Часть 14

Половина осени пролетела незаметно, как и в прошлые учебные года. Время летит плавно и незаметно, не успеешь оглянуться, как ты уже на последнем курсе и остался всего один год перед взрослой жизнью. Экзамены в конце года всё больше начинают давить на голову, а профессора совсем не утешают своей нагрузкой. На бледной коже, под глазами залегли тёмные синяки, что не перекрывались ни одним консиллером, который недавно пришлось купить в Хогсмиде. Оттенок кожи на лице стал ещё бледнее, ибо времени на питание стало гораздо меньше, а помимо занятий оно уходило на книги, от чего контакта с людьми почти не происходило не считая Жозефину и соседок по комнате, с которыми она сдружилась. Небольшая компания, в которой она раньше была, отреклась из-за перемен в девушке. Та в свою очередь стала менее легкомысленной и общительной, могла надоедать своими разговорами совсем небольшой круг людей. Для остальных она стала замкнутой, неинтересной и тихой. По неизвестной причине она терпела оскорбления или гнобеж со стороны Бингрем, пытаясь сохранить с ней хорошие отношения. Ради неё она отреклась от других, но так же по её причине она изменилась. Из-за девушки начались ненужные проблемы и загоны. Бывший хороший друг угрожал ей ради своего повелителя, чтобы она сделала так, как им нужно. Всё чертовски осточертело. Смысл жизни перестал существовать без ярких, красочных дней прошедшего детства. Планов на будущее совсем не было, как и понимания того, что делать далее. После школы совсем некуда будет идти. Она не знает, что ей нужно для счастья. Худощавое телосложение никого не превлекает, как и лёгкость характера. Она никому не была нужна. Несмотря на долговременное посещение библиотеки, оценки значительно снизились, замечания профессоров увеличились. Она стала ничем. Всего за полтора месяца жизнь значительно изменилась и сейчас было сложно найти схожести с прежней. Сегодняшний матч по квиддичу стал единственным способом отвлечься от накопившихся проблем. Она сильно их любила и сидеть оставшийся день в библиотеке было не лучшим выбором. Жозефина отказалась идти с ней, сославшись на плохое самочувствие и нежелание тратить своё время подобным образом. Первый матч был между пуффендуем и гриффиндором. Два факультета поддерживали своих играков, а остальные два разходились во мнении. Когтевран поддерживал гриффиндоров, назвав других слишком простодушными и бездарными, а слизерин поддерживал кого угодно, только не гриффиндорцев, поддерживая вечную вражду между факультетами. Кастомира сидела на трибунах в ожидании начала, закутавшись в свой тёплый шарф в цветах факультета, среди сокурсников, что без энтузиазма размахивали плакатами и флажками в поддержку команды. Вот Септимус Уизли объявляет о выходе команды гриффиндоров, стараясь поддержать свой факультет яркими комментариями о игроках. Болеющие факультеты старались перекричать его, создавая ужасный шум, от которого начало звенеть в ушах. Осознание, что квиддич был не лучшим вариантом, дошло только тогда, когда началась игра. С каждой стороны слышались речи поддержки, кричалки и неразборчивые крики. Голова начала раскалываться от переизбытка шума. Хотелось закрыть уши руками, но девушка не подавала вида. Она не хотела уходить, ведь очень любила каждый год ходить с друзьями на подобные соревнования, а сейчас не могла этого выдержать. В глазах плыло и теперь было не разобрать, за какой командой она наблюдает. Сидящие рядом вскакивали со своих мест, не обращая внимания на страдающую однокурсницу, пихая её локтями, наступая на ноги и нечаянно попадая флажком ей в лицо. – Хватит. Прекратите это делать, достаточно, – крикнула девушка, вскочив со своего места и развернувшись к остальным. Её руки сжались в кулаки, сдерживая свой гнев, что начал расти спустя долгого времени, пока приходилось терпеть такое отношение к себе. Находящиеся рядом Слизеринцы покосились на неё не понимающими и брезгливыми взглядами, будто не они мешали ей, а в точности наоборот. – Ты пришла на квиддич, а не похороны, Селвин. Не мешай отдыхать остальным, если самой не нравится, – крикнул Абраксас Малфой самым первым, и не желая зацикливать на ней своё внимание на долго, лишь бросил пару слов и продолжил наблюдать за командой, что так яро поддерживал, – Уходи и возвращайся тогда, когда будет хорошее настроение, Кастомира. – Я уйду тогда, когда сама этого захочу, Малфой. – Она обернулась на остальных, желая, чтобы те тоже услышали её слова и перестали пялиться, но они в свою очередь только продолжили смотреть, в этот раз с большей насмешкой, наблюдая, как гнев её сменяется стыдом. Многие не поняли, от чего девушка так переменилась, но обрадовались, что наконец смогла замолчать, пока Селвин слушала совсем незнакомый голос в своей голове. "Ты можешь возмущаться сколько угодно, но превзойти их не удастся", " Ты мышь среди голодных змей", "Тебе здесь не место", " Найди лезвие в тумбе у кровати, воспользуйся им", " Никто даже не заметит твоего отсутствия, они не будут скорбеть, не будут вспоминать о такой как ты", " Уходи". Она не могла его заглушить, казалось, будто слова его стали громче студентов, исполняя её ранее пожелание о таком желанном молчании. Они затихли на его фоне, стали незначительны, так же, как и она в этом мире. Ей не было места в обществе. Кастомира Селвин сбежала с трибун под насмехающиеся крики однокурсников, совершенно не обращая на них внимания. Квиддич не помогал, а она уже не знала, что делать. Кастомира бежала, не имея понятия куда, зрение было размыто из-за слез, что накапливались в глазах, пока не начали скатываться по бледным щекам. В голове не было ничего, кроме того голоса, что отголосками отдавался в воспоминаниях. Она не могла заглушить его, не могла сбежать, закрыть уши, чтобы это прекратилось. Ничего не помогало, поэтому она просто бежала. По мокрой траве из-за дождя, грязи, лужам, по по коридорам, освещаемым факелами, только на лестницах пришлось остановиться. Тогда она не думала, куда идти, ноги сами вели ее в неизвестном направлении. Никто не встречался ей на пути, казалось, будто замок полностью опустел, ведь все были на квиддиче, что начался совсем недавно, а она даже часа не смогла усидеть на месте. Слишком резко все оказались против нее, отказались от ее присутствия, выказывая свою брезгливость. Хотелось вернуться домой. Впервые за всё обучение она хотела сбежать с этой мрачной тюрмы, в которой каждый был сам за себя. Она не понимала, как вся правда всплыла только сейчас. В поместье Селвин, ее отца, было практически то же самое. Вечная строгость, контроль, этикет. Хотелось склониться над золотым унитазом и провести там весь день, пока содержимое желудка полностью не покинуло ее организм, чтобы не сделать этого перед родителями. Отец ее работал в министерстве, на какую должность она не знала, он не говорил, никогда не обсуждал этого с семьёй, женой. Возвращался только ночью, либо не возвращался вообще, ей уже не интересно. Лишь бы не смотреть в его мерзкое лицо, заглядывать в его небесно-голубые глаза, а видеть там лишь отвращение. Он не поднимал на нее палочку или руку, не из-за того, что был хорошим отцом, а из-за брезгливости. Причину его отношения к ней она не знала, не хотела знать и вряд ли уже когда-нибудь узнает. Матушка в свою очередь требовала от нее полного послушания, соблюдения этикета, но никогда не заботилась о ее самочувствии, когда дочери было плохо или чтото болело. В основном это делали домовики, добро от которых она впитывала в себя, желая быть такой же. К сожалению, это никому не было нужно. Она не заметила, как оказалась на Астрономической башне, ноги сами привели ее сюда. Или это было подсознательное желание? Из-за высоты башни, дул холодный, осенний ветер. Тучи заполонили всё небо, не оставляя ни единого просвета. Теплая погода окончательно покинула их, оставляя место для темного, холодного времени года. Наложив согревающие чары, она прислонилась к ограждению, держась за него руками и заглядывая вниз. Маленькие тропинки, которых почти не видно, Черное озеро, покрытое тонкой ледяной корочкой,полное разными подводными тварями, что имели свом легенды и истории, и огромный запретный лес, конца которого не было видно. Он сравнился с горизонтом, поэтому по вечерам кроны деревьев окрашивались в красные цвета. Рассказы про него никогда не заканчивались, начиная от бедных туристов, которым не повезло в нем оказаться, до самых разных страшилок про оборотней или ужасных до размеров пауков – Акромантулов, одного из которых один из студентов хогвартса держал как своего питомца до того времени, как он не убил студентку год назад, из-за чего школу чуть не пришлось закрыть. Ученика исключили, а паука забрали. Кастомира не помнила его имени, он был младше, курса на три, отличался своим ростом и сильно выделялся в компании волшебников. Она много обсуждала это с подругами, оскорбляя студента разными словами. Ее можно было понять, но теперь она оказалась на его месте, когда все начали подшучивать, издеваться и не воспринимать всерьёз. Она не общалась с тем парнем, но теперь понимает, что он не виноват в своей любви к животным. Возможно, он не хотел этого, но ей не повезёт спросить у него этого. Наконец она стерла слезы с лица, однако их отсутствие не помогло разрешить ситуацию. Мысли не хотели вставать на свои места, каждый раз ускользая из ее сознания, будто кто-то игрался с ней. И лишь одно слово в голове заставило отстраниться от созерцания вида и развернуться, прикрыв глаза: "Лети" Она сделала небольшой шаг вперед, потом еще и еще. Открыла глаза и всей душой захотелось уйти отсюда. Девушка ринулась к лестнице, огромными шагами преодолевая растояние, но путь оказался перегорожен. В проеме оказалось препятствие в виде камня, размером с этот проем. Как он здесь оказался? Сама она бы не смогла его убрать, но к счастью вспомнила про палочку, что обычно находилась в рукаве ее мантии. Прощупав весь рукав, она запаниковала, начала оглядываться и осматривать пол. Древка не было. Оно оказалось в руках, однако чужих, не таких бледных и тонких пальцах, размера больше, чем у нее. Мальсибер вышел из тени с ее палочкой в руках, вертя и перебирая ее пальцами, привлекая к себе внимание. Он расслабленной походкой дошёл до ограждений, где минуту назад стояла Кастомира и не задумываясь бросил палочку с башни. – Она тебе не понадобится, милая. – он вновь развернулся к ней лицом, наблюдая за сменявшими друг друга эмоциями. Не ясно, что пришлось почувствовать ярче, гнев или страх, а может разочарование? – Ты даже не старалась выполнить то, что я тебе поручил. Лорд недоволен тобой. Слишком мягкая, ранимая, ты нам не подходишь. Ну, а мне было разрешено сделать с тобой всё, что пожелаю, представляешь? Парень ядовито ухмыльнулся, начиная приближаться к волшебнице, пока та делала шаги назад,не желая находиться с парнем на таком небольшом растоянии,учитывая его мотивы и планы. – Стой где стоишь или я буду кричать, Лиам. – Она вытянула ладонь вперёд, желая отгородиться от ощутимой угрозы. На ее слова он лишь тихо рассмеялся. – Не поверишь, но именно на это я и расчитывал, – Он приподнял руки в знак капитуляции и остановился. – Ты меня рассекретила. Но кричи сколько хочешь, дорогая, это услышу только я. Он вновь начал делать шаги в ее сторону, пока она делала неуверенные шаги назад, до тех пор,когда не столкнулась спиной с тем самым камнем. Глаза вновь наполнились слезами безысходности, она была столь беспомощна, что понятия не имела, как поступить. Руки начали трястись и держать их на весу стало невозможно, отчаяние накрывало с головой и она прикрыла лицо руками, не желая осознавать всего проиходящего. Слезы текли ручьем, они переростали в настоящую истерику, затрудняли дыхание и мешали сделать новый, спасающий глоток воздуха, который возможно смог бы ей помочь. Волосы начали бушевать, метаться в разные стороны, растрепались из-за ветра. А может и не из-за него? Эмоции переполняли ее, заставляя их выливаться в магическую энергию. Большое ее количество как раз и вынуждало развиваться волосы. Захоти она сейчас, смогла бы снести эту башню на одну треть, даже не заметив, однако не могла сосредоточиться даже на своих мыслях, не говоря уже о силах и возможностях. Хотелось зажаться где-то в углу, чтобы никто ее не замечал, не обращал внимания. Чтобы про нее забыли. Всё, что только удавалось делать, это бормотать несвязные слова. Лиам их не пытался разобрать, ему было не до этого, он желал получить своё и уйти. Закончить с этой истеричкой и не вспоминать про нее оставшийся учебный год. На что только надеялся Том, когда решил дать поручение Кастомире? Никто не сомневался, что она с ним не справится, однако перечить Тёмному лорду не осмеливался ни один из возмущенных. Взмахнув палочкой, он связал ее руки за спиной, заставляя открыть заплаканное лицо. Эмоции не затихали и он тяжело вздохнул, не желая с ней возиться, пытаясь успокоить. Парень подошел впритык и коснулся ладонью ее лица, большим пальцем стирая соленую дорожку с щеки, повторяя свое действие второй рукой, после чего мягко держа его в своих ладонях и заглядывая в глаза,начал утешать он ее как маленького ребенка. – Тш, успокойся, милая. И тогда будет почти не больно. – проговорил тот, и не смотря на сочащееся раздражение из его глаз, продолжил поглаживать бледную кожу девичьих щек. Осознание посетило ее взгляд, после чего глаза расширились, а тихие слезы вновь начали течь. – Мерлин с тобой. – Прорычал он, больше не в силах сдерживать свои эмоции. Он убрал руки с ее лица и тепло его тела исчезло, вновь подул морозный ветер, напоминая о том, что надо бы возобновить чары, но волшебникам было не до этого. Мальсибер приблизился ближе, оставляя межлу ними миллиметры и не давая девушке и время, чтобы вздохнуть нужное количество кислорода, впился в ее губы требовательным поцелуем, в моменте раскусывая одну губу до крови. Переходя от верхней губе к нижней, он слизывал вытекшую из нее кровь, пробираясь в чужой рот языком, углубляя поцелуй, на который Кастомира не отвечала, но и сопротивляться уже не было сил. Она смирилась и постаралась раслабиться, чтобы избежать болезненных ощущений. Лиам в свою очередь не останавливался на губах, спускаясь к шее. Он проходил каждый миллиметр кожи, оставляя на ней свои пометки и спускаясь всё ниже, положил руки ей на талию, сжимая с моментом всё сильнее, оставляя на бледном теле синяки. Кастомира старалась подавить свои рыдания, она хотела отключиться, не чувствовать противных губ на своем теле, не чувствовать этих рук на ее талии, что против воли хозяина спускались всё ниже. Мантия ее уже лежала на полу вместе с галстуком, имеющим те же цвета, что и у парня. Больше не желая задерживаться, он сорвал пуговицы с ее белой рубашки, после чего мог без проблем стянуть ее с девушки, на мгновение развязывая ей руки. После чего вновь повторил заклинание и вторично прижался к телу губами, доходя до тех мест, до которых не позволяла одежда. Белый бюстгальтер упал вслед за его рубашкой. Кастомира не заметила, когда он успел ее снять. В чёрный брюках стало непозволительно тесно, поэтому он коснулся небольшой груди, что легко помещалась в его ладонь, губами. Оставляя влажные поцелуи на груди, он прикусил сосок зубами, одновременно сжимая вторую грудь рукой. Девушка с трудом подавила болезненный стон, каждое из его прикосновений было ей ненавистно, противно. Хотелось сбежать, закрыться в ванне и оттереть свою кожу от этих ощущений. Было не важно, сотрет она ее до крови или пожелает не оставалять ничего, лишь бы не чувствовать этого на себе. Она зажмурила глаза, останавливая очередной поток слез. Опустив голову, Кастомира не решилась открыть глаза, взглянуть, какие извращения он сотворял с ее невинным телом. Не о такой жизни она мечтала в детстве и уж никак не подозревала, что может прийти к такому завершению. Так хотелось, чтобы кто-нибудь пришел, смог забрать ее, но все на матче. Надежды были на Жозефину, но она прекрасно знала, что та наверняка находится в библиотеке и вряд-ли сунется сюда, ведь Астрономическая башня не была столь интересной, как пыльные полки, заполненные книгами с различными текстами. Пока девушка была погружена, к своему счастью, в раздумья, Мальсибер успел приспустить свои брюки снижним бельем, чтобы не раздеваться догола при таком морозе. Он подхватил ее на руки и не церемонясь уложил безвольное тело на пол, не желая больше тратить время на прилюдия, он приподнял юбку и приспустил белье к лодыжкам. Раздвигая женские ноги, он без слов и предупреждений, резким толчком вошел в женское лоно всего на половину своей длины. С каждым движением бедер он наращивал более желанный для себя темп, окончательно забывшись, где он находится, с кем. В глазах его помутнело от возбуждения, а где-то внизу живота пульсировало от желания, которое он с каждым толчком старался уталить. Кастомира безжизненным взглядом смотрела в потолок, надеясь на скорое завершение, когда она сможет покинуть это место и никогда не возвращаться, ведь больше не сможет здесь находиться из-за морально убивающих воспоминаний о сегодняшнем дне. Ветер окутывал тела, но прохладу чувствовала только девушка, не поглащенная той же страстью и возбужением, что и однокурсник, когда парень болезненно сжимал ее талию, приближаясь к своему пику наслаждения. А через пару минут уткнулся лицом в плоский живот, стараясь востановить своё сбившееся дыхание. – Ты прекрасна, Касти. – пробубнил Лиам, опаляя кожу горячим дыханием, он медленно поглаживал тонкие ноги девушки, сил у которой совершенно не было, чтобы начать сопротивляться. Боль, исходящая из низа живот распространялась на все тело. Двигаться было тяжело так-же из-за тела, лежащего на ней. Будто прочитав мысли, он начал вставать, натягивая обратно свою одежду, наложив согревающие чары, он поднял Кастомиру на ноги, помогая одеться. – Заболеешь еще, давай, одевайся. – Та продолжила молча стоять, смотря на парня, стрящего перед ней. – Зачем?... – Она закусила гуьу, чтобы не разрыдаться окончательно, когда слеза скатилась с щеки. – Да брось, не строй из себя жертву. Я сделал всё как можно аккуратней.– он подцепил ее подбородок пальцами, поднимая голову наверх, заставляя смотреть в глаза. – Был бы на моем месте кто-то другой, с тобой обошлись бы намного хуже. – Как будто это должно меня успокоить, Лиам.. – Она отвернулась, чтобы осесть на пол и на коленях доползти до своей одежды. Ей было не важно, насколько жалко могла выглядеть, ведь была разбита. Мальсиберу удалось полностью ее уничтожить. – Одевайся и спускайся в гостинную, скоро могут хвалиться нас, а лишних подозрений я не потерплю. Он прошёл перед ее лицом, поднимая палочку, убирая препятствие с проема и позже спускаясь с башни.

***

Кастомира не заметила, не помнила, как она оказалась в ванной комнате в подземелье, не заметила, как сняла свою одежду и забралась в наполненную горячей водой ванну. Из-за пара запотели зеркала, а в помещении стало душно из-за отсутствия свежего воздуха. Положив руки на бортики, она прикрыла глаза, стараясь забыться. Но и это сделать не удалось. Все ужасные воспоминания начали мелькать в голове, будто запущенные по команде. "– Не приближайся к моей дочери, ненормальная. Пусть такие как ты горят в огне и ты вместе с ними. Советую не высовываться из своего сумасшедшего дома, а лучше отправиться в место для таких как ты, там вас точно вылечат.– Прокричала женщина через ограждение, прижимая свою младшую дочь поближе. Она смотрела с явным отврашением и испугом, произнося ужасные слова в сторону невинной девочки, что хотела показать своей лучшей подруге магию, которую приобрела совсем недавно. Теперь, глядя на то, как ее оскорбляют и желают смерти, слезы скатывались с детского личика, осознавая то, что больше у нее нет подруги. Родители про нее не знали и не должны были узнать, не разорись бы та женщина недалеко от их дома. Вермита Селвин вышла из дома, обеспокоенная и раздраженная из-за непослушания своей дочери. – Пошла прочь от моего двора, маггл. Не смей лезть к моей дочери со своим отребьем. – Она встала перед Кастомирой, заставляя ее зайти в дом и не высовываться, пока та не вернется. – Я бы не лезла, если ваше чадо не лезло к моей дочери. Мне пришлось застать то, как Она хотела навредить моей девочке и я не потерплю, чтобы она еще раз решила к ней подойти. – Девочка маггл хотела перебить мать и сказать, что никто ей не вредил, но они уже шли в сторону дома и слушать ее никто не хотел. В тот вечер Кастомире пришлость выслушать первую и далеко не последнюю лекцию про магглов и их дурные принципы. Так же оказалась наказана на целое лето, получая сплошной холод и отстранение отца, котороме удалось узнать о ее выходке и с тех пор, кроме режущих проклятий она не слышала ничего. " " В главном зале собрались все ученики, собравшись позавтракать и вновь, как и всегда отправиться на занятия. Кастомира тоже там сидела в обществе своих друзей. Они общались и иногда весело смеялись, получая косой взгляд от декана факультета и старост. – Наконец-то почта. – сказала Леонор Санграс, опрокидывая голову наверх и замечая почтовых сов, что разносили различную почту студентам и иногда проффесорам. Рядом с их компанией опустились сразу три птицы. У одной из них была газета, которую Леонор сразу забрала себе, начиная просматривать страницы с новостями. – Гриндевальд был пойман Ньютом Саламандром , когда тот атаковал сотрудников Министерства и скоро будет отправлен на заключение в Азкабан. Надеюсь это правда. – она глянула на остальных сов, что ожидали, когда письма наконец заберут и они смогут улететь по другим делам. – Подождите, Кастомира, это разве не твоя сова? Это Кричалка. Только Леонор договорила, как красный конверт вырвался из лап Совы и голос Матушки разпространился эхом на весь зал. – Кастомира Селвин, сколько можно. Какой раз мне приходит письмо о твоей неуспеваемости в учёбе. Скоро я начну думать, что ты не мое дите, а кто-то нам тебя подбросил, да будет он проклят Мерлином. Предупреждаю в последний раз, либо ты начинаешь учиться, либо мы переведем тебя в Дурмстранг и там не будем тебя защищать, когда кто-нибудь захочет тебя убить. Отец полностью тобой не доволен, когда приедешь домой на каникулах он с тобой серьёзно поговорит. Прими мои слова к сведению. После этого приблизительно недели две к ней подходили старшекурсники и пугали Дурмстрангом за ее непослушание. За это время она выплакала все слезы и ходила по коридорам только в окружении своих друзей, что не давали ей расстраиваться и всё время пытались шутить " " Слегка скривившись от боли в кисти,на которой возможно останется синяк, она шагнула в сторону, следуя за тёмной мантией, что спокойно плелась во полу, угрожая попасться под ноги. Не успела она оглянуться, как уже оказалась в каком то темном коридоре, в котором слышалось лишь эхо студентов, ступающих совсем в другую сторону. Волшебник, что привёл её быстро обернулся и поднял волшебное древко, направляя на девушку. Низкий голос пробормотал заклинание, чтобы их никто не услышал, а на слизеринку наложил простое "Силициум", чтобы та не издавала лишних звуков. Через мгновение она сидела, прижавшись к стене и слегка морщась от боли в голове при столкновении со стеной, но звука так и не издала. – Чтобы ты знала, дорогая подруга, я не хотел этого делать. Повелитель приказал мне, а я не смел ослушаться. Вряд ли ты понимаешь о чем я, наверняка в твоей голове всё ещё стоит звон колоколов от удара. – Парень слегка посмеялся над своей шуткой, которой хотел разбавить обстановку, однако никто не оценил его слов, поэтому он просто продолжил, – Я не хочу разъяснять тебе всё, что с тобой будет происходить, в принципе, мне это и не надо, я лишь могу наложить на тебя заклинание и уйти прочь, будто меня тут и не было, но мы вроде как друзья, правда, Касти? – он слегка наклонился, заглядывая ей в лицо, наблюдая за тем, как та настороженно кивает. Она уже не знала, поступают ли так друг с другом друзья, но ответить что-то другое не было выбора. – Я рад. Кратко ответил волшебник и вновь отошёл в сторону, будто разговаривал уже не с ней, а с кем то другим, однако все слова были обращены только к ней. – Эта сиротка. Жозефина. Славное имя, как и личико у этой девушки. Однако, появилась она ни откуда, постоянно молчит, ни с кем не говорит. Наш лорд начал волноваться, хотя не презнает этого. Думаю, услышал бы он сейчас мои слова и остался бы я лежать тут пока кто-нибудь не пришёл. К сожалению, ходят в этом коридоре слишком редко. – Тот снова ухмыльнулся. Руки оказались скрещены на груди, а взгляд голубых глаз уставился в стену напротив. Челюсть его слегка напряглась, однако Мальсибер продолжал сохранять на своём лице спокойствие. – Он требовал проследить за девчонкой, однако, кто это будет делать? Стоит кому-то из нас начать ходить за ней по пятам и она сразу нас заметит, а ты.. Ты подобралась к ней ближе остальных. Она подпускает тебя к себе и даже иногда разговаривает. Возможно, пообщайтесь вы ещё немного и она сможет открыться тебе. Ты же этого хочешь, верно? – Лиам не повернул к ней головы, однако ощутил, как та уже более уверенно кивает, и он вновь улыбается. – В этом вся твоя задача. Заставь её доверять тебе, чтобы эта девушка могла рассказать тебе всё, что будет у той в голове, а потом... Мы снова встретимся и тебе придётся пересказать все её слова, а если не послушаешь, мы будем действовать сами, но более жестоко. А если сделаешь, как сказано, будешь вознаграждена. Надеюсь, мы договорились? – Парень наконец посмотрел на девушку, в глазах которой только что что-то разбилось, однако она в третий раз кивнула, а через секунду без сознания лежала на холодном полу, пока чужие шаги отдалялись всё больше, пока окончательно не скрылись за поворотом. " "Жозефина встала со своего места и прихватив с собой вещи, двинулась в сторону выхода, пока расстроенная Кастомира продолжила сидеть на своём месте. – Ты не справляешься со своим заданием, Касти. Лорд будет недоволен, а значит ты будешь наказана. – шопот над девичьим ухом раздался неожиданно. – у тебя неделя, чтобы узнать что-то полезное, – шаги за спиной стали так же отдаляться, а девушка вновь смогла спокойно выдохнуть. Слезы вновь начали застилась глаза, однако в этот раз совсем не наигранно. Девочка устала. Устала от несправедливого общества, отношения к ней, как к легкомысленной, глупой первокурснице,будто они имели право открыто угрожать, запугивать, зная, что она не сможет отказать. Она устала слушать проблемы других, пока сама тонет в своих бесконечных потоках навязчивых мыслей. Устала терпеть. Надоело. Они используют её, используют как марионетку, стоит лишь дёрнуть за нужную ниточку, как кукла вновь выполняет то, что им надо. Ей это надоело. Однако она не знала, как ей прекратить это, перстать быть столь наивной, верить в то, что кому-то интересны её разговоры, что кому-то есть до неё дело. С детства она была слишком добра для этого мира, бабушка всегда говорила, как трудно будет бедной девочке среди людей. Кастомира не верила, лишь задорно смеялась, считая это неудачной шуткой. Сейчас ей не до смеха. Сейчас лишь хочется, чтобы всё это закончилось, чтобы душа её вновь была беззаботной, не ощущала всей жестокости этого мира, что продолжало убивать изнутри. Вновь стать маленькой девочкой, не зная всех забот. Сейчас это неизбежно. Сегодня и всегда это будет вечно. Одинокая слеза скатывается по бледному лицу. Хочется поднять ладонь, стереть с лица эту слабость, доказать себе то, что она сильна и может это преодалеть, но рука продолжала лежать на тёмном деревянном столе неподвижно. Сердце гнило, а лицо выражало всё его мучение. Одинокая девушка продолжала сидеть где-то в углу библиотеки, пока внутри она снова и снова продолжала разрушаться на маленькие кусочки, пока от души не останется совсем ничего. " Конечно, это было не все воспоминания, но нырять в них еще глубже, она уже не могла. Слез совсем не осталось, она все выплакала. Кожа покраснела от высокой температуры, а глаза открылись, чтобы открыть небольшую тумбу и достать оттуда небольшой кусок лезвия, который она доставала в самые трудные моменты. С затуманенным от боли взглядом он поднесла его к запястью левой руки, проводя самый глубокий порез вдоль всей руки, который она когда либо осмеливалась сделать. Кровь начала литься рекой, а взгляд прояснился, она осознала, что сделала, но остановить уже не могла. В панике она начала искать палочку в рукаве мантии, чтобы залечить рану и жить дальше, но ее там не оказалось. Она осталась на Астрономической башне.