Перо сиксамской совы

— Дедушка, покажи мастерскую. — Еще чего удумал! Я даже ступенек не вижу, споткнусь — не соберешь. — Соберу… то есть помогу. Деда, ну пожалуйста! Все талдычат про твои картины, а я их даже не видел. — Лучше не видеть никогда, чем увидеть и… Уговорил, идем. — …Деда, это же не картина. Перо в рамке? — Долгая история. Ладно, всё равно ведь не отстанешь. Родился, значит, я в Глиммербруке — далеко это, на севере. То город чародеев — ага, самых что ни на есть. Поговаривали, были и у меня в роду, да на мою долю не осталось. Бродил я, горевал, и нашел меня господин в сером плаще. Достань, говорит, перо сиксамской совы — пробужу в тебе Силу. Я: может, деньгами? Нет, отвечает, перо для ритуала нужно. Ну и пошел я в лес ее выслеживать. — Выследил? — Насилу — больно хитрая птица. Приметная такая: перья фиолетовые, глазищи желтые — а прячется как сам гном. Приманивал сначала мышами… живыми, не смотри так, она всё равно их не ела. Потом молоком, овощами разными, а повелась знаешь на что? На мармеладных червяков. — Ха-ха! И что, поймал ее? — Ага, подарила мне себя на Винтерфест. Заметалась в панике да и уронила перо. Я его цап, а она в небо. Красиво так сбросила сеть и на крыльях своих огромных плыла над лесом, вдоль гор, где золотились сосны и блестел замерзший ручей. Небо — как ее перо, с переливами фиолетового и янтарным, даром что зимой оно бело-серое. Засмотрелся я и наутро не к чародею пошел, а за красками. Из Глиммербрука уехал и катался по миру, пока мог его писать. А перо себе оставил. — Вместо того чтобы стать?.. — Природа и есть магия. Ты ведь понимаешь? — Конечно. Во мне же твоя кровь… и твоя магия. Дед улыбается и обнимает внука. Тот гладит перо через стекло.