5. Ляль, молчи

впервые на доброй ноте у них закончить получается. он до дома её провожает, целует долго у подъезда, надышаться не может. судьбу благодарит за подарок, маме спасибо в небо кричит, что её ему подарила. на месте как подросток кружится, за окошком её следит, чтоб помахала. и она машет, глазки строит, волосы перекидывает. – иди домой, герой, – улыбается. – ты обо мне только часто не думай теперь, – он в ответ улыбку дикую давит, намекая на то, что в кровати с ней сотворил. она лишь книжку под рукой на подоконнике находит, в него кидает. он смеётся, руки поднимая. книгу подбирает и домой весёлым шагом двигается. по дороге интересуется, в страницы вчитывается, обещает себе прочитать, на название даже не смотрит. он дома места себе не находит, теперь она для него всегда рядом быть должна, чтобы не срываться. он в душ идёт, температуры чередует, но это не помогает. ломает. пачку за двадцать минут выкуривает, мёрзнет, по голове себя бьёт, но не выходит за пределы стен, слишком много знающих. он засыпает в час предутренний, обо всем забывая. °°° идёт, с мальчиком любезничает. он сигарету перекуривает, во рту горечь собирает, глаз не отводит. она его замечает, прощается с приятелем и улыбочку свою сладкую тянет до ушей. он к ней выходит, в объятия заключая. ломку свою губами её перекрывает, шейку тонкую сжимая. – ты меня убить решил? – носиком красным его касается, успокаивает. а он пальцы уже разминал – душить собрался. – немножко, – хрипит. – у меня гитара ещё сейчас. хочешь со мной пойти? – глазкам хитрым он отказать не смеет. плетется за ней в здание соседнее, руку крепко сжимая. на неё только и смотрит: как слова выкидывает, как пальчиками любимыми по струнам водит, постукивает. ножки меняет постоянно, перекидывая. не только он за ней наблюдает. он других взглядом глаза опустить заставляет, на неё светит, печать ставит. моя. она со сцены сходит, к нему идёт, рядышком садится. во взгляде его все читает, даже спрашивать не приходится, понравилось ему или нет. °°° они гуляют, за руки держатся, взгляды косые ловят. – а что делал сегодня? – она мороженое лопает, на него заинтересованно смотрит. – дела были, – он ей тихонечко улыбается, губы ее вытирает, что пломбиром испачканы. – дела? опять молчишь, казанова. может я все знать хочу! – ручками всплескивает, удивление свое показывает. – годик подождём, поженимся, там и будешь подпиливать, – он в планах своих уверен. – я ещё согласия не давала, – остатки сладости в рот суёт, щеки заполняет. – тебя кто-то спрашивал? – брови удивлённо вскидывает, на неё с насмешкой смотрит. он ждёт, пока прожует. рукой голову обхватывает, на себя тянет. сладость слизывает, смакует. она и без мороженого слаще будет, про себя подмечает. девчонка стоит покорно, ручки свесив, на поцелуй только отвечает. он воздух у неё весь забирает, не отстраняется. уже руками его пихает, задыхается. – садист, – в грудь его ладошками бьёт, лицо недовольное делает, отдышаться пытается. – уверена? – он пальцы облизывает, что в шоколаде испачкал. она губы кусает, кулачки сжимает. он стоит напротив, совсем спокойный, прямой. красивый... на улице темно уже, фонарики горят, атмосферу создают приятную. он за руку её вновь хватает, в машину ведёт. к дому его едут, он газ жмёт в пол, рукой штаны без конца поправляя. – нет, поехали ко мне, – она нелепо кидает, взгляд его удивлённый ловит. – тёти нет, она в ночную. он кивает только, глаза щурит. на красный едет, на правила не смотрит, девчонка любимая, родная и желанная рядом сидит. они в квартиру залетают, ничего вокруг не видят, с полок вещи скидывают. она себя не узнает. щелчком её переключает. он смотрит испуганно. – я просто... просто... это будет правильно разве? – она пальчики перебирает, глазки опускает. – эй, – он на себя смотреть заставляет, руки её перехватывает и к себе прижимает, – я же сказал, что на большее мы не перейдём. не доросла ещё. я тебя раскрыть пытаюсь. врет. нагло врет. он ток через себя пропускает, горит. взял бы её прямо сейчас без лишних слов, касаний и прочего, но не может. он ждать обязан, обещал. девчонка краснеет, взгляд вниз обращая. она ручкой неумело его касается, брюки расстегивает, прижимается. – не стоит, – останавливает её, но она на своём стоит. глаза он закрывает, слюну тяжело сглатывает, не сдержать себя боится. они в проёме так и стоят. он руки по обе стороны раскинул, в стены вдавливаясь, а она как зверёк провинившийся перед ним стоит. ручками нагло уже блудит, улыбаясь с эмоций его. – ты смешной такой, – посмеивается. ему не до смеха. – Ляль, молчи, – он на грани. она влажность на ладошках чувствует, не убирает, не противится. губы его целует, жар снимает. он дышит тяжело, успокоиться пытается. в руках себя весь вечер держит, истории её интересные слушает, о себе немного добавляет, хотя и трудно ему это даётся. они вечер уютный вместе проводят, не зная, что жизнь им готовит. °°° учёба скоро к концу подойдёт, девчонка старается, вытягивает, поступить в место хорошее планирует. он её интересов не разделяет. не отпустит её далеко, возле себя держать должен. – я не уверена, что это вкусно, – она ложку ему в рот суёт, чтобы попробовал. – вкусно, – он улыбается. она тарелочку ему ставит, рядом садится и любуется. мужчина её. не поверила бы себе никогда. она в квартире его уют создала, жить её заставила. да и его тоже. °°° – привет, – Валера рукой её тихонько подзывает, улыбается нежно. – а ты чего тут... – она по сторонам осматривается, боится на глаза чёрные попасть. – встретить тебя решил. погуляем? – он её обнять хочет, но девчонка шугается только, назад отходит. – что-то случилось? и сказать ему прямо не может. – ты, Валер, пожалуйста, больше не приходи. она слюну сглатывает, глазки опускает. Турбо за ней третью неделю бегает, гулять зовёт, за руки хватает, поговорить просит. девчонка себя изводит, ведь симпатичен ей мальчик кудрявый как друг, вот только мужчина её ревнив уж слишком. недоотношения их каждый вечер ссорами заканчиваются, замахиваниями и слезами. не может он без дозы себя в руках держать, а она только огнем его ещё сильнее обжигает глупостью своей, чем в ярость приводит. Элька о пристрастии его ужасном не знает, все на время списывает, мол, пройдёт. наивная. – интересно, в какой именно момент чудо то произошло? после дискотеки или ещё позже? девчонки довольные от него всегда уходили, – он злится, лицо кривит, на грязные вещи указывает. пощёчина. – не смей так говорить. он руки свои при себе держать умеет, в отличие от некоторых, – сама не понимает, зачем оправдывается. на руку парня намекает, что держит её так крепко. она ведь по-хорошему его просила не бегать за ней. словами своими резкими он обидел девочку, отвращение вызвал. – верю, – глаза щурит, хватку ослабляя. она взглядом ему на прощание мигает, уходит быстро, в мыслях прокручивает слова, им сказанные. девчонки до неё у него были, о чем думать ей не хочется. не мальчик ведь он далеко уже, что уж тут поделать. в любви не клялся, подарков не дарил, друзьям не представлял. думается ей, что не воспринимает девчонку по-взрослому совсем. разум её до конца сущности проблемы не осознает, романтизирует Кощея, чернотой пропитанного. она дома снова в мыслях своих копается, ручки при себе держит. решает по-настоящему, по-взрослому конфликт разрешить. °°° – я поговорить с тобой хочу, почему ты уходишь? – ручками в небо взмахивает, за ним по комнатам ходит. – Ляль, я устал сегодня, – он сигарету закуривает, на балкон выходит. знает, что опять все по-новой сейчас начнётся. бегает. – если я тебя простым присутствием напрягаю, я могу совсем не приходить. он глаза закрывает, выдыхает шумно. спиной чувствует, что взглядом его она прожигает, ответа очередного, ушам её приятного, ждёт. привязался он к мелкой, под крылышко себе подобрал, приласкал, а она не такой простой оказалась, как думать он смел. маленькая, да удаленькая. вечер очередной обещает скандалом закончиться, ведь снова она на нервы его раскаленные давит. он ради неё завязался, каждый день руки в кровь расшибает, лишь бы забыться. дома все вновь по-новой. – слушай, я просто хочу отдохнуть дома, а не выслушивать сопли твои очередные, – он грубит ей, потому что по-другому уже не может. она руками по одежде проходится, места себе не найти не может. в голове только одно слово крутится. остыл. – правду Валера говорил, – она шепчет так, чтобы даже самой это не слышать. он глаза открывает вмиг. при каждой встрече ведь парень ей доказывал, что хорошим отношения с этим уголовником не закончатся. многое утаивал, чтоб психику её не портить, но отговаривать пытался всеми способами. не верила она, не видела, не слышала. не чувствовала. глупая. – может ты с Валерой своим уже в кроватке попрыгать успела? – вены на руках его с бешеной скоростью ползут куда-то. – ты сейчас серьёзно? – не понимает девчонка, почему мысли у него такие возникают. вся она ему отдаётся. – а что? со мной жмёшься, а про него то только хорошее, – сигарету выбрасывает, оборачивается. дрожит вся, когда он шагом медленным на неё идёт. в стену она вжимается, ручками закрыться пытается. было уже, проходили. он телом своим как стеной предстаёт, прохода не оставляет. пальцами грубыми по губам её мягким проводит, будто следы чужие ищет. – почему ты так говоришь? – она заикается, когда он шейку её тонкую обхватывает, на носочки заставляет встать. – верно ведь говорю, – она ручками его оттолкнуть пытается, головой в стороны качает, отрицает все. он на своём стоит. – губы твои только я трогать право имею, ноги, руки, волосы. – в моменте на кулак локоны наматывает, вниз оттягивая. – пожалуйста, не делай так, – она шепчет от нехватки воздуха, слезы сдержать пытается. – правда глазки щиплет, Ляль? – он смеётся над ней, только так злость всю свою убрать может. – прекрати, я прошу тебя, – ревёт. он зубы скалит, удовольствие от момента получает. 'девчонка на месте другая была, остановиться молила, а он лишь только смеялся, темп нагоняя' она вырваться пытается, в разные стороны раскачивается, чем последние капли из него выжимает. ладонь жёсткая на щеке нежной след оставляет жгучий. он за действиями её смотрит, сам себя шарахается. она по стеночке скатывается, в волосах прячется, ручками личико обнимая. он начатое продолжить порывается, но сдерживается, движением резким её поднимая. он слезы горькие с лица её слизывает, губы красные целует. противен он ей. оттолкнуть его пытается, головой в стороны вертит, лишь бы прикосновений его гадких не чувствовать. телом всем она ощущает, что вот-вот случится что-то. что-то, что так долго она оттягивать пыталась. она моментом пользуется, когда он отстраняется. сильнее бьёт, как только может, лишь бы сработало. он руки убирает, за живот хватается, пока девчонка из квартиры исчезает. – сука, – шипит. он бежать за ней не намерен. °°° знает она, что не просто так он прячется. давно бы уже утащил, как делать это умеет. сердце её беспокойно, три дня не ест она, не пьёт, уроки прогуливает, кулаки кусает. дома была у него, не появился ни разу. она только с надеждой еду оставляла. от мыслей голова уже трещит, она одевается мигом и в ночь в подвал идёт. если не там, значит нигде. – ого, какие люди, – Турбо взгляд равнодушный кидает, губы в грустную улыбку складывает. – Паша здесь? – она стоит у входа, жмётся. все на неё смотрят удивлённо. знали они конечно, что с ним она вроде как ходит, но в серьёзность не верили. Турбо про девочку и не рассказывал, не было ведь ничего. – Паша? – Валера усмехается, кофту одевая. – он тебе даже имя свое сказал? – слушай, я не хочу отношения выяснять. он три дня уже не появляется, я найти его не могу, – тихо выдаёт, чтоб лишние уши не услышали. – и не найдёшь. – о чем ты? задела она его. Турбо тоже добиваться своего привык. девчонка ему в душу запала, чистенькая вся была, светленькая, прям ангел. он к себе её прибрать хотел, пока дороги его с Кощеем не пересеклись. он долго думал, как бы в обе стороны донести чего похуже. он к главному с презрением относился, хотя не показывал этого. не имел права. всегда выше на голову себя ощущал, хотел уже спихнуть старшего поскорее, но все не выходило. Кощей авторитет везде имел. словами договаривался, а не кулаками, за что его и уважали. Турбо так не умел. – давай, – он за предплечье её тянет в уголок. все своими делами занимаются, что на руку ему играет. – ты пугаешь меня. – ты глупая? – он нависает, закрывает её всем телом от глаз чужих. – ты в глаза долбишься походу, с кем связалась. тебя родители не учили себе достойную партию выбирать или хотя бы поприличнее? – дурь не неси. где Паша? – она злится, но с места не двигается. – странно, что твой герой-уголовник тебя не оповестил о понятиях наших. ты у него далеко не первая и не двадцатая. периодами девчонок подкидывает, я ведь тебе рассказывал. надоешь ему, по рукам пойдёшь, и никто слова сказать не посмеет. он в глазах её ищет что-то. верит или нет? – обещания все крахом полетят, как всегда и летели. потопчется он по тебе и с дружками своими потом поделится. знаешь, сколько баб из-за него жизнь свою загубили? а ты веришь бреду его сладкому, на правду внимания не обращаешь. верит. °°° она ручками дрожащими себя обнимает, шагом медленным дорогу домой найти пытается. мало ей было того, что делал он все время. мало ей было слов его грубых и действий бессовестных. она верить словам, что в подвале сером сказаны были, не хочет. по улицам тёплым гуляет, местечко ищет, где бы душу свою излить. арка медная воспоминания на неё нагоняет, глаза отвернуть заставляет. боль сильную в спине она чувствует, на землю твёрдую падает. – вот и встретились мы, подруга, снова, – голос сиплый уши ей режет. мужчина сплевывает, за волосы её тянет наверх, чтоб глаза пустые увидеть. – это тебе за пацанов наших, сука. она удары считать перестаёт, когда свет яркий видит. она вмиг лёгкость чувствует, улыбается, только не снаружи, а внутри где-то. мамочку видит, папа рядом сидит. они мило болтают, девчонку маленькую обнимают, разглядывают на бумаге что-то. она семью их нарисовала, долго красками солнышко выводила, облачка голубые, травку зелёную. она счастлива, как когда-то счастлива была и Ляля. они выкинут её по дороге в лесочке, улыбки с лиц не спуская. в серый предутренний час, когда светлеют окна, гаснут звёзды, а мир и людские души обнажены сном и тишиной. °°° – слушай, съеби уже нахуй, а. он товарища своего бывшего из коморки выгоняет, бутылку очередную опустошает. товарищ пусть и бывший, но подсобил, не обидел. он дурь черную по венам пускает, чёртиков разгоняет, чтоб остыть помогли. сорвался Кощей, вины своей не признавая. девчонку свою он уже третьи сутки не видел. боялся себя, боялся не удержаться, боялся убить. под кайфом он не замечает, как дверь диким стуком о стену ударяется. он только глаза приоткрыть успевает, тут же закрывая. парень удар за ударом наносит, останавливаться не собирается, злость всю свою наружу выносит. Турбо. – брат, все, хватит, – его пацаны оттаскивают, еле удерживая. – ты че, сука... – еле проговаривает, кровь сплевывая. он понять не может, где находится и за что получил, ведь чертики только щекотать его начали. – гнида ты последняя, блять, – Валера слова выплевывает, из хватки крепкой вырваться пытается. – мало тебе, сука, баб было? Кощея током пробивает, когда слова он улавливает. вникнуть пытается, о чем речь идёт, но не даёт ему сладость терпкая, что по телу разливается. парень кудрявый дышит тяжело. кровь его кипит, ведь видит он, что мужчине в кресле сейчас совсем не до слов важных. он ночью проснётся, руками себя обхватит и искать её начнёт. он во сне её видел, такую светлую, ласковую, нежную. она ручками его обнимала, о прощении молила и не винить себя искренне просила. вечером в мае он имя её в последний раз прошептал в серый предутренний час, когда светлеют окна, гаснут звёзды, а мир и людские души обнажены сном и тишиной...