Отъезд

Некоторое время я не общался с Алукардами. Не то, чтобы ощущалась неловкость, но требовалось время, чтобы разложить по полочкам всё, что я о них узнал. Они тоже на встрече не настаивали. Дживс по случаю недавнего объяснения сделал небольшую перестановку. Из моей комнаты исчезли цветы чеснока и как бы красивы они ни были, я по ним не скучал, всё-таки запашок был резковат. Гонория успела вернуться на ринг, а пострадавший парнишка-газетчик содрать с меня ещё шиллинг. Повязки с него почти все сняли, не хватало последнего шиллинга на велосипед. По его хитрющей физиономии я предположил, что, может быть, уже давно хватало, но шиллинг всё равно дал, ещё свежи были воспоминания о страшной аварии. Словом, жизнь шла своим чередом и Алукарды не напоминали о себе, до тех пор, пока не появился очередной манифест общества "Чёрные шорты". Признаться, я не читал этот, по выражению Дживса, "ценный для развития медицины" документ, но моих соседей он явно взбудоражил. Листовку принёс с улицы мистер Геник, держа двумя пальцами протянул Дживсу и загадочно поинтересовался, "не пора ли приступать", на что Дживс ответил, что, по его мнению, пора. Тут я понял, что всё это время пропускал нечто важное и мне стало очень не по себе. На митинг Чёрных Шорт я не ходил, поэтому, что произошло после него, узнал от плачущей Мадлен Бассет. Старушка рыдала в телефонную трубку и жаловалась мне, что видела мою невесту (она не назвала Фанни по имени) целующей в шею Родерика Спода. Не решаясь рассказать бедняжке, что это на самом деле может означать, я принялся уверять её, что она ошиблась, такого просто не может быть, она видела не то окно, но наш разговор прервал её отчаянный крик. Тут я, признаюсь, не на шутку испугался. Алукарды обещали, что всерьез никто не пострадает, но Мадлен определённо узнала слишком многое. Я первым делом побежал за Дживсом, но вспомнил, что сам же отпустил его на тот день. Хотел ехать к дому Спода и вовремя сообразил, что, раз был митинг, он может быть в штабе "Чёрных Шорт". Приехав увидел, что там уже всё оцеплено полицией. Все мои попытки разузнать, что случилось, закончились неудачно. Вскоре я разглядел из-за чужих спин несколько торопящихся машин скорой помощи. Я понял, что торопиться надо и мне. Я вернулся домой и позвонил Бассетам. Мне сказали, что Мадлен нет дома и я малодушно попрощался, не рассказав о своих опасениях. В своё оправдание замечу, что расскажи я о них, клиника доктора Глоссопа пополнилась бы еще одним пациентом. Мало на что рассчитывая, я постучался к моим кровожадным соседям. Мне никто не ответил. Я набрал их номер. По телефону никто не ответил. Я хотел дождаться Дживса и посоветоваться с ним, но только зря прождал целый час. За этот час я позвонил Гонории (всё же она была посвящена в тайну Алукардов и они могли поделиться с ней своими планами), но её не было дома. Я уже начал паниковать, когда позвонили мне. Это была Фанни. Бедняжка, похоже, совсем не умела пользоваться телефоном, поэтому кричала в трубку так, что я чуть не оглох. - Берти! Я звоню попрощаться! И поблагодарить! Всё прошло хорошо! - Попрощаться? - наверно, я должен был радоваться, что вся эта странная и рискованная история закончилась, но я вдруг почувствовал себя очень одиноким. - Да! Мы должны уехать! - Вот так сразу? - я мог бы и не спрашивать, в штабе "Чёрных шорт" явно случилось что-то такое, после чего Алукардам лучше было не оставаться в Лондоне, но я всё равно чувствовал, что не готов к такому повороту. - Да! Нам пора! Спасибо за всё! Я напишу тебе! - Спасибо, - растеряно ответил я, и тут понял, что Фанни не назвала своего адреса, так что, если она не напишет, я никогда не узнаю, добралась ли она до дома. Она говорила что-то ещё, но её заглушил гудок. Похоже, Фанни звонила из будки в порту. Я попрощался. Голос Фанни сменился короткими гудками. Я сидел один в темнеющей комнате и думал, что нет причин огорчаться. Фанни никогда не была моей невестой на самом деле. Все, кого я знал, были для Алукардов едой. За то время, что они прожили в Лондоне, пострадали Дживс и Гонория. Я даже не был уверен, что никак не пострадала старушка Мадлен, и, может быть, стоило спросить об этом Фанни. Я всё это понимал, но всё же мне было грустно. Пока я об этом думал, в гостиной стало совсем темно. А потом вернулся Дживс и включил свет. - Боюсь, я должен сообщить плохие новости, сэр. - Я знаю, Дживс, Алукарды уехали. - Сожалею, что это плохая новость для вас, сэр, но я хотел сообщить нечто худшее. Пока ещё рано делать выводы, но, похоже, леди Бассет была обращена. - Обращена? То есть, она теперь вампир? - Совершенно верно, сэр, при этом очень мало знающий о вампирах и едва ли способный хорошо справляться с вновь обретёнными силами. Впрочем, у меня и раньше были сомнения относительно её стремлений стать вегетарианкой. - Рад, что она жива. А что со Сподом и остальными "Чёрными шортами"? - Потеряли много крови, но погибших нет. Почти в полном составе доставлены в больницы. - Что ж. Могло быть и хуже, верно, Дживс? - Именно так, сэр. - Думаю, не помешает это отметить. Я не сказал Дживсу, что нуждаюсь скорее в утешении, чем в отмечании, но он понял. Во всяком случае, принёс горячий шоколад. Мне предстояло выяснить, как обстоят дела у Мадлен и как восстанавливается рука у Гонории, но тогда я думал об Алукардах и мистере Генике. Они могли попасться полиции или просто не успеть на корабль, или из-за чего-нибудь ещё задержаться в Лондоне. Но Фанни больше не звонила, и в квартиру напротив никто не возвращался.