Невидимый хищник

Небольшие огоньки под камерами снова засияли и оба товарища не спеша стали вставать. Внутренние системы говорили о стопроцентном заряде. Немного оглядевшись они оба пошли на выход, лишь сейчас они заметили что само по себе здание, внутри был действительно мрачным: внутренняя разруха со следами крови, выбитые окна и двери, плесень на стенах и потолках. К тому же природа медленно покрывала внешнюю часть здания бурьяном. Скорее от стресса первого дня «возрождения», что Давид, что Тринадцатый просто игнорировали такие детали. Еще раз обойдя складское помещение и полицейское отделение, они не нашли ничего нового, кроме двух обычных ножей, да несколько фуражек с полицейской одеждой. Выйдя на улицу, они оба обошли танк с двух сторон, также осматривая дно. По мнению Давида, они поступили изначально глупо оставляя рядом с местом их отдыха танк, потому некая паранойя заставляла его осматриваться чаще. Даже когда они открыли башенный люк и люк водителя, они прошлись дополнительно фонариком на поиск возможных «сюрпризов», но удостоверившись, что ничего не изменилось — с ревом мотора танка направились по улицам заброшенного города-призрака. Туман добавлял отчужденности данного места. Они ехали на небольшой скорости, периодически проезжая напролом бывших или ситуативных баррикад. Останавливаясь находя тела своих собратьев, бывший человек лишь с тоской понимал что те не подлежат восстановлению по многим причинам. Это были как и оторванные головы, так и полное разложение корпуса вместе с коррозией. Оторванные нижние и верхние части тел тоже не добавляли шансов на выживание. Всю эту атмосферу разбавляли периодические переговоры Тринадцатого и Давида через рацию, однако динамики их камер периодически сбоили что с общим шумовым фоном раций порой доставляли неудобство. Потому зачастую они переговаривались через открытую дверь соединяющую отдел водителя и основной корпус. Сам же Тринадцатый уже успел привыкнуть к управлению данной махиной. Он с огромным интересом рассказывал Давиду про систему управления в виде руля, который по его мнению походил на перископ. Не нужны педали газа — просто двумя руками на ручках «перископа» двигаешь вперед и танк добавляет в скорости. Нужно повернуть? Убавить скорость на одной из ручек и добавить на второй при необходимости, тем самым один из траков начинает двигаться быстрее отчего корпус Абрамса поворачивается в нужную сторону. Трасса на выезд из города напоминала такую себе сцену из фильмов про апокалипсис: заброшенные машины. Однако вместо зомби или каких-нибудь существ там всегда могли скрываться вторженцы. Потому Давид постоянно находился наготове. Его руки держались за станковый Браунинг, то и дело поворачивая его дуло в сторону гипотетического противника. Он сам не знал как описать свои эмоции и ощущения. Наверное так себя чувствую «зеленые» солдаты которые хоть и имея знания, попали в самое пекло. Когда психика в первые сутки просто скачет, заставляя принимать экстренные решения для спасения своей жизни. А потом наступает период привыкания — когда постоянный стресс становится настолько привычным, что становится частью тебя, отчего тишина сама вырисовывает сценарии в твоей голове. Совсем недавно, по сути, гражданский хоть и с несколькими годами службы в армии, а теперь — одна из боевых единиц, которая хочет не только выжить в этом сумбурном и сюрном конфликте, но и пережить все это не раскрыв себя. Давид успокоился только тогда, когда они выехали за пределы города. Их танк остановился и он стал просматривать окружение через тепловизор танка. Спустя пять минут такого наблюдения, он все же отдал приказ и он со своим бравым товарищем отправились по дороге

***

Сильный ветер заставлял деревья содрогаться при каждом порыве, одновременно превращая дождь в ливень. Капли словно превращались в нечто твердое, издавая стуки при попадании об твердые объекты. Периодические сияния молний освещали ночную лесопосадку которая перетекала в небольшой лес недалеко от Конина, что восточнее Пневы. Капли били по крепкой броне танка, действуя на нервы экипажу, точнее более человечному из них. Они разместились так, чтобы избежать попаданий в сильную грязь, но погодные условия застали их врасплох. Конечно можно было продолжить движение по дороге и в дождь, но шансы попасть на нежеланных вторженцев повышались. — Мне интересно…а вообще есть ли еще хоть Альянс? — Внезапно сказал Тринадцатый через открытую дверцу своего отдела водителя, которая вела в основную часть где должен быть экипаж сидящий в башне. Это был по сути резервный выход. — Есть ли хоть какой-то смысл в нашем сопротивлении? Давид молчал. Он пытался подобрать ответ, который не прозвучит слишком необычно и при этом, чтобы не нагнать плохие настроения. — Думаю, если бы война закончилась, мы бы давно встретились с их силами, хотя бы патрулями. Но даже если твои подозрения верны, то в чем проблема дать им последний бой? Я бы предпочел сгинуть в бою, чем оказаться в их пасти или возможным объектом экспериментов. — …думаю ты прав… — Он на момент замолчал. — А почему ты решил взять себе человеческое имя? — Ну… — Вопрос был не очень ожидаемым, точнее — он ожидал его позже. Стоило придумать правдоподобную ложь. — Из-за сбоя функций тела, у меня были утеряны фрагменты памяти, так же как и память о изначальном фабричном номере. Да и вообще, к чему этот вопрос? — Просто интересно стало… — Он замолчал. Звук дождя и вой ветра под аккомпанемент периодического грома. Давид разглядывал журналы, среди которых были даже частично решенные кроссворды. Не сказать, что это было интересно, но занять себя чем-то требовалось. — Я все задаюсь вопросом, с момента того как мы с тобой овладели этим танком — почему люди не смогли дать нужный отпор изначально? — Полагаю это связанно с особенностью вторженцев: не смотря на свой жутковато-комический вид, они обладали куда повышенными характеристиками чем люди, в особенности прочности. Сам вспомни как даже нашим большим камераменам приходилось или сворачивать их шеи, что было не просто, или смывать. Они спокойно терпели тяжелые удары, от которых обычный человек уже давно бы лежал в коме. Ну и с учетом общего хаоса и неразберихи, многие армейские силы были заставлены врасплох, да и вообще… — Давид замолк прислушиваясь вместе с Тринадцатым. Между сериями грома слышались громкие звуки…словно выстрелы. Заведя машину, они медленно поехали в сторону шума. Он зарядил в казенную часть бронебойно-подкалиберный, садясь на место командира для лучшего обзора. Выехав к дороге Макартур был вынужден включать тепловизор на своем экране: две человекоподобные фигуры с камероподобными головами и неким оружием бежали по дороге. Посмотрев левее он увидел как за ними шли две больших фигуры «туалетные пауки» — негласное прозвище, данное им от него. Однако те открыли огонь по камераменам, один из которых не успел отскочить в канаву посадки и получив ранения, упал на землю. — Кажется у нас намечается боевое крещение! — Он сел на место наводчика, прильнув к его прицелу, хоть и с камерой вместо головы это было трудно сделать. Используя основной прицел и функцию тепловизора, стал наводить орудие на одного из пауков, который направлялся в сторону уцелевшего солдата Альянса. Расстояние 800 метров… Еще секунда. Звук нажатия вместе со вспышкой от выстрела разнеслись одновременно с громом от удара молний в небе.

***

Камерамен под заводским номером 00202 с ужасом смотрел как его товарищ не успел отпрыгнуть в сторону и сейчас без признаков жизни лежал на изрядно промокшей дороге. Они оба были отправлены на продолжительную разведывательную миссию, по приказу командования, один из временных штабов которого был в осадном Берлине. Город не был сдан так просто и за него в период всего противостояния было более семи крупных сражений, из двух в которых участвовали люди. Но прогресс не стоял и у самих скибидистов. Их отправили на Восток для собрания данных о ситуации на данных территориях. Однако их с напарником в конце концов засекли прямо во время перемещения. Его собственная винтовка-парализатор вышла из строя из-за неисправности батареи, потому когда их засекли, его напарник первый открыл огонь. Попытка выскочить за оружием товарища была встречена огнем одного из туалетов-пауков, пока второй, тоже ведя огонь по деревьям из своей турели, приближался к нему. Дождь лишь добавлял ограничение в обзоре и действиях. Задание было провалено и теперь его ждет участь стать частью этого маленького леса или быть съеденным своим врагом. Он был готов подорвать свое ядро как только уродливая рожа паука появится, однако он услышал что-то похожее на выстрел…или это был гром? Раздался громкий звук словно хруст чего-то большого и выстрелы стихли. Аккуратно выглянув из-за дерева, он увидел, как приближавшийся ранее к нему скибидист-паук лежал на дороге, а из его рта обильно шлам кровь. Его лицо выражало огромную боль и агонию. Его «основное тело» в виде унитаза было словно пробито сбоку и оттуда тоже шла кровь. Его товарищ с удивлением смотрел на это, как раздался второй выстрел и последующий за ним взрыв прямо перед* раненным вторженцем, который словно шрапнель иного калибра добил паука, пробивая височную часть черепа, лапы и оставляя на унитазе еще глубокие повреждения. Второй противник с выражением ярости и буквально крича «Шкибиди-шкибиди!», развернулся в сторону гипотетического напавшего, открывая огонь из своей турели. Но через четыре секунды раздался очередной выстрел и в темноте леса, даже под завесой ливня, сам камерамен увидел вспышку. Этот выстрел имел такой же эффект как и тот, который добил первого паука. Однако, в этот раз, тому словно пробило и оторвало ноги, обжигая лицо, в котором виднелись осколки вошедшие глубоко в лобовую часть черепа. Так же была выведена из строя турель. Скибидист словно завывал, кричал от боли, но продолжал с яростью смотреть в сторону напавшего. И тут звук тяжелого двигателя стал слышан и внезапная вспышка фар на момент ослепила как паука, так и самого 202-го. Но привыкнув к свету, он увидел большой силуэт танка, который надвигался на израненного вторженца не открывая огонь. Тот же, осознавая почему по нему не стреляют, с уже полным ужасом глазами пытался хоть как-то отползти в сторону деревьев, дабы уйти с пустой и ровной дороги. Однако камерамен выбежал из своего укрытия и хватая винтовку своего товарища — одним метким выстрелом парализовал паука. Скибидист хотел кричать, хотел хоть что-то сделать, но лишь бездвижно смотрел как многотонная махина стала на него наезжать. Контроль над телом вернулся тогда, когда тень была над ним. Звук…звук хруста, звук словно медленно трескавшегося стекла и мрамора…звук смятия мяса… Все это смешалось в одно. Добавляло ощущений и то, что осталось от паука: кровавая каша из костей, частей его унитаза и огромная лужа крови. Танк подъехал к стоявшему в ступоре 202-му. Он было направил винтовку на машину войны, как командирский люк открылся и оттуда появился такой же камерамен в головном уборе танкиста. — Дружище, не хочешь стать частью экипажа? — Раздался вопрос из хриплого динамика вылезшего камерамена.