6.2

      — А чё там было то?       Валера переживал. Переживал за обеих девушек. Что было с ними? Почему Роксана плачет? Кто посмел его девочку до слез довести? Никто не заслуживает её слез.       Почему после его вопроса она зарыдала ещё больше? Что там произошло? На кого идти, кого бить, чтобы показать своей девочке, что он на ее стороне?       — Ничего не было, Турбо. — сказал Вова, поглаживая сестру по голове.       На лице Роксаны были ссадины, а губа разбита. Костяшки кулаков были в маленьких ранках — дралась, отбивалась.       Бедная девочка.       — Иди Марат, отведи Айгуль домой. — Марат тут же поднялся и поднял за собой девушку. Айгуль не произнесла ни слова. Она и не плакала. Просто сидела, смотря в одну точку. Словно не с ними.       Роксана всхлипнула. Встала и отвела Айгуль в сторону, надевая на нее свою куртку. Свою Айгуль оставила в видеосалоне.       — Все хорошо будет. Никто ни о чем не узнает. Никто кроме наших, слышишь? — говорила девушка, обнимая подругу. Теперь же она почувствовала влагу на своем плече. Позволила себе поплакать, милая девочка. Несчастная девочка. Такая же, как и Валиева.       — Все хорошо будет. — безжизненно произнесла в ответ Айгуль, вытирая слезы. Нельзя так к Марату идти. Плохое заподозрит. Если им ещё Вова не рассказал.       — Да. — Роксана нежно поцеловала подругу в щеку и вновь обняла. После подтолкнула к Марату, кивая своим мыслям.       А самой ей пора к Валере. Тот точно не уйдет, пока она всего не расскажет.       Но как же рассказывать ему о таком?       На негнущихся ногах она вернулась в комнатку. Закуталась в куртку Адидаса и молчала. Зима вышел, вышел и Вова.       Они с Валерой остались одни.       Слез не было, были мысли. И эти мысли отражались на ее лице, и Турбо прочитал беспокойство. Сожаление. Грусть.       От этого в его груди зародился гнев.       Кто посмел обидеть его любимую девочку?       — Расскажи мне, что случилось, и я набью морду этому уроду. — серьезно сказал Турбо, садясь на корточки около девушки и взял её ладони. Нежно прошёлся пальцами по ее ладоням, поцеловал побитые костяшки.       Он любил и она это видела. Но будет ли это продолжаться, когда он все узнает?       Променяет ли он любовь на улицу?       — Валер, а ты меня любишь? — Турбо удивился этому вопросу. Недоверчиво посмотрел на Роксану.       — Люблю. — ответил он, заглядывая в глаза девушки. В них таилось что-то, чего он не мог понять.       Я не хочу тебя терять.       Не хочет, ещё как не хочет. Девушка вновь заплакала. Впервые она рыдала так много за один день, за что после Роксана будет себя корить.       Турбо же, от этих слез, было ещё паршивее на душе. Что, блять, случилось?       — Расскажи, пожалуйста. Слово «пожалуйста», он забыл, наверно, ещё в пятом классе, но ради любимой и не такое вспомнишь, верно?       — Валер. я, честно, отбивалась, но от этого ещё хуже стало. Он нас с Айгуль. — девушка громко всхлипнула. Она вновь вспоминала его руки, его губы и действия. Тело трясло. Турбо же дрожал от злости. — Обеих в один вечер, Валера. — Роксана закрыла лицо руками.       Для Турбо все прояснилось.        Он потупил взгляд, на мгновение замерев, но тут же вновь посмотрел на девушку. Поднес руки Роксаны к губам, потом прижался лбом к дрожащим рукам. Девушка плакала, и Валере хотелось плакать вместе с ней.       — Он нас обеих изнасиловал, Валер. Мы теперь обе не чистые, Валера. — девушка посмотрела на него глазами полными слез, и поджала губы. — Нам теперь вместе нельзя, тебя отошьют.       В груди Турбо защемило от боли. Впервые он ощущал себя так. Ни слова не сказал — девушка все знала и говорила сама.       Он полюбил ее ещё тогда и будет любить всегда.       Он дал себе слово пацана, что он будет с ней всегда.       Он помнил, он себе обещал. И в его глазах скопились те же слезы. Он эту девочку не отпустит.       Хотя смириться с тем, что его отошьют было сложно. Но было сложно и без нее.       Улица стала его семьёй и вместе с ней он вырос, но Роксана показала ему, что такое настоящая любовь и мимолётное, короткое счастье он познал, благодаря ей. Улицу он уважал, с улицей у него море воспоминаний. Роксану он полюбил за совсем короткий срок. Улица была местом, в котором просыпался адреналин — Роксана же была его спасительным островком. Она и раны обработает, и тёплыми словами назовет, и нежно поцелует.       И улица, и Роксана были для него всем.       — Я люблю тебя. Я слово пацана дал себе, что всегда буду с тобой. — он вновь поцеловал её ладони, исподлобья смотря в зелёные глаза. В них отражалось удивление.       Но в этом случае, Валера выберет её. Роксану.       — Но я ведь грязная. А вокруг столько девушек. Слово пацана только пацанам дают. — сказала девушка, притягивая к себе свои руки.       Не доверяет. Боится.       Его боится?       Его, Валеру, который всегда был рядом? Который не оставлял, когда Универсамовские к ней лезли. Который всегда провожал ее ночью домой, когда Марат и Вова не могли. Который нежно целовал и аккуратно держал за руку. Боялся причинить боль.       Или боялась жизни дальнейшей?       — Ты готов ебаться с грязной? — вдруг спросила Роксана. За такие слова Турбо хотелось её ударить.       — Я люблю тебя.       — А грязная с тобой не готова.       — Я люблю тебя, Роксана. Я буду с тобой до конца.       — Нельзя, Валера. Ты пацан, а я грязная. Ты живёшь по пацанским принципам, а меня только что изнасиловали. Тебя будут ненавидеть, если я рядом буду.       — Забудь уже! — разозлился Турбо, резко встав. Роксана отшатнулась. — Я все решу, я этому уроду.       В голове крутился водоворот мыслей. Мыслей вокруг нее и этого пацана. Уже отшитого, Турбо надеялся. Значит он имел право.       — Решишь? — сдавленно спросила Роксана и криво улыбнулась. — Мне мою девственность вернёшь? — девушка хрипло засмеялась, отчего что-то в груди Валеры разбилось.       Кажется, это сердце?

***

      Перед дискотекой он зашёл к ней.       После той ситуации все было странно. Да, они были вместе, но девушка отстранилась будто бы. Он переживал, под окнами у нее ходил, чтобы поговорить хоть пять минут — девушка лишь сжимала губы и грустно смотрела на него из окна, не говоря даже «привет».       Он почти её не отпускал, как бы она не сопротивлялась, — девушка всегда находилась на его глазах. Турбо боялся, действительно боялся, что с Роксаной что-то произойдет вновь, и не отходил от неё ни на шаг. Только с ним, только с братьями и больше никого.       Впервые он понял, что значит бояться за кого-то.       Кроме Роксаны он боялся и за себя — за свою репутацию, если кто-то узнает про девушку.        А ещё он был против того, чтобы Айгуль ходила с Маратом. Он не хотел, чтобы они с Маратом подверглись одной участи, поэтому хотел заставить Марата порвать с Айгуль. Хотя сам продолжал ходить с Роксаной.       Он хотел, чтобы у младшего был хоть какой-то шанс на счастливую жизнь с чистой девкой, а свое счастье Валера ловил сейчас. Бежал за ним с завязанными глазами, не зная, что будет дальше. Ждал и чувствовал что-то, но это было то, чего он не испытывал никогда.        И Турбо даже не задумывался, что у Айгуль с Маратом может быть что-то похожее, почти такое же как у них с Роксаной. Он считал, мол они младше, не может быть у них такого.       Он хотел быть счастливым с любимой девушкой. Но так же он хотел оставаться с улицей.       Ведь пацанские законы важнее всего.       Мысли в голове Валеры противоречили друг другу, и сам он ходил из стороны в сторону, ища оправдания себе и ей.       Быть с ней или быть с улицей?       — Прости, я опоздала. — девушка вновь заплела свои любимые косички. Валера улыбнулся.       — Ниче, на дискач не опоздаем. — Роксана кивнула, ничего не отвечала и пошла вперёд.       Девушка чувствовала себя уставшей, хотя встала с кровати всего час назад. Тетя ее не трогала — Диляра знала, что с девочкой сделали, приходили с ментовки, чтобы взять показания. Роксана ничего не рассказала.       Роксана сжалась около Турбо, как и было в последнее время, когда тот шел рядом. Она чувствовала себя в безопасности, но именно от этой безопасности хотелось бежать.       Валера сжал её ладонь в своей. Холодная.       Он даже не курил — смотрел вперёд, пока они шли до Дома Культуры. Помог снять куртку, повел в зал, стоял рядом. Был вообще не собой. Криво смотрел на другие группировки, почти не заводился от подколов Зимы.       — Ты чё с ним сделала, ведьма? — спросил у неё Вахит.       Девушка пожала плечами. Зима покачал головой.       Танцы. Музыка била по ушам. Она смогла отвлечься только тогда, когда Марат привел Айгуль. Она выглядела намного лучше Роксаны, улыбалась. Счастливая, ведь любимый рядом.       И ее любимый рядом был, да только от этого ещё страшнее было. У пацанов из группировок иногда есть такое — могут разнести неприятную весть по всему залу, да так, что потом от человека шарахаются. Она боялась, что это произойдет и сегодня.       Медляк. Маратик танцует с Айгуль, которая прижалась к телу парня. Суворов улыбается. Он счастлив. Где же Валера?       Танцует. Но не с ней. Не с ней?       Танцует с другой, смотря на нее. Роксана чувствует, как слезинка стекает по ее лицу.       Танцует не с ней.       Это конец, Валера?       Роксана выходит на улицу. Холодный ветер дует прямо в лицо. Прохладно. Она не взяла куртки.       — Ты чё творишь, ведьма? — сзади подошёл Зима, накидывая на нее свою куртку. Как мило. — Ты совсем дура? Вышла на холод в одном свитере.       — Медляк закончился? — сдавленно спросила Роксана, кутаясь в куртку Вахита.       — Почти конец. Нам нужно Маратика украсть, поговорить с ним надо. Помоги, а?       — Зачем? О чем говорить будете?       — Да Адидас попросил, пока он уходить будет, вроде. Чтоб за ним не погнался. Бегает же за ним, как хвостик, вот поэтому почти без уха остался. — пожал плечами Зима.— Так поможешь, ведьмочка?       — А чё ты меня ведьмой называешь?       — А ты на нее похожа. Вон, косы рыжие, глаза зелёные. Мы когда Юльке сказку читали, там ведьм так и описывали. — улыбнулся Зима. — У всех кликухи есть, а у тебя нет, вот я и придумал. Нравится?       — Не особо. — улыбнулась и Роксана. — Странная какая-то.       — Сама ты странная. Айда, медляк уже закончился.       Улыбка на лице Роксаны тут же погасла. С кем Турбо танцевал? Почему ее не позвал? Почему?       — Ты куда увел ее, придурок? — она и не заметила, как врезалась в Валеру.       — Это она из-за тебя вообще-то вылетела сюда, на мороз. После этого подумай, кто из нас придурок. — Роксана стояла тихо, соглашаясь со словами Зимы.       Вахит взял её за плечи и повел в зал, по пути оставив куртку в гардеробе.       — Маратик, там тебя Зима зовёт, поговорить, говорит, надо. — окликнула Валиева брата.       Марат кивнул, шепнув что-то Айгуль на ухо. Пошел за Зимой. Он скрылись за дверью мужского туалета, а Роксана подошла к Айгуль. Улыбнулась ей и они стали танцевать.       Сделайте музыку громче, молю. Лишь бы мысли свои заглушить.       Роксана сама не заметила, как на танцполе началась суматоха. Они с Айгуль стояли около сцены. В руке у девушки был «Буратино» и она глотнула. Тут к ней подошла какая-то девчонка, и начала шептать на ухо. За этим наблюдала удивлённая Ахмерова.       — Айгуль эта, грязная, говорят. Ты с ней дружбу не води и вылей этот напиток. Она же тоже из него пила. — быстрым шепотом говорила девчонка, а глаза Роксаны расширялись.       Она кивнула, сделав вид, что сделает все так, как девочка сказала, а сама быстро подошла к подруге.       — Девочка моя, пойдем отсюда, быстрее, кто-то про тебя слухи начал разносить. — она заметила взгляд Турбо, а около него крутилась та девочка, с которой он танцевал. Кажется, ее компания была не слишком ему противна. Роксана вложила в свой взгляд столько ненависти, на сколько была способна. Взгляд этот Турбо не понравился, и он пошел к ней.       Роксана уже почти вывела Айгуль из зала, когда путь ей преградила подружка Турбо.       — Ты бы с ней не шлялась, она же грязная.       — Ты свой рот закрой и в чужие дела не вмешивайся. — сказала ей в ответ Роксана, отпихивая девушку, и продолжая идти.       — А ты, я смотрю, с грязными шататься любишь? Сама, наверно, такая же? — девчонка оскалилась и подняла подбородок. Сзади нее, пробираясь через толпу, был Валера, который вряд-ли слышал разговор. — Да только таких, — девушка сделала акцент на слове, — Турбо вряд-ли около себя держать будет. Сейчас он со мной медляк танцует, а завтра я вообще с ним ходить буду. А ты нет.       Кажется, девчонка была горда собой. Ну да, унизила подружку Турбо, которая защищает эту грязную Айгуль, шастает с ней.       В глазах Роксаны был ужас. Она замерла, услышав эти слова. Ведь в них таилось столько правды, именно той правды, в которую Роксана отказывалась верить.       Ведь все может произойти именно так.       Роксана ведь тоже грязная.       — Ксана, стой! — она слышала голос Маратки, которого удерживали Зима и Вова, слышала громкие шаги Турбо за спиной.        Валиева держала руку Айгуль и бежала, бежала от зала, в котором столько ядовитых людей. Столько людей, которые готовы рассказать все о человеке, пустить сплетни, приукрасив их ложью, лишь бы подняться в глазах других людей.       Как же Роксана не замечала этого раньше, тогда, когда все не было так плохо?       — Роксана, подожди. — крик Валеры заставлял бежать быстрее. Ведь простит, ведь опять придется к родному телу и будет тихо плакать, пока тот будет строить новые интрижки в своем пацанском мире. — Девочка моя, стой. — в этом крике было столько боли, что Роксана чуть ли не остановилась.       — Уйди, Валера. — крикнула в ответ она. Они были на приличном расстоянии.       Айгуль рядом не было. Она уже убежала в сторону своего дома. Вся в слезах, бедная девочка.       — Роксана, подожди меня, давай поговорим. — Турбо бежал, когда девушка уже шла. Устала.       — Съебись, Турбо. Катись к своей подружке, танцуйте там медляк и целуйтесь в темноте. Если не любишь меня, нахуя обещал, что рядом будешь? — Роксана повернулась, злобно смотря на парня.       — Да она мне нахуй не сдалась, я весь дискач на тебя смотрел. — Турбо не понимал ревности Роксаны. Ведь он только ею увлечен был, совсем не обращая внимания на эту Вику.       Но нахуя ты танцевать с ней пошел, а?       — Катись отсюда, Турбо. Сама до дома дойду, не маленькая. Сама со своими проблемами справлюсь. Это конец, Валера.       Никогда ещё она не произносила его имени так. Так злобно и ненавистно.       — Роксана.       — Что? Съебись, Турбо. Вали к друзьям своим, к улице своей, если она важнее будет.       — А на что ты надеялась, когда мне рассказывала о этом? Я тебе обещал, да, но ты же из нихуя делаешь проблему. Истеричкой стала, заебываешь своими капризами, вечно мне что-то предъявляешь. От такой тебя даже к Вике этой лучше уйти, чем терпеть.       Турбо не верил, что это говорил.       В в груди Роксаны что-то треснуло. Это сердце?

***

      Ничего между ними не поменялось, даже после такой громкой ссоры. В этот раз Турбо вновь показал себя с плохой стороны.       Это было почти что отшитие её брата.       — Я говорю твоими словами! — кричала девушка на парня, который стоял напротив. — Не смей меня перебивать!       Оба были злы, обстановка была накалена. Зима, случайно услышав крики из комнатки спортзала, запретил заходить в спортзал вообще, обдумав и поняв, что горе-влюбленным нужно разрешить свои дела самим.       — Твои слова, Валера, это были, не мои. — вдруг слишком тихо произнесла Роксана. — Это ты сказал, что Айгуль вафлерша! Но ведь если она такая, значит и я. — голос дрожал, а тело не слушалось. Она хотела упасть и разрыдаться, но стояла перед Турбо подняв подбородок. — И если Маратик помазок, значит и ты.       — Не говори такого. Это не правда. — резко произнес Валера, напряжённо смотря перед собой. Не на ее лицо. На ее лицо смотреть было слишком больно.       Больно, потому что правда. Больно, потому что не защитил девушку и теперь она все слова принимает на себя.       Потому что так и есть, где-то в глубине души говорила ненавистная часть в себе, которую Валера всегда заглушал и не слушал. Он не может сказать такого ей.       Моя бедная девочка.       — Не мы ли одну сигарету курили, Валер? — девушка была права. Права, права, чертовски права! Но Турбо этого понимать не хотел.       Он следовал пацанским законам, но был сейчас с ней. Рвать с ней отношения не хотелось, ведь тогда она не будет его девочкой и ему придется наблюдать за ней издалека, ведь подходить нельзя — не его.       Он следовал пацанским принципам, но все равно хотел быть с ней. Не она виновата, в том, что Колик сует свой член куда попало. Не она виновата, что бывшие ДомБытовские такие твари. Не она виновата, что он не пришел за ней.       Себя виноватым Турбо тоже не делал. Кто угодно, только не он, виноваты в этом.       — Одну. — ответил Валера сдавленным голосом. Одну же сигарету они курили вчера, перед дискотекой.       А после он упал в глазах Роксаны, когда пустил слушок по залу. И сейчас она, в слезах, стоит перед ним и доказывает, что он, блять, не прав. А он не верит — он считает себя правым всегда.       — Вот видишь, Валер. — девушка опустила голову, и пару слезинок упали на ее свитер. — Видишь, Турбо. Ты такой же, как Марат. — она чуть скривилась, потому что брата помазком не считала. — Ты тоже по-ма-зок.       — Закрой рот. Я не такой.       — Не был бы ты таким, бросил бы меня ещё тогда. Следовал бы своим пацанским принципам, издевался бы над Маратом, отшил бы его, только меня бы рядом не было. — говорила она, а сердце болело у него.       Не говори так, блять, не говори!       — Не ходил бы со мной, руку бы мою не держал. — продолжала Роксана. — Медляк вот, конечно, на дискаче с другой девушкой танцевал. Меня бы забыл. Ведь именно так делаю настоящие пацаны. — с некой ненавистью сказала девушка.       — Я пацан. — сказал Турбо. — Нормальный пацан, не помазок, как младший Адидас.       — Так надо было меня тогда ещё бросить, пацан, а не клясться в любви и слово пацана не давать. — в тон ему ответила Валиева. — Заебали давать свое пацанские слово, а потом не исполнять его.       — А я и исполняю. С тобой хочу быть, до конца, и буду.       Роксана с удивлением взглянула на парня.       Он исполняет? Валера, который только что наехал на Маратика за то, что тот с девчонкой изнасилованной ходит? Турбо, который позволил себе отшить Марата, как старший, хотя Адидас назначил старшим Зиму? Он, который сказал столько грязных слов, не задумываясь о том, что Роксана может принять это на себя, потому что не только Айгулька изнасилована была, а и она тоже?       Он ли исполнял свое слово пацанское?       — Мама позвонила, сказала, что присмотрели хорошую квартиру в Ленинграде и хотят жить там остаться. Предлагали и меня с Казани забрать.       У Турбо затуманился взгляд. Он понял, к чему ведёт девушка.       Она порвать с ним хочет. С ним! Уехать в другой город, забыть, забыть его. Забыть их жизнь Универсамскую, их отношения, которые были не долгими, но врезавшиеся в его память, оставаясь на долгое время.       Она его забыть хочет.       — Уедешь? — задал вопрос, уже заранее зная ответ.       — Уеду. — ответила девушка, сжимая кулаки.       Его оставить хотела. Марата с Вовой. Айгуль. Жизнь эту, казанскую, забыть хотела, оставить, чтобы все с чистого листа начать. Уехать в город, где никто не знает о том, что она насиловала была. Уехать в город, где Универсама не будет, и где не будет Валеры.       Ведь она жизни его боится.       Она боится того, что он бросит ее. Найдет кого-то лучше. Кто-то, кто будет чистой, невинной, которая будет слушаться Валеру беспрекословно, подчиняться его приказам и выслушивать его грязные словечки.       Ведь она не такая. Она спорит с ним, а такие парням не нравятся. Не нравятся таким парням, как Валера. Она может ответить теми же словами, и это тоже парням не нравится.       Роксана боялась остаться одна, в этом городе, в котором теперь неспокойно для нее. Остаться одной в городе, укрывая слишком грязную тайну под сердцем.

***

      — Девочка, с 8 «А», с окна бросилась, представляешь? — Анютка приземлилась около Роксаны, всхлипывая.       Этого ещё, блять, не хватало.       — Что. Что ты сказала?..— у Валиевой замер взгляд, который до этого носился по учебнику биологии, ведь домашнее задание она не выучила.       — Скинулась, прикинь? — подруга покачала головой, вытаскивая учебные принадлежности из рюкзака. — Но ее какой-то пацан увидел в окне. В кусты попала, они удар смягчили, а мальчик в скорую уже позвонил. — продолжала рассказывать Аня.       — И где она? — Роксана готова была прямо сейчас броситься в больницу, увидеть подругу, хотя бы посидеть около нее.       — Да в больнице она, в городской. — ответила подруга. — Нам Ирина Сергеевна вчера это все рассказывала, на собрании общем. Тебя же два дня в школе не было.       — Да-да, болела.       Отходила от всего. Болела мыслями о Турбо и о том, что теперь не подходит ему. Болела мыслями о том, что Турбо разлюбит её, найдет кого-нибудь другого. Ту же самую Вику, которая крутилась вокруг него последнее время, бегала за ним, как тень и взгляды на Роксану кидала злобные.       Она знала, что так поступали многие настоящие пацаны. Такие как Кощей, например. Он бросал своих подружек через два-три дня, ведь нужны они были ему только на перепих в каком-нибудь отеле или на его квартире.       Она боялась этого, поэтому сегодня забирает документы из школы. Поэтому завтра приезжают ее родители. Поэтому она уезжает отсюда.

***

К подруге она смогла пробраться только через два дня. В больницу не пускали, а в палату к Ахмеровой уж точно. «Как поправится так сразу.» — говорила злая тетка, которая, вроде, лечила Айгуль.       — Айгулька, дорогая. — Роксана не могла сдержать слез, когда увидела подругу на больничной койке, подключенной к куче аппаратов.       Последнее время она много плачет. Потому что жизнь переворачивается, а она не успевает за этим. Плачет, от безысходности. Плачет, от боли.       — Ксан, ты?.. — пробормотала Айгуль, белая глазами по комнате. Головой шевелить больно — болит.       — Я, я. — ответила девушка, проходя в палату. У нее было 10 минут максимум, медсестра, Наташка, сказала, что Айгуль надо отдыхать и набираться сил. — Дура что-ли? Ты зачем с окна сиганула?       — Это все слухи. и изнасилование это. Меня мать родная человеком не воспринимала, Ксан, я уже не знала, что делать. — Айгуль потупила взгляд, сжав губы.       — Дурочка моя. Глупышка. — Роксана взяла руку подруги, грустно улыбаясь. — Когда в следующий раз прыгать соберёшься, меня предупреди, пожалуйста. — Айгуль улыбнулась, и чуть сжала ладонь Валиевой. Сил не хватало.       — Что там Универсам? Как Марат?       Роксана облизнула губы. Не хотела рассказывать. Больно было рассказывать.       — Универсам. Нет больше Универсама, Айгулька. Маратка комсомольцем заделался, сдал весь Универсам за тебя. Отомстил. Колика избил. Все пацаны в ментовке сидят, ждут приговора. Марат Турбо пистолет Вовин подбросил, которым он Жёлтого убил. — Айгуль ахнула и дрогнула. Роксана кивнула. — Я с Турбо порвала.       — Почему? — Айгуль удивлённо посмотрела на подругу. Она видела ее любовь к парню, видела и ответные чувства. Что же случилось?       — Да он Марата отшил же. Вовка с Наташей уехать хотели, да только какой-то мент подстрелил Вову, когда они на машине ехали. Наташа здесь осталась — бедная, потеряла и любимого, и брата. Жёлтый брат ее, Вадимом его звали. — Роксана собиралась с мыслями, поэтому перескакивал с темы на тему. — Ну и короче, уезжаю я, в Ленинград.       — Чего? Шутишь? Меня тут одну оставляешь? Как же я тут буду, Ксан, без тебя то? — Айгуль заволновалась и Роксана только сейчас поняла, какую боль причиняет подруге.       — Ну ты чего, звонить мне будешь, письма, может, писать. Всегда буду рядом я, приезжать буду сюда, на каникулы. — Роксана улыбнулась подруге, сжав ладонь Айгуль.       — Ну ты сходи в ментовку, расскажи Турбо, что уезжаешь. — посоветовала Айгуль, закрывая глаза. Данные 10 минут медсестрой уже заканчивались. Пора идти, оставляя подругу отдыхать. — Он же любит тебя, Ксана.       — Я пойду, Айгуленька. — тихо сказала Валиева, вставая с деревянного стула. — Завтра ещё зайду, перед поездом, попрощаться. — она коснулась губами щеки подруги, а та улыбнулась.       — Спасибо тебе за все, Роксана.       — Люблю тебя, Айгуль.

***

      Роксана все же решилась сходить в ментовку, посмотреть как там Универсам. Все они ещё находились там, ждали участи своей. Многих Валиевой было жалко — совсем дети, такие, как Лампа. Они просто оступились.       — Роксана! — Пальто первым ее заметил, подойдя к прутьям их «тюрьмы».       Вся группировка тут же ожила, начиная задавать вопросы и кричать. Роксана сжалась, выглядывая знакомые лица.       — Ведьмочка. — улыбнулся Зима, вспомнив её новое прозвище. Роксана улыбнулась ему, подойдя ближе и сжав руки на прутьях около него. — Ты как?       — Это ты как, Зима? Не больно вам тут спать? — поддразнилв девушка, улыбнувшись шире.       В любой ситуации нужно находить причину для шутки. Даже в такой.       — Да заебись просто. — Зима вдруг резко стал серьезнее. — Ксан, чё случилось? Ты чё пришла?       — Уезжаю. В Ленинград.       — Надолго?       — Навсегда.       Зима боялся этого ответа. Знал, что как только девчонка уедет, у друга его, Турбо, совсем крыша поедет. Любит ее он, сильнее других своих подружек бывших.       — Ему сказала?       — Ещё в тот день. — честно ответила Роксана.       — Эй, вставай давай. Девушка твоя уезжает, посмотри на нее в последний раз. — Зима кричал так, что кажется все в ментовке его услышали. Турбо же вяло открыл глаза, потянулся. Как только сконцентрировал взгляд на девушке, тут же встрепенулся.       — Ты чё тут делаешь?       — Прощаюсь. — просто ответила Роксана, отводя взгляд.       — Эу, — крикнул он дежурному. — Дайте нам пять минут наедине.       — Может ещё и освободить сразу же? — ответил ему дежурный.       — Пять минут дайте, попрощаться надо нормально. — проговорил Турбо почти что не злым тоном.       — Девушка? — спросил мужчина. Роксана пару раз кивнула, подтверждая, что с ней все нормально будет. — Ладно. Пять минут.       Валеру вывели из «камеры» и завели в комнату. Заперли, вместе с Роксаной. Он тут же подошёл к ней, крепко прижав к себе.       — Не отстраняйся, ты мне нужна. — шепотом сказал Турбо, понимая, что рядом с ней не может сдержать слез. — Зачем ты оставляешь меня? С ума сойду, без тебя, родная. Как мне жить дальше, когда у меня не осталось ничего? — он сам отстранился, ласково проводя пальцами по её щеке. Роксане хотелось разрыдаться вместе с ним.       — Родная моя. — тихо сказал Турбо, улыбаясь. — Как я буду без тебя? — задал он вопрос, зная, что не получит на него ответа. Того ответа, который нужен был ему.       — Справишься, Валер. Как-то до этого же справлялся. — Роксана отвела взгляд, чувствуя, как кожа горит в тех местах, где провел пальцами Турбо.       — Полечу с окна, так же как и подруга твоя. — серьезно сказал Валера.       — Не смей. — Валиева мотнула головой, отвергая такую версию. Только не так.       — Поцелуй меня, Роксана. — Турбо просто попросил, а она просто сделала.       Коснулась пальцами его губ, а после легко поцеловала, заставляя его губы гореть, перехватывать поцелуй и направлять так, как нравится им обоим. Ведь он знает, как она любит. Знает, что она любит.       И им было так хорошо в этот момент. Так хорошо, как не было никогда.       И никогда не будет.