Последний раз (Майк, Фредди, Док, Соня, Марти)

      — Сдох, наконец? Дерьма кусок, ты сдохнуть должен был ещё пять лет назад от пули Джо! Паскуда!       Под ругань Майка Фредди открыл глаза. Сознание он не потерял. Повезло, что удары пуль в бронежилет напрочь сбили дыхание, иначе б Фредди вскрикнул — как минимум от того, что врезался лицом в стол и далее об пол. Спасибо ковру, немного смягчил стыковку.       Придя в себя, Ньюэндайк силой воли аккуратно выдохнул, подавив стон — больно, пиздец как, но Майк должен думать, что попал. Иначе добьёт. Маккласки, конечно, не даст ему уйти, но умирать Фредди совершенно не хотелось.       Пистолет заряжен и снят с предохранителя — только руку протяни. Но Майк стоял неудобно, скрылся за перевёрнутым столом, и Фредди почти его не видел. Нужно выждать — Майк ещё на взводе, видно по тому, как он мерил шагами комнату. Наверняка думал, куда выбросить труп, чтобы никто не нашёл. Ублюдок. Фредди перехватил пистолет удобнее, стараясь не издавать ни звука, дыша через раз.       И выстрелил на поражение, как только Майк оказался в поле видимости.       Едва Брэдстоук упал на пол, Фредди выглянул из-за стола, убедившись, что Майк не выстрелит в ответ.       — Не двигайся, — хрипло каркнул он поверженному, держа его на прицеле. Быстро поднялся на ноги и выбил пистолет из руки Брэдстоука. — Не шевелись, гад, не то я тебе башку прострелю.       Но Лонг-Бич вдруг свернулся эмбрионом на полу, а на его лице появилось настолько мучительное выражение, что Фредди мгновенно понял: сопротивления больше не будет. Хотя Майк и крыл копа такими отборными ругательствами, что это было бы почти смешно, если б Фредди не понимал, что такое выстрел в живот.       — Ааа, дерьмо! Как больно…       — Постарайся успокоиться и не шевелиться, я наберу 911.       Полицейский оторопел, когда Майк отказался от помощи.       Служить и защищать — девиз копов Америки. Майк, каким бы подонком он ни был, не являлся исключением и сейчас нуждался в защите. Но отказывался от неё. И Фредди впервые стоял перед таким выбором: дать ему уйти, понимая, что Майк, скорее всего, не доедет даже до границы города, или наплевать, вызвать скорую и держать Брэдстоука на мушке, пока не приедут парамедики.       «Хуй ты умрёшь, малыш!» — когда-то Ларри тоже хотел всего лишь поступить правильно…       Майк облегчённо выдохнул, когда коп согласился.       До машины Лонг-Бич еле дополз. Тяжело дыша, обливаясь потом, упал на водительское кресло, чувствуя, как хлещет кровь, и в штанах от неё уже мокро. Сил не было никаких. Но ключ зажигания повернулся, и Майк отъехал от обочины, выезжая на дорогу, стараясь не гнать сильно — не та реакция, — но и не медлить, а то сдохнет.       План есть, да. Оставалось лишь молиться, чтобы док не сменил номер сотового.       Остановился Майк у ближайшего телефонного автомата. Набрал номер. Гудки, гудки, гудки.       Майк снова облегчённо выдохнул, когда услышал на том конце провода грубоватое «Алло!»       — Роджер, прошу, умоляю, не вешай трубку. Дай мне сказать. Выслушай.       Молчание размером с грёбаную вселенную.       — Что из последнего разговора тебе было неясно? — раздалось, наконец, в ответ.       — Всё ясно, всё, до последнего слова. Эй, док. Я умираю. Я серьёзно. Ты мой единственный шанс, мне больше не к кому обратиться. Пожалуйста, Роджер. Последний раз. Спаси мою задницу, и я исчезну из города. Больше ты меня никогда не увидишь.       Снова молчание. И долгожданное:       — Что у тебя?       — Огнестрел в живот.       — Где ты? Крови много?       — Восточный Эл-Эй. Стою у телефонного автомата, и кровь даже у меня в ботинках.       — Ты не доедешь, — задумчиво ответил док. — Мне жаль, Майк, но ты покойник.       — Я попытаюсь, — прохрипел Лонг-Бич, понимая, насколько сказанное ему может быть правдой. — Просто скажи, куда ехать. И я попробую добраться.       — Ладно. — Роджер назвал адрес. — Моя новая операционная, я буду на месте через полчаса. Жду тебя до утра. Не приедешь — сожалею.       — Дождись меня, док. — Майк облизал пересохшие губы. — Пожалуйста, дождись.       Телефонная трубка грохнула по корпусу и упала вниз, повиснув на проводе.

***

      Майк отрыл глаза. Вокруг полумрак и пахнет лекарствами, тело налилось свинцом, не слушается. В вене капельница, в мочевом пузыре катетер. Майк выдохнул — он жив.       Как добрался, почти не помнил. Последнее — как рухнул в руки дока, а тот потащил куда-то. Всё молча, видимо, работал один, Соня, значит, была в больнице.       — Очнулся? Хоть что-то.       Док рядом, расплывается перед глазами. Но Майк рад ему, как самому родному человеку на свете.       — Смотри, прогноз скверный, — док говорил в своей обычной манере, без предисловий и нежностей. — Кровопотеря очень большая, почки твои едва держатся. И у тебя перитонит, я не знаю, смогу ли справиться.       — Ладно, — прохрипел Майк. — Пусть так, но хоть шанс…       — Не болтай много. Лучше спи.       Майк и без его слов отключился.       — Опять влез в разборки?       На следующий день Майком занималась Соня. Роджер уехал домой, чтобы принять душ и переодеться.       — Не отошёл в сторону вовремя. Надо было послушать Фредди и валить.       — Фредди? Наш раненый полицейский? — удивилась Соня. — Что случилось?       — Я пытался его убить, — признался Майк.       — О боже.       — Он в порядке, — оборвал Лонг-Бич. — Живучий, гад.       — Что ж. Я рада.       Соня как-то нервно улыбнулась, а Майк понял, что выгнать его прямо сейчас на улицу Соне мешает медицинская этика — с образованием или нет, но Соня медсестра, это факт. Поэтому она продолжала ухаживать за Майком всё время, что он валялся, прикованный к постели. Кормила, умывала, выносила дерьмо. Но не было ни единого тёплого слова.       Когда Майк поправился до той степени, что мог стоять на ногах, а температура нормализовалась, Соня первая кинула ему тревожную сумку под ноги.       — Я хочу чтобы ты немедленно ушёл, — сказала она. — И больше никогда не возвращался. Придёшь — я вызову копов, пусть даже мне придётся открыть им нашу операционную, и они запихнут нас с Роджером за решётку до конца наших жизней.       — Из-за Фредди, да? — слабо усмехнулся Майк, крякнув, поднимая с пола сумку. — Как тебя зацепил сраный коп. Что, Соня, материнский инстинкт?       — Убирайся, подонок, — зашипела женщина. — Если в твоей душе осталась хоть капля совести, проваливай по-доброму.       — Как скажешь, Соня. Но знай, что ты и Роджер остаётесь живы только потому, что спасли мне жизнь. По старой дружбе, так сказать.       Майк выдавил улыбку, развернулся и убрался восвояси. Впереди автобус до Техаса. Майк попробует потеряться там.

***

      До отправки ещё полчаса, Майк сидел на улице под тентом, пил дерьмовый кофе и курил. Пока вдруг напротив не подсел человек.       — Добрый вечер.       — М? — Майк отвлёкся от созерцания рекламного баннера, смотрел на потревожившего его типа мгновенье. И нехорошо улыбнулся: — Марти. Как ты меня нашёл?       — С трудом, — ответил парень. — Без предисловий: твои яйца у меня на прицеле. Сам пойдёшь, или мне их для начала отстрелить?       — Зачем же, пригодятся, — мрачно заметил Майк, докуривая. — Пошли. Послушаю, о чём ты там хотел потолковать.       Фредди бы сейчас вспомнил что-нибудь из кино, какую-нибудь фразу. Как там? «Останется только один»? Вполне подходит.