1. Большой сочный стейк

      Ты стараешься не думать об этом.       Ты стараешься не думать об этом, когда выбираешь одежду на день — такую, чтобы с ней гармонично смотрелся легкий шарф, повязанный на горло. Иногда он шелковый, иногда — газовый. Сегодня — шелковый с абстрактным узором, который совсем ни о чем тебе не напоминает. Тебе повезло, что ты всегда любила красивые шарфы и платки. Теперь есть, из чего выбрать.       Когда коллеги и подруги отпускают комментарии насчет внезапной смены имиджа, ты позволяешь им думать, что их догадки верны. Что ты скрываешь засосы. Что твоему парню нравится оставлять на тебе следы, которые не подходят образу молодой бизнес-леди. Ты позволяешь им думать что угодно, кроме правды.       Ты стараешься не думать о правде.       Ты стараешься не думать о ней, когда один вид кухонного ножа вызывает в твоих руках нервную дрожь. Ты стараешься не думать о ней, когда тебя вдруг выворачивает наизнанку в мясном отделе супермаркета. И ты точно стараешься не думать о ней, когда в ленте соцсети на тебя, как скример, выскакивает видео со смеющейся лисой, и от одного взгляда на рыже-черный мех и блестящие слюной клыки тебе хочется завизжать как банши, или забиться под стол, или убить себя, или убить всех вокруг.       Нет. Тебе не хочется ничего такого. Ты даже не думаешь о том, чтобы хотеть чего-то такого. Ты в порядке, ты в абсолютном порядке, потому что ты нормальная и с тобой все нормально.       Ты в полном порядке, когда абсолютно нормальным взглядом наблюдаешь за тем, как твоя коллега разрезает большой сочный стейк. Ты даже думаешь крайне нормальные мысли, такие как: почему ей приспичило заказать стейк? Во вторник! В обеденный перерыв! В корпоративном кафетерии! Бога ради, Саманта! Ты даже не знала, что у вас здесь подают стейки. Тем более — стейки разной прожарки.       О, почему, ну почему ей приспичило заказать его именно слабой прожарки? Может быть, будь он хорошо прожарен, тебе не пришлось бы думать о том, каким трогательным выглядит обнажающееся под напором ножа розово-красное мясо. С кровью. Боже. Какое оно на вкус?..       — Хочешь кусочек? — предлагает Саманта, протягивая тебе свою вилку с нанизанным на нее мясом. — А то ты так смотришь, мне аж неловко. Новая диета? Ох, понимаю! Да брось, от одного кусочка ничего не будет! Бери-бери.       — Мне нельзя. Я… — начинаешь ты и моментально давишься слюной. Почему во рту ее вдруг стало так много?       Правда распирает тебе горло. Ты знаешь точно — если ты позволишь словам скатиться с языка, это будет не ответ на вопрос Саманты, Боже храни ее светлую душу. Это будет то, о чем ты так, так сильно стараешься не думать.       Ты не можешь этого допустить. Не здесь, не сейчас, не с ней. Нигде, никогда, ни с кем.       Ты прикусываешь язык так сильно, что бессловесно взвизгиваешь от боли. Рот мгновенно наполняется кровью. Хорошо. Пока твой рот занят кровью, а мозг — болью, ты не можешь сказать то, о чем не хочешь даже думать.       Крови во рту становится так много, что ты уже не успеваешь ее сглатывать. Поднявшиеся вокруг крики, как ни странно, тебя успокаивают. Падая в обморок, ты улыбаешься.