2. Неожиданный поворот игры

Пять месяцев спустя

      Гермиона ерзала в мягком кресле, края кожаной папки врезались в ладонь. Вестибюль отеля был почти пуст: только два подростка разлеглись на шикарном диване в другом конце холла, их взгляды были прикованы к портативной игровой консоли, которую один из них держал в руках.       Консьерж, стоявший в дальнем конце вестибюля за стойкой регистрации, что-то бормотал в телефонную трубку. Поймав взгляд Гермионы, он слабо улыбнулся и отвернулся.       Гермиона была благодарна агентству за то, что оно позаботилось о её личной жизни, организовав встречу в немагическом отеле, но всё равно чувствовала себя здесь немного потерянной. Словно кукла, которую кто-то поставил в неподходящую обстановку, даже если на ней было самое красивое платье. Кофта на пуговицах так плотно прилегала к телу, что она была как вторая кожа.       Гермиона сделала один глубокий вдох, а затем выдохнула. Она справится с этим, как и со всеми своими встречами. Неважно, что разговор будет немного… другим. Грейнджер готовилась к нему так же, как и к любому другому предложению в своей жизни.       Не имело значения и то, что она ещё не знала своего противника: вся информация, полученная от Люси, говорила о многом. — Он родом из богатых семей и, как говорят, имеет огромное влияние на старейшие семьи. Но это не значит, что он неамбициозен. Ваши физическая, интеллектуальная и магическая совместимости показали необычайно высокое совпадение. Среди всех кандидатов, которых они нам присылали, он самый лучший, — Гермиона кивнула, глядя на трогательный портрет их будущего ребёнка, хотя внутренне ей хотелось закричать.       Ребёнок с портрета выглядел как любой младенец: морщинистый лоб и пушистые каштановые волосы, но это всё равно было странно. Судя по тексту, этот ребёнок будет не только очень умным и красивым, но и будет обладать магическими способностями, превосходящими воображение!       Уступить предложению Люси о том, что ей следует выйти замуж, прежде чем баллотироваться на пост Министра через пару лет, Гермионе было нелегко, когда она каждый день пыталась бороться с царящим в Министерстве сексизмом. Но, конечно же, у её остроумного советника был ответ и на это… — Бороться со всем можно только с позиции силы!       Именно поэтому она и была здесь. И еще потому, что: «Наши опросы показали, что существует определённое недоверие к ведьмам, работающим в политике, которые старше тридцати лет и всё ещё не замужем».             Фу. Что за нелепое представление!       Не то чтобы её отвращение к подобным вещам изменило мнение волшебников о ней. Гермионе нужен был партнёр, который сгладил бы её недостатки и сделал бы её более приемлемой. Неважно, какие у неё достижения или амбиции. — Им нужно видеть, что ты тоже человек…       И, конечно, она должна была признать, что идея найти партнера с помощью сложнейшей смеси чар и арифмантики пришлась ей по вкусу.       Она уже несколько лет не ходила на свидания, поскольку из-за напряжённого графика это было практически невозможно. Но как бы ни считала общественность, она тоже была человеком, с бьющимся сердцем и одинокими ночами, переходящими в тяжёлое утро. Но как она сможет найти человека, который впишется в её образ жизни и увлечёт её, если у неё едва хватает времени на то, чтобы выпить кофе во время обеда?       Так что несмотря на то, что Гермиона была в основном напугана, ожидая в холле этого модного отеля своего идеального партнера, она должна была признать, что какая-то крошечная часть её была заинтригована.       Входные двери распахнулись, и сердце Гермионы застучало само по себе. По мраморному полу отеля шла семья, катя большие чемоданы. Двое маленьких детей, мальчик и девочка, бежали впереди и вокруг дивана, где двое подростков были заняты своей игрой. Но не успела Гермиона опомниться, как позади них появился ещё один человек.       На этот раз её сердце не заколотилось, а вырвалось из груди и упало в глубокую тёмную яму.       Нет.       Должно быть, его посетила та же мысль, потому что он замер, его губы приоткрылись, прежде чем снова плотно сомкнуться.       Не может быть. Нет, нет, нет. На фотографии ребенка, спрятанной в папке, лежащей у нее на коленях, не могли быть она и чёртов Драко Малфой!       Но мужчину, стоящего у входа в вестибюль, невозможно было перепутать: его стальные глаза прожигали её издалека, серый костюм безупречно сидел на нём, а его платиновые волосы были как всегда аккуратно уложены.       Пронзительный детский крик вывел Гермиону из состояния транса, и она увидела, как Малфой подошёл ближе, словно время снова вернулось к своему нормальному ходу. Ее пальцы впились в края папки, и она была уверена, что на ладонях останутся следы.       Грейнджер напряглась, когда он сел напротив неё, и его глаза, казалось, никак не отреагировали на шок, который, должно быть, всё ещё был отчётливо виден на её лице.       Она размышляла, кто первым нарушит молчание и обратит внимание на неправдоподобность ситуации, когда к ним подошла приветливая официантка из бара отеля, которая ранее принесла Гермионе кофе. — Не желаете ли чего-нибудь выпить, сэр? — Чашку чая, пожалуйста, — ответил он, не отрывая взгляда от Гермионы.       Официантка исчезла, а Малфой поднял подбородок, словно осмеливаясь заговорить с ней. Долгое время Гермиона отказывалась первой нарушать молчание, но в конце концов единственный вопрос, который был у неё в голове, необходимо было произнести вслух. — В своем заявлении я чётко указала, что являюсь магглорождённой ведьмой, — сказала она, тоже подняв подбородок. — Я в курсе, — прозвучал его отрывистый ответ.       Она уже готова была спросить его, почему здесь он, а не тот прекрасный принц, который занял второе место в её рейтинге, но сдержалась. Конечно, зачем же ещё? Чтобы улучшить положение своей семьи. Чтобы освободиться от метафорических оков, которые Министерство наложило на него и его имущество. Чтобы улучшить свою репутацию, ведь после войны чистота крови стала так нежелательна.       Должно быть, он специально попросил магглорождённую. Того человека, кого он мог бы выставить напоказ, чтобы продемонстрировать, что он — улучшенная версия своего отца. — На самом деле, это была идея моей матери. Что-то о том, что Священные двадцать восемь должны войти в учебники истории, где им самое место, и не жить прошлым.       Она не смогла удержаться от насмешки, рухнув обратно в кресло. — Слишком невероятно? — спросил он. — Всё, что связано с этим моментом, невероятно, — пробормотала Гермиона, опустив глаза на папку, лежащую у неё на коленях. У неё девяносто два процента совместимости с Драко Малфоем? Что это о ней говорит?       На стол между ними был поставлен чайный сервиз. Гермиона посмотрела на молодую девушку, наливающую в чашку чёрный чай, и заметила, как та мечтательно смотрит на светловолосого дьявола. Гермиона снова чуть не рассмеялась. — Приятного аппетита, сэр, — сказала девушка, но Малфой не отвёл взгляда, а лишь поблагодарил её лёгким кивком. Когда они снова остались одни, он решил продолжить. — Я также ясно дал понять в своём заявлении, что принадлежу к элите волшебников. — Я в курсе, — ответила Грейнджер, наблюдая за тем, как информация обрабатывается в его голове.       Он хмыкнул, затем поднял чашку и сделал глоток. Когда Драко поставил её обратно на блюдце, в его глазах мелькнула эмоция, которая то появлялась, то исчезала. — Значит, мы оба находимся там, где никто не ожидал, и именно там, где хотим быть?       Мысль о том, что именно этого она хотела… выйти замуж за человека, который оскорблял её, который смотрел, как её пытали, и никогда не извинялся за всё это, вызывала у неё тошноту. Гермиона покачала головой, пока несколько неуправляемых локонов не покинули её пучок. — Я определённо не там, где хочу быть.       Любое оскорбление, которое он мог принять за её ответ, было скрыто за маской безразличия, которую он довёл до совершенства. Ей захотелось вцепиться в него ногтями, пока настоящий Драко Малфой не появится снова. С ним было гораздо легче справиться, когда он насмехался и оскорблял её. — Жаль, что мы оба зря потратили время, — его взгляд упал на папку, лежащую у неё на коленях, — уверен, что та кропотливая бумажная работа, которую ты подготовила для своего партнера, потрясающая.       А, вот и он. — Да, очень жаль, — она встала, зажав подмышкой кожаную папку.       В его чертах промелькнул намёк на нетерпение. — Это может оказаться более выгодным для нас обоих, чем позволяют понять твои идеалистические гриффиндорские убеждения.       Она закатила глаза, что ей хотелось сделать ещё с той ночи на вечеринке у Слизнорта. — Не волнуйся. Жутковатый образ нашего потенциального потомства останется в моей голове навечно, напоминая мне о возможности, которую я только что упустила.       Его лицо по-прежнему оставалось маской, но глаза стали холодными, а следующие слова раздались в воздухе эхом: — Не принимай мою вежливость за приглашение оскорбить меня. — Или что? Ты всего лишь беззубый тигр. Твоя свобода и всё твоё имущество зависят от твоих услуг Министерству. Чего мне тебя бояться?       Когда она обогнула стол, его холодная рука схватила её за запястье, останавливая. — Если ты кому-нибудь расскажешь… — Поверь мне, — она отдёрнула запястье, не обращая внимания на то, как его большой палец провел по её коже, — в мире нет ни одного человека, с которым я хотела бы обсуждать тебя. — Взаимно, — прошипел он.       А потом она просто ушла.