Глава 3. Рецидив.

      В Аду даже к вечеру небо не меняло свой окрас, оставаясь всё таким же бордовым. Наверное, со временем этот цвет настолько приедается, что начинаешь его на подсознательном уровне ненавидеть. А оно, наплевав на твои чувства, продолжит давить на тебя, только уже с большей силой. Спасибо Эдему, что заботливо предоставил Аннабель ключи от своей квартирки, иначе она, скорее всего, была бы задавлена этим самым небосводом. Второй день подходил к концу. Хоть встреча с Энн прошла успешно, Аннабель чувствовала себя ещё более запутанно. У Аннабель никогда не было желания убивать Энн. Всё это было ради спасения Эдема, чтобы вытащить его из этого мрачного и грязного места. Всё это было ради ритуала, в котором пришлось бы кем-то пожертвовать, а Энн лишь попалась под руку. Удобно для их цели, но Аннабель теперь не ощущала, что это правильно. Нет, не так. Скорее то, что успокаивало Аннабель, куда-то пропало, как и большая часть её воспоминания. Да и тот зловещий дух, что привиделся ей вчера, не делал ситуацию лучше. Тем не менее, маленькому ангелочку среди всей этой тьмы удавалось оставаться позитивными. Хотя, думается мне, что всё это вновь для собственного душевного спокойствия. И как же жаль, что оно в итоге, как это зачастую бывает, будет разрушено об жестокую реальность. Но сейчас не об этом, так как пока голова Аннабель совершенно пуста. Она, как ни странно, направляется в место, которое временно называется «домом». Эдем же должен прийти вскоре после Аннабель, а значит долго засиживаться в своё мирке у неё не выйдет, как она делала это перед сном. Ах, да, про её мирок. Видите ли, свои тревоги, которые Аннабель так усердно пыталась заглушить хотя бы до утра, оказались намного сильнее и, даже, опаснее, чем она себе представляла. Опять же, ангелам навряд ли приходиться сталкиваться с ментальными проблемами на своём пути, так что винить её за это никто не будет, кроме неё самой, разумеется. В общем, всю ночь бедная Аннабель не спала, стараясь не подавать виду перед Эдемом. Ведь, о Боже, если он узнает об этом, то Аннабель станет ещё хуже. А на утро быстро выпроводила Эдема на работу, чтобы после полдня смотреть в потолок, не зная, что ей делать. Как оказалось, прибывание в Аду сказывается даже на ангелочков. В любом случае, мне нужно прекратить писать в таком неформальном стиле и продолжить в более серьёзном тоне. Всё же, история у нас жутко интересная. Другую такую я навряд ли застану.

***

Провернув ключ два раза в замочной скважине, дверь отварилась и Аннабель вошла вовнутрь. На пороге пары чёрных ботинков не оказалось, а это означало, что Эдем ещё не вернулся. Глубоко вздохнув, Аннабель начала снимать собственные туфельки, пока вдруг не прозвучал тот самый голос. — Я думала, что уж никогда не дождусь тебя, Аннабель. Моё время ограничено, как никак. Аннабель резко подняла голову, видя перед собой тёмную материю, которая посещала её вчера. Её голос звучал менее угрожающе, чем в их первую встречу, но всё равно пугал Аннабель до чёртиков. — О Боже мой… — промолвила Аннабель, прикрыв рот рукой. Казалось, что в ней сейчас вновь поднимется буря из эмоций, которые переполняли её, когда этот дух просто появлялся перед ней. Аннабель сложила три пальца на правой руки и после чего коснулась ими лба, верхней части живота, правого и левого плеча. Так часто делали смертные, когда каялись перед Богом. Может, хоть это поможет ей. — О, нет, это уже лишнее. Сейчас не время для детских игр, Аннабель. — Что ты от меня хочешь, нечисть?! — повысила тон Аннабель, пристально глядя на тёмный почти прозрачный силуэт, словно своей ангельской свирепостью, которая напугала бы разве что ребёнка, пыталась отпугнуть. Для полной картины только не хватает креста. — Убирайся прочь! — Просто выслушай меня на этот раз. — прогремел голос духа, его тон стал более серьёзным. — Вчера у меня не было достаточно времени, чтобы объяснить тебе всю ситуацию. Даже сейчас у меня его нет. Аннабель вздрогнула, инстинктивно сделав пару шагов назад. Заметив это, дух тоже приблизился. — Мне не о чем с тобой разговаривать, ты э-э… — Аннабель попыталась звучать грозно и серьёзно, словно подражая духу, но дрожь в её голосе была слишком очевидна. У Аннабель было ощущение, что она знает название подобных злых сущностей, но никак не могла вспомнить. Кто-то будто силой вырвал эту информацию, оставляя пробелы в памяти. Ещё один повод, чтобы почувствовать себя жалкой, да? При всё при этом, дух не насмехался над Аннабель, и даже не издал короткий смешок. — Я уловила твою мысль, Аннабель, а теперь улови мою… С этими словами, которые для Аннабель звучали довольно угрожающе, дух вновь начал приближаться, но на этот раз более стремительно. Аннабель отходила назад до тех пор, пока не столкнулась с входной дверью. Она почувствовала холодный металл на своей коже сквозь ткань своей рубашки. Во мрачности коридора мерцали бабочки, которые летали около духа. Это показалось Аннабель до боли знакомым. -…Я тебе и не друг, и не враг, Аннабель, потому что я и есть ты. — голос духа прозвучал спокойно, оттого и убедительнее. Насекомое с прекрасными крвльями, от которого исходил слабый свет, подлетел к Аннабель и осторожно присел к ней на плечо, словно подчёркивая слова духа. Аннабель повернула голову и, с широко распахнутыми от удивления глазами, взглянула на бабочку. После чего снова посмотрела в сторону духа, который, казалось, наблюдал за ней и её реакцией прежде, чем медленно кивнуть Аннабель. — Нет, нет, нет… Это, должно быть, какая-то шутка, да? — промолвила Аннабель в отрицании, уголки её губ дёрнулись вверх, как будто сработал защитный механизм. — Нет, это и есть розыгрыш. Ты… Кем бы ты ни был при жизни, сейчас просто неупокоенная душа, которая ходит по Аду и ищет себе дурака на потеху, да? Очень смешно должно быть вот так издеваться над ангелом, оказавшимся в беде. — Аннабель активно жестикулировала, смахнув с себя бабочку, сидевшую у неё на плече. Та, в свою очередь, исчезла, оставив за собой прах на маленьком ковре в прихожей. Хоть Аннабель назвала это неупокоенной душой, она не была полностью уверена в своих словах. В остальных, кстати, тоже. Всё это время, пока Аннабель толкала нелепую свою речь, дух спокойно слушал, сложив несуществующие руки за спиной. Когда она замолчала, на её лице отразилась досада, а не злость. — Может, я и неупокоенная душа, но у меня определённо есть все воспоминания, которых нет у тебя. К примеру, учёба в райской академии, знания о мироздании. — несмотря на собственные эмоции, дух сохранял спокойствие и говорил ровным тоном. Это лишь усилило эффект его слов для Аннабель. — А будь они у тебя, Аннабель, ты бы не назвала меня «неупокоенной душой». Аннабель совсем не умела скрывать свои истинные эмоции, особенно перед тем, кто их вызывал. Её выражение лица отразило гамму различных чувств, из которых самыми яркими были отрицание и досада. — Откуда… Откуда тебе это известно? Может эти знания есть и у меня, а? — попыталась звучать серьёзно и решительно Аннабель, но она провалилась с этим ещё при первой их встрече вчерашним вечером. Кажется, что терпение «неупокоенной» души начало кончаться. Будь у неё физическое тело, то на её лице брови нахмурились бы, а глаза высказывали бы молчаливое презрение. — Хватит испытывать моё терпение, Аннабель. — голос духа прогремел грубо и сурово, заставив Аннабель снова вздрогнуть и прижалась к входной двери сзади. Боялась гнева, не так ли? — Я же сказала тебе, что время на исходе. Прекращай свой детский лепет, иначе мы обе погибнем в этом месте, кишащим человеческими тварями. Но, внезапно, их дискуссию прервал звук ключа, которого проворачивают в замочной скважине. Услышав это, Аннабель быстро отпрянула от двери, словно холодный металл обжёг её спину. Было очевидно, что это Эдем, который пытается попасть в квартиру. В горле, почему-то, нарастала паника, смешанная с тревогой. Но когда Аннабель решила посмотреть снова на духа, то обнаружила, что он бесследно исчез. Однако, в отличие от духа, Аннабель не может просто взять и исчезнуть. Поэтому, ухватившись за первую попавшуюся идею, Аннабель резво проскользнула в гостинную и уселась за диван, пытаясь угомонить своё беспокойство. И, как раз к этому времени, Эдем вошёл в квартиру. Он ведь уже заметил её обувь в прихожей, не так ли? — Я дома. — воскликнул Эдем бодрым голосом и поставил пакет с сумкой на пол, снимая ботинки. Пройдя в гостинную, где сидела Аннабель и перебирала волосы пальцами, Эдем присел рядом с ней на диван и взглянул на свою подругу. — Выглядишь задумчивой. Встреча прошла не очень? Аннабель коротко посмотрела на юношу, прежде чем её взгляд упал на пол. — Нет, встреча прошла удачно, правда, просто… — Аннабель глубоко вздохнула и её руки упали по бокам, пока Эдем внимательно смотрел на неё. — …Это наверное покажется глупым для тебя. — Всё в порядке, я пойму. Ты можешь мне рассказать об этом, Аннабель. — Эдем понизил свой тон, сделав его тише, и положил руку на её плечо. Несмотря на ободряющие слова парнишки, Аннабель не могла вытолкнуть слова из своего горла. Она хотела ему сказать, что чувствует и что гложит, но… В воспоминаниях всплывают слова того тёмного существа, в которые Аннабель не хотела верить. Тем не менее, она ничего не могла поделать с этим, но подозрения к Эдему у неё начали появляться. Ей хотелось смахнуть всю вину на себя, мол это она дурочка, а с парнишкой всё в порядке. Эдему ведь тоже тяжело, да? Столько всего, должно быть, произошло? В старых воспоминаниях Аннабель о Рае, Эдем всегда был жизнерадостным и амбициозным юношей. Он мог наладить общий язык с любым ангелом. Он даже с Аннабель наладил общий язык, когда она закрылась от всех! Разве такой светлый парнишка смог бы убить свою подругу? Разве после всего того, что Аннабель сделала для него, он смог бы её предать? Но это всё не касается нынешней Аннабель. Слова духа поселили в сомнения не только в Эдеме, но и усилили к себе самой. Сжав белоснежную юбку ладонями, вспотевшими от волнения, Аннабель подняла голову и посмотрела на Эдема, стараясь не расплакаться. — Эдем… — её голос дрожал, когда она начала говорить. — …Мне страшно. Страшно за нас. Я ворочалась всю ночь и не могла уснуть из-за собственной тревоги. Понимаешь, я… Аннабель неуверенно взглянула на Эдема, наблюдая за тем, как проводил рукой по волосам. Она была распутье, не понимая стоит ли ей говорить дальше. Но когда Аннабель собрала всю волю в кулак и, наконец-то, решилась договорить свою фразу, тогда Эдем неожиданно заговорил. — Тебе страшно из-за кровавого ритуала? Из-за всех этих убийств? — его голос звучал жёстче обычного, из-за чего кожа девушки покрылась мурашками. Эдем повернул голову в сторону Аннабель, его глаза показались ей слишком холодными для такого тёплой души. Аннабель тяжело сглотнула и, неожиданно для самой себя, кивнула Эдему. — Да, это так. — промолвила Аннабель, разжимая руки. — Тебе тоже… боязно? Девушка заметила, как после её слов Эдем сжал губы, прежде чем их уголки приподнялись немного вверх, изображая небольшую улыбку на его лице. Он лишь понимающе промычал в ответ. Аннабель слабо улыбнулась юноше, издав нервный смешок. — Я зашёл в магазин по дороге домой и купил нам продукты. Пойдём разберём продукты, а? — спокойно предложил Эдем, глядя на Аннабель с каким-то нечитаемым выражением лица. Однако, Аннабель не придала этому значению, вставая с дивана и направляясь в прихожую, где Эдем оставил пакет. Сам же юноша не спеша шёл за ней, засунув руки в карманы брюк.

***

С тех пор я не могла воспринимать Паулину и её окружение так, как раньше. Это звучит слишком пафосно, да? Как будто мне открыли глаза на какую-то страшнейшую тайну и теперь я не могу больше смотреть с той же наивностью на мир вокруг меня. Конечно, моя теория ещё пока не подтвердилась, ибо я лишь третий день в Аду и второй день в окружении этих алкоголиков. Но могу с гордостью сказать, что я занималась её разработкой до середины ночи, глядя на стену с ободранными обоями до тех пор, пока пустая бутылка из рук Паулины не выскользнула и упала на пол со звонким стуком. Во всяком случае, теперь все эти засранцы делали вид бурной деятельности, как будто вчера они не распивали алкоголь до поздней ночи. Но ладно, Бог с ними. (Насколько это вообще уместно говорить в пределах Ада?) Сегодня меня ждёт моя первая подработка, и я надеюсь, что она не будет связана с криминалом хотя бы напрямую. Не то чтобы я считаю себя такой чистой и невинной среди всего этого сброда, просто для меня до сих пор является ошеломляющим тот факт, что здесь все не скрывают свои худшие стороны. В смысле, Ад должен быть местом для осмысления своих грехов и подобного, разве нет? Опять же, не похоже, что библейская байка была правдой. Или откуда это вообще пошло… Я упёрлась локтями в свои колени, согнувшись в спине и подперев подбородок ладонями. Мне кажется, что у на моей спине скоро вырастет горб оттого насколько долго я сижу вся согнутая на этом неудобном стуле. За то теперь я в новой, чистой одежде. И новая не в плане, что Паулина мне её купила. Просто её знакомая отдала эти вещи, вот и всё. Как оказалось, здесь дефицит тканей и прочих швейных материалов. Если говорить про эту самую одёжку, то она довольно простенькая, ничего вычурного: жёлтая рубашка, ткань которой напоминал алтасную; чёрный пиджак с белыми вертикальными полосками по всей длине; тёмные шорты, входящие в один комплект с пиджаком и большие ботинки такого же цвета на шнуровке, доходящие мне почти до колена. Да, соглашусь, что образ не самый стильный. Тем не менее, я не жаловалась. Всё же, мне эти вещи достались бесплатно. Хотя, мне, в любом случае, придётся их отработать у Паулины. Почему я не на ней сейчас? Да всё до боли просто: моя новая «мама» переговаривает со своими соратниками. И это длится уже почти час. Я сама лично провела всё это время, отсчитывая секунды и время от времени глазея на настольные часы. За это время я давно переборола все тревоги и теперь у меня нет развлечения на оставшиеся время. И вдруг, дверь кабинета, наконец-то распахивается. Не прошло и полгода. От такого неожиданного события я резко поднялась и выпрямилась, расправив плечи. Не то чтобы я беспокоилась за свой внешний вид перед окружающими меня грешниками… — …Где ты у нас собрался покупать мороженое, а? — раздался звонкий женский голос, который, очевидно, принадлежал Паулине. — Кто ищет, тот всегда найдёт. — пропел хриплый мужской голос, который принадлежал Мартину, вышедшому первым из комнаты. Он казался веселее, чем вчера. — Ты знаешь об этом даже лучше меня, моя дорогая Паулина. Паулина, последовав за ним, тоже вышла из кабинета. Мартин же посмотрел вниз, обратив своё внимание на меня. — Энн тому подтверждение, не так ли? — он с ухмылкой перегляделся с Паулиной, она издала тихий смешок. Я не хотела пристально пялиться на Мартина, а вот выражение лица Паулины изучала тщательно. Уголки её накрашенных губ приподнялись вверх, словно отражая улыбку Мартина. Глаза светились озорством, когда они переглядывались между собой. Несмотря на похмелье, Паулина выглядела бодро. Конечно, без помощи макияжа не обошлось. — Ты заставляешь звучать это нелепо! — ответила Паулина, её тон был наполнен шуткой. — Я не специально. — невинно промолвил Мартин, пока я краем глаза наблюдала за ними. — Ну так что, одолжишь мне немного? Я верну тебе с процентами. Паулина сделала вид, что задумалась прежде, чем потянуться к заднему карману своих джинс и достать оттуда купюру. Мои глаза широко распахнулись, лицезрея местную валюту в бумажном виде. Что удивительно, они не были бесцветными или просто красными. Люди часто разрисовывали деньги, пытаясь сделать их по-своему уникальным, и при этом современными. Конечно, я не смогла тщательно рассмотреть эту бумажку, но всё равно заметила, что красочных иллюстрации на ней не было. В любом случае, я могу просто попросить Паулину, чтобы она мне показала и рассказала о здешней валюте. — Вот, это тебе на твои поиски мороженого. — Паулина передала купюру, стоящему перед ней, Мартину. Он взял её в руки и, хмыкнув, положил к себе в карман. — Если найдёшь его, то принесёшь мне немного. — О, разумеется, душа моя. — пропел Мартин, и она издала смешок. — Но, должен предупредить тебя, чтобы ты не носила деньги в заднем кармане, в особенности крупные. — Ко мне ни капли доверия, как я посмотрю! — хлопнула себя по бёдрам Паулина, резко опустив руки. — Боишься, что я твои деньжата потеряю, а? Мартин усмехнулся, медленно качая головой. Его глаза также светились от озорства и шутки. Примечательно то, что вчерашнего делового тона словно и не было. И они больше не называли друг друга «братом» и «сестром». Может, потому что Паулина предупредила обо мне, то есть о их новом «госте» вчера? Мол нужно вести себя адекватнее, сдержанее и спокойнее. Я же проснулась позже неё, а значит за это время она могла ещё несколько раз это со всеми обговорить. Моя гипотеза и вправду может иметь смысл здесь. Или не иметь… Я пока не определилась. — Я боюсь за тебя, а не за свои деньги. — промолвил Мартин, его голос приобрёл больше серьёзности и при это… нежности? На слух он стал восприниматься ласковее, словно Мартин заботился, беспокоился… Их взаимоотношения в течение всего этого диалога выглядят очень контрастирующими по сравнению со вчерашними. Было очевидно, что они знакомы достаточно давно. И пока я не знаю как мне ко всему к этому относиться. На самом деле, меня это вообще не касается, а значит и не должно волновать. Может, мой беспокойный разум просто капается в кусочках воспоминаний, чтобы сделать свою теорию более правдоподобной. Во всяком случае, ему нужно постараться, чтобы распутать весь клубок «непоняток». Ухмылка Паулины, в свою очередь, стала более мягкой, когда они посмотрели друг другу в глаза. Наверное, мне не стоило продолжать бросать взгляды на них, а то вдруг меня поймает эта женщина глазами, и тогда мне уже будет стыдно. Да и вообще, находиться рядом с этой парочкой мне было очень неловко. Я просто сидела на стуле, пытаясь выглядеть отстранённо от них, словно не слушала их разговор с момента открытия кабинета и мне вообще не было интересно. Они оба выглядели как-то странно вместе, вот так стояли и глазели друг на друга. Мне было трудно воспринимать Мартина, как потенциального ухожёра в принципе. В смысле, они же семья, да? А если они не просто близкие друзья, то… Хотя, конечно, я преувеличиваю, но я не могу ничего с собой поделать. В Аду для меня всё воспринимается по-новому. Скорее всего, это из-за пробелов в памяти. Я всё ещё не ощущаю себя самой собой. А чувство дежавю, которое время от времени появляется… Мне ещё во многом придётся разобраться. Во всяком случае, мне уже начало это конкретно надоедать. Причём эта нетерпеливость возросла именно в тот момент, когда они оба замолчали, глядя друг другу в глаза. Я уже достаточно просидела на этом скрипучем стуле, так что пора браться за дело, да? — Кхм, а что насчёт задания на сегодня? — откашлявшись, поинтересовалась я. Мартин и Паулина сразу же посмотрели на меня, словно мои слова вывели их из транса. — Что мне нужно делать? — Ах, да! Точно! — Паулина сразу хлопнула себя ладонью по лбу, поворачиваясь ко мне. Похоже, что она даже забыла про это, хотя сама все уши прожужала про какое-то таинственное дело для меня сегодняшним утром. — Энн, дорогая, спасибо, что напомнила об этом! А то я уже совсем как бабка старая, деменция развивается… — Да ну, накручиваешь ты себя. Посмотри на себя, ты в самом рассвете сил, а уже на пенсию собираешься. — проговорил Мартин, осматривая Паулину с ног до головы. И, неожиданно для меня, он взглянул на меня. Я уж подумала, что они вновь будут болтать друг с другом. — Согласна с этим, Энн? Я, разумеется, кивнула головой. После сна в обнимку с бутылкой алкоголя, Паулина была на взводе этим утром. То вертелась у зеркала, то примеряла различную одежду, разбросанную по всем комнатам (и да, это не обошло даже кухню). Чаще всего, люди после пьянки просыпаются на утро с гудящей головой и жуткой усталостью. Конечно, я основываюсь не на личном опыте, но на опыте житья со своей биологической матерью. В такие дни она, обычно, сваливала всю работу на меня, а сама лежала на диване, время от времени посылая меня в магазин. Так вот, к чему это всё я… Паулина сегодня скакала по дому, как ужаленная. Словно ей вкололи кофеин в вену с утра и всех последствий от вечернего пьянства она просто не испытала. Может, поэтому ей удалось выглядеть также хорошо, как и предыдущие дни. — Конечно, спрашиваете ещё. Паулина всегда такая энергичная, и на старушку вовсе не похожа. — промолвила я, глядя на женщину и мягко улыбаясь ей. На её лице тоже появилась небольшая, но за то искренняя улыбка. Ох, и как Энн могла подозревать её в чём-то? — Засмущали вы меня, краснобаи! — пролепетала Паулина, её щёки приобрели слабый оттенок румянца. Но она быстро это скрыла, переходя к более деловой теме разговора. — Ладно, покумекали и хватит. Мартин, показывай нам нашего гостя сегодняшнего дня. — С превеликим удовольствием, дамы. Мне самому хочется на него взглянуть, и желательно прямо в глаза. — его тон стал более низким, когда проговаривал последнюю фразу. Я снова глядела на этих двоих, хлопая глазами. Какой ещё гость? Зачем мне с ним видеться? Я вообще не хочу контактировать с местными подонками, а уж тем более коммуницировать. Давайте здесь без меня как-нибудь, хорошо? Во всяком случае, моё мнение здесь не было в приоритете, так что я встала и поплелась за этой парочкой. Проходя мимо коллег Паулины, или же членов её семьи, я заметила, что все заняты своей работой, причём эту самую работу они буквально делали на коленке. Подвал был не таким уж большим по площади, а про комфорт я даже не заикаюсь. Но, похоже, что никто не жалуется, тогда почему я должна? Но мне больше было некомфортно не из-за общего интерьера и самого помещения, а из-за контингента людей, работающих с Паулиной. Смотря на их лица, на ум приходили только мысли о том, какие грехи они совершили, раз угодили в Ад. От того и контактировать мне с ними не хотелось. Возможно, что это лицемерно с моей стороны, ибо с Паулиной я живу вместе, хотя она тоже грешница. Мои суждения просто… Слишком поверхностные, так как я больше сужу по внешности, а внутренние качества мне неизвестны вовсе. Но ладно, сейчас я не буду подробно рассказывать о своём страхе столкнуться глазами с одним из этих людей. Хотя, похоже, что мне придётся это делать на «задании». Мартин шёл впереди всех, а я явно отставала и плелась сзади Паулины, вся сжавший. Я дёрнула её за рукав, обращая внимание на себя. — Паулина, что за гость? И почему я так важна в этом деле? — робко спросила я. — Наш гость — наглядный пример большинства людей, с которыми мне приходится сталкиваться на работе и не только на ней. — ответила Паулина будничным тоном. — Я настояла на том, чтобы ты посмотрела на наши сегодняшние переговоры в образовательных целях. Запомнишь как нужно отвечать всяким подонкам и как сохранять спокойный тон, когда собеседник несёт всякую несуразицу и провоцирует на эмоции. Конечно, это приходит больше с опытом, но я всё равно не хотела упустить эту возможность для моей дочурки. Глаза Паулины прям-таки светились от предвкушения и радости, хоть она и пыталась скрыть это за своим спокойным тоном. Кажется, она и вправду горит этой идеей. Мне пиздец, да?

***

Да, пиздец абсолютно точно был, но не мне. Злорадствую ли я? Не совсем, однако этот гость, как и говорила Паулина, человек не из приятных. Конечно, это ещё слабо сказано. Тем не менее, я не хочу описывать его подробно. Осадочек остался, понимаете? Говорит он, а противно и стыдно мне. Насквозь пропитан желчью, грязью. Причём пропитался всем этим сам, никто не заставлял или помогал. Почему я в этом настолько уверена? Потому что таких людей, как этот нарколыга я встречала и при жизни. Ну, похоже, что теперь придётся и после смерти. Что насчёт задания, то меня мотает из стороны в сторону. Мне казалось, что после того, как я выйду из того душного тёмного кабинета, вдоволь надышавшись всей этой мерзостью, то упаду в обморок или меня стошнит. Голова кружилась, а тело иногда покрывалось мелкой дрожью. Этот опыт действительно оказался обучающим, но обучаться подобным образом у меня желания больше нет. Хотя кому вообще не плевать на мои желания? Наверняка Паулина и в следующий раз потащит меня на подобное мероприятие. Но за то теперь я имею представление о том, чем занимается «компания» Паулины. И да, без криминала не обошлось. На что я вообще надеялась? Итак, ближе к сути. Паулина и Мартин притащили меня на переговоры с лидером некой группировки, который был недоволен развитием ряда «таинственных» событий, происходивщем в последнее время. Как оказалось, это не просто болтовня о сотрудничестве или об его разрыве. Здесь всё серьёзнее. Для меня это был первый раз, когда я сталкивалась с преступниками напрямую. Конечно я родилась ещё до того, как в моей стране всё более-менее устаканилось после голодных годов. Моя мама часто жаловалась на постсоветское время, и её можно понять. Привычный быт разрушался, многие остались без работы, а мафия процветала. Но, слава Богу, меня это толком не коснулось. Честно говоря, я больше не хочу присутствовать на подобных переговорах. В маленьком подвальной комнате напряжение и давление были более ощутимыми. Иногда мне даже казалось, что стены вокруг меня сужались и пространство становилось меньше. Но, когда я промаргивала несколько раз, всё становилось на свои места. Во мне всё сжималось, а сердце словно на мгновение останавливались каждый раз, когда «гость» стукнет кулаком по столу или повысит голос, почти срываясь на ругань и маты. Это ощущение мне было до боли знакомым. Словами не передать каково мне испытывать все те же эмоции и чувства, которые напоминают о жизни со своей матерью. Теперь мне приходится вспоминать эту женщину намного чаще, и даже не по своей воле… Никто из собеседников не скрывал своего презрение к друг другу. Лишь Мартин и Паулина на протяжении всего диалога пытались казаться равнодушными и беспринципными. Но это всё было ложью. Они ведь такие же гнилые внутри, разве нет? В итоге, каким-то образом, обе стороны пришли к общему согласию, но в плюсе остались по большей части только Мартин и Паулина. Выйдя из кабинета, они пожали руку их «гостю», пока я еле как стояла на ногах, опираясь на стену. Меня буквально всю трясло, а голова жутко гудела. Это чувство не идёт во сравнение со вчерашней тошнотой. Тошнота быстро пройдёт, когда ты срыгнёшь или примешь чудотворную таблетку, а это… Меня трясло, когда я шла домой одна, отпросившись у Паулины. Я бы просто не выдержала находиться в том душном, а теперь уже и мерзком для меня, подвале. Вы можете считать меня слабачкой или неженкой, но мне плевать. На данный момент я хочу избавиться от этого тяжёлого комка в горле и просто отдохнуть, ни о чём не думая. Для меня обескураживающими являются все чувства, тесно связанные с моим прошлым. Это и вправду грозило моему здравому рассудку. Нет, возможно, я преувеличиваю. Это просто травма, а я травмированная девочка. Я уже далеко от всего мирского, тогда почему меня всё ещё это беспокоит? Как бы то ни было, так просто что-то изменить в сознании у меня не получится. К сожалению я не могу поставить шестерёнки так, как мне надо, и убрать лишние. Теперь мне придётся нести это с собой до дома. Мне было плевать в тот момент, что думают обо мне всякие зеваки, проходившие мимо. Моя единственная цель — дойти до дома и не начать биться в истерике прямо на улице. Кое-как я поднялась до своего этажа на ватных ногах. В подъезде снова стоял этот отвратительный запах этих тварей, что продолжают звать себя людьми. Мне казалось, что с каждой ступенью силы покидают меня всё больше и больше. В ушах раздался надоедливый звон. Я сама себя накрутила до такой степени?.. Распахнув входную дверь и пройдя вовнутрь, я вновь лицезрела тот бардак, который образовался в течении долгого времени. В квартире, в которой я жила вместе с моей матерью тоже был похожий развал, да? Бутылки из-под алгоколя у прихожей, в гостиной, на кухне… Разбросанные вещи… Отсутствие нормальной еды в холодильнике… Мне хотелось рыдать в голос, словно мне снова семь, и меня снова избивает мать, а я хочу есть и немного любви. Ничего не изменилось с тех времён, да? Я не стала жить лучшей жизнью, никуда не поступила, не завела друзей или романтические отношения, не съехала от матери, не стала независимой. Завалившись на кровать, я уткнулась носом в подушку, сжимая её потными ладонями. Я не заботилась о том, закрыла ли я дверь, или о том, что почему ты, блядь, снова завалилась на кровать в уличной одежде, тварь неблагодарная. Я перевернулась на спину, глядя на потрескавшуюся штукатурку на потолке. Я не желала больше не слышать эти мерзкие вопли. Но даже в Аду мне нет от них покоя. Я хотела отдохнуть. Обрести покой. Стать чем-то невесомым. Словно меня вовсе никогда и не было. Наверное, многие хотели бы чего-то подобного после смерти. Но для меня это желания было наиболее приоритетным в данный момент. Хотелось избавиться от всей грязи Ада, смыть свои прошлые грехи, избавиться от тревоги. Но нет лекарства от всех болезней, как и нет возможности осуществить мои желания, которые бились за право на существование в моей душе. Умерев подростком, который так и не смог вступить во взрослую жизнь, я не испытала детского счастья. Мне не дарили подарков, моё день рождение никогда не праздновали, меня не одевали как принцессу, ко мне не приходил Дед Мороз, ко мне не прилетала зубная фея и я никогда не жила в счастливой, полноценной семье. Но, при всём при этом, я не считаю себя глубоко несчастной. Вот, посмотри, у некоторых даже крыши над головой нет, а ты обутая, одетая и спишь в тепле. Я работаю на двух работах, чтобы оплачивать жильё и все коммунальные услуги. А всё, что от тебя требуется — это… Моё дыхание было тяжёлым. Я ощущала себя пустой. У меня нет сердца, у меня нет лёгких, у меня нет мозга… Но за то у меня есть нескончаемые воспоминания, в которых есть ужасные неперекрываемые пробелы. Знал ли тот наркоман, что своей глупой, бестолковый речью может вогнать меня в такое состояние? Нет, конечно он не знал. Его это не интересовало. Его интересовало только деньги, наркотики и какого хуя вы сидите тут с разукрашенными ебальниками. Никого это не интересовало. Поэтому я сейчас в таком шатком положении. Горючие слёзы, щипавшие края моих глаз, медленно скатывались с вниз на подушку, впитываясь в её ткань. Я даже не заметила этого, слишком глубоко погружённая в самобичевание. Мне хотелось чем-то заглушить эту душевную боль. Я знала, что избавиться от этого точно не выйдет. К сожалению, никакая обезболивающая таблетка не помогла бы в этом случае. Здесь только мозг нужно вскрывать, да? Но желание всё равно есть. И причём довольно навязчивое. Мне нужно. Просто нужно, чтобы боль отступила. Чтобы голос матери меня не преследовал. Чтобы отдохнуть. Неохотно встав с кровати, я поплелась на кухню, еле отрывая ноги с пола чтобы сделать шаг вперёд. Я придерживала себя рукой, оперевшись на стену. В горле было ужасно сухо, словно я весь день не пила ни капли воды. Дрожащими руками я налила воду из-под крана в небольшой стеклянный стакан. Жидкость в нём имела лёгкий бежевый оттенок, что свидетельствует о том, что она грязная. Но мне было без разницы какая она была на вид и на вкус. Жадно осушив стакан полностью, я почувствовала во рту металлический привкус от только что выпитой воды. По моей шеи и подбородку стекало пару капель, а стакан в руках был мокрым из-за того, что я промахнулась, когда наливала воду в него. Моя хватка на нём ослабла и он с треском упал, разбившись на мелкие осколки. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать произошедшее. А осознав, я отшатнулась и упала на колени, окончательно потеряв равновесие. — Сколько раз тебе повторять, чтобы ты следила за собой? — раздался голос матери у меня в голове, который в очередной раз меня отчитывал. Или это был голос Паулины? — Скажи мне, это ты на это заработала, что вот так небрежно ронять, словно это твоя собственность? Посуду я покупаю на свои деньги. Ты не заработала ни копейки за свою жизнь. В этом доме нет ничего «твоего» или «нашего». — П-прости, мама, я всё уберу, всё уберу… — тихо промолвила я, горькие слёзы вновь скатывались по моим щекам, падая на пол. Я начала дрожащими пальцами подбирать мелкие осколки, кладя их в свою ладонь. Набрав их достаточно, я села на колени и посмотрела на свою неё прежде, чем крепко сжать их. Я почувствовала, как осколки впивались в мою кожу, вызывая лёгкое жжение, словно маленькие заносы. Этого было катастрофически мало. Разжав ладонь, я посмотрела вниз на слегка окровавленные осколки и мелкие раны от них. И затем я вновь сжала ладонь, только с большей силой, захлёбываясь в собственных слезах. Это всё равно не шло в сравнение с тем, насколько сильно моё сердце болело в этот момент. Взяв более крупный и острый осколок с пола, я поднесла его к внутренней части запястья. Эти движения были мне такими знакомыми. За время самобичевания, я смогла многое что вспомнить, но вот только теперь эти самые воспоминания не были такими уж и желанными. Сами понимаете, что когда ты не понимаешь смысл своего существования, а вокруг нет никого в качестве поддержки, лучше старые раны не открывать. А этих самых ран слишком много, и некоторые даже не зажили. Возможно, Паулина была права в том, что лучше не стоит думать о своём прошлом. В нём нет ничего хорошего, раз мы в Аду. Так зачем его тогда ворошить? Я не знала, зачем я это делаю. Теперь я была сбита с толку, ибо в голове во моей нет ни единой разумной мысли и сама я бестолочь, которая ничего не понимает. Подняв голову, я увидела снова ту золотую бабочку, которая вчера куда-то пропала. Она сидела на столешнице, её нежные крылышки немного трепетали. Она излучала такое притягательное сияние, что хотелось протянуть к ней свою окровавленную ладонь и коснуться хотя бы кончиком пальца до того момента, когда она вновь исчезнет. Однако прежде, чем я смогла это сделать, бабочка взлетела и направилась в сторону прихожей вдоль коридора, скрываясь за поворотом. Я обернулась, чтобы посмотреть ей вслед, не в силах оторвать от неё глаз. Такая лёгкая, такая красивая и такая беззаботная. Ей наверняка неизвестны людские тяготы. И когда никаких отвлекающих факторов нет, я вновь вернулась к осколку в моих руках. Начав проводить им по своей коже, я наблюдала за тем, как маленькие кровавые бусинки выглядывают из небольшой открытой раны. Но, вдруг, раздался стук в дверь. Осколок сам выпал из моих пальцев, а паника начала на бухать в горле.

Это мама.

Это Паулина.

Реальность происходящего начала медленно доходить до меня.

Это Паулина.

Я же дверь не закрыла. И стакан разбила. А ещё на кровать в одежде завалилась. И какая я дочка после всего этого? Но, не дождавшись моего ответа, Паулина дёрнула за дверную ручку. Дверь поддалась, и она потянула её на себя, открывая проход вовнутрь. Я быстро бросила остальные осколки из своей ладони, стряхивая их на пол.

О боже.

Боже, Боже, Боже...

Что мне делать?

Я не смогу это всё убрать и притвориться, что ничего из этого не было. Нет, я бы в любом случае не смогла притвориться. Паулина заметила бы пропажу стакана и осколки в мусорном ведре. — Энн, это Паулина! — раздался бодрый голос женщины, пока она с снимала обувь в прихожей. Её тон вновь был наполнен шуткой, но меня это вообще не успокаивало. Даже больше вгонял в тревогу, ибо я знала, что сейчас её настрой быстро пропадёт. — Больше не забывай закрывать дверь за собой, а то к тебе нагрянет другая мама! Паулина сначала прошла в гостинную, а затем уже достигла кухни. Пока она ходила по квартире, я быстро выпрямилась и завела руки за спину, пряча их. Разумеется я не хотела, чтобы она заметила мои порезы, даже если они были небольшими. — Ох, етижи-пасатижи! — от удивления у Паулины широко распахнулись глаза. — Энн, ты не поранилась? Когда женщина прошла на кухню, то увидела разбросанные осколки на полу прежде, чем вновь поднять свой взгляд на меня. Я тяжело сглотнула, пряча свой взгляд от Паулины. Чувство вины и стыда пожирали меня изнутри. Заметив что-то неладное, Паулина заглянула за мою спину, замечая мои окровавленные ладони. Я даже не стала сжимать их, чтобы скрыть раны. Это было бы бесполезно. Взгляд женщины метался между моим поникшем лицом и моими ладонями, когда вывела руки из-за спины. — Энн, почему ты молчишь? — спокойно спросила Паулина. Я не могла выдавить из себя ни звука. Мне хотелось просто провалиться под землю, чтобы эта женщина больше никогда не видела меня в таком состоянии. Мне было стыдно за себя и за свои панические порывы. Я всё снова испортила, да? — Сильно больно? Не получив от меня никого ответа, Паулина глубоко вздохнула и, обернувшись, отстранилась от меня, чтобы начать искать что-то в ящике напротив меня. — Бедный ребёнок… — тихо пробормотала Паулина. Если бы в комнате не стояла гробовая тишина, то я бы даже не услышала её бормотание. Через пару десятков секунд, Паулина достала бинт и подошла ко мне, начав перевязывать мою ладонь. Она проявляет ко мне слишком много заботы. — Не стоит… — это всё, что я смогла из выдавить, и то мои слова звучали тихо. Паулина нахмурила брови, продолжив перевязку. — Да как же не стоит, когда у тебя ладонь изрезана! — парировала Паулина, скинув брови от моего неожиданного предложения. Мне стало только хуже от её бурной реакции на нечто столь незначительное. — И как ты так умудрилась-то?.. В ответ я лишь пожала плечами, глядя вниз на свою забинтованную ладонь. При жизни я не скрывала порезы за бинтами, ибо всем было плевать на них, в том числе и мне. Поэтому я считала, что это было лишним. Особенно учитывая то, что это я разбила тот стакан. — В следующий раз осколки тогда не поднимай, я сама их уберу. — Следующего раза не будет. Такого больше не повториться. — это фраза стала для меня уже заученной, так как я повторяла её постоянно. Подняв глаза, я встретилась с настороженным взглядом Паулины. — Нашла из-за чего голову морочить! — произнесла Паулина, мягко улыбнувшись мне. Её тон вновь приобрёл шуточную ноту. — Посуда бьется на счастье! Я же посмотрела на неё с недоумением, широко распахнув глаза и хлопая ресницами. Чего? Это какая-то шутка? — И что ты смотришь на меня такими глазёнками? Никогда не слышала такое выражение? — поинтересовалась Паулина, её улыбка стала чуть шире. — Слышала конечно, но только по телевизору. — робко промолвила я. Услышав мои слова, улыбка Паулины превратилась в ухмылку. — Тогда самое время услышать эту фразу ещё раз, но только наяву. С этими словами, Паулина берёт первую попавшуюся тарелку и замахивается, словно готовясь разбить её. Я сразу же выскакиваю с места и выхватываю тарелку из её рук. Женщина лишь звонко рассмеялась, наблюдая, как я героически спасала посуду. — Это пустая трата, особенно если это просто ради шутки. — серьёзным тоном промолвила я, пока Паулина продолжала неустанно улыбаться. — Да ладно тебе! Мне что, по-твоему посуду жалко? — Паулина произнесла это таким тоном, словно это и вправду ничего не значит. Но нельзя вот так небрежно относиться к своим вещам, и уж тем более финансам. Или можно? — Ну… Я даже не знаю. — пробормотала я, почесав затылок. — А вот я знаю наверняка! — самоуверенно сказала Паулина, уперев руки в боки. — Ты, иди, переоденься и поваляйся на кровати. А я пока здесь уберу всё, хорошо? — Но я и сама могу убрать. Это ведь я стакан разбила… — неуверенно начала я. И почему Паулина так спохватилась? — Никаких «но», дорогая. — перебила Паулина, её тон не оставлял места для спора, так что я смирилась. — Если хочешь чем-то мне помочь, то настрой мне обратно пульт от телевизора, а то после вчерашнего он барахлить начал. Чего? Я не ослышалась? После «вчерашнего»? Это ведь я тогда последний раз пользовалась, причём, если вспомнить, довольно активно. Похоже, что в этом доме ломать всё буду я. — Конечно, без проблем. — ответила спокойно я, прежде чем развернуться и направиться в гостиную, которая по совместительству была ещё и спальней. Я плюхнулась на диван и взяла пульт в руки. Но, как только я начала разбирать его, я услышала какой-то подозрительный звук прямо под ухом, который напоминал небольшое трепетание тонких крыльев. Слегка повернув голову в сторону, я заметила ту самую бабочку, которую совсем недавно лицезрела на кухне. И она всё также прекрасна Несмотря ни на что.