Часть 16.

Время летело слишком быстро для одного дня. Совсем недавно прозвенел будильник, а уже сейчас Жозефина опаздывает на зельеварение. Все немногие минуты времени, которые были отведены на сборы, она провела будто в тумане, раз за разом перечитывая одно и то же письмо. Каждая строчка больно резала по сердцу, однако это не останавливало девушку читать их несколько раз подряд. Она надеялась на поддержку родного человека, как сама не заметила, что расклеилась за небольшой промежуток времени. Письмо лишь помогло отрезвить сознание и напомнить, что сейчас это не должно её волновать. Как и нежелание вновь сближаться с кем то с курса, учитывая, что этот "Кто-то" является Томом. Похожие друг на друга, одновременно являясь противоположностями. Никак не подходящие друг другу. Ещё на прошлом занятии Жозефина осталась после звонка, чтобы поговорить с профессором. Уже тогда она знала, что делает, а теперь сильно ругала себя за такую идею. Но не сделай она этого, скорее всего, другой возможности бы не стало. Постучавшись в дверь кабинета, девушка поспешила зайти. Пробубнив извинения, она нашла своё место глазами и направилась к нему. Чувствуя на себе проживающие взгляды, предупреждающе перевела взгляд на класс,ожидая, пока все наконец отвернутся. Следующим она поймала взгляд профессора и слегка смягчила его. – Я уже думал, что вы не соизволите посетить моё занятие, Мисс Бингрем. Что же заставило вас задержаться? – Карие глаза Слизнорта всегда были добрыми и понимающими и совсем редко он позволял смотреть со злостью или осуждением, проявляя всю строгость. Сейчас, казалось, будто её опоздание совсем не интересовало его. Однако это было не так, он смотрел мягко, но очень пристально, будто уже лазил в чужой голове, самостоятельно выискивая причину. От чего Жозефина сглотнула и проверила все свои барьеры, что как и прежде оставались нерушимыми. Она неосознанно отвела свой взгляд и начала теребить кольцо, чувствуя себя маленьким ребёнком, которого снова отчитывает Геллерт за неудачу в заклинании. Смерть Кастомиры сыграла роль активации её эмоций, которые теперь было невозможно контролировать. Хотелось свернуться в калачик при любом проявлении грубости и начать рыдать. Но она не позволяла себе слабость. Теперь, после двух недель, когда её совершенно не интересовал самоконтроль, кажется, она и вовсе забыла, что это, девушка не могла себе такого позволить. Письмо Гриндевальда привело её в сознание и теперь она старается вернуть всё на свои места. Пока получалось откровенно плохо. – Я проспала. Прошу прощения, профессор, такого больше не повторится. – Она вновь взглянула в тёмные глаза, запрещая себе отвести твёрдый взгляд, совершенно спокойно принимая чужой. Слизнорт лишь солнечно улыбнулся, кивнул ей и отвернулся к остальным студентам, продолжая занятия. – Тогда я продолжу. На чем я остановился? – Профессор потупил взгляд в пол и потянулся рукой к затылку, прорываясь в собственных воспоминаниях, чтобы найти нужное. Жозефина же раслабленно выдохнула, но всё ещё была настороже, ведь знала чего ожидать далее. Перед тем, как мужчина успел вспомнить, Кто-то из студентов решил ему помочь и выкрикнул ответ с последних рядов. – Благодарю, Мистер Малфой. Продолжу, я говорил о итоговых экзаменах, где вы в парах должны будете представить собственный проект на любую тему с седьмого курса. Желательно начинать уже сейчас, поэтому я хочу распределить вас по парам, в которых вы будете работать до конца зимы. Недовольные шепотки и вздохи разнеслись по всему кабинету. Никому из присутствующих студентов эта новость не была в радость. Жозефина же в этом увидела возможность сблизиться с Реддлом, поэтому несколько дней назад подошла к профессору с очень странной просьбой поставить их в пару, которую он, как и пообещал, огласил на весь класс. Том в свою очередь постарался никак на это не реагировать, когда эмоции, как в вулкане, закипали с огромной скоростью. Оставаясь равнодушным, он повернулся в сторону будущей напарницы и встретился с темным взглядом той. Веселье в них плескалось, хотя по нахмуренным бровям так и не скажешь. Она насмехалась над ним, презирала. Он открыто прказывал свою ненависть и отвращение. Чувства друг к другу у них явно были взаимны. Реддл был готов к этому, сказать честно, только на это ему и оставалось расчитывать. Втереться девчонке в доверие было трудно, поэтому он вспомнил про совместные работы, расчитывал, что это поможет ему подойти как можно ближе, раскрыть чужую тайну, тем временем скрывая свои всё глубже. Он видел, как она вечно врала. Совершенно не важно, что про нее могут спросить, она всегда скажет не правду, он это видел по зеленым глазам. Мог различать правду от лжи. Этой неправды было настолько много, что Тому начинало казаться, что она способна обвести его, делая вид, будто лжет. Это было глупо, но и сомневаться в этом он не перестал. Помимо раздражения, которое буквально лилось из него, словно воды водопада, стекающего с гор и мчащего все ближе к концу, он не хотел признавать себе, что испытывает любопытство и заинтересованность. С каждым новым фактом она всё продолжала удивлять. Разумеется, быть может, всему ее научили в Дурмстранге, ведь всем было известно, что темная магия там не являлась запретной. В конце концов, сам Гриндевальд выпустился из этой школы. Оттуда выпускалось огромное количество тёмных волшебников и было странно, что тёмную магию не додумались запретить и там. Том был разочарован, что не смог попасть в Дурмстранг, ведь попади он туда, и возможности изучать новых проклятий стало бы больше. Но не зря библиотека Хогвартса славилась своими масштабами, она являлась одной из самых больших библиотек в магической Европе, поэтому в ней были одни из редчайших экземпляров по темной магии, позволяющие так же глубоко окунуться в это подразделение. Он не знал Жозефины, поэтому не мог и предположить, чего можно ожидать от сокурсницы. Предположительно, она причастна к смерти соседки, но были известны только наружние факторы. Никто не может знать, что она с ней делала, когда им удавалось оставаться наедине. Неизвестно, какая личность скрывается под миловидной маской выдающейся волшебницы в глазах преподавателей. Его раздражало, что он не мог просчитать следующий ее шаг, не мог знать, что у нее на уме. Более того, он не имел возможности залесть к ней в голову, Мерлин бы ее побрал. Том делал это со всеми, кто мог казаться для него угрозой. Он делал это незаметно, профессионально, запоминал каждую деталь и не позволял встать на его пути. С ней же он сделать этого не может. Сколько бы лет ранее он не тренировался, Том не мог разбить чужой барьер. Стараясь бить со всей силы, уже не скрывал своего вмешательства, однако никаких болевых или неприятных ощущений для девушки это не вызывало. Слизеринец бесился, ужасно злился, пока та насмехалась. Ему хотелось закинуть ее в тайную комнату и пытать до тех пор, пока она не начнет его умолять, не раскается. С каждым днем это желание разрасталось, заполняя все его мысли лишь об этом. Он не мог держаться, терпеть. Его нервы были на исходе. – Итак, пары назначены, теперь прошу рассесться каждый к своим партнерам. – Студенты начали лениво вставать со своих мест и отодвигая свои стулья. Те при трении создавали противный,скрипучий звук, производя лишний шум, от чего профессору приходилось повышать голос. – к концу урока прошу оставить на моем столе выбранную тему проэкта. Можете приступать к обсуждению. В кабинете поднялся шум, все перекрикивали друг друга, стараясь донести свою мысль и услышать партнёра. Будто рой пчёл, их жужжание всё не прекращалось. Несмотря на свой нарциссизм и гордость, слизеринцы начинали вести себя как дети. Некоторые смеялись над чьей-то шуткой, когда другие предпочитали подшучивать. Выполнять какие-то не сложные заклинания ради веселья, привлекая к себе внимание. В компании своего факультета, они были менее враждебны, однако предпочитали всегда держать дистанцию. Студенты Слизерина в частности не умели дружить так, как это делали другие факультеты, ведь не были к этому приучены. Они могут выручить или раскрыться однокласснику, однако оказавшись в не удобном положении постараются выйти из воды самому, позабыв про дружеские отношения. Разумеется, такими были далеко не все слизеринцы. Собрав все свои вещи, Жозефина не собиралась ждать, пока Том сделает первый шаг. Она поднялась со своего места вместе с остальными, и отыскав своего напарника взглядом, двинулась в его сторону. Она, как и Том, совершенно не была рада этой ситуации , ибо совсем не знала, как с ним общаться. Девушка в принципе не имела понятия значения слова дружба, тем самым погубив уже одного человека. От того на душе вновь становилось тяжко и печально. Она не могла быть уверена в том, что именно стало причиной гибелью подруги, поэтому постаралась забыть об этом. Всё, что было в прошлом должно быть прошлым, но ни как не настоящим или будущим. С общением было туго, поэтому как найти общий язык с этим человеком являлось загадкой. Произнеся заклинание, Жозефина возвела небольшой купол над нужной партой, чтобы не слышать чужих обсуждений и без разрешения присела рядом с Реддлом. – Нам нужно найти тему проекта. Есть какие-нибудь идеи? – Без прилюдий начала девушка, поворачивая голову в сторону парня. Слегка нахмурившись, она поставила руки на стол и оперлась о них подбородком, продолжая наблюдать за безэмоциональным лицом Тома. Он в свою очередь не спешил что-то отвечать. Слизеринец холодно на неё взглянул, рассматривая столь доступные ему эмоции в чужих глазах. Не была нужна даже эмпатия, чтобы увидеть раздражение в зелёных глазах напротив. Он испытывал её терпение и чем дольше продолжал молчать, тем больше начинали краснеть её уши от злости. Это выглядело довольно смешно со стороны, но выводить ситуацию в конфликт не было настроения. Тёмные волосы были заправлены за уши, а линия скул напряглась, делая их более острыми. Абсолютно всё в ней выказывало нежелание находиться рядом с ним. Опустив глаза чуть ниже, взгляд его наткнулся на ладонь, на которой лежал её подбородок, а точнее на кольцо, что находилось на одном из её пальце. Тому уже удавалось видеть его на ней не раз. Он видел его впервые, ни одна книга в библиотеке не содержала хоть какую-нибудь информацию о нём. Ни в родословной семейства Бингрем, ни в книгах о тёмных артефактах, нигде не было информации о нём. Он не верил, что Жозефина могла носить обычное магловское кольцо, поэтому точно знал, что оно что-то в себе несёт. Заметив нежелательный интерес чуть ниже её подбородка, девушка насторожилась, что же так его могло заинтересовать. Глянув на свою руку, она поняла, что он не стесняясь рассматривал её кольцо, поэтому поспешила спрятать его другой ладонью, прикрыв сверху. Она могла предположить, что Том её в чем то подозревает и информация об этой вещи могла стать для него ключом к чему то большему, чем просто к обычной безделушке. Кольцо подавляло её магию и энергию и узнай об этом Реддл или кто-то из преподавателей, могли бы раскрыть весь их план. Этого нельзя было позволить. Приметив излишнюю нервозность, Том сумел заинтересоваться ещё больше и пообещал себе узнать об этом чуть позже. Он вновь развернулся к своей книге, будто и не проявлял никакого интереса к ней мгновение назад. – На седьмом курсе не мало разных трудных зелий. Нужно узнать, какое из них будет более доступно нам в плане ингредиентов, а после выбрать из оставшихся, что приглянется. – Наконец-то произнёс Реддл чуть прищурившись. Он явно не собирался этого соблюдать. Не в его компетенции выбирать что-то обычное и безопасное. . – Например это. – Он развернул к ней свою книгу и указал на выделенный заголовок, который представлял собой название зелья. – Напиток отчаяния? Это ты называешь доступным? – Жозефина удивлённо перевела взгляд с учебника на Тома. Тот пристально наблюдал за её реакцией,однако волшебницу это не волновало. – Где ты собираешься добыть слюну гриндилоу или хотя бы листы мандрагоры? – Этим всем займусь я, а ты постарайся хотя бы что-то не испортить. – Он усмехнулся и закрыл учебник. Начеркав что-то на небольшом куске пергаменте, Реддл поднялся со своего места, прихватив вещи. Он оставил записи на преподавательском столе и перед тем, как покинуть кабинет повернулся в её сторону, доброжелательно улыбнувшись. Том максимально старался избегать долгого контакта с ней, однако знал, что это было неизбежно. После того как дверь захлопнулась, Жозефина заметила, что всё это время была напряжена. Спина была настолько прямой, что начинала ныть, а от внимательных взглядов, чтобы Слизеринец ничего не натворил, глаза болели. Слишком сильно она стискивала зубы, сама того не замечая, поэтому теперь даже во рту был дискомфорт от излишних нервов. Хотелось опустить голову на парту и уснуть крепким сном. Поспать пару суток и с новыми силами наконец забыть про Кастомиру и с востановленной нервной системой начать заниматься проектом с Реддлом. Опустив голову, волосы выпали из-за ушей и спали на лицо, пряча его за собой, тем самым закрываясь от всего мира. Купол всё ещё действовал, поэтому вокруг неё стояла кромешная тишина, а она даже не знала, что в данный момент было хуже. Тишина давила на разум, позволяя воображать в голове самые разные мысли, убивающие её изнутри. Она ненавидела Кастомиру. Ненавидела Тома. Но из-за чего то всё её сознание было заполнено мыслями лишь о них. Злилась на них из-за того, что не может избавиться от этих навязчивых голосов. Самое интересное, что как то раз про эти голоса говорила ей сама Селвин, однако Жозефина тогда не придала этому значения, а сейчас мучалась за неё. Если Тишина не ставила рамки мыслям, позволяя представлять самые разные картины в голове, то шум смешивался с голосами разума, доставляя головные мигрени всё сильнее с каждым мгновением. Она не знала, что переняла всё то же, что было у этих двоих. Тянула двойную тяжесть и не думала, что идея Геллерта станет на столько провальной. Сделав несколько глубоких вдохов, Жозефина постаралась утихомирить свои чувства и решила начать собираться, чтобы было больше времени подготовиться к следующим урокам. Подхватывая с парты свою сумкой, из под неё вылетел небольшой клочок пергамента. Подхватив его раньше, чем он успел бы упасть, девушка взглянула на ровный и красивый почерк, выведенные буквы без одной грязной кляксы или точки. "Сегодня в 7 в библиотеке. Не опаздывай. " Когда он успел его подложить?

***

Ужин в главном зале уже подходил к концу и большенство студентов успели разойтись по своим делам, когда оставались лишь единицы. Жозефина конкретно опаздывала на их встречу с Томом, учитывая то, что делала это специально. Мартин Розье, который появлялся в её поле зрения редко, мог воспользоваться этим на долгие минуты, а то и часы. Отделаться от него было не так просто, как она это делала с Кастомирой, поэтому приходилось лишь смириться, ведь снова портить с кем-то отношения не было хорошей идеей. – Ещё мы недавно играли в волшебные шахматы. И угадай что? – с улыбкой до ушей, парень что-то рассказывал, посматривая, как однокурсница пыталась поесть. – Малфой как и в прошлый раз тебя обыграл? – Закатив глаза, предположила девушка, вспомнив предыдущие рассказы, где Мартин не уставал жаловаться на своё невезение. – Ты вновь не угадала, Джози. Я выграл его со счётом 3/2 . И я знаю, что ты сейчас скажешь, он не поддавался, Мальсибер наложил на нас заклинание, чтобы мы играли честно. И я победил! – Глаза парня горели, он был готов радоваться даже таким пустякам, как победа в игре с однокурсником, но несмотря на это, не был так легкомысленен, какой была Селвин. Тем он ей и нравился. Мартин мог совмещать в себе и простодушие, и серьёзность, совершенно осознавая, когда и в какой ситуации их можно разделять. Жозефина ему улыбнулась, ведь не скрывала того, что ей с ним достаточно комфортно. В пятый раз заглядывая в часы своего собеседника, она обнаружила, что задерживается уже на пятнадцать минут и только сейчас собиралась идти в библиотеку. – Ты всё время смотришь на мои часы. Ты куда-то торопишься? – не переставая улыбаться и смотреть на подругу, поинтересовался он, хотя предполагал, куда Жозефина так не хотела идти. Всё из-за того, что почти сразу после зельеварения до каждого из участника их группы дошло сообщение о том, что сегодня собрания не будет, ведь у Тома видетели какие-то дела, а учитывая, что они теперь всместе должны делать проект, то вариантов оставалось не много. – Том запланировал нам встречу, не спрашивая об этом у меня, так что мне уже нужно идти. – Очень похоже на него. – они вместе посмеялись, заглядывая друг другу в глаза. У Мартина они были мягкие, цвета расплавленной карамели, что иногда хотелось в них утонуть, забыться в их общем смехе и больше ни о чем не думать. Это не было симпатией или влюблённостью, однако Жозефина начала привязываться и к нему, но к Мартину действительно чувствовала дружеские тёплые чувства, что в его компании становилось легко. – Тогда не стану тебя больше задерживать, а то знаю, как Том не любит опоздания. Будь уверена, он будет вне себя от гнева на твое несерьезное отношение. Иногда мне становится страшно, ведь он ведёт себя точно, как мой отец. Жозефина больше ничего не ответила , а только рассмеялась на шутку Розье и попрощалась, поспешив в сторону библиотеки. Путь её был не долгим, но с каждым пройденым шагом, хотелось вернуться обратно в большой зал и не идти на эту встречу, ведь знала, что придётся пойти на всё,чтобы вывести тома на эмоции,вне зависимости от того, какими именно они будут. Она понимала, что это было глупо, как и то, что заставляла Тома её ждать, однако ничего не могла с собой поделать. Всё хорошее настроение и улыбка на её лице исчезли в тот момент, когда Жозефина приблизилась к столу, за которым сидел Реддл. Он профессионально делал вид, что что-то читает, однако даже не пытался водить взглядом по строчкам книги. Было видно, как он прислушивается. Когда тот поднял свой взгляд, полный раздражения, Слизеринка вспомнила слова Мартина и слегка усмехнулась, чтобы не злить однокурсника ещё больше. – Ты опоздала. – Я в курсе, извини. Розье меня задержал. – По сути, она даже не солгала, но умолчала о том, что было это по её инициативе. – Мне плевать, кто тебя задержал, ты должна приходить вовремя. – Том ненавидел непунктуальность, со своей стороны и тем более со стороны того, с кем он должен был встретиться. Он считал, что это отнимает у него много полезного времени. – Где ты нашёл это зелье? Его нет в программе, верно? Я впервые о нём слышу. – Жозефина постаралась уйти от темы и приступить к тому, ради чего пришлось сюда идти. Она присела рядом с Томом,чтобы было удобней работать, всё это время не разрывая зрительный контакт. Они будто бились друг с другом, а тот, кто отведёт взгляд раньше, станет проигравшим. – Я сам его изобрёл. Удобное, чтобы можно было спрятать что-либо очень ценное. – Он продолжал смотреть на неё, но теперь не останавливался только на глазах, исследуя её лицо, будто видел в первые. – Уверен, Слизнорт не пожалеет за это дополнительных баллов для результатов ЖАБА. – Закончив предложение, взгляд его остановился на её приоткрытых губах. Она бесконечно его злила , заставляя трястись от гнева, но тем не менее она его притягивала. Он не понимал, чем. Не знал причин и как с этим бороться, от того злился ещё больше. Ей постоянно удавалось поселяться в его голове, надоедать даже тогда, когда нет рядом. Кроме желания узнать о всех её тайнах, хотелось владеть ими. Владеть ею. Отложив свои мысли на задний план, он вновь перевёл взгляд на свою книгу и громко её захлопнул. Том знал, что ни к чему хорошему это не приведёт, Жозефина не из тех, кто стал бы делать то, что им говорят. Она постоянно пыталась пойти наперекор, задеть или вывести на эмоции. У неё это всегда получалось. В основном всегда он испытывал к ней лишь ненависть, но порой это могла стать личная заинтересованность. Девушка в свою очередь совершенно никому ничего о себе не рассказывает, позволяя людям самим придумать то, что им вздумается и всё это никак её не волновало. Ведь даже если они и смогут догадаться, то ничего не сделают, ведь она явно превосходила большее число волшебников, чем те могли бы предположить. – И что мы должны делать? – Жозефина не отрывала от него своего взгляда, наблюдая за каждым его движением. По привычке, она лениво оперлась подбородком о ладонь и наклонила голову в бок, чтобы лучше разглядеть его профиль. – Лишь переписать рецепт приготовления, чтобы при деле ты не смогла ничего испортить. Справишься или сегодня в твоих планах только любоваться моим лицом? – он усмехнулся и в ответ посмотрел на неё. По её виду было понятно, что она не собиралась ничего писать. Именно об этом он думал некоторое время назад. Её поведение сильно раздражало, ведёт себя, будто маленький ребёнок. – Могу спросить у тебя тоже самое, Том. – Она слегка улыбнулась на его молчание. – Но разве я не могу наслаждаться твоей внешностью, когда все остальные просто ужасны? – Жозефина играла с ним, играла на его нервах , потакая его самолюбие. Не сказать, что это сильно на него действовало. Тоесть, это не действовало на него вообще, однако это точно останется у него в памяти и каждый раз, когда в его голове будет всплывать её образ, он будет вспоминать её слова и злиться, что каждый раз будет вестись на них всё больше. – Разве не могу наблюдать за тобой, чтобы брать пример с лучшего ученика школы, Томми? – У тебя совсем нет границ, хотя тебе давно пора остановить это представление, Джози. – Том говорил это, но всё равно продолжал смотреть, к чему это может привести. – Нет границ только у тех, кто создаёт себе крестражи– прошептала девушка и за мгновение, когда одноклассник поймёт смысл её слов, положила свою ладонь на его впалую щеку, притягивая к себе и погружаясь на пару секунд в жадный и резкий поцелуй. Продлился он не долго, ведь Том сразу её оттолкнул. Он предпологал, что до этого может дойти, но не ожидал, что случится это так неожиданно. – О каких крестражах идёт речь, Бингрем? Но Жозефина ничего не ответила. Она только хитро улыбнулась и поспешила покинуть помещение до того, как Том решит продолжить свои расспросы, ведь отвечать на них совершенно не планировала.