1. Встреча выпускников

      Гермиона Грейнджер знала, что на печально известных званых ужинах у Слизнорта ей лучше не ожидать хорошего списка гостей. Только в прошлом месяце ей пришлось терпеть, как пустоголовый Гилдерой Локхарт читал свои подробные мемуары о пребывании в Святом Мунго среди толпы женщин среднего возраста в обморочном состоянии.       Локхарт мало изменился, если сравнивать с тем, каким она его помнила до того случая. Но как только Гермиона поверила, что целители полностью восстановили его психическое состояние, он захихикал над фразой в своей книге, где подробно описывались дни, когда он был прикован к кровати, пока на нем испытывали зелья, заставлявшие его пережить худшие детские воспоминания. Хихиканье перешло в сопение, затем в икоту, и в конце концов он расхохотался так сильно, что Слизнорт был вынужден прекратить мероприятие, задёрнув занавес.       После этого он повёл женщин, в том числе и Гермиону, в столовую, где им подали пирог с фаршем в форме психиатрической лечебницы. Они обсудили несправедливое обращение, которое, как утверждал Локхарт, к нему применялось. Очень тревожный вечер.       Тем не менее, сегодня всё было не так уж плохо. Если бы только она послушала Гарри, когда он уверял её, что посещение вечеринок Слизнорта никогда не приведёт ни к чему, кроме как к сильнейшей головной боли. Но Гермиона убедила себя в том, что третий раз будет удачным и она сможет встретить кого-нибудь из волшебной элиты, с кем хотела пообщаться её советница Люси. — Если ты хочешь стать самой молодой ведьмой в истории волшебников, занявшей пост министра, ты должна разнообразить свою базу избирателей, — сказала Люси. Потому что, судя по всему, даже если Гермиона и понравится молодым избирателям, у неё не будет друзей среди самых влиятельных семей в стране, а все остальные не захотят, чтобы молодая женщина-ведьма заменила Кингсли. Даже если бы она за пару лет провела больше политических кампаний на благо общества, чем кто-либо другой во всём Министерстве за десятилетия.       Законопроект об отмене рабства домовых эльфов? — Эльфы не могут голосовать.       Её политика по преобразованию и последующему включению маггловских технологий для повышения эффективности работы Министерства? — Привела к потере многих рабочих мест…       Корректировки, которые Гермиона внесла в учебную программу Хогвартса, чтобы студенты не были невежественны в отношении событий мировой истории за пределами волшебного пузыря? Чтобы они понимали психологию и социологию, концепцию капитализма и диктатуры, а не выдумывали что-то о родственных душах на уроках Чародейства? — Одна из самых раскольнических политик, когда-либо проводившихся в Министерстве…       Ладно, она поняла. Не все любили Гермиону за её политику. Перемены всегда были трудными. И нигде это не было так очевидно, как в мире волшебников. Но даже если бы ее политика нравилась всем, это не отменяло того факта, что, очевидно, она была важнее всех остальных. Гермиона бы посмеялась над тем, как иронична маггловская идея о том, что молодые женщины уступают в политике, если бы это не влияло на её жизнь так сильно.       И вот теперь она была здесь. В этом шикарном ресторане Косой аллеи, где Слизнорт снял отдельную комнату для самого странного состава гостей, поскольку он свёл вместе две соперничающие команды по квиддичу после того, как одна из них украла ловца другой. Несмотря на все его разговоры о том, что он сводит вместе важных людей, в последнее время зельевар, похоже, почувствовал вкус к драматизму.       И вот он здесь. Прямо напротив неё. Его лицо было настолько серьёзным, что могло быть высечено из мрамора, серые глаза были устремлены в тарелку, а светлые волосы были идеально уложены. До сегодняшнего дня Гермиона видела его высокую фигуру лишь мельком. В Министерстве, когда он проходил через зал, чтобы встретиться со своим куратором, должность которого совсем недавно стал занимать Гарри. На зрительских трибунах во время матчей по квиддичу, которые она была вынуждена терпеть, когда Рон умолял её пойти с ним. А однажды в ресторане, очень похожем на этот, за столиком в другом конце зала с симпатичной рыжеволосой болтушкой, пока Рон рассеянно пил вино. Грейнджер думала, что его неприязнь к семье Уизли может оттолкнуть Малфоя от рыжеволосых женщин, но, видимо, его вкусы были настолько разнообразны, насколько это было нужно её избирателям.       Но не дующийся Драко Малфой, сидящий над едой напротив Гермионы, делал этот вечер таким ужасным. Дело было в других гостях, которых пригласил Слизнорт. Большинство из них она знала по работе в Министерстве, некоторых — по мероприятиям и званым ужинам, на которых ей часто приходилось бывать из-за своего положения.       И они были, пожалуй, самыми ярыми противниками семьи Малфой, которых только можно было найти в наши дни. После смерти Люциуса, благотворительной деятельности Нарциссы и контракта Драко с Министерством общественное мнение в значительной степени изменилось в отношении единственного наследника.       Гермиона полагала, что отчасти это произошло из-за того, что Рита Скитер год или около того назад назвала его самым завидным холостяком, учитывая его состояние, хорошую внешность и искупление.       Но мужчины, сидевшие за столом вместе с Гермионой, определённо не были уверены, что в Драко Малфое есть что-то завидное. Некоторые были возмущены тем, что поместье Малфоев до сих пор находится в руках Драко, хотя Министерство должно было изъять его в качестве компенсации. А те, кому было наплевать на финансовую выгоду от поместья, просто хотели увидеть, как он и его мать будут гнить в Азкабане за ту роль, которую они сыграли во время возвращения Волдеморта. Старый Кумингем, сидевший рядом с Малфоем, даже подписал петицию о возобновлении расследования его причастности к смерти Дамблдора.       Возможно, Слизнорт планировал провести вечер с метанием заклинаний через длинный обеденный стол, чтобы превзойти катастрофу с командами по квиддичу.       А потом были блюда. «Супы, окрашенные в цвета их факультетов в Хогвартсе? Да ладно, Слизнорт», — подумала Гермиона, он же не мог очевиднее показать своим тёмно-зелёным супом со спаржей, что хочет привлечь внимание к тому факту, что Малфой был единственным слизеринцем, присутствующим на обеде. А эти бедные рейвенкловцы с их голубым супом из какого-то волшебного кальмара, о котором Гермиона никогда раньше не слышала.       По крайней мере, её суп из болгарского перца и тыквы был неплох. — Итак, Малфой, — наконец набрался смелости Мортимер, молодой волшебник, сидевший рядом с ней, — думаю, нам всем интересно, чем именно ты занимаешься в Министерстве?       Гермиона хорошо знала Мортимера, ведь он работал в Департаменте международного магического сотрудничества, и она не раз говорила с ним об улучшении существующей системы связи между различными политическими агентствами по всему миру. Это был лишь вопрос времени, пока маггловские технологии не превзойдут магические во многих сферах жизни. И задача Гермионы при Кингсли заключалась в том, чтобы переход в новую эпоху был как можно более плавным. Не то чтобы в самом Министерстве все было гладко: консервативные волшебники и ведьмы все еще работали с летающими записками, вместо того чтобы использовать новое магическое оборудование.       Но сейчас это не имело значения. Ведь она знала, что произойдет нечто грандиозное, как только Малфой сменит фасад беззаботности на притворный интерес. — Боюсь, я мало что могу рассказать о своей работе. Мои проекты, в основном, не подлежат разглашению.              Она так давно не слышала его голоса и с удивлением почувствовала, как кожа напряглась, когда его глубокий баритон заполнил комнату. В прошлом его шикарный акцент и лёгкая тягучесть заставляли его звучать высокомерно, часто до плаксивости. Теперь ничего подобного не было. Он был уверен в себе, как будто сидеть в комнате, заполненной тем, что осталось от его врагов, было не более, чем воскресной встречей за поздним завтраком. — Ты ведь можешь рассказать нам об общей идее своей работы? — настаивал Мортимер. — Конечно, — Малфой перевёл взгляд на Гермиону, и его губы растянулись в умиротворяющей улыбке. Когда он успел научиться такой самодисциплине? Он откинулся на спинку стула, принял расслабленную позу, а его взгляд теперь был прикован к Мортимеру, — Я работаю с тёмными артефактами и зачарованными предметами, исследую их. Аврорат — мой основной клиент.       Гермиона кивнула. Не то чтобы её согласие помогло ему в данном случае. Большинство присутствующих уже знало, чем он занимается для Министерства, и имело на этот счёт своё мнение.       Как и Пол Мортимер, который сразу же набросился на него. — Министерство разрешает тебе работать с тёмными артефактами?       Малфой даже не повёл бровью от такого обвинения. — В каком-то смысле да. Меня часто приглашают, чтобы изучить, уничтожить или если их можно безопасно хранить, классифицировать.       Среди сидящих за столом мужчин раздался лёгкий гул несогласия, и Гермиона вклинилась в разговор, прежде чем гнев успел выплеснуться наружу. — Гарри сказал мне, что ты проделал фантастическую работу, распутав спиритические доски, которые кто-то пытался продать в эзотерические магазины в маггловском мире.       Его глаза снова впились в неё, сверля ледяным взглядом. Она ожидала резкого ответа, который поставил бы её на место и дал понять, что Малфой не хочет и не нуждается в её помощи. Вместо этого он милостиво кивнул. — Простое заклинание иллюзии, чтобы заставить владельца доски поверить в то, что в его доме водятся привидения. К счастью, Поттер вовремя поймал распространителей, так что доски так и не попали в руки магглов. — Очень похоже на Амитивилль, — с улыбкой сказала Гермиона, хотя она не ожидала, что кто-то из присутствующих поймёт смысл её фразы, поскольку маги принципиально держались подальше от немагических историй. — Вполне, — ответил Малфой, а потом улыбнулся ей. Гермиона застыла на месте и чуть не выронила ложку. Гермиона не смогла припомнить ни одного момента, когда уголки его губ при ней не складывались бы в нечто иное, кроме как в усмешку или злобный смех. Сделав следующий вздох, она поняла, что все взгляды устремлены на них, а Слизнорт смотрит с нескрываемым весельем. — Мистер Малфой, вы, конечно же, помните Гермиону Грейнджер. Полагаю, у вас двоих есть общая история.       Так вот почему её пригласили. Он хотел увидеть её удивление, когда Малфой будет вести себя вежливо, хотел увидеть её реакцию на эту необычную ситуацию. Он мог бы годами рассказывать о том, как свёл вместе Золотую Девочку и её школьного врага, и неважно, как она отреагирует на Малфоя. Возможно, Гермиона была для Слизнорта вишенкой на вершине крема, завершающим штрихом при составлении списка гостей.       Он не знал, что Гермиона вытеснила все недобрые чувства к семье Малфой, как только узнала о трагической смерти Люциуса. И что она прошла долгий путь от неуверенной в себе всезнайки школьных лет. За последние несколько лет Грейнджер усвоила много уроков, и ни один из них не был так важен, как то, что нельзя позволять людям приманивать себя. — Рада снова видеть тебя, Драко, — сказала она, её голос был медовым, — Гарри часто говорит о тебе.       В его глазах промелькнуло что-то, когда она произнесла его имя, но если это и было отвращение, то он спрятал его за приятной улыбкой. — Уверен, не так часто, как он говорит о тебе. Поттер очень гордится всем, чего ты добилась на новой должности в Министерстве.       Слизнорт хлопнул в ладоши, как будто успех Гермионы был обусловлен его существованием. — Мисс Грейнджер действительно самая выдающаяся ведьма своего поколения, не так ли? Какое мудрое решение принял Кингсли, поставив её во главе нового Отдела политики и правил. Такой глоток свежего воздуха.       В комнате снова раздался гул, на этот раз в знак согласия. На мгновение ей показалось, что катастрофы удалось избежать, так как один из приближенных к Слизнорту людей заговорил о том, как им повезло с Кингсли в качестве министра.       Затем Мортимер прервал приятную болтовню, и его голос стал твёрдым, как сталь, когда он обратился к Гермионе. — Простите, но как вы можете так легко принять в Министерство бывшего Пожирателя смерти? Как может Поттер? Дать фашистской свинье возможность использовать тёмные артефакты в своих интересах? Ты, как никто другой, должна знать…       Гермиона громко прочистила горло, чтобы прервать его, а затем выпрямилась. — Ты хочешь сказать, что Визенгамот вынес неправильный вердикт на суде Драко?       Мортимер пробормотал что-то о том, что он не смеет предполагать, когда другой мужчина с такими тонкими седеющими волосами, что его кожа головы просвечивала и блестела в свете оплывающих свечей, сказал: — Но ведь вы выступали в его защиту во время суда, не так ли, мисс Грейнджер?       О, чего бы она только не отдала за то, чтобы прямо сейчас переместиться во времени. Она бы вернулась к чаю у Гарри и Джинни и согласилась, что приход сюда не стоит последующей головной боли. — Так и есть, — уверенно сказала Гермиона, подавляя в себе желание сбежать.       Гермиона не стала объясняться дальше, не стала выставлять себя дурой перед этими самодовольными кретинами, которые в каждом, с кем они не согласны, видели врага. Любые дальнейшие споры на эту тему только повредят её репутации. Люси была бы в ярости, если бы узнала, что она ввязалась в чужую битву. Снова. — Мисс Грейнджер всегда была так скрытна, что же заставило её выступить в качестве свидетеля во время вашего суда… — снова обратился Слизнорт к Малфою, и её пульс участился, когда она поняла, что он не позволит оставить эту тему, — может, вы нас просветите?       Малфой ответил с улыбкой, как будто фашистская свинья было то же самое, что самый завидный холостяк. — Не уверен, что смогу. Её заявление было изложено в письменном виде, и с ним могли ознакомиться только судьи. — Но ты же понимаешь, что вы натворили! — прогремел голос Мортимера, — Знаешь, что на всех вас лежит ответственность… — Он не опознал нас, — прошипела Гермиона, не успев остановиться. Все взглядых снова устремились на неё. Она проигнорировала их и сказала Слизнорту, — когда нас схватили, и его отец спросил Драко, он не опознал нас. Это дало нам время… время, которое помогло спасти жизнь Гарри.       Она хмыкнула, понимая, что вспышка гнева дорого ей обойдется. — Вот, что я написала судьям. Хотя я уверена, что мое заявление не изменило приговора.       Мужчина с блестящим затылком открыл рот для протеста, но Гермиона решила продолжить: — Малфой — яркий пример того, почему так важно корректировать учебный план в Хогвартсе. Дети не имеют права выбора и должны следовать той идеологии, которой их учат родители. Но мы можем научить их не распространять эту идеологию, если она разжигает ненависть. И давайте даже не будем говорить о факультетах и искусственно созданном соперничестве между ними. Стоит ли удивляться тому, что многие гриффиндорцы и слизеринцы с нашего курса по сей день считают друг друга врагами, если именно этому их учили в самые важные годы взросления?       Её небольшой выпад был встречен молчанием. Когда Гермиона осмелилась посмотреть на Малфоя, то ожидала, что он будет либо хмуриться, либо злорадствовать. Но он оставался неподвижен, а с его лица исчезло любое выражение, которое могло бы намекнуть на его чувства.       Гермиона встала с кресла и, зная, что кровь приливает к щекам, постаралась посмотреть каждому из мужчин в глаза. — Поэтому если вы поддержите моё предложение покончить с балльной системой и придумать лучший способ поощрения межфакультетского сотрудничества и отношений в Хогвартсе, то я буду вам невероятно благодарна.       К концу своей речи она уставилась на Слизнорта. — Мне очень жаль, профессор, но завтра у меня ранняя встреча. Пожалуйста, извините меня. — О да, конечно, мисс Грейнджер, мы не хотели бы отнимать у вас драгоценное время, когда вы заняты революцией…       Гермиона не стала дожидаться, пока он закончит фразу. Она явно устроила ему представление, которого он так ждал. Грейнджер вышла из их зала, щёлкая каблуками по деревянному полу. — Гермиона Грейнджер заступилась за военного преступника, — громко сказал один из мужских голосов позади неё, — ну и денёк…       Она поспешила пройти по переполненному ресторану, пока не оказалась в небольшом зале перед выходом, где оставила верхнюю мантию. — Чёрт побери, — пробормотала Гермиона про себя, просовывая руки в рукава. Понимая, что сейчас слишком сильно выдаёт свои эмоции, она глубоко вздохнула и поправила пуговицы на мантии. Но, к её ужасу, как только она распахнула деревянную дверь, на неё обрушился ливень. — Ну и денёк!       Слова сорвались с языка Малфоя с такой точностью, что по её позвоночнику пробежал холодок, когда ветер сдул несколько капель дождя с её лица. Гермиона оглянулась через плечо: в руках у него сверкало что-то серебряное, а в глазах — что-то более тёмное. — У меня нет на это времени, Малфой, — ответила она, а затем решила исчезнуть под дождём, прежде чем он успел бы произнести ещё хоть слово. — Значит, я снова Малфой?       Гермиона поджала губы и подняла глаза к небу, затянутому тяжёлыми тучами. Сегодня ей уже не удалось не поддаться на уловку, и больше она этого делать не будет. Тяжело вздохнув, Грейнджер убрала руку с двери, повернулась и одарила его приятной улыбкой, которую он носил весь вечер. Драко не ответил на её улыбку, но постучал серебряным футляром по ладони другой руки. Боже, он был чертовски высоким. Даже на каблуках ей приходилось вытягивать шею. Она знала, что многие женщины ценят разницу в росте, но Гермиона была не из их числа. Поэтому было ещё сложнее добиться уважения, когда приходилось смотреть на собеседника снизу. Именно поэтому она с неохотой согласилась с рекомендацией Люси привыкнуть носить каблуки.       Она встала чуть прямее, выпятила грудь, чтобы показать ему, что её не запугать. — Тебе что-то нужно от меня?       Он покачал головой. — Гермиона Грейнджер — защитница сирых и убогих. Некоторые вещи никогда не меняются, я полагаю. — Я не знала, что ты относишь себя к их числу, — ответила она, но потом немного сдулась, — Я должна была догадаться, что приход сюда будет ошибкой… — Я абсолютно согласен с этим, — сказал он, и это прозвучало настолько утвердительно и нормально, что трудно было соотнести этот разговор с тем Драко Малфоем, которого она знала, — Званый ужин в доме Амитивиллей был бы предпочтительнее, чем то, что… это…       Его маггловский юмор так удивил Гермиону, что она не смогла удержаться от насмешки. — Это уж точно. — Что ж, — сказал Драко, и этот слог был настолько мягким, что почти напомнил ей Люциуса, — я уверен, что они сплетничают о нас, пока мы разговариваем. Наверное, мне стоит вернуться и устроить ещё одну сцену, чтобы завтрашний заголовок Пророка не был таким: «Гермиона Грейнджер на стороне военного преступника».       При последнем его высказывании она скрестила руки на груди. — Как будто они бросят своего самого завидного холостяка под поезд. — А, ты тоже это видела, — сказал он, подняв брови. — По-моему, это было на первой полосе. — Должно быть, в Пророке выдался не самый удачный день… — Не для Риты Скитер, — Гермиона шаркнула каблуками, — Ну, если больше ничего нет…       Он протянул руку с серебряным футляром, затем открыл его и достал белоснежную карточку. — Уверен, что ничего из этого не попадёт в прессу, но на всякий случай.       Он выжидающе протянул ей карточку. — Я всегда могу просто послать сову? — Да, но я думаю, так будет быстрее.       Она взяла визитку и посмотрела на неё. — У тебя есть электронная почта? — Когда я увидел аппарат Поттера за его столом, как вы его еще называете? M…? — МК. Магический компьютер, — пробормотала Гермиона, всё ещё не оправившись от шока. — Точно, гениально, правда, — она не могла понять, насмехается ли он над ней. Только это смутило её настолько, что Гермиона нахмурилась, — Я был впечатлён тем, на что способны эти маленькие коробочки, поэтому я отправился в маггловский мир и купил себе MacBook.       Его комментарий немного ослабил её напряжение. — Ты был в магазине Apple? — Чертовски несносные продавцы, но их продукция всё равно находится в совершенно другой лиге, чем продукция МК. Тебе стоит поработать над этим.       Она ничего не ответила, а просто покачала головой. — На вот, держи, — сказал он, засовывая серебряный футляр в карман своих чёрных брюк, — на случай, если я тебе понадоблюсь. — На случай, если ты понадобишься, — повторила она, но вместо скепсиса это прозвучало слишком чудесно. Драко Малфой, ищущий в Google информацию обо всём немагическом, показался ей сумасшедшим сном. — Надеюсь, вечер у тебя пройдёт лучше, чем у меня, Грейнджер.       Он отвернулся, оставив её в недоумении в маленьком коридоре, где раздавались только его шаги.