелену наслаждения от прикосновений, женщина успела опомниться перед тем, как дверь в подвал вновь открылась. Геллерт вошёл в помещение со совершенно спокойным лицом, не удивлённый в неподвижности тела волшебницы и того, сколько ран было на нём. Начиная от тёмных проклятий, что оставляли после себя удушливый фиолетовый след на шее, оторванных ногтей на пальцах рук, до порезов разного размера и глубины, вместе с ожогами, покрывавшими всё тело,спрятанное под одеждой. Волосы женщины были растрепаны, несколько валялось на полу, оторванные от головы из-за насильственного захвата в моменты импульсивности и издалека казалось,что половина из тех, что всё же повезло остаться на своём месте, приобрели светлый оттенок седины. Глаза были заплаканные, а кожа слишком бледная для того, чтобы признать эту волшебницу живым человеком. Страх вперемешку с непониманием отражались на белом, словно бумаге, лице и не ясно, был ли этот страх за собственную жизнь или жизнь её сына, которой некоторое время назад в открытую угрожали. Она не знала, верить в эти угрозы или нет, но опасалась, что преемница Гриндевальда могла совершить всё, что ей вздумается. И это действительно было правдой. Жозефина же осталась совсем невозмутимой, будто сейчас не она пытала человека до полусмерти, будто не она угрожала ей и всей семье Поттеров, не она выкрикивала заклинания, чтобы те были мощнее из-за действия своего кольца, не она была замешана во все эти события. Совсем ничего, кроме лёгкого удовольствия от произошедшего и едва заметных, затемненных зрачков. Руки её оказались за спиной, делая вид, что она просто смотрит на дергающуюся от болезненных судорог волшебницу, отмечая каждую деталь её реакции на запретное заклинание. Лёгкая ухмылка устрашающе украшало лицо и казалось, будто она была рождена уже с таким выражением, что очень ей шло. Глаза впиваются в мелкие детали, просматривая каждую более тщательно. Бордовое пятно, растекающееся на светлом подоле платья, легкие подёргивания рук, не отошедших от болезненного лишения ногтей, подрагивающие ресницы над веками, что медленно прикрывались, обозначая усталость, лёгкое шевеление губ в неизвестном сложении букв – всё завораживало и не давало оторвать взгляда. Лишь тёплое прикосновение к плечу оторвало её от наблюдений. Внешний облик Гриндевальда вновь вернулся в прежний и было приятно видеть знакомые черты лица там, где им место. Обернувшись к нему, она бессмысленно уткнулась ему в грудь лицом, бормоча что-то себе под нос, что было сложно разобрать для него. Она не знала, зачем это сделала, но в данный момент считала нужным, ведь в любом случае они давно не виделись и в какой-то степени соскучились друг по другу, если это можно сказать о двух волшебниках, что не привыкли проявлять положительные эмоции к другим людям, если те не были не правдивыми. Контраст между поведением девушки до прихода мужчины и после был слишком заметен для Эмили. Множество сторон характера открывались буквально мгновенно,удивляя незнакомых людей. Для общества было странным иметь такую разностороннюю личность, имея которую, можно и безжалостно пытать, и любить убийцу, и не доверять всем, кроме одного, и скрывать положительные черты за стеной отстранённого и холодного выражения лица. Всё это таилось в одном человеке, волшебнице, в некоторые моменты разрывая ту на части от различных эмоций, что до определённого времени таились где-то глубоко, не имея возможности узнать о них ранее. – Это Эмили Поттер, – сказала она, чуть отстранившись от волшебника. – Мы с ней познакомились и хорошо провели время. Верно, Эмили? Внимание, что некоторое время обхолило женщину стороной, вновь было направлено на неё, не успела она отойти от интереса к её персоне, что был уделен только ей, но на какое-то мгновение был прерван и, к её счастью, о женщине временно позабыли. Но к сожалению, не на совсем. Она ничего не ответила, из-за чего вновь почувствовала на своей шее удушающие боли от заклинания, заставляющие её задыхаться вследствие действия невидимых тканей, что обхватывали горло и сжимали так сильно, что губы начали синеть, а в глазах всё потемнело, и казалось, будто сейчас же она отключится, но женщина успевает положительно ответить на вопрос и заклинание спадает, позволяя кислороду вновь попасть в лёгкие. – Я не сомневался в этом, Жозефина. Ты хорошо поработала. В любом случае, её ждёт одна участь, которую не избежать. Она умрёт, а ты получишь свой крестраж. – Напомни, мы делаем это, чтобы..?Она взглянула с подозрением на своего наставника, обманчиво ожидая продолжения фразы, ведь заканчивает её сама: – Защитить меня? Не считаешь ли ты, что я не смогу это сделать самостоятельно? – Всегда нужно быть наготове. Ты сама сказала, что у него есть крестражи, а это может знать и то, что он не единственный из неизвестного нам количества. Он бессмертен и с лёгкостью может устранить тебя со своей дороги, пока ты ничего не сможешь сделать до того момента, пока они не будут уничтожены. – Гневно произнёс волшебник в ответ, не стараясь скрыть своих эмоций и переживаний. – Я сильнее его, и этот полукровка не сможет нанести мне и одного увечья до того, как я его убью. Я уничтожу крестражи и ничто не спасёт его. Несмотря на своё раздражение, злость и обиду, она подошла к женщине. Вновь опустившись перед ней на колени, она, как и ранее, мягко положила ладонь на одну сторону лица, поворачивая на себя, тем самым заставляя взглянуть ей в глаза. Различив в тёмных зрачках страх, она насмешливо прошептала еле слышное "прости, дорогая" И поднялась на ноги, поднимая на неё свою волшебную палочку таким образом, что кончик её смотрел прямо в сердце. Тихие всхлипы осознания начались так же быстро, на сколько и закончились. Сраженное, ярким зелёным лучом, тело наконец обмякло на холодном полу. Труп матери Флимонта Поттера – бедного мальчика, оставшегося без родителя в совсем юном возрасте, не успел по бледнеть, как Жозефина сорвала со своей шеи подаренный Геллертом кулон в начале года и бережно положила его на пол, садясь перед ним. Сосредоточившись на части своей души, что находилась внутри неё, обозначая её как сгусток чёрного дыма, обозначая тем самым, насколько душа её была темна. Она начала делить её на две части, соблюдая все правила для создания артефакта. Душа ее делилась на два неполных осколка, требующим встретиться вновь, чтобы еще раз ощутить полноценность и стабильность. Она знала, что все изменения, которые произойдут с ней в будущем никак не отобразятся на запечатанной частице, вернувшись к жизни она вновь станет шестнадцатилетней Жозефиной, для которой еще не чуждо то тепло, что таится в ней по сей день, то которое она отклоняет и не желает принимать в себе. Тепло, которое она не хочет терять в взаимоотношениях с Геллертом, что был ей самым родным человеком. Он заменил ей родителей, но не друзей. Она забыла какого это, не хотела ни с кем связывать себя дружбой из-за того, что не имела понятия, как это бывает у обычных волшебников. Но ведь она же не обычная? Потерявшая всех родственников на глазах, воспитанница Гриндевальда и темная волшебница, владеющая не малыми силами. Однако, она такой же подросток, желающий получить внимание от взрослых. Не только внимание,так же их любовь и заботу, которой в свое время не хватало. Теперь она справляется сама, поэтому не требует тепла от окружающих, но постепенно начинает привыкать к надоедливой Кастомире или глупому Мартину, сама того не осознавая. Жозефина чувствовала, как какая-то её часть рвётся на куски, причиняя огромные мучения, как течёт по венам, перемешиваясь с её магией и кровью, а через мгновение попадает в предмет. Застеленные от слез глаза мешают разглядеть не изменившееся украшение. Кровь отхлынула от лица и казалось, будто она потеряет сознание, но несмотря на затруднения, она берёт украшение в руки, вновь надевает и поднимается на ноги, слегка пошатываясь. Подхваченная крепкой рукой мужчины, чтобы не упасть,она наконец находилась в безопасности. Тяжёлый путь до её спальни прошел незаметно, будто она успела на мгновение уснуть по дороге, проспав весь маршрут. Ожерелье, казалось, слегка потяжелело и теперь от него отходило еле заметное тепло, согревающее,моментами ранее, повреждённую душу. – Ты замечательно справилась, Любовь моя. Я горжусь тобой. И казалось, будто этих слов было достаточно, чтобы больше никогда не отстраняться от объятия с ним, никогда не обращать внимания на обидные слова и жестокие поручения. Казалось,будто этими словами, он высказал всё то, что чувствовал к ней, чего не мог сделать ранее. То, чего ей действительно не хватало. Он любил её и это было взаимно. Они знали, что были важны друг для друга, но сказать не могли. Совсем одинаковые, почти не отличающиеся друг от друга люди достигли взаимопонимания из-за любви друг к другу. Сейчас Жозефина засыпала с пустотой в голове. Редкие моменты, когда в её голове не бушевало огромное количество мыслей, отличились и к этому вечеру. В голове не было ничего, кроме слов, сказанные им. И больше ничего не надо было, находясь в его тёплых объятиях. В голове так и ускользали слова о том, как сильно она его любит, как заменил он ей отца и стал самым лучшим другом и и верным наставником, хорошим господином и правителем для её мира. Она не могла это сказать в ответ, сил не было совсем, и вместо звуков изо рта выходили только хрипы, заглушаемые его голосом. – Не говори ничего, я всё знаю, Жозефина. Стоит тебе запомнить, что я действительно знаю всё, связанное с тобой. Она не хотела это отрицать, не могла. Ведь на середине его речи забылась успокоительным сном востанавливающим её магические силы и моральные. Он оставил её одну в её комнате и вышел, стараясь не беспокоить чужой сон. Посреди ночи она проснулась, помня практически всё, кроме пары моментов прошедшего вечера и без предупреждения трансгрессировала в Хогсмид.