Глава 1

      Лето тысяча девятьсот шестого года выдалось особенно жарким. Полевым рабочим приходилось вставать в четыре утра, чтобы успеть справиться с работой хотя бы до полудня, однако припекать начинало уже и в одиннадцать дня. И как только солнце полностью вступало в свои права — на улице не мог находиться никто: воздух сгущался, становился настолько плотным, что из-за духоты невозможно было сделать и вдоха. А тем несчастным, что не удосужились укрыться под тенью какого-нибудь большого дерева или спрятаться от палящего солнца на теневой стороне любой хозяйственной постройки, приходилось уповать лишь на мало-мальское дуновение ветра, что хоть на мгновение ослабляло путы удушающего воздуха. Казалось, эти бедные люди вечера ждут сильнее, чем ребенок своих именин. Ведь эта пора суток была сущим спасением! Неистовая жара трусливо отступала, оставляя место лишь теплому вечеру, изредка сопровождающегося легкой прохладой. В это время складывались как нельзя подходящие условия для продолжения работы, которую пришлось оставить днем. Благо, арендатор прекрасно понимал все муки и тяготы простого люда в такую пору и давал добро на разобщение рабочего дня.       — Изи, да имей ты совесть уже! Ты пьешь пятый кубок, потом по нужде же не набегаешься! — причитает дама в преклонном возрасте, хмуро уставившись на худощавую рыжеволосую девчушку лет четырнадцати.       — Ну тетушка Вилли, не могу я напиться! Вот и до поля не дойду, как от жажды отдам свою душу Богу… — едва опустошив стакан, выпалила девочка. И тут же зачерпнула снова.       — Да ты издеваешься! Оставь и остальным воды!       — Всё-всё, тетушка, всё. Идем уже, работа не ждет. — Младшая ладонью проводит по подбородку, вытирая капли воды, что случайно пролились, когда она так жадно глотала воду.       — Неужто! Я думала авось снег пойдет, чем ты отойдешь от бочки, — с некоторым ехидством подмечает женщина, беря в руки корзину.       — Ах, снег летом, вот бы увидеть! — засмеялась девочка. — Да хотя бы дождь! Не знаю, сколько ещё дней этой жары я вынесу. — С такой же корзиной в руках, она чуть ли не побежала к полю.       — Да, сколько живу на этом свете — такого лета я не припоминаю, — тяжело вздыхая, говорит женщина, попутно выдергивая морковь из грядок.       Действительно, этим летом погода Англии превзошла себя. Остров славится дождливым климатом, что летом, что зимой, но это так предсказуемо. А вся прелесть в неожиданностях, верно? Так сразу и не скажешь, но касательно этой неожиданности — жара не давала покоя никому: как простым рабочим, что все силы оставляли на полях и заводах, в садах и мастерских, так фермерам и предпринимателям, да даже графам и маркизам. Конечно, все волновались за сбор урожая, ведь палящее солнце не пощадит ни злачное поле, ни яблоневый сад. И хоть Англия давно вышла из списка тех стран, у которых вся экономика держалась лишь на сельском хозяйстве, недооценивать масштаб засухи, а затем и возможного голода, было нельзя. Не говоря уже о поместьях, львиную долю прибыли которых составляли результаты жатвы.       Благо, в графстве Брэйтфорд, коим на протяжении трехсот лет владел род Смит, таких поместий было мало. Восьмой граф Смит весьма поспособствовал этому: не препятствовал строительству фабрик и заводов, даже советовал людям своих владений всерьез рассмотреть возможность заработка на предприятиях; поощрял любые новшества, что облегчали ведение сельского хозяйства, активно изучал экономику, вкладывался в банковское дело. Разумеется, в пределах своего графства он был такой не один. Любую его идею поддерживал, а иногда и сам предлагал нечто подобное, пятый виконт земель Абердин — лорд Зоэ, ближайший друг графа. Иные землевладельцы, виконты и бароны старались придерживаться этих двоих, ведь результаты были налицо! Перемены люди не любили, что простые рабочие, что благородная знать, но, если противиться им, велика вероятность познать плачевную участь тех нескольких поместий, что не вынесли гнет меняющегося времени и пришли в упадок. Особенно много таких поместий стало появляться после семидесятых годов прошлого века. Лорды не сумели поступиться с собственными принципами и дать дорогу новшествам, чем и поплатились сполна. Не сказать, что их пример оказал влияние на остальных. Всё равно люди, особенно старой закалки, когда дело касалось перемен несколько… осторожничали. Что сказать, Англия — страна консерваторов, а не новаторов.       Восьмой граф Эрнест Смит прекрасно понимал всю серьёзность перемен. Хотя, когда дело касалось его земель, он считал серьезным всё. И окунаться в омут с головой в любое новое дело, что с первого взгляда могло принести пользу графству, он не спешил, предпочитая всё тщательно раздумать, оценить риски, рассмотреть возможные варианты событий. Тут ему на помощь приходил его друг и, даже можно сказать, советник — Артур Зоэ.       — Выгода очевидна, — хмыкнул блондин, делая глоток виски.       Этот разговор состоялся на одном из очередных приемов, устраиваемым графом несколько лет назад. Поводом служило счастливое стечение обстоятельств, заключавшееся в визите одного из политиков в графство Брэйтфорд. Проигнорировать данное мероприятие не мог, а главное, не хотел никто, ведь все прекрасно понимали важность тесного взаимодействия знати и политиков. К сожалению, столь важный гость, не выдержав общества высшего света и сославшись на плохое самочувствие, вскоре покинул поместье, даже не согласившись переночевать. Граф Эрнест Смит не слишком расстроился. Теперь ему не нужно было весь вечер развлекать бедного мистера, а значит, он мог обсудить с одним или, может быть, с двумя гостями один волнующий его вопрос.       — Да, — его собеседник стоял ближе камину, медленно потягивая сигару, — даже слишком.       Мужчины находились в малой гостиной, под конец приема по традиции разделившись с женщинами. Некоторые из гостей устроились за столом и увлеченно играли в карты, иные стояли у окна и оживленно обсуждали предстоящие скачки, хотя, вернее сказать, ставки на них, а сам хозяин дома с одним из виконтов находились в безопасной близости от огня, размерено пили виски и покуривали сигары.       — Могу я узнать, что обсуждаете, господа? — идиллию двоих нарушил один из гостей — седьмой виконт Гринлоу — Джером Аккерман.       Обменявшись понимающими взглядами, граф Смит и виконт Зоэ обернулись к присоединившемуся собеседнику. Одному из них хотелось, чтобы разговор остался приватным, а другой пришел к мысли, что виконт Аккерман потревожил их как нельзя кстати.       — Графу предложили одно дело, доводим его до ума, так сказать, — отпив виски из стакана, отвечает лорд Зоэ.       — Надеюсь, это дело стоит вашего времени, — усмехнулся виконт Аккерман.       Двое друзей лишь снова переглянулись, Зоэ пожал плечами. Чтобы пауза не затягивалась и уж тем более не стала неловкой, он задал вопрос, который появился в его голове, как только послышался голос другого виконта:       — Джером, не поможешь найти своего шурина? — Артур потушил сигару, отошел на пару шагов вглубь комнаты и оглянулся: — Что-то не могу его разглядеть в полумраке…       — Только что играл в карты… — хмыкнул Аккерман. — Надеюсь, он не спустил на них остатки своего состояния, — эту фразу виконт Гринлоу произнес с тяжелым вздохом и направился вслед за Зоэ.       — Зятёк, ты что такое говоришь? — с обидой, наигранность которой выдают едва поднятые уголки губ, спрашивает мужчина, который, единственный среди присутствующих в этой комнате, находился в шляпе. — Между прочим, за мое состояние тебе волноваться не стоит. Сегодня я вовремя остановился.       Эта фраза вызвала разную реакцию у троицы: граф снисходительно улыбнулся, виконт Зоэ одобрительно кивнул, а виконт Аккерман лишь снова тяжело вздохнул и оглядел комнату. Нутром чувствуя, что лорды не рады его компании, его взгляд зацепился за коллекцию марок в противоположном углу. Кивнув собеседникам, мужчина направился к цели.       — Что ж, господа, вы меня звали? — ухмыльнувшись, спросил оставшийся Аккерман.       — Да, Кеннет, нужно твое мнение, — мягким ровным голосом произнес граф.       — Когда мы втроем — я просто Кенни, — закуривая сигару, сказал Аккерман. — Дайте угадаю, Вам необходимо узнать, что я думаю на счет акций компании Брилла? — зыркнув на друзей, деловито произнес он, и, по глазам поняв, что попал прямо в точку, широко улыбнулся.       Да, когда дело касалось графства, да и не только, Эрнест Смит слушал мнение многих, но доверял только двоим. И если мнение Артура часто совпадало с его собственным, дополняло его, раскрывало новые стороны вопроса, было логически обоснованным и грамотно изложенным, то мнение Кенни Аккермана целиком и полностью основывалось на интуиции последнего. Которая, кстати говоря, никогда его не подводила. И не подведёт. Граф далеко не сразу понял это и, откровенно говоря, пару-тройку раз наступил на грабли. Благо, он умеет учиться на ошибках: вот и, смекнув что к чему, мнением Кенни старался не пренебрегать.       — Мне не нравится этот малый, — хмыкнул Кенни и подошел к камину. — Дело, конечно, ваше, но слишком уж всё гладко… — тон его стал задумчивым, а взгляд приковался к огню.       Графу и виконту ничего не оставалось, как вновь переглянуться и молчаливо согласиться с Аккерманом.       — Хотел спросить! — отвлёкшись, через некоторое время выплеснул Кенни. — Есть ли хоть малейшая вероятность, что вы пригласите на прием меня, а моего кузена нет?       — Это провокация, — утверждал Зоэ с усмешкой.       — Нет, Кеннет, даже малейшей вероятности нет, — пряча улыбку за глотком виски, мягко отвечает граф.       Притворно тяжело вздохнув, Кенни вновь вернулся к созерцанию того, на что можно смотреть вечно.       Высший свет на то и высший, со своими никому непонятными правилами и устоями, манерами и традициями. И если материальная составляющая графства ещё как-то поддавалась новым веяниям, то духовная, она же этот самый высший свет, лишь только-только начала уходить от средневекового лада.

***

      — Изабель, ты, негодяйка, совсем меня не щадишь? — воскликнула женщина, сердито глядя на сидящую на корточках девочку.       — А-ах, тетушка Вилли, но я так устала! Морковь собирать было проще… — взвыла девчонка, подняв голову вверх. — Может, хватит уже? Неужели эти лорды и леди так любят картофель?       — Милая, тебя это волновать не должно! Выполняй свою работу, не то заставлю до утра поливать грядки, — пригрозила указательным пальцем женщина. Девчушка этого так испугалась, что мигом вскочила на ноги.       — Ну уж нет, я от прошлого полива разогнуться не могу.       — То-то же. И вообще, разболтались мы с тобой. Прием с дня на день, из чего ты прикажешь готовить для его милости? — на эту фразу послышался лишь тяжелый вздох помощницы, но та так и не решилась продолжить трудиться. Женщина это приметила и продолжила: — Ладно его милость, ему этих овощей бы хватило, так будет авось как весь высший свет графства! Даже Его Светлость, говорят, почтит наши края своим присутствием!       — Е-его Светлость? О небеса! И ты сказала это только сейчас? — воскликнула Изабель, мигом вернувшись к своему занятию.       — То-то же, — хмыкнула тетушка Вилли, также продолжая работать.       Несмотря на всю жестокость палящего летнего солнца, земли Абердин не потеряли своего плодородия. Благодаря работе слуг, трудившихся на полях и в садах, виконт Зоэ мог не переживать за урожай. Он знал, что его земли и тем более его люди вынесут всё.       Устраивать приём в такую пору было тяжким делом, которое легло на плечи виконтессы Зоэ. Миледи не любила званые вечера, особенно их устраивать. Учитывая эту адскую жару, множество гостей предпочтут остаться на ночь, и прием растянется на несколько дней, ведь погода на улице совсем не располагает к поездкам. И если молодые люди могли пустить своего жеребца во всю прыть навстречу ветру, то размеренная езда в экипаже может оказаться довольно изощрённой пыткой, поэтому виконтесса уже который час ломала голову как разместить своих гостей в замке.       — Ты совсем себя не бережешь, милая, — положив голову на плечо и обвивая руками тело женщины со спины, произнес виконт. — Давай помогу, — прошептав, мужчина опустил руки чуть ниже на округлившейся живот своей жены.       — Ох, отмена приема будет лучшей помощью, — вымученно усмехнулась женщина.       — Дорогая, я не могу, ты же знаешь, — поглаживая живот, произнес мужчина печальным голосом. Ему было нелегко смотреть на тяготы своей женщины, которые её одолевали при подготовке к приёму, но поступиться с традициями он не мог.       — Прошу, прости меня, это была неудачная шутка, — женщина слегка повернула голову и оставила поцелуй на щеке мужа.       — Я давно понял, что у беременных меняется чувство юмора, — с мягкой улыбкой сказал мужчина, также повернув немного голову.       Пара стоит у окна и с упоением смотрит в глаза друг друга, вот-вот их губы соединит теплый поцелуй: всего мгновение, и губы мужчины накрывают губы женщины, но эту идиллию прерывает звонкий, громкий, до боли знакомый голос.       — Ну и мерзость! Спешу напомнить, что вы тут не одни! — в комнату влетает девочка лет тринадцати и с нахмуренным видом оглядывает пару.       — Ханджи, где твои манеры?! — повысив тон, произнес мужчина, но девчушку это ничуть не напугало, хотя должно было, а наоборот, ещё больше распалило.       — А твои, папа? Освободи уже маму от этой волокиты с приёмом.       — Ах, детка, благодарю за заботу, — выпутавшись из объятий любимого, мягко произносит женщина, подходя к дочери. — Но лучше скажи, как там дела с миссис Стивенсон? — добавляя голосу строгости, спрашивает виконтесса.       — Мама, я сделала схему рассадки гостей за ужином! — махая листком перед лицом женщины, говорит девочка. — Вот, смотрите, лорд Хапфер, насколько я понимаю, не в ладах с лордом Уинстоном, поэтому они сидят в разных углах, а ещё госпож…       — Ханджи? — строгим голосом прерывает отец, заметив попытку дочери уйти от вопроса про свою гувернантку.       Пыл девочки заметно поугас, она перестала махать листком, который тут же забрала и стала изучать женщина. Комната ненадолго погрузилась в молчание, Ханджи задумчиво смотрела в окно, а её отец не мог оторвать выжидающего взгляда от своей дочурки.       — Никак. Я сбежала, — как ни в чем не бывало продолжила девочка, оторвавшись от окна и прямо смотря на своего отца. Казалось, она готовится к наказанию. Глава семейства лишь тяжело вздохнул и потер переносицу. — Прошу, отец, простите меня, — пролепетала Ханджи, хотя нотки вины в её голосе были едва-едва различимы.       — Тебе уже тринадцать лет, Ханджи, твой сезон будет через три года, а ты продолжаешь вести себя, как шестилетний ребенок, — спокойным, но усталым голосом начинает читать нотации виконт. Он хотел было продолжить, но услышал, как дочь презрительно фыркнула:       — Да у меня в шесть лет в голове было больше, чем у этих шестнадцатилетних милочек. Да они же кроме сезона ни о чем не думают!       — А тебе, наоборот, не мешало бы очистить голову от ерунды и хоть раз подумать о своём сезоне! — на смену усталости мужчине приходит строгость, но, как и следовало ожидать, девчонка этого даже и не заметила. Виконтесса же с улыбкой, которую пыталась скрыть за чтением схемы рассадки, наблюдала за перепалкой двух самых родных ей людей.       — Это не ерунда! — громко возмутилась Ханджи. — Это — мои увлечения! А ерунда — это всё то, что мне пытаются навязать гувернантки! — с толикой обиды произнесла дочь и убежала прочь из комнаты. Мужчина растерянно смотрел ей вслед до того, как его отвлек смешок виконтессы.       — Она — твоя копия, — со снисходительной улыбкой заметила женщина.       Мужчина вновь подошел к жене и обнял её со спины.       — Не повезло же тебе, — притворно печальным голосом произнес мужчина.       — Напротив, я считаю себя самой везучей женщиной, — захохотав, отметила Дороти. Она взглянула на лицо мужа и накрыла его руки своими. — Ведь если бы не вы, я не знала куда бы деть себя от скуки.       Дочь и отец и вправду были очень похожи, как внешне, так и характером. Пятый виконт Артур Зоэ, лорд земель Абердин, был высоким статным мужчиной, имел волосы цвета каштана и карие глаза, всю глубину которых скрывали покоящиеся на переносице очки. А взгляд был… добрым и мягким. Но это сейчас, пока он в кругу своих близких. Нрав у виконта был неспокойным ещё с самого детства — не перечислить в скольких передрягах он побывал. Выйти сухим из воды ему помогали ум, выдержка, хитрость и… его ближайший друг Эрнест Смит, граф Брэйтфорда. Когда в его владение перешло виконство Абердин, времени на проделки и передряги стало не хватать. Лишь женившись на леди Доротее, Артур окончательно остепенился. Виконтесса Доротея Зоэ была ниже мужа чуть ли не на голову, отличалась мягкостью и покладистостью характера. Трудно сказать, как эти двое полюбили друг друга, но хорошо, что это произошло. Ведь на момент свадьбы теплые чувства пару не одолевали. Любовь пришла к ним со временем: в браке, с бременем управления виконтством, с рождением дочери.       Кстати, о дочери: Ханджи была просто невозможна! Так верещали все гувернантки, которым пришлось с ней столкнуться, а их было ох как немало. Девочка поражала их своим нетерпением, пылкостью, любознательностью. В четыре года девчонка освоила чтение, а к восьми годам уже свободно разговаривала на французском. Ну не гордость ли учителей? Никак нет! Девочка росла невероятно громкой, несдержанной, неугомонной, слушала только тех, кого хотела — гувернантки явно этой чести не удостоились. О, а бедные горничные! Ханджи терпеть не могла все эти платья, бантики и рюшечки ещё с раннего детства, поэтому одеть её, а уж тем более как-то принарядить, было очень сложной задачей. Тут на помощь приходили виконт или виконтесса, которые упорно доносили до своей неугомонной дочурки всю важность внешнего вида на очередном приёме. Зная всю нелюбовь Ханджи к «девчачьим штучкам», у родителей возникла мысль о компромиссе. Пусть на балах, вечерах и приёмах дочери придётся всё это перетерпеть, как в свободное время она может шастать по поместью в чём пожелает, в пределах разумного, конечно, — о брюках не могло быть и речи, но платье с не такой пышной юбкой и с не таким вычурным верхом вполне себе можно было устроить. Ханджи Зоэ никогда не приходило в голову заморачиваться на счёт своего внешнего вида, главное, чтобы было удобным и не розовым.       «Это всё потому, что его милость слишком избаловал девчушку!» — причитал простой люд, которому чаще всего приходилось иметь дело с капризами дочурки виконта. Но тут дело вовсе не в чрезмерном потакании дочери, а в том, что виконт очень сильно любит её. И как только он видит карие глаза, также спрятанные за очками, глаза, которые светятся ярче, чем любая звезда на ночном небе, когда сама Ханджи увлеченно о чем-то рассказывает или, наоборот, с вопиющим интересом слушает рассказы отца об устройстве мира, виконт просто на просто не может с собой ничего поделать.       Ханджи знала об этом, но никогда не смела пользоваться любовью и снисходительностью отца в корыстных целях. Она также всецело любит своих родителей, безоговорочно предана им, и старается, ну правда, очень старается не расстраивать их, хоть и не всегда получается.       — А схема-то неплоха! — сумев изучить листок одним глазом, довольно хмыкнул виконт.       Послышался звук открывающейся двери, которую тут же миновала девчонка, держа в руках увесистую книгу. Демонстративно высоко подняв подбородок, Ханджи прошла мимо родителей, не удостоив их взглядом. Переглянувшись, виконт и виконтесса лишь усмехнулись. Название книги полностью прочесть не получилось, удалось лишь разглядеть фразу «разведение лошадей». Устроившись на софе, девочка положила книгу на колени и принялась увлеченно читать.       — Эта книга из моего кабинета? — оторвавшись от виконтессы, спросил Артур.       — Да, ты мне сам разрешил брать оттуда книги, которые мне понравятся, — не отрываясь от чтива, ответила Ханджи.       — Что ж, припоминаю, — тяжело вздохнул виконт.       — Детка, твоя схема довольно хороша, я думаю, мы всех рассадим согласно ей, — с мягкой улыбкой произносит Дороти. — Но, милая, ответь, почему за столом нет Ривая?       — Потому что не дорос, — буркнула про себя девчонка, однако родители расслышали.       — Ханджи, это неприемлемо! — довольно резко выпалил глава семейства. — Ты же понимаешь, что теперь по положению он тебя выше, так что впредь при мне не смей так выражаться.       Послышался тяжелый вздох девчонки, затем, словно сквозь зубы, она произнесла:       — Да, отец, конечно, прошу прощения, — отложив книгу, Ханджи встала с дивана. Подошла к матери, взяла перо и листок. Ей всё же пришлось посадить Ривая Аккермана за стол, хоть выражение её лица говорило, да даже кричало, с какой неохотой она это сделала.       — Неужели всё настолько плохо? — мягко спросила мать, глядя на бурю эмоций своей дочери.       Плохо? О, если сильнейшую неприязнь, невозможность находиться в обществе друг друга более необходимого, неимоверную раздражительность, одолевавшую обоих при встречах, можно обозначить данным словом, то, вероятно, да, всё настолько плохо.       Ханджи Зоэ и Ривай Аккерман не могли выносить друг друга с раннего детства. К сожалению, поместья их семей располагались довольно близко, что являлось главной причиной столь частых визитов одной четы к другой. И если в раннем детстве часто случавшиеся инциденты оправдывали ещё не до конца осознанным разумом, мол «дети есть дети», то уже в более старшем возрасте этот факт потерял свою резонность.       Ребята были ярыми противоположностями, возможно дело в этом. Ривай — вечно хмурый, тихий, сдержанный мальчик, предпочитающий общество спокойных людей или вовсе уединение. Ханджи же — взбалмошная, до невозможности громкая особа, которая не могла вынести компанию меньше двух человек. Собирая вокруг себя детей и словно делясь с ними своей безудержной энергией, создавала вокруг себя хаос. Активные игры в замке и на улице, исследование новых земель, куда знати соваться не следует, не положенные по возрасту и статусу беседы — всё это девочка считала своим досугом. И если Ривай со всех сил старался не обращать внимания на девчонку, то Ханджи просто не могла оставить попытки присоединить паренька к своей большой компании. За что часто и отхватывала. Хоть Ривай воспитывался джентльменом, но довольно часто ни терпения, ни манер на девчонку не хватало, ведь Ханджи, в отличие от него, даже не знала значения этих слов! И удар книжкой по лбу — это меньшее, что она получала в ответ на свою приставучесть. Разумеется, девчонка просто так ничего не оставляла. Слово за слово, пинок за пинок, удар за удар. Однажды эта цепочка действий привела к тому, что ребята чуть не утопили друг друга в пруду. При этом Ривай умудрился потопить её любимую книгу, а Ханджи обильно измазала его любимую сорочку грязью со дна. Этот случай запомнился всем и надолго, и главы семейств осознали к чему может привести неприязнь ребят друг к другу.       Вопрос остался без ответа, вместо этого Ханджи протянула матери листок. Та мельком его оглядела, недовольно скривила губы и строго сказала:       — Ханджи? Дальний угол рядом с миледи Стоуншир? — Миледи Стоуншир была достопочтенной старушкой, старше всех в этом графстве, и, чтобы обозначить всю важность приема, эта женщина должна обязательно присутствовать среди гостей. Правда, такой глубокий возраст не смог не затронуть ясность её разума. — Я, конечно, понимаю, что вы с Риваем не в ладах, но я не думала, что ты его настолько ненавидишь!       — Так давай оставим всё как было? Он будет сидеть за детским столом и … — Ханджи многого стоило не пошутить про его рост, ведь отец всё ещё не сводил с неё строгого взгляда.       — Насколько я помню, Ривай зимой отпраздновал свои пятнадцатые именины, а тебе только тринадцать. Так может за детский стол сядешь ты, а Ривай займёт твое место? — не сдавалась виконтесса.       — Нет! Ни за что! — чуть не подпрыгнув, заверещала девчонка.       — Ханджи, — строго начал виконт, — или ты сидишь на всём приёме рядом с Риваем, или проводишь его за детским столом, — взглянув в глаза дочери, которые так и пестрели уверенностью, решил дожать до конца: — И никаких книг из моего кабинета месяц, — этот аргумент уж точно должен подействовать.       В ответ послышался тяжелый вздох девчонки, но она и не думала так легко сдаваться.       — Один вечер, отец. Прошу, только один вечер.       Супруги, переглянувшись между собой, решили согласиться. Всё-таки их дочурка терпением не отличалась, кто знает, к чему могло привести неоднократное взаимодействие за столом этих двоих. А вот от одного ужина точно ничего не произойдёт.

***

      — Рады приветствовать вас в землях Абердин, — пожимая руку очередному гостю, улыбчиво здоровался Артур.       — Добро пожаловать, — мягко улыбаясь, лепетала Доротея, подавая кисть для поцелуя тому же гостю.       — Надеюсь, дорога вас не утомила, миледи? — целуя руку одной из новоприбывших гостей, учтиво спросил хозяин приёма.       — Добро пожаловать, — всё также каждому гостю говорила виконтесса.       Действо проходило на террасе поместья, вблизи главного входа. Традиция встречать всех гостей уже давно наскучила Ханджи, которая стояла чуть дальше родителей, приветственно улыбаясь и иногда кивая в ответ. Тем не менее разглядывать гостей было куда лучшим занятием, чем рассматривать кружевной подол своего платья.       — Виконт Ривай Аккерман, вдовствующая виконтесса Аккерман, лорд Аккерман, добро пожаловать! — донеслось до слуха Ханджи, и она сразу обернулась к новоприбывшим.       — Надеюсь, дорога вам была не в тягость, — пролепетала она, когда семейство Аккерман проходило мимо.       — О, ну что ты, милая, мы все с нетерпением ждали приёма, — тепло улыбнулась женщина, протянув свои ладони к девочке. Ханджи сжала их в своих, улыбнувшись в ответ.       По лицу новоиспеченного виконта земель Гринлоу было понятно, что далеко не все. Парень недавно удостоился титула виконта ввиду непредвиденной смерти отца, но уже успел подустать от постоянных встреч и приёмов, что огромной лавиной обрушились на юношеские плечи. Разумеется, его поддерживали мать и дядя, и он был им безмерно благодарен. И благодарностью стало намерение выдержать приём четы Зоэ. Ривай довольно хорошо относился к Артуру и Доротее, они значительно помогли ему справиться с некоторыми хлопотами, но их дочурка знатно трепала ему нервы. Хотя, они не виделись год. Может, повзрослели?       Ривай мельком бросил взгляд на подросшую за год девочку. «И чем у неё постоянно измазан подол?» — нахмурившись, задумался он. Как только Ханджи обратила внимание на недовольный взгляд, коим окидывает её уже некоторое время Аккерман, улыбка покинула её. Встретившись глазами, лица обоих приняли такое выражение, будто только что они съели что-то очень кислое. Нет, не повзрослели.       К полудню добрая половина гостей уже прибыла в виконтство Абердин. Ужин запланирован на семь часов, поэтому времени, чтобы удобно расположиться — хватало. Благодаря действиям хозяйки дома, особенных хлопот с этим не возникло.

***

      — Изабель, почему ты не почистила камин в библиотеке? — проворчала экономка поместья миссис Прингл. Будучи высокой, широкоплечей женщиной среднего возраста со строгим нравом и твердым характером она внушала страх и уважение не только всем прислуживающим в доме, а также и его хозяевам. ­       — Миссис Прингл, я как раз собиралась этим заняться! — испуганно пролепетала рыжеволосая.       — Тогда почему ты всё ещё здесь? Молись, чтобы тебя никто не видел, негоже в такой час прислуге расхаживать по комнатам милорда и миледи.       — Я уже бегу!       Мигом добравшись до дверей библиотеки, девчонка робко заглянула в комнату и, никого там не обнаружив, зашла. Орудуя тряпкой и ведром, Изабель запричитала:       — Почему я не почистила камин? Да потому что светает уже в пять утра, что мне, ночью этим заниматься? Мало того, я только вчера вернулась с полей, я спины не чувствовала! И на кой им камины летом?       Со спины послышался лёгкий смешок. Резко обернувшись, служанка увидела леди Ханджи, расположившуюся в кресле в дальнем углу.       — Ми-ми-леди, ой, то есть леди, конечно же, Боже, простите, я заб-былась, — казалось, служанка готова расплакаться.       — Ты только дыши, пожалуйста! — смеясь, проговорила юная хозяйка, закрыв книгу. — Как тебя зовут? Не видела тебя раньше.       — И-изабель Магнолия, ваша милость. Я с начала лета тут, — боясь пошевелиться, очень тонким голосом лепетала девчонка.       — Ты сказала, что была на полях? Расскажи, как там? — подскочив с места, Ханджи подошла ближе.       — Ваша милость, я не думаю, что вам стоит…       — А я думаю, что стоит, — честно, юная леди не поняла, что хотела возразить ей служанка, но она терпеть не могла, когда ей указывают, что делать. — Да дыши ты уже! Не нужно меня бояться.       — Я… — медленный вдох, выдох. Улыбающееся лицо леди Ханджи каким-то образом располагало рыжеволосую к себе. — Мы на полях занимались в основном сбором овощей, поливом, убирали сорняки. Но вчера тетушка Вилли отправила меня в замок — говорят, что не хватает слуг на приёме, — более-менее успокоившись, продолжила служанка.       — Поражаюсь, как в такую погоду можно работать на грядках! Меня даже из дома не выпускают, боятся, что я схлопочу тепловой удар, — неловкая улыбка появилась на губах шатенки, что очень удивило служанку.       — Я лишилась чувств раз семь за две недели, ваша милость, — усмехнувшись, будто похвасталась Изабель. — Хотя сегодня погода хороша для работы. Солнце весь день прячется за облаками.       — Бог ты мой, и как это было? — вопросительный тон юной леди сопровождает сочувствующее выражение лица.       — Ваша милость, не могу ответить. Я просто ничего не помню, — в ответ на это шатенка хмыкнула. Волнение служанки постепенно уменьшалось. — Позвольте спросить? Вы любите картофель? — волнение и вовсе покинуло рыжеволосую. И пусть разговаривать с юной леди было всё ещё странно, но на удивление Изабель чувствовала себя… комфортно.       — А? — Ханджи показалось, что она ослышалась, и вопросительно смотрела на служанку. Та продолжала открыто смотреть на неё, ожидая ответа. — Ну, я думаю, да… — очевидно, что юную леди застал этот вопрос врасплох. Она не привыкла, чтобы прислуживающие так общались с ней. Конечно, она была не против, но ведь почти всегда слуги перед ней терялись, постоянно мямлили и под любым предлогом пытались как можно скорее покинуть её общество. А ей так хотелось засыпать их вопросами, ведь это было так интересно — узнать про быт тех людей, которой ей никогда не стать.       — Вы знаете, я тоже. Особенно, когда только из печи. Даже шкурку не успеваю снять — сразу ем!       — Ого, с кожурой?       — Не удивляйтесь, Ваша милость, это действительно вкусно.       — Мне необходимо попробовать! — Ханджи, на удивление, тоже чувствовала себя как в своей тарелке. Эта странная рыжеволосая девочка, немного чумазая из-за каминовой сажи, совсем не боялась её, что несказанно радовало. — Ты проведешь меня на кухню. Только бы не попасться на глаза миссис Прингл: она непременно отправит меня к гостям.       — А с меня ещё и три шкуры спустит… Но это можно будет устроить, — Изабель задумчиво нахмурилась. — Ваша милость, а почему вы не с гостями?       Ханджи неловко улыбнулась. Да, девчонка с нетерпением ждала встречи со многими ребятами, ведь одной в поместье было невероятно скучно. Несясь в одну из гостевых комнат, где собралась молодежь графства на полдник, Ханджи обдумывала, чем можно будет заняться до ужина. И каким же было её удивление, когда в центре её привычной, далеко немаленькой компании оказалась не она, главная заводила, а серьезный хмурый карлик, который терпеть не мог шум и гомон. Ханджи не глупа, она прекрасно понимала из-за чего его облепили подростки со всех сторон. Ведь Ривай совсем недавно стал виконтом. И всем было ужасно интересно каково это. Мальчишки и парни ведь были наследниками титулов и в будущем столкнутся с этим бременем, а девчата… А девчата взахлеб слушали речи Ривая, смотря на него с искренним интересом. Ханджи тоже было интересно, но она ни за что не удостоит Аккермана своим вниманием.       Недовольно фыркнув, она собиралась было уйти из комнаты, как к ней подошел голубоглазый блондин, наследник графа. «Не злись, я уверен, ты понимаешь, что самому Риваю тошно от их вопросов», — со снисходительной улыбкой сказал он ей. «И это единственное, что меня радует», — ухмыльнулась Ханджи. «Я не удивлен», — по-доброму усмехнулся парень. Юная хозяйка хотела было предложить ему прогуляться, как он продолжил: — «Что же, пойду спасать нашего друга», — кивнув, направился в его сторону. Ханджи осталась одна и теперь ей ничего не мешало покинуть помещение.       — Никуда они от меня не денутся. Просто даю им пару часов форы. Тем более, некоторым лучше отдохнуть с дороги.       — Но они не отдыхают, ваша милость. Я в окно увидела. Носятся по двору. Удивлена, что вы не с ними.       — Ох, так ты наслышана обо мне, — хихикнула юная леди. Рыжеволосая активно закивала, улыбаясь. Ханджи хотела присоединиться к ребятам, но вместе с тем чувствовала детскую обиду. Шатенке не нравилось это чувство, ведь оно означало, что ей не всё равно, что её это задевает. — Что же, тогда я покину тебя, — с грустью заключила Ханджи. Отчего-то ей не хотелось покидать общество служанки.       — Простите, что отвлекла вас! — вдруг с ужасом осознала Изабель, мгновенно впадая в панику. — Тоже мне, и вас заняла, и про работу забыла, — мысленно продолжая себя бранить, служанка вернулась к работе.       — Что ты, это я тебя отвлекла, извини, — добродушно улыбаясь, Ханджи положила руку на плечо рыжеволосой.       — Что вы… — этот жест крайне смутил её, девочка покраснела.       — Я обдумаю, как нам всё провернуть с походом на кухню, — сказав, Ханджи вышла из библиотеки и направилась на улицу. Беседа со служанкой ей пришлась по нраву, хотя они ничего особенного не обсуждали. Ханджи была лишена предрассудков о том, какого происхождения человек, и не чуралась простых людей. Вот только они все до единого избегали её общества. Кроме этой девчонки, ну и ещё, быть может, их дворецкого.       Неудивительно, что ребята сейчас на улице. Изабель была права — погода на улице радовала. Солнце ушло, небо стало облачным, но, несмотря на это, дождь начинаться не собирался. А ещё, находиться в поместье было так скучно. Хотя, кому как. Если некоторые из ребят могли себя занять чтивом, пазлами и другими настольными развлечениями, то одна неугомонная особа готова была чуть ли не на стену лезть от скуки. Ну ещё бы! Все уголки замка она знала как свои пять пальцев, даже половину слуг, куда знати путь был заказан. И в салки не поиграешь, ведь тогда легко можно было попасться их дворецкому, который хоть и всем сердцем любил свою юную леди, но закрыть глаза на столь резвое нарушение дисциплины просто не мог.       Сидя на мягком покрывале, пареньки спокойно играли в шахматы. Голубоглазый блондин, черты лица и характера которого так сильно напоминали графа здешних краёв, только что поставил шах своему оппоненту. Его противник, что был несколько низок для своего возраста, с лёгкостью «отразил атаку». Поправив свои чёрные как смоль волосы, уставился на друга, выжидая его следующий ход.       — Ведёте себя как два старика, — беспардонно усевшись рядом, буркнула Ханджи.       — Где ваши манеры, юная леди? — с улыбкой произнёс старший из ребят, давно привыкший к несносности кареглазой девчонки.       — О, лорд Эрвин! Прошу великодушно меня простить, я забылась, — опустив глаза вниз, очень тонким голосом залепетала маленькая хозяйка.       — Забылась? Ты их и не знала никогда, — хмыкнул брюнет. — И куда только смотрят твои гувернантки…       — Если бы вы знали, какие они дуры. Я постоянно сбегаю с уроков, — усмехнувшись, сказала девчонка.       — Ханджи, следи за языком, ты же леди, — прошипел Эрвин.       — Я, конечно, давно понял, что ты не отличаешься особым умом, но чтобы настолько… — вздохнул паренёк помладше.       Девчонку, давно привыкшую к колкостям со стороны ребят, их реакция почему-то сильно возмутила. Почему-то? Да Ханджи считала себя чуть ли не вундеркиндом! Поэтому, когда кто-то, даже в шутку, сомневался в её умственных способностях — девчонка вспыхивала мгновенно.       — Я? Я не отличаюсь особым умом? Да как бы не так! — вспылила она и, мигом перехватив ход у блондина, сделала шах и мат черноволосому. — Ну? Что скажешь, коротышка?       — Не называй меня так! — сузив глаза, пригрозил брюнет.       — Ханджи, Ривай, не начинайте, — Эрвин хотел было успокоить ребят, ведь он как никто другой знал, к чему приводят их стычки. Но эти двое не могли оторвать глаз друг от друга. Они со стороны были похожи на двух хищников, готовых вцепиться в глотки друг друга.       — Что такое, коротышка? Правда глаза колет? — нагло усмехнувшись, продолжила Ханджи.       — Четырёхглазая, ты совсем стыд потеряла? Ты ведешь себя непозволительно дерзко, — отчеканил брюнет. Если Эрвин уже и смирился с характером юной леди, то Ривая от неё просто воротило. Привыкший к спокойствию и тишине, размеренности и безмятежности, черноволосый просто на дух не переносил эту девчонку, которая одним лишь своим видом перечёркивала перечисленные выше понятия.       Ханджи также невероятно раздражал этот мальчишка, ведь он был таким закрытым, отстраненным, никогда не играл в её игры, предпочитая уединенно сидеть с книгой. Девчонка сама до одури любила читать, но ведь это можно делать в любое другое время, свободное от грандиозных приёмов, званых ужинов и светских визитов. А сейчас, когда вокруг так много ребят, ну как, ну кааак можно променять их общество на кресло в углу? Хотя, позвольте спросить, чем она сама занималась некоторое время назад? Да, но ведь она была слегка обижена. Может Ривай так себя ведет, потому что тоже на что-то обижается? Но на что…       Ведь Ханджи неоднократно пыталась завлечь паренька в их довольно большую компанию, но каждый раз Ривай удостаивал её лишь надменным взглядом или вовсе игнорировал. У юной леди появлялась надежда только тогда, когда Эрвин Смит присоединялся к ним, ведь тот был весьма сговорчивей. И, разумеется, наследнику графа брюнет не мог отказать.       — Я у себя дома и веду себя так, как считаю нужным, — гордо вздернув подбородок и поправив указательным пальцем очки на переносице, ответила девчонка.       Ривай лишь тяжело вздохнул, поняв, что она лишь нарывается, что она лишь от скуки начала докучать их дуэту. Ещё пару раз вздохнув, он всё-таки последовал слову Эрвина и не стал распаляться, также понимая, что он старше, что он умнее, что он уже виконт. Поэтому, оторвав всё же взгляд от Ханджи, паренёк принялся расставлять шахматные фигуры в исходную позицию, намереваясь предложить блондину сыграть ещё одну партию.       Ханджи же это катастрофически не устраивало. Да, как она поняла, последнее слово осталось за ней, но вряд ли это от того, что черноволосому нечего сказать. Скорее всего он выбрал свою излюбленную тактику — не обращать на неё никакого внимания. И по самому больному ведь! Откровенно говоря, девчонка, являясь единственным ребенком виконта и виконтессы, была просто избалована вниманием. И сейчас, когда её даже за пустое место не считали, просто не смогла смириться с этим. Поэтому, в отчаянной попытке снова привлечь внимание ребят, она рукой смахнула фигуры с доски и, парочку забрав с собой, ринулась наутёк.       Ривай правда старался сдержаться, он правда внушал себе простую истину, что девчонка просто напрашивается и не стоит потакать её выходке; он правда сделал несколько глубоких вдохов в попытке успокоится, но это было выше его сил! Несмотря на образцовое воспитание, на строгость и даже жестокость со стороны отца, отчего слишком рано перестал чувствовать себя ребёнком, паренёк не сдержался и побежал за ней.       «Ура! Получилось!» — Ханджи готова была кричать во весь голос, но ей не хотелось привлекать внимания взрослых к их маленькой стычке. Но она была так рада, что ей всё же удалось привлечь Ривая. Пусть и не совсем культурным способом.       Очевидно, Ханджи была довольно активным ребенком, и гоняться сломя голову по всему поместью ей не привыкать. Но каково же было её удивление, когда паренек догнал её совсем скоро. «Что? Как так? Это как часто ему пришлось переставлять свои короткие ножки, чтобы так быстро нагнать меня?» — эта мысль была в её голове, когда холодные руки крепко схватили её за плечи и, развернув к себе, сильно встряхнули.       — Четырехглазая, ты что творишь?! Ты можешь отстать, наконец? Оставить нас в покое? Или в твоей несуразной голове не осталось места для этого слова, ведь она дополна набита всякой чушью?! — сквозь зубы прошипел брюнет, метая в неё яростные взгляды словно льдинки.       — Я знаю, что значит это слово! — вскрикнула она.       — Тише ты! — внимания взрослых Риваю тоже не хотелось. Мельком оглянувшись, он понял, что они подбежали к террасе и, схватив Ханджи в охапку, силком принялся тащить её куда-нибудь подальше.       — Что ты делаешь? Пусти меня! И откуда в тебе столько силы? — тем не менее девчонка снизила свой голос на полтона.       — Оттуда, откуда в тебе столько наглости! — прошипел Ривай, добравшись до небольшого пруда, где за ними никто не мог наблюдать. — Верни фигуры немедленно.       — Не верну! — только сильнее стиснув их в руках, вскрикнула Ханджи. Запоздало поняв, что её до сих пор сжимают руки парня, она со всей силы пяткой наступила ему на носок.       — Ты ненормальная! — Ривай также перестал пытаться быть тихим. — Больно же! — он ослабил хватку, чем не могла не воспользоваться девчонка, которая практически выбралась из его силовых объятий. — Куда?! — рявкнул он, и схватился за что успел — за волосы.       За причёску Ханджи не переживала никогда, порой она даже ненавидела свои волосы. Помнится, как добравшись до ножниц в комнате миссис Прингл, она без раздумий срезала так надоевшую ей косу. Ей тогда было лет пять, не больше. Без сомнения, в ужасе были все, даже сама Ханджи. Но не от своего преображения, а от того, что свои труды ей каждый раз приходилось прятать за шляпкой. Тогда Ханджи уяснила — лучше потерпеть, пока служанки сделают замысловатые прически или вплетут с десяток атласных лент в её голову, ведь ничего не может быть хуже постоянного ношения шляпок. Так что, как только волосы отросли до приличной длины, её излюбленной прической стал обычный конский хвост. Да, ничего общего с модой, но также и ничего общего со шляпками.       — Ай! Пусти, пусти! — заверещала девчонка, но даже не думая разжать руки.       — Верни уже эти чёртовы фигуры! — притягивая Ханджи назад, парень мёртвой хваткой вцепился ей в плечи.       Вместо того, чтобы взвыть от боли, юная леди лишь рассмеялась.       — Что тебя так рассмешило, дура? — и почему его так раздражает её смех? После этой реплики, он, кстати говоря, только усилился.       — Ой, ой… Господь… Ты ругаешься? А сам только-только попрекал меня этим! — сквозь смех, тяжело дыша, проговорила девчонка.       — Ты — молодая леди. Тебе ни к чему козырять такими словечками — замуж никто не позовёт, — спокойно ответил Ривай, с удивлением отмечая, что пыл девчушки куда-то пропал.       — Тоже мне, нашел чем пугать, — фыркнула шатенка, также заметив, что хватка Ривая ослабла.       — Ханджи, не будь ребёнком, отдай фигуры.       — Кто из нас тут на ребёнка больше похож? — с усмешкой парировала девчонка. Реакция парня была довольно ожидаемой — он закатил глаза.       — Ты просто выводишь меня из себя, зачем тебе это? — спокойствие Риваю давалось с большим трудом, благо, у него есть неимоверный опыт в общении с этой несносной девчонкой.       — Интересно посмотреть.       — Что ж, мне жаль, но твое любопытство я удовлетворять не стану, — самым что ни на есть холодным голосом проговорил Аккерман.       Шатенка уже хотела ответить, как вдруг Ривай резво вцепился в её руки, пытаясь вырвать уже наконец фигуры. Надо сказать, Ханджи сдаваться не планировала, но, поняв, что дела ее плохи, она собрала всю силу, всю волю в кулак, вновь вырываясь из рук. Но Аккерман тут же нагоняет, поэтому мгновенно влетевшая мысль в её голову кажется просто гениальной идеей. Мигом она замахивается и бросает фигуры в пруд. Ривай не успел её остановить. С довольной ухмылкой Ханджи поворачивается к пареньку лицом и тянет ему правую руку, намереваясь издевательски пожать ему ладонь со словами «благодарю за игру». Лишь на мгновение она опускает взгляд с ничего непонимающего лица Ривая на их руки, как замечает, что на запястье отсутствует фамильный браслет. Видимо, когда они боролись за эти злосчастные фигуры, браслет случайно слетел с запястья прямо в ладони, и она его без всяких раздумий выбросила в пруд. Как же глупо!       Парень стоит с совершенно непонимающим видом. «Она серьёзно только что это сделала? Ну что за несносная девчонка! И руку мне ещё тянет. Зачем? Чтобы пожать мою? Вот же, издевается ещё». Мгновение — и довольная ухмылка сползает с её лица, карие глаза начинают испуганно бегать из стороны в сторону, а руки потянулись ко рту, прикрыв его.       — Неужели поняла, что натворила? — хмыкнул Ривай.       — О, Боже, нет-нет-нет, — Ханджи была в панике. — Ривай, туда слетел мой браслет! — чуть ли не со слезами на глазах произносит девчонка.       — Фамильный? — уточняет парень. — Поделом тебе, очкастая, будешь знать к каким последствиям могут привести твои выходки, — холодным голосом заключил паренёк, с плохо скрываемым удовольствием наблюдая за Ханджи, которая готова была вот-вот расплакаться. А это довольно-таки редкое зрелище.       Что ж, дела очень плохи. Гости сразу заметят отсутствие браслета на запястье, не говоря уже о родителях. Ох, а родители? Ханджи невольно вспомнила тот момент, когда на десятые именины они сделали ей такой дивный подарок: сколько гордости было в их глазах, гордости за Ханджи, что у них такая дочь. «Нет, я не могу так просто всё это оставить», — мелькает в голове у девчонки и, даже не сняв очки, она ныряет в воду.       — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ? — кричит Ривай, не успев ничего предпринять. В его голову влетает мысль броситься за ней следом, как из пруда показывается голова Ханджи.       — Ищу браслет, неужели не ясно? — даже будучи занятой таким важным делом, она оставит последнее слово за собой.       — ВЫЛЕЗАЙ ОТТУДА НЕМЕДЛЕННО! — снова кричит паренёк, сдерживаясь, чтобы не начать снимать с себя обувь.       — Это, между прочим, ты виноват! — вновь выныривает девчонка и словно выплевывает ему эти слова. — Я вылезу только тогда, когда найду свой браслет.       — Я сейчас позову кого-нибудь! — на самом деле, Риваю не хотелось этого делать — влетит ему, ведь он как старший должен был за ней присмотреть. И никого не будет волновать, что это Ханджи и что за ней невозможно присмотреть.       — Только попробуй! — она зачерпнула воды в ладони и со всей силой плеснула на него. — Не смей этого делать!       — Ты ненормальная? Прекрати и вылезай сейчас же! — проговорил Ривай, в последний момент увернувшись от водной атаки.       — Не мешай мне! — Ханджи делает глубокий вдох и вновь ныряет. Не сказать, что для девчонки здесь было опасно, но покрытое илом дно не внушало доверия. Но удача улыбается ей, и она пальцами нащупывает что-то похожее на браслет. Надо же, это действительно он!       — Что за дура! Сущее наказание! Чтобы я ещё раз приехал сюда? Пустоголовая несносная девчонка, чем она только дум…       — Ривай, я нашла! — с довольной улыбкой и с тяжелым дыханием выныривает Ханджи. И тут же замирает, наблюдая перед собой паренька, который с отчаянием на лице стоял без туфель и пиджака, в одних лишь расстегнутых брюках и рубашке с закатанными рукавами. — Ой, ты чего это?       — Нашла? Молодец, а теперь вылезай. ЖИВО! — облегчение слишком явно читалась у него на лице. Надо же, не придется лезть в эту зеленоватую, стоячую, грязную и даже дурно пахнущую воду.       — Ты собирался нырнуть за мной? — и отчего голос Ханджи стал тоньше и выше?       — Ты, дура, не оставила мне выбора! — прошипел Аккерман. — Вылезай сейчас же!       — Да хватит называть меня дурой! — вновь набрав воды в ладони, шатенка что есть мощи плеснула в паренька. И если в первый раз ему удалось увернуться, то сейчас он получил двойную порцию. Эх, а как хотелось остаться сухим сегодня!       — Ты… — Ривай делает очень глубокий и очень медленный вдох, затем такой же выдох, затем ещё раз так два раза. — С меня хватит. — Наспех натянув на себя ранее снятые элементы гардероба, мальчишка разворачивается и уходит.       — Ты куда это? ЭЙ! — Нет-нет-нет, так дело не пойдет. Это из-за него они оказались у этого пруда, это из-за него её браслет сполз с запястья в ладонь, это он, в конце концов, вынудил её сбросить всё в пруд. И она ему это всё так просто спустит с рук? Да ни в жизнь!       Наспех выбравшись из пруда, Ханджи бежит за Риваем, намереваясь воздать ему за все заслуги: и речь не только про сегодняшний день, а про все те разы, когда он обижал её, насмехался над ней, не воспринимал всерьёз. Между ними разница только два года, так почему он ведет себя как напыщенный старик, при любом удобном случае пытается ударить её в грязь лицом, выставить перед всеми взбалмошной пустоголовой маленькой девочкой? Ханджи уж явно опережала по уму своих ровесников, а он до них даже не дорос! Коротышка невесть что возомнил о себе! Непонятно откуда взявшаяся, но такая свирепая и необъятная ненависть одолела девчонку, придав ей сил, чтобы догнать паренька. Бегать во всем мокром было ужасно неудобно, но, главное, что она практически достигла цели. Бросаясь вперед, она падает на спину Ривая, валя того с ног.       — Бог мой, как же от тебя несёт! — едва смог произнести Ривай, ведь запах стоячей воды, исходящий от Ханджи, не давал ему сделать и вдоха. — Слезь с меня немедленно!       — Вот ещё, Аккерман! — прошипела девчонка, намеренно сильней вдавливая мальчонка в землю.        — Четырехглазая… — прошипел паренёк и тут же зажмурился, ощутив, как руки девчонки втирают в его голову… землю. Напрягшись, Ривай перекатился с живота на спину, тем самым наваливаясь на девчонку, пока та не успела ничего сообразить. Он быстро поднимается на ноги, стряхивая со своих волос песок.       Ханджи поднялась на локти, наблюдая за мальчишкой. Самодовольно улыбнулась. Ривай ощутил её взгляд. Взяв себя в руки, он последовал своей любимой тактике против этой несносной девчонки и медленно пошёл прочь. Быстро поднявшись, девчонка нагнала его.       — Что вообще с тобой сегодня? — обернувшись, сквозь зубы прошипел Аккерман, затем схватил её за руки. — Мы идем в замок, сейчас же!       — В замок? — ненавистная волна отпустила её также быстро, как и одолела. Аккерман стоит перед ней мокрый и грязный, и от него дурно пахнет. С чего продолжать злиться? Всё же хорошо. — Ммм… может не на…       — Не надо? Не идти? А что же нам делать, очкастая? — Ривай же, наоборот, кипел. Черт бы побрал эти фигуры, эту девчонку, этот приём! Но в замок ему идти тоже не хотелось. Не подобает виконту земли Гринлоу появляться на парадном входе в таком виде.       — Пойдем через черный ход, — вырвавшись из его рук, Ханджи подалась вперед. Естественно, через черный ход. Главное ни на кого не напороться, ведь за такое поведение её, мягко говоря, не похвалят.       — Там же слуги.       — И что?       — Шевели головой, они же сразу доложат всё лорду Артуру!       — Не доложат.       Да, Ханджи была не уверена в этом, но вдруг им посчастливится пройти незамеченными? До ужина уже пару часов: наверняка кухонные рабочие слишком заняты готовкой, лакеи с дворецким подготавливают большую гостиную, где будет проходить трапеза, а слуги всё ещё помогают гостям. Главное не наткнуться на миссис Прингл, хотя та занята бумагами в своём кабинете. Скорее всего.       Благо, у входа никого не было. Отворив дверь, Ханджи робко просунула голову внутрь и, быстро всё осмотрев, потянула парня за собой.       — Быстрей, пока никого нет, — девчонка уверена шла вперед. Что ж, пока им везло.       — Куда ты меня ведёшь?       — Тише! — шикнула она. — Я выведу тебя к мужскому крылу, там уже сам разберёшься.       — Я там непременно встречусь с кем-нибудь! Проведи меня к ванной, немедленно, — шепотом наказал юный виконт. — И нужно найти моего камердинера.       — Может ещё воды набрать? — фыркнула шатенка. — Погоди, у тебя что, появился камердинер? — шёпот приобрел насмешливые оттенки. Конечно, Ривай уже виконт и ему нужен личный слуга, чтобы подобающе выглядеть. Но в голове Ханджи «Ривай» и «личный слуга» никак не складывались. Намного лучше звучало «Ривай» и «личная нянечка».       Сразу же уловив эти оттенки, Ривай насупился.       — Да. Ещё вопросы? Нет? Так может побыстрей уйдем отсюда? Нам запрещено появляться без крайней нужды на территории слуг, а мы ещё в таком виде, — он тяжело вздохнул. — Как же от тебя всё-таки несёт.       — И от тебя теперь тоже! — не без удовольствия воскликнула шатенка и сразу же приложила ладони ко рту. Получилось громко.       — Кто это там? — Раздался тонкий голос из одной комнаты. Следом показалась рыжая копна волос и озадаченное личико прислуживающей девчонки. — Ми-миледи… вы… за картошкой… — та была совершенно сбита столку. Мало того, что перед ней леди Ханджи предстала далеко не в парадном виде, так ещё и в сопровождении юноши!       — Изабель! — радостно воскликнула юная леди. Как же им всё-таки повезло. — Изабель, нам нужно дойти до ванных комнат, а ещё найти камердинера одного из лордов.       — Чёрч, — подал голос черноволосый парень, терпение которого было уже на исходе. Казалось, если он не покинет общество дурно пахнущей, совсем не гостеприимной юной хозяйки и не примет ванну в ближайшие минуты, то он просто ринется обратно во двор, запряжет своего жеребца и ускачет домой, наплевав на всё.       — О, мистер Чёрч, да, конечно, сейчас, — служанка мигом ретировалась, ребята продолжали стоять посреди коридора.       Ханджи оглядела Ривая довольным взглядом.       — Что смотришь? — хмуро спросил парень, заметив её взгляд. — Ликуешь?       — Разумеется, ­– широко улыбнувшись, ответила девчонка. — Теперь ты будешь знать, как…       — Как что? Скажи мне, что? Ты первая ко мне пристала, я тебя даже не видел почти! — довольно грубо выпалил он, не пытаясь быть тихим. — Ты постоянно меня трогаешь, постоянно провоцируешь и не даешь покоя. Ты, откровенно говоря, меня достала, — надо сказать, за год голос Ривая окончательно переломился, став низким и твёрдым. А ещё этот холодный тон, резкие слова и ненавистный взгляд. Ханджи поёжилась. — Фарлан, в ванну.       — Ваша милость, что с вами? — в коридоре появилась Изабель с высоким блондинистым юношей.       — В ванну, сейчас же, — напоследок смерив поникшую шатенку полным неприязни взглядом, Ривай со своим камердинером покинули проходную.       — Ваша милость, что же с вами случилось? Едва час прошел, как вы ушли из библиотеки.       — Я бы… — Ханджи выглядела отрешённой. Она сама не понимала, что сегодня произошло. Да, она слегка обиделась, что всё внимание досталось парню, но это же такой пустяк на самом деле. Потом он её вроде как обозвал. Но не в первый раз же. А тут дошло до такого. И ещё волна бешенства, настигшая её в пруду. Он же действительно ничего не сделал. Хотел спокойно поиграть с Эрвином в шахматы, разве это преступление? «Со мной он никогда бы не согласился».       — Я бы хотела принять ванну. Запах ужасный. Поможешь мне? Ты. Не зови пока горничных.       — Раз-разумеется, ваша милость. — Изабель понятия не имела, в чём будет заключаться помощь, но ослушаться не могла, да и не хотела. — Пойдемте скорее, где-то здесь ходит миссис Прингл.       Настроение у Ханджи было хуже некуда. Принимая ванну, она постоянно крутила в голове слова Ривая. «И почему я об этом думаю?»       — Ваша милость, может всё же расскажите? Вы упали в пруд? Лорд Аккерман вас что, толкнул туда? — Изабель не унималась.       — Что ты, нет. Я сама прыгнула. Он даже хотел было… — отчего-то Ханджи смутилась. — Он хотел нырнуть за мной, когда я долго не выплывала, даже раздеваться начал…       — Неужели? — воскликнула служанка, намыливая хозяйке голову. — Волновался за вас? — Изабель громко пискнула. — Знаете, как в любовном романе…       — Изабель! Что ты такое несёшь?       — Простите, ваша милость, я… я забылась, — служанка сама не понимала, почему так разошлась. Ханджи ей не подружка, она дочь её работодателей, дочь хозяев поместья, дочь виконта и виконтессы. Как она только посмела себя так ввести?       Ханджи молчала. Куда делось её веселье? Всплывающие в памяти злые глаза Ривая, его возмущенный вид больше не приносили ей радости. Вдруг юная леди поняла, что испытывает… стыд?       — Думаешь, мне стоит извиниться? — вдруг спросила она у притихшей служанки.       — Я… я не знаю, ваша милость. Я не знаю, что конкретно с вами произошло. Но лорд Аккерман выглядел очень… злым, я даже испугалась.       — Меня его злость не пугает, — усмехнулась Ханджи. — Раньше я частенько подтрунивала над ним, он такой забавный, когда взвинченный. И злится смешно. Но сейчас… — она неловко кашлянула. — Кажется, сейчас всё зашло слишком далеко, — девчонка кратко пересказала историю своей слушательнице.       — Так вы хотите извиниться? — вытирая волосы полотенцем, уточнила служанка.       — Не хочу, но мне кажется, что надо…       — Я сейчас позову вашу горничную, она поможет вам одеться, — Изабель подошла к двери. Остановилось, задумалась. — Ваша милость, а виконт Аккерман… ведь это у него недавно скончался отец?       — Да, месяца полтора назад, — Ханджи нахмурилась. Кажется, она только сейчас задумалась каково ему. Не про бремя титула, управления поместьем, людьми и финансами, а каково лишиться отца. — Знаешь, я ведь даже не принесла ему соболезнования… Благодарю, Изабель.       Служанка хмыкнула.       — Я думаю, вы уже решили, как поступите, — и напоследок спросила: — Ваша милость, прошу прощения за вопрос, но почему… Почему вы спросили совета у меня?       Шатенка задумалась.       — Мне кажется, что мы похожи, — осознав, с улыбкой ответила юная леди.