In medias res

Нет, и все, что вы говорите,

не имеет смысла.

Вы не знаете, в чем дело, и кто я.

Вы даже не понимаете, что вам говорят.

***

      — Знаешь, — тихо сказал Осаму, оставаясь у двери, — ты сейчас выглядишь так, будто вот-вот сломаешься.       Фёдор слабо усмехнулся...но не стал отрицать очевидного.       — Это и есть самое интересное, — прошептал они только тогда повернулся. Взгляд был уже другим. Не расфокусированным, не сбитым слишком обранным. — В какой именно момент, — продолжил он, делая шаг навстречу, — распад перестаёт быть слабостью и становится инструментом? — Психопат остановился на расстоянии вытянутой руки. Слишком близко. — Как думаешь, Дазай-кун, — голос стал тише, но ровнее, почти опасно чистым, — если убрать стабилизаторы, я перестану себя контролировать иль просто перестану скрывать, что контролирую себя?       Повисла пауза.       Тишина в помещении сгустилась, стала плотной, почти осязаемой. И в этой тишине впервые стало не до конца ясно кто из них сейчас наблюдает, а кто уже попал в поле эксперимента.       – Молчишь и верно, не шуми все спят – Федор усмехнулся заходя за стойку медперсонала и беря ручку от окна и пачку сигарет подписанную чужим именем.       – Это не твоё. – твердо подметил Осаму       – Но и не твоё, но ты все равно будешь, вижу, ч то хочешь.       Фёдор открыл окно и сел на подоконник похлопав по поверхности рядом с собой. Осаму не сдвинулся с места сразу.       Он посмотрел на пачку сигарет в руках Фёдора, на чужое имя, выведенное неровным почерком, на то, как тот держит её небрежно, но с излишней точностью в пальцах, будто компенсируя внутренний сбой.       — Ты сегодня особенно щедр на чужое, — тихо заметил он.       Фёдор не ответил. Он щёлкнул зажигалкой не с первой попытки, кремень проскользнул, ещё раз, только на третий — огонь.       На секунду свет выхватил его лицо: слишком бледное, с резкими тенями под глазами, с напряжением в скулах, которое он не успевал скрывать. Он затянулся глубже, чем нужно и откашлялся.       Затянулся во второй раз. Дым задержался в лёгких дольше положенного — как будто тело не сразу вспомнило, что с ним делать.       — Садись, — сказал Федор, не глядя, выдыхая в сторону открытого окна. — Или стой. Мне, в целом, всё равно.       Повисла тяжелая пауза. Осаму ощутил некое омерзение по отношению к такому Федору. Будто без препаратов перед ним был другой человек. Да и человек ли это был в моральном плане становилось загадкой.       — Пока.       – Не хочешь курить? – Федор сразу считывал отношение к нему, он слишком хорошо знал этот взгляд отвращения.       Осаму усмехнулся и всё же подошёл, но не сел сразу. Остановился рядом, чуть сбоку так, чтобы видеть профиль Фёдора и контролировать дистанцию.       — «Пока»? — переспросил Достоевский. — Как быстро у тебя всё меняется. Фёдор провёл языком по внутренней стороне щеки, будто проверяя что-то.       — Не у меня, — тихо ответил Осаму. — У условий. – Он взял с рук Фёдора сигарету и затянулся, медленно будто оттягивая момент. Пальцы всё равно выдали психопата лёгкой, почти незаметной дрожью, которая шла не от холода.       — Знаешь, что забавно? — вдруг произнёс психопат, не оборачиваясь. — Я всегда считал, что зависимость — это примитивная конструкция. Такая слабая, предсказуемая. Он усмехнулся, чуть сильнее, чем раньше. — А теперь она… интересна.       — В каком смысле? — Осаму склонил голову, наблюдая.       Фёдор повернул к Осаму лицо.       — В смысле точности, — ответил он. — Она упрощает систему. Убирает лишние переменные. Оставляет только… центр. Он чуть наклонился вперёд, локтями опираясь на колени, сигарета зависла между пальцами. — И ты внезапно начинаешь видеть, — продолжил он тише, — сколько в тебе было лишнего.       Повисла пауза.Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в тёмном воздухе.       Осаму придвинулся, чтобы улавливать слова психопата. Но не слишком близко, помня, слова Демона Федора о какой-то опасности. Однако меж ними сохранялась досягаемость       — И что же осталось? — спокойно спросил суицидник.       — Недостаточно, чтобы это назвать «я». Но достаточно, чтобы это функционировало. – Фёдор коротко рассмеялся.Сухо.       Он повернул голову, и их взгляды встретились. На этот раз без сбоев, никакого расфокуса. Слишком чётко.       — Ты ведь тоже это знаешь, — почти мягко сказал Осаму. — Разница только в том, что ты называешь это игрой. – он чуть прищурился.       — А ты? – Фёдор сделал последнюю затяжку и, не глядя, выбросил окурок в окно. Идеально рассчитанная траектория. Слишком точная для человека «на грани».       — Я? — он на секунду задумался и улыбнулся.       — Я называю это проверкой пределов. — Он слегка сдвинулся ближе, настолько, что расстояние снова стало неудобным.       — Скажи, Дазай-кун, — его голос стал почти шёпотом, но не потерял чёткости, — если сейчас убрать ещё один элемент… – Он чуть наклонился, почти касаясь плечом.       — Ты начнёшь меня останавливать или продолжишь наблюдать? — задали они вопрос одновременно с точностью до секунды.       Они замолчали одновременно, как если бы одна и та же мысль прошла через два разных сознания и вышла с одинаковой формулировкой, с той же интонацией, в тот же временной срез.