Часть 2

Достаточно долгое время они читали бумаги молча. Каждый свою папку. В тонких на вид делах, однако, надо было изучить и отчёты о вскрытии, и описание жертвы, и установление личности, и допросы родственников. Они перебирали одну бумагу за другой, разглядывали фотографии, потом брали следующую папку. Пару раз в кабинет приходил Ухов, пытаясь вызвать пристава «переговорить», но тот лишь отмахивался – потом – и снова погружался в бумаги. Прочитав каждый все три дела, они пошли по кругу, уже обсуждая прочитанное вслух. - Почти Джек Потрошитель. – Анастасия отложила очередную бумагу. - Упаси господь! – Смолокуров едва не перекрестился. – Ещё нам не хватает, что бы их порезали... - Ты прав, из аналогий разве что тот факт, что все жертвы - женщины. Просто всплыло как-то в голове при мысли о серийном убийце. Бумаги летали в их руках. - И, кстати, ни у кого нет следов борьбы. - А, может, система какая-нибудь есть? Ну, по количеству дней между убийствам... - Нет, не подходит. По месту, где обнаружили трупы? - Опять мимо. - Все они были в положении. - Это может быть связующим звеном? - А какие еще варианты? - Ну, хоть что-то должно быть... - Возраст. Цвет волос, в конце концов... - Ерунда какая-то... Они отодвинули бумаги, устало посмотрели друг на друга и почти одновременно закричали: - Ухов, чаю! - Тарас Петрович, ну... дело же есть. – почти умоляюще посмотрел на начальника Ухов, ставя на стол чай. – Можно сказать, личное... - А, все равно ничего в голову не идет. – махнул рукой Смолокуров. – Что у тебя там? - Нам бы это… с глазу на глаз… - Ухов как-то странно покосился на Анастасию. – Говорю же – личное… - Ну, пойдем. – покачал головой пристав. Не часто помощники обращались к нему с каким-то личными вопросами, да к тому же отказывались говорить в присутствии Анастасии. Вот уж кому-кому, а ей они доверяли. Анастасия театрально закатила глаза. Смолокуров ей в ответ повел головой, словно говоря: «вон как бывает». - Тут, Тарас Петрович, какое дело. – Ухов заговорил совсем тихо, отводя пристава как можно дальше от его кабинета. – Личное. Но не мое, а… ваше скорее… - То есть? – Смолокуров аж потряс головой от такого поворота. - Тут вчера Маруся появилась… - Маруся? Какая Маруся? – пристав ошарашенно вылупил глаза на подчиненного. - Ну… Маруся. – настойчиво повторил Ухов. – Ну… та… - Маруся?! – вдруг сообразил Смолокуров, выпучив глаза и отпрянув от Василия. – Какого рожна ей здесь надо? Она ж… того… - он неопределенно помахал рукой. - Говорит, дело у нее к вам. - Какое, к черту, дело?! – едва не закричал пристав. - По чём я знаю. – развел руками Ухов. – Сказала, дело, мол, к приставу. - Ее еще не хватало. – недовольно, если не сказать зло бросил Смолокуров, покосившись в сторону своего кабинета. – Нашла время появиться. Вот что, братцы. Не пускайте ее ко мне, пока не узнаете, что за дело такое. А если и нет никакого дела, то не пускайте вовсе. - Легко сказать… - буркнул Перетрухин. – Ее не пустишь… - А вы уж постарайтесь. Смолокуров потряс головой, отгоняя ненужные мысли, и вернулся в свой кабинет. - Что там? – заговорщическим шепотом спросила Анастасия. - Да как тебе сказать… - Смолокуров сел за стол. - Случилось что-то? – Анастасия отчетливо видела тени недовольства, пробегавшие по лицу Тараса. - Ну, не то что бы… Прошлое дает о себе знать. Потом расскажу. – отмахнулся Смолокуров. Он сейчас и впрямь не знал, что сказать. И стоит ли вообще что-то рассказывать. – Давай лучше о деле. - О деле? – на эту тему Анастасия переключилась легко. – Знаешь, я вот о чем подумала. Четыре женщины. Одна вдова, две не замужем. Еще одна – пока неизвестно. Все были в интересном положении. Только вот в допросах родственников и прочих знакомых я совершенно не увидела ни одного вопроса, касающегося этой темы. Было ли известно, кто отец… точнее – отцы. Собирались ли они замуж. Знали ли вообще, что ждут ребенка. - Думаешь, в этом все дело? – Смолокуров склонил голову, прищурился, задумавшись. - Во всяком случае, их положение – единственное, что связывает между собой этих женщин. По крайней мере, на первый взгляд. - Придется заново всех опрашивать. – вздохнул пристав. – Неблагодарное это дело. - Почему? – Анастасия ошарашенно подняла брови. - Потому, что кто-то уже не все и вспомнит. Кто-то не захочет больше говорить. Кто-то только оправился от потери, а тут опять мы. Всякое у людей бывает. На то они и люди. – складывалось впечатление, что говорил Смолокуров о чем-то своем. – Но тут уж никуда не деться. Завтра же и начнем. А своим людям дам фотографию и отправлю по району – может, кто признает нашу утопленницу. - С кого начнем? – Анастасия разложила рядком на столе три папки с делами. - Да вот хоть… - Смолокуров не договорил, потому что за дверью кабинета послышались какие-то странные звуки. И голоса. - Тарас Петрович… - Ухов влетел в кабинет не постучав. Весь красный, словно рак, он покосился на Анастасию и развел руками. - Убери от меня руки, Филя! – послышался возле двери явно угрожающий женский голос. И в кабинет, отталкивая с дороги Ухова, стремительно вошла вчерашняя яркая особа. - Ну, здравствуй, Тарасушка. – ослепительно улыбнулась она, окидывая взглядом оторопевшего пристава. Анастасия поперхнулась чаем. Тарасушка? Забавный поворот событий. Смолокуров медленно поднялся, тяжело опираясь обеими руками о свой стол. В его глазах сквозило какое-то странное выражение. Недовольство, презрение, досада. И при всем этом какое-то… безразличие? - Неужто не рад меня видеть? – словно не замечая неприязненного взгляда, всплеснула руками яркая особа. - Тарас Петрович... – промямлил Ухов, все ещё стоя у двери. – Мы это... – он опять покосился на Анастасию. - Ступай, Ухов. – не глядя на помощника махнул рукой Смолокуров. – Маруся... – выдавил он наконец из себя имя незваной гостьи. - Она самая, Тарасушка. – ещё ослепительнее улыбнулась Маруся. Казалось, сделай сейчас Смолокуров хоть одно движение ей навстречу, и она бросится ему на шею с объятиями и поцелуями. – Ну, право слово, встречаешь, как не родную... Анастасия с трудом подавила очередной приступ кашля. Сейчас она чувствовала себя сторонним зрителем. Как будто все происходящее рядом не имело к ней никакого отношения. Даже более того – ей вдруг показалось, что она подглядывает за этой встречей давних знакомцев, которых явно связывали непростые отношения. - Вот уж не думал, что мы с вами, Мария Николаевна, в родстве состоим. – он сказал это как можно официальнее и вложил во фразу все безразличие, какое только мог. Анастасия вдруг вскочила со своего места. Она не хотела здесь находиться больше ни секунды. - Прости, забыл представить. – остановил её голос Смолокурова. – Мария Николаевна, старая... хм... знакомая. Проходила свидетелем по одному делу несколько лет назад. Анастасия Андреевна Ардашникова. – это он адресован уже Марусе. – Моя... – он не успел произнести ни слово «невеста», ни слово «коллега», как Анастасия вдруг перебила его: - Было приятно познакомиться. – ни взгляда в сторону гостьи не было между тем брошено. – Пойду я, поздно уже. Надо ещё к Володе в редакцию заехать. Стремительно подхватив с вешалки пальто и шляпку, она покинула кабинет, не дав Смолокурову даже опомниться. В общем зале она остановилась, надевая пальто. Ухов, подскочивший помочь, виновато зашептал: - Анастасия Андреевна, вы не подумайте чего. Это все давно в прошлом. Никто и не ждал, что она тут объявится. - Ничего, Василий, все хорошо. – Анастасия нашла в себе силы улыбнуться. – Мне просто пора уже. Хотя что было сейчас хорошо? Она вообще не понимала толком, что тут происходило. Кто была эта женщина. На каких основаниях она так разговаривала с Тарасом. Какое-то прошлое... Анастасия вдруг наклонилась к Ухову и что-то очень тихо ему шепнула. Василий вздохнул, глядя в ее умоляющие глаза, и утвердительно кивнул. - Я помешала? – с наигранным удивлением Маруся посмотрела вслед Анастасии. – Кто была это бледная моль, которую я спугнула? – она явно не заботилась о том, что её могли услышать в общем кабинете. Более того, похоже, что именно на это она и рассчитывала. - Дура... – с досадой скривил губы Смолокуров и бросился наконец догонять Анастасию. В общем зале её уже не было. Ухов махнул рукой в сторону лестницы. – Настя... – он догнал её уже у самой двери. – Настя. Постой. Я... я не думал, что она... через столько лет... я... - Все хорошо. – Анастасия погладила его по плечу. – Это потом. Ты иди. Я домой поеду. Поздно уже. А завтра нам людей опрашивать, дело вести. Странно, но она совершенно не ревновала. Просто чувствовала себя лишней в этот момент. И это было ужасно неприятное чувство, однозначно требовавшее незамедлительно покинуть это место. - До завтра. – она приподнялась на цыпочки, легко поцеловала его в щеку и ушла, оставив ошарашенного Смолокурова смотреть ей вслед. В кабинете, вольготно расположившись на диванчике, его ждала Маруся. - Чем обязан столь неожиданному визиту? – Смолокуров сел за стол. - Ах, как официально! Ну, право, Тарасушка... – легко хохотнула она. - Тарас Петрович. – еще более официальным тоном поправил её Смолокуров. – Пристав Василеостровского участка. - Ах, простите, господин пристав. – Маруся жестом раскаянья приложила руку к груди. – Дело у меня к тебе, Тарасушка. - Тарас Петрович. – упрямо поправил Смолокуров. – Что за дело? - Подруга у меня пропала. – Маруся неожиданно отбросила свою напускную веселость. – Третий день нету. - Может, уехала куда. – пожал плечами пристав. - Не могла она уехать. Она меня из Москвы ждала. Я вот приехала, а хозяйка, у которой она квартировала, и говорит, что нету её. А это уже два дня тому. И до сих пор не объявилась. Как в воду канула. - Кто такая? Как звать? Какая из себя? – с нехорошим предчувствием спросил Смолокуров. - Антонина Яковлевна Тюленева. Модистка. Приехала сюда с полгода назад из Москвы. Лет около тридцати. Росту и сложения моего примерно. Глаза серые, волосы рыжие. – как по заученному отчеканила Маруся. Смолокуров задумчиво покачал головой. Открыл папку, что лежала у него на столе рядом с тремя такими же. Но в отличие от тех трех, эта папка пока содержала только отчёт Карпенко, короткую заметку с указанием даты и места, где нашли труп, да несколько фотографий. Покрутив одну из фотографий в руках, пристав бросил её обратно, захлопнул папку и поднялся: - Пошли. Тишину мертвецкой нарушало только размеренное дыхание троих людей да тиканье часов, казавшееся здесь просто оглушающим. Вопреки своему обыкновению Маруся молчала всю дорогу до мертвецкой. Видимо, было что-то в лице Смолокурова, не располагающее к болтовне. - Зачем мы здесь? – тихо спросила она уже у самой двери. Карпенко вопросительно посмотрел на Смолокурова. Тот в ответ только утвердительно кивнул. Родион Романович откинулся край простыни, накрывавшей тело утопленницы: - Она? - Тонечка... – лицо Маруси застыло. Она протянула было руку дотронуться до тела подруги, но вдруг закрыла лицо ладонями, отвернулась, уткнулась в плечо стоящего рядом Смолокурова и жалобно всхлипнула. Карпенко и бровью не повел – такого он здесь насмотрелся вдоволь, когда убитые горем родственники бросаются на шею совершено незнакомому полицейскому в поиске утешения. Смолокуров же напрягся. Его первым прорывом было – оттолкнуть, отойти. Но сквозило в Марусиной фигуре что-то жалкое, уже не театральное, не наигранное. И он стоял, не шелохнувшись, пока она пыталась взять себя в руки. - Ну, можно считать, что личность установлена. – заключил пристав, когда Маруся все же оторвалась от его плеча и снова посмотрела на тело подруги. - Что... как она... – слово «умерла» Маруся произнести так и не решилась. - Утонула. – безразлично ответил Карпенко. - Точнее, её утопили. – добавил Смолокуров. Маруся вскинула на него глаза, уже покрасневшие от подступивших слез: - Кто? - А вот это нам и предстоит выяснить. - пристав заложил руки за спину. - Нынче поздно уже, а завтра мы с Анастасией Андреевной этим как раз и займёмся. Маруся утвердительно закивала, не обратив даже внимание на упоминание об Анастасии. Смолокуров поправил тугой воротничок и постучал в дверь дома Семагиных. - Тарас Петрович? – удивлённо улыбнулась Арина. – Вы к Андрей Константинычу? - Нет, я к Анастасии Андреевне. – поправил её пристав, входя в дом. - Так она же уехала недавно. – всплеснула руками горничная. - Как уехала? Куда? – оторопел Смолокуров. - Как куда? – удивилась Арина. – В участок. Сказала, что дело важное. Разминулись вы. Откровенно говоря, Смолокуров не знал – хорошо это или плохо. После вчерашней театральной сцены, которую в участке представила Маруся, он думал, что Анастасия обидится и будет ждать объяснений. А тут – поехала в участок прям с утра пораньше. И вопрос сейчас был такой – где её искать? Действительно ли поехала в участок?