Часть 15.

Новость о смерти Кастомиры Селвин разлетелась мгновенно по всему Хогвартсу. То, насколько это стало неожиданностью для знакомых и близких, которых почти у неё не осталось, обсуждали все. В том числе и то, как было найдено её тело и кем.

***

Квиддич завершился на разной для всех ноте, гриффиндорцы радовались за свою команду вместе с когтевранцами, собравшись в большую толпу и поздравляя команду с их победой. Остальные же два факультета постарались уйти с поля как можно скорее, скрывая своё разочарование в связи с проигрышем. Вскоре коридоры школы вновь наполнились студентами, они заполонили всё, в том числе и библиотеку, в которой находилась Бингрем, что занималась своими делами взапретной ссекции до тех пор, пока обсуждения студентов не стали доходить до её слуха и значительно отвлекать своими впечатлениями. Триумф от победы оставался весь оставшийся день. Гриффиндорцы устроили вечеринку в своей гостинной, на которую приглашали каждого желающего её посетить в тайне от профессоров. Жозефина же приворожила одну из студенток пуффендуя,чтобы та посетила это мероприятия, а потом рассказала, что самое интересное там происходило, ведь посещать вечеринки самой желания не было. Испытывая затруднения в том, чтобы сосредоточиться и воспроизвести заклинание без взмахов палочки иди руки, используя только холодный разум и магию, что текла в ней так быстро, как только могла, будто электрический ток, пробегающий по всему телу, она просилась на свободу. Тем самым Жозефина развивала свои возможности. Использовать заклинания, только подумав о них. Никто из ныне живущих магов, кроме Гриндевальда, не имел таких способностей. Приобретя данный способ использования собственной магии она будет практически непобедима для других волшебников. Однако действие кольца ещё не полностью ушло из нее, тем самым предоставляя затруднения для использования такой магии. После месяца, пока кольцо к ней приживалось оно больше не нуждается в повторном знакомстве с волшебником и теперь Жозефине не придётся ждать целый месяц для полного его действия, теперь на это уходит час или полтора. Когда студенты заполонили и библиотеку, ей пришлось её покинуть. Проходя мимо групп волшебников, она постепенно приближалась к подземелью, в котором желала наконец отдохнуть. Поднявшись в комнату, она никого там не обнаружила, однако дверь в ванную комнату была закрыта. Звуки воды не прекращались не через десять минут, не через двадцать. Уже через полчаса она начала требовать, чтобы комнату наконец освободили, ведь в её планах так же было принять душ, пока остальные соседки не пришли и не заняли очередь раньше неё. Постучавшись в дверь никто не ответил, вода продолжила бежать, создавая шум, через который ничего не было слышно. Ждать Жозефина больше не собиралась, поэтому невербально открыла запертую дверь, распахивая ту нараспашку в своём репертуаре. Она уже хотела позволить своему раздражению политься из рта, пока перед глазами не появилась картина, увидеть которую она была совершенно не готова.

***

Ещё неделю все обсуждали, как плохо выглядит Жозефина Бингрем после смерти её соседки, сожалели ей и сочувствовали, некоторые подходили, чтобы сказать слова поддержки, на которые та не реагировала и проходила мимо. Это не считали за грубость, всё списывали на отчаяние и боль, которая таится в девушке из-за потери подруги. Профессора спрашивали, всё ли с ней в порядке, зная о том, что она неплохо общалась с погибшей. Предлагали отдохнуть пару дней,чтобы смириться с потерей. Она молчала, либо старалась отмахнуться,хотела,чтобы все наконец отстали. Эту неделю вся школа провела в трауре по человеку, который никому не был нужен при жизни. Жозефина не собиралась рыдать по этому человеку, он не был для неё настолько близок, чтобы тратить время на то, чтобы скучать по вечному жужжанию возле уха. Однако при виде бездыханного тела Кастомиры сердце замерло на мгновение, а глаза расширились от шока на столько, что , кажется, не могли сомкнуться с того момента до самой ночи. Дальнейшие события произошли как в тумане, пока перед глазами было бледное тело, находящееся в ванной, наполненной её кровью. Голубые глаза, как и никогда не затыкающийся рот, закрылись навечно. Жозефина больше не увидит её за слизеринским столом в большом зале, не сможет подсесть и вновь услышать самые свежие слухи, не сядет с ней за одну парту или один стол в библиотеке, больше не сможет её затыкать на уроке или перед сном. Она вновь одна,и Слизеринки, что не позволяла ей чуствовать одиноко, когда того хотелось больше, чем вздохнуть свежего воздуха в душном помещении, а теперь она возможно будет жалеть, что не ценила этого раньше. Хотя.. Что? Нет. Она Жозефина Бингрем, тёмная волшебница, владеющая той магией, что не имеет почти никто из ныне живущих волшебников. Ей не нужны друзья или поддержка незнакомых людей, не нужны привязанности или любовь. Ей не нужен никто, она справится сама. Тем более в её жизни был Геллерт и кроме неё ей больше никто не нужен. Ей хватает его любовь и забота к ней. Она хотела так думать и продолжала это делать, однако во снах из раза в раз она вновь открывала эту дверь в ванную, будто в десятый раз не знала, что там может оказаться. Соседняя кровать пустовала, а вещи Слизеринки забрали её родители уже на следующий день, пытаясь отыграть безмерную печаль и разочарование от потери дочери, однако ни того, ни другого они не испытывали по отношению к ней. И она им завидовала, Где-то в глубине души она тоже не хотела ничего чувствовать к этой девушке, но по собственной глупости она привязалась к ней, к её присутствию, голосу или сияющему выражению лица. Она не хотела знать, что подтолкнуло девушку на такие действия, ведь боялась услышать, что это её вина. Впервые за свою карьеру тёмной волшебницы и помощницы Гриндевальда она ощутила вину за чью-то смерть. Жозефина писала об этом в письмах, которые отправляла Геллерту,не боясь, что их могут перехватить. Она не имела понятия, что делать с этим чувством, как его заглушить, избавиться. Хотелось прекратить собственные страдания по, вроде ничего для неё не значащего, человеку. Она злилась. Злилась, что привязалась к такому слабому человеку. Злилась, что испытывала к ней чувства как к родному человеку, что вела себя как бездомная собака, к которой только прояви доброту, как она привяжется к тебе на всю жизнь. Ненавидела себя за то, что не смогла себя контролировать, когда привязывалась к Слизеринке. Она ненавидела, когда люди думали, что ей не всё равно на её смерть, ведь это была чистая правда. Девушка пыталась взять власть над эмоциями, но после каждого кошмара, который не давал нормально выспаться, она вновь вспоминала о своей причастности к её смерти. Синяки под глазами подтверждали её не высыпания, а усталый вид принимали за горечь от потери. Она не могла сосчитать, сколько раз к ней подходили, проявляя уважение, даже те, кто отроду не знал, кто она такая. Даже Том. Он тоже подошёл ей посочувствовать на глазах у огромной толпы людей. Однако сарказм так и сочился из его уст, она точно это слышала. – Мне так жаль, Джози. – начал он шепотом, приближаясь ещё ближе, чтобы услышать могла только девушка, – Не могу представить какого это, увидеть смерть своей любимой подруги, с которой ты проводила каждую минуту своего времени. Расстаться с ней, наверняка, было очень трудно. Не дай Мерлин, тебя настигнет карма от её смерти, дорогая. – Он отстранился, чтобы заглянуть в холодные, как лёд, глаза. В них была смесь эмоций, что разглядеть было невозможно, будто водоворот, они засасывали всё глубже, ограничивая тебя в кислороде, а дальше ты уже не сможешь из него выбраться, останется только смириться со своим поражением. Он не готов так просто сдаться, поэтому отстранился и отошёл на шаг назад, скрывая в себе бушующее раздражение. "Тебе не удастся так легко заманить меня в свою ловушку". Развернувшись, он больше ничего не стал ей говорить и лишь увидел, как вокруг них столпились студенты, перешептываясь. Он закатил глаза, проходя мимо них. Он всего-лишь выполняет задачу старосты, чего они так зашевелились. Конечно, он прикрывался своим статусом, чтобы позлорадствовать. Он знал, из-за чего Кастомира умерла, знал причину её самоубийства. Том сморщился от этого слова, ему было противно от него. Он не любил слабых людей, которым не хватает сил побороть свои проблемы и страх. Если они пошли на такой шаг, значит не смогли пройти жизненные испытания, а значит, что они слабые. Но он также не любил тех, кто превосходил его в силе. Он должен быть лучшим, самым сильным тёмным магом всех времён. Он – Лорд Волан-де-Морт, тёмный волшебник, имеющий не один крестраж, змееуст, Наследник самого Салазара Слизерина, сильнее его никто не может быть. Сейчас он почти освоил беспалочковую магию, которой не мог владеть ещё в начале года. Он быстро учится, поэтому у него есть все шансы превзойти Дамблдора и самого Гриндевальда. Том направлялся по коридорам, точно зная свой маршрут, ведь уже успел выучить каждый уголок этого замка. Преодолевая лестницы, что часто меняли своё направление, он отказался рядом с заброшенным туалетом на втором этаже. Ещё полтора года назад здесь произошла смерть. Бесячая девченка с Когтеврана, её назвали Плаксой Миртл. Она только и делала, что ныла, на столько, что казалось, будто после её смерти, в Хогвартсе стало гораздо тише, однако угроза, ибо школу хотели закрыть, а это значило о возвращении Тома обратно в приют. Туда, где идёт война, не щадящая никого. Бомбордировки, трупы, страх. Ему действительно было страшно в эти моменты, он не мог использовать магию, не мог защитить себя, каждый раз при начале сирены, перед глазами пролетала вся жизнь, которая была ему важна. Он ещё не достиг своего бессмертия, величия, он не достиг своей цели, поэтому боялся своей смерти. Осмотревшись, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, он зашёл в туалет, запирая дверь заклинанием изнутри и сразу подошёл к раковине, слегка касаясь прохладного крана тонкими пальцами. Он находит уже привычные символы и убирает свою руку. Следующим мгновеньем из его рта вырывается неразборчивое шипение и перед ним уже открылся тёмный спуск. Выдохнув и подняв себя с помощью заклинания, он спустился в проход. Данный метод его заметно раздражал, поэтому в его планах было научиться летать без помощи всяких заклинаний. Так как получалось ещё не до конца, приходилось пользоваться старым методом. Том старался развиваться каждый день, каждый час, проводя своё время с пользой для себя. С каждым годом он всё чаще посещал запретную секцию библиотеки, доходя до того, что мог находиться там целый день. Два года назад он нашёл информацию о крестражах, после чего поспешил узнать об этом у своего любимого профессора зельеварения – Слизнорта. Тот с радостью поведал ему о наитемнейшей магии, радуясь любознательностью ученика, однако направление его интереса, совсем не напрягало. До этого Том освоил невербальную магию и легиллименцию, позволяя себе играть с чужими развмами в свою пользу. Тем самым он становился лучшим учеником школы, а после и старостой. Нашёл тайную комнату, в которой находился в данный момент. Проходя мимо знакомых змеиных статуй, парень приближался к довольно большому помещению, похожему на комнату с несколькими проходами в разные стороны, вероятно, находящиеся под самим замком. На основной стене помещения было выполнено лицо Салазара Слизерина. Том встал чётко перед ним, первые секунды рассматривая, будто не видел его уже много раз. Он явно восхищался им, собой. Он его наследник и не может подвести. –Выходи, Василиск, не заставляй меня ждать. – прошептал парень, смотря на то, как рот великого волшебника раздвигается сам по себе, а из него, неспеша, выползает огромный змей, что не сразу замечает своего хозяина. Чешуйчатая кожа переливается при свете факелов, раставленных вдоль всех проходов, тем самым освещая помещение. Размеры его были неимоверно огромны, а взгляд жёлтых, беспощадных глаз, был смертелен. Но не для Реддла, ибо его, как наследника, данный исход после встречи взглядов, обходил стороной. Василиск– Создание одного из основателей школы, что был оставлен в тайной комнате, в которую никто не мог попасть, кроме истинного наследника. Был он создан из-за ненависти волшебника к грязнокровкам и полукровкам, считая, что в Хогвартсе могут учиться только чистокровные, истинные волшебники, без примесей раздражающих магглов, остальные не были этого достойны. Салазар хотел тем самым истребить всех, кто не является чистокровным магом с помощью убийственного взгляда животного. Во всей школе, в каждой стене, каждого коридора были пути для змея, чтобы тот мог перемещаться, однако до сих пор никто этого не сделал, опасаясь того, что чудовище мог убить не только грязнокровых, но и с чистой кровью, тем самым от волшебников ничего не останется. Этого не хотел никто. Даже Реддл. Том смотрел в его глаза, зная, что так может только он, поглаживая рептилию. Он не знал, почему пришёл именно сюда, но когда что-то раздражало волшебника, то тот сразу приходил к змею, высказывая ему все свои мысли и желания, ведь знал, что Василиск был для него единственным другом, которому он мог довериться. – Зачем вы вновь посетили меня, Хозяин? – Прошипел змей, уверенный в том, что слизеринец его точно поймёт. Том усмехнулся от своих же мыслей, которые собирался произнести вслух, однако в глазах плескалась чистая злость. – Эта сучка меня выбешивает, я не могу держать свои эмоции в себе, когда разговариваю с ней. Меня раздражает в ней всё, её поведение, эмоции, которых совершенно нет, её голос и слова, состоящие из постоянной лжи и сарказма. – Он трансгрессировал из камня манекен, который в тот же момент разлетелся на куски от заклинания Тома, что он выпустил, вымещая на нём свою злость. – Вы хотите, чтобы я её убил? – Ответила рептилия, выслушав парня и поспешив выдвинуть своё предположение. Змея положила свою голову рядом с ногами парня, позволяя себя гладить для чужого успокоения. – Нет, кто уж и должен убить эту чертовку,так это я. – Он с прищуром посмотрел на друга, осознавая, что он этого не сделает без его приказа. Желания возвращаться в приют не было совсем, а ещё одну смерть не стали бы заминать просто так, в этот раз школу бы точно закрыли. – Я сделаю это сам как только узнаю всё, что меня интересует, а интересует меня многое. Волшебник погрузился в собственные воспоминания, где видел, как чётко девушка выполняла сложные заклинания без палочки, её способности в окклюменции и легелименции,которые превосходили его силы,как связала его посреди коридора, отчего челюсть его напряглась. Он точно ей отомстит за это, но чуть позже. Хороший правитель это тот, кто наделён умом и терпением. Время у него ещё есть. Василиск прикрыл свои глаза, расслабляясь, пока Том был наоборот напряжён. Он всё создавал манекены, от которых не было смысла, это не помогало выместить свои эмоции, хотелось напитаться чужими, увидеть страх и подчинение в зелёных глазах. Он не переставал думать о том, как пытает её тело, мучает, доводит до сумасшествия, а после убивает. Каждый раз, разными способами, однако воплотить в жизнь раньше времени не мог, придерживая списки тёмных проклятий при себе, когда встречает знакомую фигуру. Он стал зависим от мыслей о её боли. Желал, чтобы она сломалась, жалела обо всём, что позволяла себе с ним. Ненависть застилала его глаза, перекрывая доступ к холодному разуму и бесконечному спокойствию, которого он придерживался на протяжении всей учёбы. С её приходом, все его планы перевернулись, отошли на второй план. Теперь в его голове была она, однако звучало бы это столь красочно и романтично, не зная о том, чего он желал сделать с её разумом, психикой. Том знал, что должен приблизиться к ней настолько, чтобы узнать все её тайны, скрывающиеся за прочной маской лжи и невинности, которую носил он сам. Должен втереться в доверие, а пока она будет привыкать к нему, воспользуется моментом и наконец сможет с ней покончить. Однако сложности заключались в том, что чертова Жозефина никого к себе не подпускала, придерживаясь дистанции буквально со всеми. Даже с бедной Кастомирой она ничем не делилась. Реддл был уверен, что не только он был виноватым в смерти девченки. На самом деле, для него было очевидно, каким образом удалось довести её до смерти. Он знал, что Бингрем делала это неосознанно, но с явным удовольствием, каждый раз задевая "подругу" за больное, что убивало её с каждым днём. Она гнобила её, игнорировала, не желала общаться, заставила отстраниться от друзей, после чего те забили на неё, и она осталась один на один с самим злом во плоти. А теперь это зло делало из себя самую главную жертву. И ведь кто бы не смог не поверить бедной Жозефине? Все,кроме него. Он никогда не поведётся на этот, откровенно говоря, цирк. Вспомнив о сегодняшнем обходе школы вместе с когтевранской старостой, что в вечера их дежурства не могла от него отлипнуть, Том тяжело вздохнул, прикрыв свои глаза. Почему он должен держать себя в руках, чтобы никто не постарал? Они ведь явно этого заслужили. Теперь он усмехнулся на свои мысли и повелел Василиску вновь отправляться в свою берлогу. После чего, рот Слизерина с грохотом захлопнулся и Том отправился на вечернее дежурство, собирая все свои эмоции в кучу и запихивая как можно глубже. В последнее время, делать это стало в разы труднее.

***

Жозефина пыталась занять себя чтением, чтобы отвлечься от, вечно поедающих её, мыслей. Читала, как обычно, про тёмные искусства, интересуюсь свойствами различных тёмных обрядов. Она заметила эту книгу не сразу, заинтересовавшись только сейчас. Дочитав страницу о неинтересном заклинании клятвы на крови, что совсем не впечатлило девушку, и наоборот вызвало волну сомнения, перевернула страницу, слегка задумавшись. А не стоит ли ей его использовать на Геллерте? Она постаралась отогнать эти мысли, ведь была уверена, что доверяет волшебнику больше, чем самой себе. Но за последние несколько дней уверенность её в чем либо уменьшилась в разы. Она думала и хотела ударить сама себе по лицу, чтобы наконец собраться. Кастомира ей являлась лишь одноклассницей и так унижаться из-за её смерти было Жозефине не свойственно. Вынырнув из своих мыслей, девушка попыталась вновь вернуться к чтению, но не успела понять, о чем в книге идёт речь, и про что она вообще читает, послышался глухой стук в дверь. Раздражение начало заполнять её, и отложив книгу, тем самым перевернуть её вниз страницами, подняла пологи своей кровати и лениво с неё сползла, нащупывая в рукаве родное древко. Стало немного легче. Открыв дверь, на пороге стоял Розье. Как только он заметил, что дверь открылась отстранился от стены, держа руки за спиной, а на лице красовалась самодовольная улыбка, что было для него свойственно, а в глазах был небольшой блеск, причиной которого, она понять не могла. Приподняв одну бровь, слизеринка ожидала каких либо слов в оправдание. – Я могу пройти, или ты занята? – всё же начал парень, поглядывая за её спину, чтобы подтвердить в голове отсутствие соседок по комнате. – Они вообще ночуют в этой спальне? – Слегка рассмеявшись, он так же, как и Жозефина, приподнял бровь, ожидая хоть какой-нибудь реакции, после чего проход был свободен и парень смог зайти, начиная осматриваться. – Что-то здесь не так, – Мартин развернулся к девушке, заглядывая в её глаза. – Здесь слишком идеально и это довольно подозрительно. Жозефина закатила глаза от его дурацких шуток, к которым ещё стоит привыкнуть. Вновь приблизившись к своей кровати, она на неё села, напряжённо поглядывая на парня, точно зная, что просто так он бы вряд ли пришёл. – Зачем ты пришёл? Мне сейчас совсем не до тебя и твоих шуток. Говори сразу по делу и можешь быть свободен. – Она наконец подняла тяжёлый взгляд на Розье, от чего тот незаметно сглотнул и вновь улыбнулся, словно не принял её слов всерьёз. Возможно, так и было. – Зачем же так грубо, я к тебе со всей добротой. – девушка нетерпеливо склонила голову в сторону, предупреждая, что ждать больше не собирается. – Зануда. Я всего лишь ходил в совятню, чтобы отправить своей маман письмо, а там заметил вот это, где было твоё имя. Как я понял, это тебе. – Он протянул конверт с письмом, печать которого была ей не знакома. Жозефина взяла притянутое письмо и стала его рассматривать.Спереди действительно было её имя, а почерк был до боли знаком. До неё дошло, от кого было это письмо. Мурашки прошли по всему телу,она помнила всё, что писала ему на эмоциях и примерно могла предложить ответ, что таится в этом конверте.Однако открывать его при посторонних было слишком небезопасно, поэтому лишь поспешила отложить его под подушку, чтобы прочитать содержимое, когда останется одна. – Спасибо, что отдал мне письмо, а теперь можешь идти. – она поднялась со своего места, подойдя к парню. Казалось, будто тот совсем не собирался уходить, пока не получит ответы на свои вопросы. – От кого это? Насколько мне известно, родни у тебя нет. Кто может вам писать, Мисс Бингрем? – Мартин заинтересованно ухмыльнулся, поглядывая то в глаза девушки, то опускаясь на её губы, пытаясь смутить. Слизеринка еле слышно фыркнула от такой наглости, что не ускользнуло от внимания Розье. Он наклонился ближе к её лицу, и теперь тёплое дыхание касалось лица Жозефины и вновь спросил: – Неужели у тебя есть какие-то секреты? –прошептал он ей это в лицо, после чего отстранился, но шагов назад не сделал, оставаясь совсем близко к ней. – Даже если и так, то вас это никак не касается, Мистер Розье. – Она взмахнула волшебной палочкой в сторону двери, чтобы та открылась, а после снова посмотрела на парня, – А теперь прошу, покинуть мою комнату, пока я сама не вышвырнула тебя за дверь. Мартин лишь тихо рассмеялся и без лишних слов развернулся, двинувшись в сторону двери, совсем переставая понимать эту девушку. Она была слишком отстраненной с ним, но останавливаться на этом он, разумеется, не собирался. Захлопнув за собой дверь, он унес всё напряжение, что левитировало с того момента, когда узнался отправитель письма. Облегченно выдохнув, Жозефина совсем не хотела думать о Розье, доставая письмо из под подушки, чтобы наконец прочитать содержимое. Разрывая пергамент, она достала лист, что находился внутри, и начала читать. Не знаю, как начать это письмо, Джози, ведь я значительно разочаровался в тебе и твоём самоконтроле. Теперь, идея отправки тебя в Хогвартс перестала казаться мне хорошей, ведь никаких новостей от тебя нет, кроме тех,непонятных для меня соплей, которых успел начитаться в твоём письме. Ты совсем не занимаешься делами, привязываешься к столь недоразвитым одноклассницам, не ценящим свою жизнь. Разве этому я тебя учил? Проявлять сочувствие к таким низким поступкам? Это совсем на тебя не похоже, дорогая. Не знаю, что эта грязнокровка сделала с моей Жозефиной, ведь это не она. Тебе стоит собраться, чтобы вновь получить от меня уважение, а пока, я не желаю контактировать с такой мягкой и чувствительной девушкой. Надеюсь, письмо дойдёт до тебя и ты поймёшь свою ошибку. Напиши мне, как удастся вернуть прошлую Джози. Рассудительную, холодную и способную контролировать свои эмоции, именно такой ты мне нужна.

Прощай, Жозефина.

Твой Геллерт

Редкие слезы скатывались по бледным щекам. Она не собирается так это оставлять, ведь Геллерт был прав, она сильно расслабилась. Но от таких слов от родного человека становилось больно в груди. Сердце трескалось, а слезы не собирались останавливаться.