Часть 1

Уверенно цокая каблучками, по лестнице Василеостровского участка полиции поднялась молодая женщина и остановилась посреди общего зала. С едва заметным высокомерием она окинула взглядом дежуривших там полицейских, словно выбирая к кому обратиться. Она была красива какой-то агрессивной вызывающей красотой. Светлая, почти светящаяся кожа, дерзкие карие глаза, точеный носик с хищно изогнутыми ноздрями, четко очерченные чуть узковатые губы. К тому же все эти прелести были умело, но с некоторым перебором подчеркнуты косметикой. Тёмные волосы, уложенные в замысловатую прическу, упругими локонами ложились на меховой воротник пальто. Одета женщина была по последней моде, но как-то слишком ярко и вызывающе, на грани вульгарности. Ухов с Перетрухиным молча переглянулись. - И кто же тут нынче пристав? - низким грудным голосом поинтересовалась женщина, словно ни к кому и не обращаясь. - Неужто и впрямь Смолокуров Тарас Петрович? - Тебе-то что за дело? – недовольно, словно старой знакомой, бросил в ответ Ухов. - Дело у меня к нему, Васенька. - ехидно ответила красотка. - К приставу у меня дело. - Шла бы ты отсюда, Марусенька. – в тон ей ответил Ухов, особо не стараясь скрывать неприязнь. - Вот поговорю с приставом. И уйду. – повернувшись на каблучках, она демонстративно направилась прямо к двери кабинета Смолокурова. - Не поговоришь. – усмехнулся ей в спину Перетрухин. – Нет его сегодня. Ноябрь выдался отвратительным. Почти две недели сильные дожди и шквалистый ветер заканчивались лишь затем, чтобы превратиться в мелкую противную морось, а потом снова возвращался дождь. И так по кругу. Солнце уже давно не показывалось вовсе. А тут вдруг выдался все такой же пасмурный, но наконец-то сухой день. Упускать более или менее погожий денек не хотелось, и Смолокуров, бессовестно оставив участок на своих помощников, улизнул на прогулку с Анастасией. Они гуляли по набережной, болтая обо всяких пустяках. Конечно, были у них темы для разговора и посерьезнее. Например, вновь открытое дело об убийстве Ардашниковой Елизаветы, одобренное Виноградовым. Или суд над Шмелевым. Но портить этот день такими разговорами не хотелось. Об этом будет еще время поговорить, когда Смолокурову понадобится обсудить с Андреем Константиновичем тот или иной нюанс. Пристав стал часто с этой целью заезжать в дом Семагиных. Конечно, для него это был еще один предлог для встречи с Анастасией. Тем более, что виделись они отнюдь не так часто, как того хотелось бы. После истории с убийством сына купца Миронова Смолокуров старался очень избирательно привлекать Анастасию к расследованиям. Благо, ничего из ряда вон выходящего или особо запутанного пока и не случалось. Анастасия, воспользовавшись случаем, конечно же, завела с Виноградовым робкий разговор о своей возможной работе в полиции. Но тот категорично заявил – не теперь, когда имя Ардашниковых опять оказалось на слуху. Сначала надо закончить это дело, а потом уж решать другие вопросы. Спорить с такими аргументами было совершенно бессмысленно и бесполезно. Сегодня на улицах было достаточно людно. И идти среди множества людей, также как и они использовавших сухой денек, было как-то не слишком романтично. Даже несмотря на то, что Анастасия без стеснения прогуливалась под руку с приставом. Или даже, с детской непосредственностью, держа его за руку. И все же хотелось какого-то… уединения. Приметив спуск к воде, они сошли вниз по гранитным ступеням. Это был, конечно, только намек на уединение, и рядом, буквально в паре шагов от них, продолжали идти люди. Но все же. Но все же. Смолокуров повернулся, закрывая Анастасию от пронзительного ветра, гуляющего над рекой. В его глазах играла теплая улыбка. Хоть один момент только для них двоих. Анастасия, коснувшись рукой его плеча, вдруг смущенно отвела глаза. Последнее время они старались разграничивать дела и личные отношения, хоть это и давалось с большим трудом. И после этого их не столь уж частые уединения отчего-то стали приводить Анастасию в некоторый трепет и даже смущение. Тарас сжал руками ее ладошку и склонился к самому уху, вдыхая ее запах. Ему казалось, что он мог часами вот так просто стоять рядом с ней. И все люди, проходившие мимо где-то практически у них над головами, не имели никакого значения. Когда они были вдвоем, все остальное теряло всякий смысл. Анастасия на мгновенье склонила голову ему на плечо, как вдруг… - Смотри! Что там? – она указывала куда-то на воду. Смолокуров обернулся. - Вот ведь черт. – не удержался он, рассмотрев то, на что указывала Настя. – Труп. - Утопленник? – Анастасия подошла к самой воде. – Утопленница… Смолокуров мог поклясться, что ничего такого не было видно, когда они спускались по лестнице. Но течение, конечно, тоже делало свое дело. Совсем рядом со ступенями плавал однозначно женский труп – вода трепала широкий подол темного платья и растрепавшиеся рыжие волосы. - Куда... – Смолокуров буквально оттащил от воды Анастасию, бросившуюся было вытаскивать труп. – Вода ледяная... - Но как же.. – попыталась возразить Настя. - Погоди. – Смолокуров заспешил вверх по гранитным ступеням, но на полпути обернулся и погрозил Анастасии пальцем. Она в ответ согласно повела рукой и отступила подальше от воды, всем своим видом показывая, что больше туда не полезет. Через пару минут Смолокуров с местным дворником вытаскивали утопленницу из ледяной Невы. - Знаешь, кто такая? – пристав кивнул дворнику на труп. - Ни в коем разе, ваше благородие. – замотал головой дворник и даже перекрестился. – Первый раз вижу. - Вот и до нас дошла очередь. – недовольно покачал головой Смолокуров, когда полицейская подвода увезла труп. – Вот повезло-то... - Какая очередь? – Анастасия задумчиво смотрела куда-то на реку. - Да есть тут такое дело... Поедем-ка в участок. – пристав недовольно поморщился. Вечер был однозначно испорчен. В участке царил какой-то хаос. Посреди общего кабинета стояла дородная баба, державшая на привязи двух коз. Рядом с ней стояла большая корзина, из которой отчётливо слышалось кудахтанье. За соседним столом худосочный молодой человек громогласно вещал что-то на тему третьей козы и о том, как он и не думал следить за этой бабой, а всего лишь шел по своим делам. - Ухов. Перетрухин. – пристав не стал задерживаться, кивнув помощникам, чтобы зашли в его кабинет. – Слышали уже? Поняли, что повезло именно нам? Не мешкая, отправляйтесь по участкам, собирать дела на первых трех. Думаю, все их с радостью отдадут. Выполнять. Перетрухин, выходя из кабинета, многозначительно посмотрел на Ухова и слегка кивнул в сторону начальника. - Тарас Петрович, тут это... дело такое... переговорить бы надо... – смущенно почесывая шею, пробубнил Ухов. - Срочное чего? – нахмурился пристав. - Ну... не особо... - Тогда до завтра подождет. – дёрнул подбородком Смолокуров. – Утром все три дела должны быть у меня. И уймите уже этот курятник. – крикнул он вслед помощникам. - Может, объяснишь? – пока пристав раздавал указания помощникам, Анастасия достала блокнот и сидела сейчас в ожидании. В её глазах разгорался привычный азарт. То исключительное чувство, которое ее охватывало в предвкушении интересного расследования. Сравнить это с чем-то другим было сложно. Чувство это было сродни зуду, который появлялся словно в мозгу и распространялся по всему телу. - Да вот вздумал у нас кто-то женщин топить. – тяжело вздохнул Смолокуров. – Уже три в разных районах находили. Наша – четвёртая. - А почему нам "повезло"? - А потому, что нашли первую – завели дело в одном участке. Нашли вторую – завели дело в другом участке. Когда нашли третью, догадались наконец, что все это как-то между собой связано. Ну, сверху и дали приказ. Если кто, не дай бог, найдёт следующую – тому всё расследование и вести. - То есть теперь мы будем дело вести? – Анастасия чуть ли не потирала руки в предвкушении настоящего расследования. Раскрывать такую серию убийств им ещё не приходилось. - Теперь мы. – снова вздохнул Смолокуров. Ему, понятное дело, совершенно не хотелось вешать на себя эти расследования. Но отвертеться уже точно не получится. И он даже не стал спорить с этим «мы», поскольку хорошо понимал, что без Настиных знаний ему будет значительно труднее. - А эти женщины... – начала было Анастасия, открывая блокнот. - Настя... - охладил её пыл Смолокуров. – Я сейчас знаю немногим больше того, что уже рассказал. Завтра утром у меня будут все три дела. Все прочтем и точно узнаем. И с Карпенко уже можно будет поговорить. Только завтра. Все завтра. Да, вечер был однозначно испорчен этой чертовой утопленницей. - А, Анастасия Андреевна! – обрадовался Карпенко. – Давненько не виделись. - Да как-то не складывалось, Родион Романович. – улыбнулась в ответ Анастасия. - Ну, и слава богу. Но тут уж без вас никак, я думаю. – Карпенко кивнул Смолокурову. – Ну-с, что вам сказать… Женщина лет тридцати или около того. В воде пробыла меньше суток. Руки были связаны, верёвку вот можете посмотреть. – он кивнул на какую-то посудину у себя на столе, в которой лежала верёвка, снятая с рук утопленницы. – Узел я специально развязывать не стал – веревку разрезал. Но в целом – узел как узел, верёвка как верёвка. Возвращаясь к погибшей. Она однозначно утонула. Признаков борьбы или чего-то подобного на теле не обнаружено. Учитывая связанные руки, версия с самоубийством крайне маловероятна, если не сказать эфемерна. Анализ крови пока в процессе. – опередил он вопрос, готовый сорваться с губ Анастасии. – Правда, не знаю, что он может нам дать, учитывая, что жертва однозначно утонула. - Не густо. – заключил Смолокуров. - Ну, уж что есть... – Карпенко безразлично пожал плечами. – И никаких документов при ней, конечно, не обнаружилось. Да, кстати. Чуть не забыл... она была беременна. Срок что-то около двух с половиной месяцев. Она точно должна была уже знать. На столе Смолокурова лежало три тоненьких папки - это помощники, как и было приказано, привезли из других участков дела по предыдущим утопленницам. - Посмотрим? – едва сняв пальто и шляпку, Анастасия ухватилась за одну из папок. - Погоди. – неожиданно остановил её Смолокуров. – Давай сначала о нашей утопленнице поразмыслим. До того, как посмотрим дела. Что бы мы подумали, если бы не знали, что она уже четвёртая. - Ну... – Анастасия на минуту задумалась, берясь за свой блокнот. – Молодая беременная женщина со связанными руками. Пока не установим личность - сложно будет о чем-то судить. Чем она занималась, была ли замужем... Без этого версий может быть множество. - Это понятно. – согласился пристав. – Но я вот что понять не могу. С одной стороны, не самоубийство, поскольку руки ей кто-то должен был связать. С другой стороны, полное отсутствие следов борьбы. Она что же - добровольно позволила себя связать и бросить в воду? - Да, это странно. – согласилась Анастасия. – Может, ее похитили, и она пыталась сбежать? - Да… - покачал головой Смолокуров, взялся-таки за одну из папок и протянул ее Анастасии. – Надо личность устанавливать как-то.