4. Не стоило говорить с яблоней

      Ехо медленно просыпался. Хурон тек расплавленным серебром, отражая призрачные силуэты сновидцев и некоторые мосты — те, что желали быть отраженными. Лучи восходящего солнца играли на разноцветных мостовых. Из сотен трактиров пахло свежей камрой, пирогами и чангайскими специями. Где-то вдохновенно упоминал задницу генерал Бубута.       Хельна любила утренний Ехо, и вид города поднял ей настроение, которое вчера почти упало. Почти, потому что она все же смогла его удержать, убедив себя, что именно это ей и нужно — холодность Шурфа играла леди на руку. Другое дело, что когда он вел себя так, влюбиться в него было сложнее, зато… зато интересно. Она много раз прокручивала в голове беседы с ним, пытаясь вспомнить, когда он изменился в лице хотя бы немного, и оказалось, что даже неоднократно. Первый раз — тень удивления от вопроса про нижнее белье. Второй — оттенок раздражения, когда он сказал, что белое… впрочем, именно тогда его непроницаемость и сломалась. Он пытался ее остановить, а не просто ровным тоном отвечал «нет». И когда она спросила о женщинах, это настолько его вывело, что он даже сбежал.       Потом, в «Трехрогой Луне», он был растерян, когда она заговорила о его работе. Удивился, когда она выругала лилии, пионы и маки в стихах Руфи. Сам предложил проводить ее. Назвал ее стихи великолепными и не врал… тогда в его глазах тоже отражалось что-то непонятное, но похожее на эмоцию. Потом она отчетливо уловила у него удивление и укоризну.       Следовательно, какие-то эмоции он испытывал, и нужно было продолжать стараться их из него вытягивать. Как-то. После ее интервью с вопросами о поцелуях и женщинах это могло быть сложно.       Хельна почти дошла до редакции «Королевского Голоса», когда в ее голове зазвучала Безмолвная Речь Бренни:       «Ты жива?»       На миг Хельна задумалась — настолько вопрос был неожиданным, и прислушалась к себе, сделав вывод, что все-таки скорее жива и, более того, великолепно себя чувствует.       «Да, а что?»       «Хвала Небесам! — обрадовалась Бренни. — Мне бы ужасно тебя не хватало!»       «Это очень лестно, но с какой стати я могла быть не живой?»       Страшно ей не стало, но стало интересно.       «Шимха мне рассказал, что вчера в Городскую Полицию пришел сэр Фуми Торн. Ты же знаешь его жену? Леди Фенна Торн, она поэтесса.»       Хельна медленно кивнула, забыв, что Бренни ее не видит. Фенна писала не худшие стихи, хотя и посредственные, и Хельна ожидала увидеть ее в «Трехрогой Луне», но та не явилась. Тогда Хельне было без разницы, не явилась и не явилась, она окучивала Шурфа, но теперь в душу закралось подозрение. Неприятное и холодное, Хельне и ее душе это не понравилось.       «Она исчезла, — сообщила Бренни. — Сэр Фуми проснулся утром, а ее нет. Ни записки, ничего. Вот он и побежал в Полицию.»       «Может, она уехала? Или сбежала с любовником?» — предположила Хельна.       «Ну ты скажешь! Фенна? Ты ее что, забыла?»       Действительно, леди Фенна была совсем не из тех, кто может неожиданно уехать без сообщения и тем более сбежать. Потому Хельне не нравилась ни она сама, ни ее стихи — скучная, предсказуемая и правильная. Но если она исчезла…       «А я тут при чем?» — спросила Хельна.       Ей показалось, что Бренни замялась.       «Пропали еще и ее стихи. Все самопишущие таблички, все черновики. Более того… попробуй вспомнить, что она писала.»       Хельна попробовала — и даже остановилась посреди улицы.       Она не помнила. Ни единой строчки. Будто Фенна никогда не писала, хотя еще две недели назад Хельна разбирала ее новое творение по косточкам вместе с Тиффи, ругая каждое слово. В своей собственной памяти усомниться леди не могла — стихи Руфи, которые она ругала тогда же, вспомнить получилось. Фенны — ни единого.       «Я тоже не помню, — сказала Бренни, догадавшись о причине молчания собеседницы. — Даже Фуми не помнит, а уж кто-кто должен идеально знать творчество жены, как не муж? Вот я и испугалась, вдруг ты… хотя твои стихи помню.»       «Думаешь, дело в стихах?»       «Магистры его знают, в чем, но что-то здесь нехорошее, и Шимха уверен, что дело передадут в Тайный Сыск. Может, сразу следовало к ним идти… но что уж…»       — Бычачьи сиськи! — взревел Бубута где-то в конце улицы. Хельна наконец сдвинулась с места, решительно шагая к редакции.

***

      Рогро уже не стоял на столе — сменил место дислокации и теперь гордо восседал на подоконнике, в одной руке держа кружку дымящейся камры, а другой указывая на сотрудников.       — Сэр Налиф, новый фасон женских тюрбанов! Леди Тиффи, брак племянницы Джуффина с сопровождающим чангайскую купца!       — У него же нет племянницы, — растерялась Тиффи.       — Дырку над тобой в небе, незабвенная, придумай, я уверен, Джуффин будет только рад обзавестись милой родственницей и такими связями! Сэр Мухари, ты идешь в порт, там разгружается корабль из Ташера с фруктами, от которых якобы поют оперные арии, возьми интервью у капитана! Леди Хельна… — палец Рогро остановился на ней. — Исчезновение леди Фенны!       — Я? — вздрогнула Хельна. Рогро закатил глаза и перешел на Безмолвную Речь:       «Незабвенная, ты хотела узнать больше про Мастера Пресекающего? Так я тебе его дарю, можешь сколько угодно его опрашивать, вертеться вокруг Дома у Моста и даже возле мест происшествия, у тебя есть официальный повод. К тому же, ты еще ни разу не писала ничего о криминале, и это с моей стороны жуткое упущение — не давать твоему таланту развиваться со всех сторон.»       Он был прав. Если Хельна будет писать об этом, сможет совершенно законно не просто случайно попадаться Шурфу на глаза, а разговаривать с ним, расспрашивать, видеть его в деле, и тогда шансы влюбиться существенно повысятся. Она тут же воспряла духом.       «Какой щедрый подарок, неужели за так?»       «Представляешь? Сам поражаюсь своей щедрости. А теперь марш отсюда, события могут меняться с головокружительной скоростью!»       Уже вслух Рогро заговорил:       — Леди Бренни — новый пирог в «Пьяном скелете»! Леди Финна — правки!.. Не дослушав задания для остальных, Хельна вышла из редакции.

***

      Фенна и Фуми жили на улице Серебряных Колокольчиков, в доме с островерхой черепичной крышей и увитыми розами стенами цвета сливочного крема. У окна гостиной росла яблоня, рядом — куст пионов, которые выглядели немного напуганно.       — Нет здесь следа! — услышала Хельна девичий голос. Она еще не подошла к дому близко, но голос звучал так громко, что это не помешало. На крыльцо выскочила крайне сердитая леди в лоохи цвета ночного неба. — Никакого, ни живого, ни мертвого! Испарилась!       — Леди Меламори, возможно, стоит…       Что, возможно, стоит сделать леди Меламори, Шурф не договорил, увидев Хельну. Меламори не слушала его, сопя и притопывая ногой — Мастеру Преследования Затаившихся и Бегущих не терпелось взять след.       — Хороший день! — заулыбалась Хельна. — Я от редакции «Королевского Голоса»…       — Нету! — рявкнула Меламори, перебивая ее. — Я пойду доложу Джуффину, это же невозможно, чтобы ни единого следа! — и почти бегом сорвалась с места. Хельна осталась наедине с Шурфом — вроде бы наедине, ибо голосов других сыщиков не слышала, как и шагов в опустевшем доме.       — Как вы заметили, леди, дело у нас продвигается медленно, — со своим обычным непроницаемым лицом заметил Шурф.       Хельна на секунду загрустила. Она понятия не имела, о чем спрашивать — основные моменты и так уже знала. Леди Фенна пропала. Ее стихи тоже. Следа не было. О чем еще говорить? Что вообще должен спрашивать журналист в такой ситуации?       Совет Рогро нести любую чушь с умным видом пригодился снова; его определенно стоило угостить ужином за сегодняшнюю помощь.       — Вы опросили яблоню? — выпалила Хельна.       — Яблоню?.. — она была готова поклясться, что Шурф снова оказался в замешательстве. Хотя бы на самом краешке замешательства, пока не вспомнил, с кем имеет дело. — Ах да. К сожалению, я не обладаю теми же чудными возможностями. Но если вы будете любезны… — теперь он взглянул на нее с профессиональным интересом.       Отлично. Лучась от гордости, Хельна грациозно подошла к яблоне и коснулась ладонью коры — на самом деле это было необязательно, но яблони любили прикосновения, а стороннему наблюдателю было понятнее, что она общается с растением, если она трогала растение, а не просто на него смотрела.       Она была уверена, что расспросит яблоню и сверкнет познаниями, может, даже найдет самую важную зацепку, благодаря которой раскроют дело, но…       …вдруг ей стало так грустно и противно, что показалось — это чувство может разорвать в клочья. Или она уже разорвана в клочья, или умирает, или уже умерла, и при этом хочет умереть… это было мерзко, невыносимо, она бы кричала, но крик застыл на губах, бежала бы, но приросла к земле, будто врастая корнями, как эта грешная яблоня… чьи-то глаза остановились на ней, прожигая насквозь…       Кто-то дернул Хельну за руку. Потеряв равновесие, она уткнулась носом во что-то твердое, темное и покрытое золотыми звездами. На волосы легло нечто широкое и теплое. Смутно леди догадалась, что нос ее прижимается к чьей-то груди, на голове — чья-то рука, и только потом осознала, что и грудь, и рука принадлежат Лонли-Локли.       — Что вы почувствовали? — спросил он, не отпуская ее. Без малейшего волнения и страха, так что Хельна тоже мгновенно успокоилась и сумела живописать ему свои ощущения. Так и стоя в его объятиях — Шурф не спешил отпускать, она не хотела отстраняться, переживая жуткий опыт столкновения с неизвестным.       — Это запах дурной смерти, — проговорил Шурф. — Но, судя по всему, не только.       — Не только?..       — Я догадывался об этом. Думаю, Меламори тоже, потому и злится… Леди Фенну стерли.       — Стерли? — Хельну пробрала дрожь.       — Да, как пыль со стола. Ее нет. Ни ее следа, ни ее стихов. Вы знаете ее?       Хельна кивнула. Так как Шурф все еще обнимал ее, вышло так, что лоб уперся ему немного ниже ключицы. Он перенес это стоически.       — Помните ее лицо?       Конечно, хотела сказать Хельна — и застыла. Она не помнила. Даже в цвете волос была не уверена — черные, или светлые, или рыжие…       — Тысяча вурдалаков, — простонала леди.       — Вероятно, скоро вы забудете и ее имя. Идемте со мной, — Шурф мягко потянул ее за собой, не отпуская. — Нам с вами срочно нужно в Дом у Моста. Я бы провел вас Темным Путем, но, боюсь, сейчас это для вас опасно.       — Опасно?..       Хельна почувствовала себя идиоткой — даже толком вопросы задавать не могла, только повторяла чужие слова. Идти в обнимку вдруг стало неловко и она попыталась высвободиться, но вдруг Шурф крепче сжал руки, не позволяя. Что за приступ нежности? Испугался за нее?       — Я могу идти сама, — смущенно буркнула Хельна.       — Несомненно, но только так, — в голосе она услышала виноватые нотки. — Понимаете, если я вас отпущу, та тварь, кем бы она ни была, может утащить и вас.       — Меня? — покачнувшись, Хельна вцепилась в Шурфа.       — Она вас видела, — просто сказал он. — Поэтому вам и нужно в Дом у Моста.       Если бы Хельна так не перепугалась, происходящее обязательно бы позабавило ее или по-хорошему взволновало, потому что идти приходилось в руках у Шурфа. Если бы она так и оставалась носом к нему, ему пришлось бы пятиться и это выглядело бы максимально глупо, так что он переместил ее к своему боку, но прижал к себе еще теснее. От его лоохи пахло старой библиотекой и чистотой, и он был настолько выше, что Хельна удобно поместилась у него под мышкой.       Так они и явились на улицу Медных Горшков в резиденцию Управления Полного Порядка. Чтобы Хельна переступила порог, Шурф легко ее приподнял. Потом они миновали короткий коридор, огромную приемную, зашли еще куда-то и звенящую в ушах тишину разбил вдребезги чей-то смех — леди не видела, чей, продолжая прятать лицо.       — Неужели я дожил до момента, когда Лонки-Ломки начал обнимать девушек?       — Сэр Мелифаро, — сдержанно проговорил Шурф. — Моя фамилия — Лонли-Локли, вам давно пора это запомнить. Кажется, это не так уж и сложно.       Он рассердился, с восторгом поняла Хельна. Это его рассердило. Значит, его бесит еще и когда коверкают его фамилию. Почему ей это важно, когда за ней охотится непонятная тварь? Ей полагалось биться в истерике или хотя бы впасть в ступор… хотя в подобии ступора она и находилась.       Проигнорировав сэра Мелифаро, Шурф решительно повел Хельну дальше, умудряясь направлять так, что она ничего не уронила по пути и не споткнулась. Дверь за спиной тихо закрылась.       — Неужели я дожил до того момента, когда сэр Лонли-Локли стал обнимать девушек?       Этот голос прозвучал ниже и почти без насмешки. Шурф остановился.       — Сэр Джуффин, и вы туда же?       — Ладно, прости, — тут же покаялся Джуффин. — Хороший день, леди, надеюсь, с вами все в порядке? Это чудовище вас не напугало?       — Меня напугало другое чудовище, — наконец заговорила Хельна. Это снова было ужасно глупо, потому что говорила она в бок Шурфа. Судя по тому, как он окаменел — перешел на Безмолвную Речь.       — Хорошо… — спустя пару минут тишины протянул Джуффин таким тоном, который не предвещал ничего хорошего. — Шурф, отпусти леди, здесь она в безопасности.       Хельна шагнула в сторону, пол под ногами поплыл и она села в кресло, мельком отметив, что кабинет у Почтеннейшего Начальника маленький и уютный, и на спинке его кресла сидит настоящий буривух — очевидно, тот самый, которому Шурф вытирал клюв. Джуффин сложил пальцы домиком под подбородком.       — Незабвенная, у меня очень плохие новости. Хотя нет, — исправил он сам себя. — Есть и хорошие. Одна новость даже очень хорошая: сэр Лонли-Локли мгновенно сориентировался, поэтому вы остались в реальности и из Мира не исчезла ни одна буква ваших произведений. А вот другая новость как раз плохая, потому что то существо, кем бы оно ни было, как уже, полагаю, сообщил вам тот же самый сэр Лонли-Локли, вас увидело, и вы можете быть его следующей целью. Даже скорее всего, это будет так.       Хельна все еще не поняла, как ей реагировать — кричать? Плакать? Злиться? Прислушалась к себе — она была напугана, расстроена и сердита, но выражать это громко не хотелось.       Джуффин наблюдал за ней со спокойным всепонимающим выражением лица.       — Я понимаю, это много для осознания, — сказал он мягко. — Поэтому давайте сразу перейдем к практической части. Естественно, одну вас мы не оставим. Нужен человек, который сможет не только защитить вас от физической угрозы, но и почувствовать магическое вмешательство, подобное тому, с которым вы столкнулись…       Он перевел взгляд на Шурфа. Хельна тоже.       — Поэтому, — продолжил Джуффин, — в соответствии с протоколом защиты ключевых свидетелей от магических угроз, я назначаю сэра Шурфа Лонли-Локли вашим персональным охранником на все время, пока угроза не будет нейтрализована. Шурф, ваша задача — обеспечить леди полную безопасность. Сопровождать ее повсюду: по дороге на работу, домой, в трактир… простите, леди Хельна, но даже в спальне и ванной.       — Что? — дернулась она.       — Увы, — Джуффин развел руками, — это Белая Магия крайне высокой степени. Я могу запереть вас здесь или в Холоми, но вряд ли это понравится вам больше?       В Холоми Хельне бы понравилось, но… все-таки отправиться в тюрьму было не так привлекательно, как оказаться наедине с тем, в кого она решила влюбиться. Судьба все еще к ней благоволила, хотя и слегка извращенным образом. Покосившись на Шурфа, она ожидала увидеть у него на лице протест, раздражение, досаду, радость, что угодно, но он оставался таким же безразличным. Сказали — надо, значит надо. Если бы ее понадобилось убить, убил бы и глазом не моргнул.       — Ладно, — пробормотала Хельна, так как от нее требовалось хотя бы такое согласие.       — Вот и отлично, — Джуффин поправил стопку самопишущих табличек. — Идите, договаривайтесь про совместную жизнь.

***

      Хельна стоически терпела до тех пор, пока они не вышли на улицу, и только там рассмеялась — нервно, громко, с нотками истерики. Она будет с ним жить? Правда в одном доме? Правда даже в спальне? В ванной? Потому что она потрогала эту грешную яблоню?..       Потому что за ней охотятся?.. Джуффин не уточнил, какой ступени уловил Белую Магию, но Хельна не была способна даже на двадцать первую…       Надо же было так вляпаться?       — Простите, — сказал Шурф, прежде чем снова притянуть ее к себе — на этот раз он накрыл глаза Хельны ладонью. По всему телу прошли волны спокойствия, смех растаял на губах и она оперлась на Лонли-Локли спиной, пытаясь привыкнуть к тому, что сознание снова обрело ясность.       — Вам лучше?       — Наверное, — неуверенно сказала Хельна. — Послушайте, я…       — Если вы намерены извиняться, не стоит. Вы всего лишь предложили помощь и я не просто разрешил, а сам почти что спровоцировал. Впрочем, ни вы, ни даже я не догадывались о последствиях, — Шурф так и не заволновался. Вообще ничего. Будто ему каждый день предлагают жить с едва знакомой девушкой.       Кстати об этом.       — Если я спрошу «к вам или ко мне», это будет звучать… — Хельна хихикнула. — Но я спрошу. К вам или ко мне?       — Вы имеете в виду, в чьем доме мы будем жить? Смею предположить, в вашем, — Шурф не повел бровью. — Там вам будет комфортнее, разве нет?       Хельна не смогла с ним не согласиться.       — Насчет службы… — продолжила она. — Я возьму отпуск.       — Да, это будет очень разумно, — согласился Шурф.       — Грешные Магистры! — не выдержала Хельна. — Для вас это правда нормально?       Он будто задумался.       — «Нормально» — не совсем точное определение. Это необходимо. Сейчас вы — и свидетель, и потенциальная жертва, и обеспечение вашей безопасности является приоритетной задачей. Что насчет совместного проживания — я не разбрасываю вещи и способен часами сохранять полную тишину. С точки зрения соседа по жилью, я, пожалуй, идеален.       Хельна моргнула. Было похоже, что Шурф шутит, но если шутил, то как-то очень странно.       — И я не буду подсматривать за вами в ванной, — прямо заявил он. — Насчет этого можете не беспокоиться.       — Знаете, если меня могут стереть из Мира, то это последнее, о чем я беспокоюсь, — она развела руками. — Наоборот, если вы увидите меня в ванной, это будет зрелище, которое трудно забыть, и, может, это задержит меня в реальности… простите, я несу чушь.       — Может, вы правы, — вдруг серьезно сказал Шурф. — Яркие воспоминания… это неплохая мысль. Хотя крайняя мера.       У Хельны дернулся глаз.       — Ладно. Отлично. Идемте.       Шагая за ней, Шурф прикрыл глаза. Он никогда не думал, что вляпается в нечто настолько… странное? Вряд ли это было более странно, чем выпить воду из всех аквариумов в Ордене Дырявой Чаши, откусить руку Младшему Магистру Ордена Ледяной Руки, заполучить во враги двух мертвых Магистров, пройти Хумгат, самостоятельно изготовить Перчатки Смерти и вместе с Джуффином запереть в умирающем Мире Лойсо Пондохву. Вот только все это — кроме ареста Лойсо — прошел тот Шурф, каким он был до Хумгата, а новая странность по имени Хельна происходила с ним прямо сейчас.       Причем сам виноват, что пустил ее к той яблоне. Мог же проверить, а он почему-то решил, что все в порядке — вот и расплачивается за неосторожность.       Что-то подсказывало Шурфу, что ему будет сложно, и сложнее будет совсем не с глазастой тварью. С глазастой тварью он хотя бы знал, что делать.