34. Решение только за нами

Гермиона

      Гермиона проснулась, как и всегда, с рассветом. И если обычно она выбиралась из-под одеяла и начинала новый напряженный день, то сегодня осталась ы постели. Ее обнимали две большие руки, крепкая грудь вздымалась и опускалась возле ее уха.       Было удивительно, что во сне они совсем не двигались. Как будто они бессознательно держались как можно ближе друг к другу, чтобы не пропасть снова. — В последний раз, когда мы были вместе, я вот так же смотрел, пока ты спала, — сказал Драко низким голосом, указывая на то, что он проснулся раньше нее. — Почему ты не разбудил меня тогда? — Я хотел, — признался он, — я так много хотел тебе сказать. — Расскажи мне все сейчас, — пробормотала она. — Не думаю, что я когда-нибудь действительно считал тебя некрасивой. — О, пожалуйста, — хмыкнула она, ущипнув его за бок, — даже Рон и Гарри считали мои волосы и большие ужасные зубы. — Они когда-нибудь говорили тебе об этом? — прорычал он в ответ. — Им и не нужно было. Это было очевидно. И не притворяйся, что ты не комментировал это при каждом удобном случае. — Конечно, комментировал. Я ненавидел то, как сильно ты меня доставала. Мне приходилось говорить себе, что это из-за всех тех вещей, которые я считал оскорбительными, а не потому, что я ловил себя на том, что смотрю на тебя чаще, чем следовало бы. — И это то, что ты хотел мне сказать? — Гермиона недоверчиво рассмеялась. — Иногда я просыпался посреди ночи, — продолжал он, — после четвертого курса, когда получил пророчество, мне снилась ты и… — он прочистил горло, его пальцы крепко сжались вокруг ее плеча. Когда он не продолжил, Гермиона с забавной усмешкой спросила. — Ты хочешь сказать, что я тебе снилась в грязных снах? — Безобидные для мальчиков такого возраста, обещаю, — ответил он, и смех зазвенел в его шахматах, — но да, мне снились влажные сны о тебе.       Гермиона почувствовала, что краснеет при мысли о том, что этот злобный, холодный мальчишка может видеть такие страстные, пусть и невольные сны о ней. Идея показалась ей настолько необычной, что она подумала, не возразить ли. Но знала, что Драко не станет лгать. — Хм, — произнесла она, — что еще? Какие секреты ты все еще скрываешь от меня?       Драко долго молчал, его рука гладила ее обнаженную спину, а затем снова зарылась в ее волосы. — Пока я был на мели в Арктике, я только и делал, что думал — или, скорее, сожалел — о том, как мало времени я провел с тобой. Я потратил столько времени и сил, убеждая себя, что мое место где угодно, только не рядом с тобой. Годы просто потрачены впустую. — У нас еще много времени, Драко, — мягко сказала она, проведя ладонью по его груди и животу, — годы, чтобы убедить себя, что твое место здесь, рядом со мной, до конца наших дней. — Ты снова делаешь мне предложение? — спросил Драко, в его голосе послышались нотки счастья. — Ну, ты еще не дал мне ответа, а я не отличаюсь терпением, не так ли? — О, нет, не отличаешься, — согласился он, поворачивая их на бок, и его глаза нашли ее в пыльном свете, проникающем через окна, — но ты знаешь, что говорят о терпении? — Переоценено? — ответила Гермиона, ухмыляясь. — Нет, глупышка. Терпение — это добродетель, — поправил он, ухмыляясь.       В ответ она обхватила его за талию и прижалась к нему всем телом, чтобы почувствовать его прикосновение. — Тогда я, должно быть, не очень добродетельна.       Драко задохнулся, когда она прижалась к нему. — Повезло мне, — простонал он, впиваясь пальцами в ее задницу, а затем одним быстрым толчком вошел в нее, возвращая услугу и заставляя ее задыхаться от удовольствия, взорвавшегося в каждой клеточке ее тела.       На этот раз Драко не колебался и не медлил. На этот раз он вошел в нее в ровном, но резком ритме, его руки крепко прижимали ее к себе, так что у нее почти не оставалось места для ответных движений. — Расскажи мне кое-что, — вздохнул он, — секрет, который никто не знает. — Что? — ответила она, теряя контроль над их разговором. Ей нравилось, когда он был немного груб с ней, когда не сдерживал себя, а показывал ей, как сильно он ее хочет.       Драко засмеялся и застонал одновременно, прижавшись лбом к ее лбу. — Расскажи мне то, что ты никогда не осмеливалась рассказать никому другому.       Сейчас у нее на уме была только одна вещь. Но она не была уверена, что может сказать об этом. — Скажи мне, Гермиона, — приказал он, его пальцы так глубоко впились в ее плоть, что она невольно застонала при мысли о том, что он может оставить на ее коже следы. — Мне это нравится, — призналась она, зажмурив глаза и царапая кожу на его груди, так как его неустанные толчки заставляли ее чувствовать, что она теряет контроль не только над разговором, но и над всей своей реальностью. — Это? — спросил он, не позволяя ей отделаться лишь намеком. — Мне нравится, когда ты… — она вздохнула, и слова снова оборвались. Рука, все еще запутавшаяся в ее волосах, резко откинула ее голову назад, его зубы царапали ее подбородок, заставляя все мышцы живота болезненно сжиматься. — Когда я отпускаю себя? — помог он ей, его голос был мягким, даже когда его рука достаточно сильно потянула ее за волосы, чтобы кожа головы затрещала. Она судорожно кивнула, пытаясь освободить руки, которые все еще были зажаты между их телами. В ответ он перекатил ее под себя, затем завел обе ее руки за голову и переплел их пальцы между собой. При этом скорость его толчков оставалась прежней, пока ее голос не стал вырываться из нее хриплыми стонами и криками.       До Драко она редко испытывала такие сильные ощущения от одного только полового акта. Однако с Драко она не просто почувствовала, что правила получения удовольствия изменились. С ним она словно играла в совершенно другую игру.       Драко не ошибался. Ей нравилось, когда он брал все на себя, когда не давал ей возможности задуматься о том, правильно ли она поступает. Когда все между ними становилось инстинктивным. — Позволишь проникнуть в твой разум?       Открыв глаза, она посмотрела на него и увидела мягкую просьбу. Он не рассердится, если она откажется, знала, но ей хотелось, чтобы он сделал это. Она хотела показать, как сильно доверяет ему. — Да, — сказала она и через мгновение оказалась в кровати, которая, должно быть, находилась в общежитии Слизерина. Ее тело, как и тело Драко, болело от нерастраченного желания. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, а рот ее складывался в слова. — Ты стоишь этого, Драко. Ты стоишь всего.       Перенесясь в прошлое, она вновь оказалась за столиком того самого ресторана. В тот вечер она была счастлива, счастливее, чем во все последующие. И все же она помнила тот момент, когда Драко проходил мимо ее столика с симпатичной рыжеволосой девушкой. Вспомнила, как столкнулись их взгляды. И хотя за несколько мгновений она отпрянула от его взгляда, сейчас она чувствовала его так же, как и тогда, — как удар в сердце.       Мгновение спустя она увидела ту же сцену в ресторане, но с точки зрения Драко. Она почувствовала его изнеможение и то, как в тот короткий миг, когда между ними возникла связь, все внутри него настало… — Умиротворение, — подтвердил он в ее сознании. — Драко, — задохнулась она, переполненная ощущениями от их общих воспоминаний и еще больше от того, что была так связана с его чувствами. Она уже не знала, где кончается она и начинается он. Все, что было, — это удовольствие, радость и любовь. Она осознала, что Драко отпустил ее руки, и теперь могла прижаться к нему так близко, как только возможно, ощущая, как под ее пальцами напрягаются мышцы его спины.       В голове пронеслись воспоминания о Драко: его скрытое удовлетворение, когда она вступилась за него на вечеринке у Слизнорта. Его неверие, когда он узнал, что у них — наилучшая совместимость в холле отеля. Время после туннелей, когда он нёс её на руках, переполненный заботой о её благополучии. Их первый поцелуй и то, с каким трудом ему удалось скрыть от нее все свои эмоции. И та ночь под звездами, когда он впервые осознал, что ее влечет к нему, и в шоке отшатнулся, не в силах поверить, что это может быть правдой.       Когда Гермиона поняла, что может, она отдала ему часть своих воспоминаний. Ночь под звездами с ее точки зрения. Медленное осознание того, что ее влечение к нему перерастает в нечто более глубокое. Как у неё потеплело в груди, когда он лежал на кровати в гостевой комнате Рона, и она впервые в жизни услышала его беззаботный смех. Она чувствовала себя виноватой за то, что злоупотребила его доверием в тот вечер на помолвке, и ей так хотелось вернуть ему счастье.       Гермиона наконец-то снова осознала собственное тело, и в ее груди захлестнули волны любви и желания, которые, как она знала, Драко тоже мог почувствовать. — Да, любовь моя, — услышала она его напряженный голос у самого уха, его бедра впивались в ее бедра так, как он знал, что это выведет ее из равновесия, — я чувствую тебя, я чувствую все.       Она увидела себя в его пальто и зеленом слизеринском шарфе, ее волосы усеяны снежинками. На этот раз она не отрывалась от его прикосновений, даже когда ее мысли были где-то в другом месте. Она чувствовала движение между их телами, искру между ног, которая вот-вот должна была загореться, и в то же время слышала свой голос. — Я влюбляюсь в тебя. Я влюбляюсь именно в тебя.       И он показал ей, как сильно ему хотелось ответить на это чувство. — Драко, — всхлипнула она, не в силах вымолвить ни слова. Ее тело обхватило его, мышцы на руках задрожали.       Она снова увидела себя, задумчиво сидящую за кухонным столом и увлеченно делающую записи в блокноте. Ее брови сосредоточенно сошлись, а губы сложились в плотную линию. Волосы были уложены в прическу, непокорные локоны рассыпались по плечам, когда она наклонилась вперед. В этот момент она почувствовала себя красивой так, как никогда раньше. — Я люблю тебя, Гермиона, — произнес Драко, не обращая внимания на ее мысли, и позволил всем своим чувствам выплеснуться на нее, наполнив ее таким теплом, что у нее закружилась голова, — я люблю тебя до безумия.       Он набрал скорость, его толчки стали длинными и жесткими, выбивая весь оставшийся воздух из ее легких. Она снова увидела себя в его глазах. Его лихорадочная юношеская мечта о том, чтобы она лежала под ним и смотрела на него с нежностью, наконец сбылась два десятилетия спустя.       Драко приподнялся над ней, упираясь одной рукой в изголовье кровати, другой обхватил ее горло и провел большим пальцем по ее пульсу. Не прошло и секунды, как она разбилась вдребезги.       Ее оргазм спровоцировал его собственный, и совместное воздействие было настолько сильным, что она на несколько мгновений оказалась в свободном падении. Вскрикнув, Гермиона оцарапала его с такой силой, что забеспокоилась, как бы не пустила ему кровь.       Когда она почувствовала, что сгибается под тяжестью всего того, что они только что разделили, он медленно вышел из ее сознания, оставив ее дрожащей, рыдающей, безмерно лелеемой и отчаянно счастливой.       Драко рухнул на нее сверху. По его телу тоже прошёл табун мурашек, а волосы были влажными от пота, когда она провела по ним пальцами. Она хотела что-то сказать, хотела успокоить их обоих, но слова все еще не находились.       В конце концов он тихонько вздохнул ей прямо в ухо: — Ты выйдешь за меня замуж?       Из ее уст вырвался еще один всхлип без слез. Он отстранился, чтобы найти ее взгляд, и сердце заколотилось у нее в груди. — Как ты думаешь, что я пыталась сделать каждый раз, когда делала тебе предложение? — ответила она с шаткой улыбкой.       Улыбка, которую Драко подарил ей в ответ, была слишком сильной, чтобы ее сердце могло с ней справиться, особенно после всех тех эмоций, которые они только что разделили. Видя, как в ней отражается его счастье, такое яркое и прекрасное, она почувствовала, что влюбляется в него еще сильнее.

***

      Спустя несколько часов, когда Гермиона вновь начала медленно приходить в себя, ей показалось, что она вынырнула из сна, переполняющего её чувствами и эмоциями. То, что произошло между ними на рассвете, казалось слишком сюрреалистичным, чтобы быть реальностью. Но она чувствовала боль, которой не было прошлой ночью. Гермиона чувствовала боль, которую испытывала только тогда, когда Драко брал верх и доводил ее удовольствие до предела.       С легким хныканьем она протянула ладонь к тому месту, где лежал Драко. Не встретив его теплой кожи, она погладила рукой подушку. Не успела она открыть глаза в панике, что не только их пылкое занятие любовью этим утром было сном, но и всё остальное, как её руку обхватила большая ладонь. — Поспи еще, любимая, — прошептал Драко. Он сидел на краю кровати и уже одевался. — Ты куда-то собираешься? — Мне нужно кое-что приготовить к вечеру, — мягко ответил он, свободной рукой убирая с ее головы локоны. — Не уходи, — ответила она, крепче прижимаясь к его руке, и ее сердце сжалось при мысли о том, что он снова покинет ее. Хотя она понимала, что это нелогично, она не могла не беспокоиться о том, что он может никогда не вернуться. — Я отлучусь всего на час или два, — ответил Драко, — вернусь, как только закончу.       Ей не нравилась эта идея, и она вообще не хотела идти никуда. Гермиона хотела провести все время в этой комнате, пока им не придется вернуться в реальность. Но она видела, что для него это важно, и поэтому разжала хватку и провела рукой по щеке. — Завтрак там, — сказал он, кивнув в сторону своего стола, — я принес его для тебя из столовой. — Ты меня балуешь. — С удовольствием, — ответил он, прежде чем прижать поцелуй к ее виску, — а теперь спи, пока я не привязал тебя к кровати. — Босс, — вздохнула она, снова закрывая глаза.       Мгновение спустя треск в воздухе сообщил ей, что Драко исчез.

***

      К счастью, Джинни, Рон и Гарри провели ночь в комнате Джинни, поэтому она без труда нашла их. Она даже не могла объяснить, почему ей так отчаянно хотелось их найти. Просто ее неугомонная энергия захватила ее, как только она оделась.       Когда Гермиона вошла в комнату и обнаружила их за маленьким столиком у окна, все они выглядели помятыми и смотрели на свой завтрак так, словно он их оскорблял. — Ну, разве вы не выглядишь удовлетворённой? — Джинни рассмеялась, увидев ее лицо, что Гарри и Рон скривили гримасы. — Думаю, Драко сделал мне предложение сегодня утром, — ответила Гермиона, слова вырывались из нее, словно только и ждали возможности вырваться на свободу. — Ты думаешь? — спросил Рон, и его гримаса превратилась в нечто, напоминающее неохотную улыбку с оттенком неверия. — Ну, это было сразу после того, как мы… — Нет, забудь, что я спрашивал. Мне не нужен этот образ в моей голове с утра.       Мгновение спустя из глаз Гермионы хлынули слезы. Кульминация всей боли, тоски, депрессии и всего остального за последние два года, что она подавляла в себе, чтобы выполнить бесконечные списки дел, теперь стоя перед ее друзьями. — Мне очень жаль! — воскликнул Рон, — я не имел в виду ничего такого. Я, конечно же, рад за тебя!       Гермиона покачала головой и, зарывшись лицом в ладони, зарыдала.       Джинни вскочила со стула с такой поспешностью, что он едва не опрокинулся, и заключила Гермиону в крепкие объятия, раскачивая ее взад-вперед. — Это слезы радости?       Гермиона кивнула, прижавшись к плечу Джинни, хотя ее слезы были вызваны множеством разных эмоций. Это были не просто слезы счастья. После всех этих месяцев сдерживаемой тревоги и страха, что она никогда больше не увидит его, облегчение захлестнуло ее.       Это было на самом деле, сказала она себе, этот момент доказывал, что она не просто вообразила его возвращение. Мгновение спустя Гарри присоединился к объятиям, его длинные руки сжали их немного сильнее чем нужно. — Поздравляю, Гермиона.       Когда к ним присоединился Рон, Гермиона заплакала еще сильнее. Быть в объятиях трех людей, которым она доверяла больше всего на свете, — лучшее чувство в мире.       Рон засмеялся, заставив Гермиону рассмеяться даже сквозь слезы. — Это было…       Захватывающе, подумала она.

***

      Драко оказался верен своему слову и вернулся чуть менее чем через два часа. Он улыбнулся, обнаружив ее сидящей в кресле с книгой на коленях. Гермиона пыталась. Она пыталась сосредоточиться на словах, но слишком нервничала, ожидая его.       Он подхватил ее с кресла, не проронив ни слова, поцеловал и понес в постель. — Я думала, мы куда-то идем? — смеялась она между его поцелуями, когда они снова опустились на простыни. — Сначала нам нужно прийти к соглашению, — проговорил он, покусывая мочку ее уха. — Соглашению? — Что тебе больше нравится, — ответил он, посасывая ее шею, — как я теряю самообладание или оргазм. — И то, и другое, — ответила она со смехом, зарываясь руками в его шелковистые пряди, охваченная счастьем. — Мне больше всего нравится, когда это случаются одновременно. — Еще одна теория для проверки, — усмехнулся он, прижимаясь к ее коже.       Осыпая поцелуями ее блузку, он стянул с нее трусики и задрал юбку, а его горячий рот украл у нее все разумные мысли.       Спустя несколько часов, когда солнце окончательно село и она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы пошевелить даже мизинцем, он прошептал ей на ухо. — Нам нужно собираться. — Куда? — По одному шагу за раз.       Увидев ее скептическое выражение лица, Драко тепло рассмеялся. Он помог ей одеться и провел пальцами по волосам. Заставив свое изрядно поредевшее тело отправиться в ванную, она быстро освежилась и вернулась к нему.       Драко, одетый в один из своих обычных дорогих костюмов, не потрудился вернуть волосам естественную укладку, его щеки все еще были слегка раскрасневшимися от многих часов, проведенных за проверкой теорий о том, что ей действительно нравится больше всего.       К ее удивлению, когда они вышли из камина, то оказались в ее собственном доме. Гермиона одарила его приятно удивленным взглядом, на что он ответил игривой ухмылкой. Драко провёл её на кухню, где она обнаружила стол, уставленный свечами и полностью готовыми блюдами. Но это было не единственное, что её ждало. На ее стороне стола лежали три предмета, которые он, должно быть, поставил туда.       В первую очередь ее внимание привлек цилиндр. Точнее, руны на нем. Судьба, 2014 год.       Повернувшись к нему, она увидела, что он уже приготовился к удару, ожидая, что Гермиона выплеснет свой гнев и разочарование из-за того, что он погнался за другим пророчеством вместо того, чтобы вернуться к ней. — Мне нужно было убедиться, — сказал он в качестве извинения, и она видела, как он переживает из-за всего этого, — мне нужно было убедиться, что ты больше никогда не будешь в опасности из-за меня.       Она, конечно, понимала, к чему он клонит.       Но все же!       Еще одно пророчество могло привести только к еще большей путанице, к тому, что они будут опасаться, что бы ни было написано внутри. — Ты ведь уже прочитала его, не так ли? — Послушай меня, Гермиона, — мягко сказал он, подойдя к ней и взяв ее руку в свою, — это не то, что ты думаешь. — Не то? — Нет, — ответил он, отводя взгляд, — по крайней мере, не совсем: — Значит, ты не потратил целый месяц на поиски той провидицы, которая пророчила мне смерть? — Да, — признался Драко, в его голосе прозвучали нотки разочарования, — но только потому, что недооценил, насколько трудно будет ее найти. Каждый день я был уверен, что наконец-то найду ее, но в итоге получал один и тот же результат. Она разбрасывала ложные сведения о своем местонахождении, чтобы сбить с толку тех, кто ее преследовал. Оказалось, что у нее появилось немало врагов. Люди винят ее в том, что она разрушила их жизни. В наши дни она пользуется дурной славой во Франции. — Ну и дела, — хмыкнула Гермиона, убирая руку и складывая руки на груди, — интересно, почему. — Да, и когда я разыскал ее в Квебеке несколько дней назад, она даже не захотела со мной разговаривать. Я все ей объяснил — как нам удалось изменить то, что она предсказывала. А она в ответ рассказала мне кое-что, что, я думаю, ты должна услышать.       Гермиона заколебалась. Она не изменила своего отношения к Прорицанию. После всего, что случилось с ней и людьми, которые были ей дороги, она стала ненавидеть его еще больше. Грейнджер понимала, что пророчество Драко имело для него другое значение. Оно помогло ему пережить самые мрачные времена в его жизни. И поэтому она сидела и ждала, когда он сделает то же самое.       Сидя напротив, Гермиона видела, как напряжение спало с его плеч, хотя челюсть все еще была стиснута. — Она объяснила мне, — начал он размеренным голосом, — что за многие годы, что она читает судьбы людей, ей приходилось наблюдать множество различных исходов ее пророчеств. В случаях, подобных моему, когда человек искренне желает, чтобы пророчество сбылось, он может бессознательно следовать ему и добиваться его исполнения. Однако часто простое раскрытие пророчества и информирование людей о нем может изменить его ход. Как Маска Каэруса показывает различные пути и возможности, так и ее пророчества действуют аналогично. Она видит будущее, наиболее вероятное на момент прочтения, но не может предсказать, как наши действия могут изменить его траекторию. — Как удобно для нее.       Драко усмехнулся, услышав ее ответ. — Впрочем, не все ли равно, действительно ли она такая великая Провидица, как говорит? Свобода воли — это всего лишь свобода. Я бы предпочел верить в это, а не в мир, где все решает судьба. Где все навязывается нам.       Гермиона подняла брови и посмотрела на цилиндр. — Тогда зачем ты взялся за это, Драко? Если ты действительно веришь, что наше будущее определяем мы сами, зачем ты вообще пытался получить еще одно пророчество? — Это не только мое пророчество, — пояснил Драко, — оно наше. И хотя изначально я искал его, чтобы гарантировать твою безопасность со мной, пророчество, которое мы получили, имеет гораздо большее значение, чем просто это.       Гермиона не могла не нахмуриться, услышав его ответ. Она никогда больше не хотела быть включённой в другое пророчество. — Открой его, — убеждал ее Драко, а когда она продолжала колебаться, сказал, — доверься мне.       Она действительно доверяла ему. И именно поэтому она открыла цилиндр. Когда она наконец прочитала его, ее глаза быстро пробежали по словам, желая, чтобы этот момент поскорее закончился. Но как только она поняла, что читает, то приостановилась. — Это и есть наше пророчество?       Она растерянно покачала головой и посмотрела на Драко, но он лишь улыбнулся ей.       Снова опустив глаза, она прочитала вслух:

Ни одна судьба не предрешена, ни один путь не проложен заранее,

Твой выбор определяет свет и тень.

В каждом шаге, в каждом голосе

кроется твоя сила, твое будущее, твой выбор.

      Последнее слово надолго повисло между ними, прежде чем Драко нарушил тишину. — Все, что произойдет с нами с сегодняшнего дня, Гермиона, все будет твоим выбором. — Нашим выбором, — поправила она его.       Улыбка Драко стала шире, когда он кивнул на второй предмет на столе. Ежедневный пророк. И не просто издание «Ежедневного пророка». Тот самый, в котором много лет назад было объявлено об их помолвке. Ее глаза были прикованы к нелепому пересказу Риты Скитер о событии, которого никогда не было: ходят слухи, что Драко, не в силах сдержать свою пылкую страсть, опустился на одно колено во время приготовления ужина на маленькой кухне Гермионы.       Подняв глаза от газеты, Гермиона увидела перед собой Драко, опустившегося на одно колено. Его руки нежно сжимали её руки, а взгляд был задумчив. — Тогда я был в ярости. После того поцелуя встретиться с тобой снова казалось невозможным. Я знал, что если увижу тебя снова, когда я чувствую себя таким грубым, то не смогу скрыть свои чувства к тебе. Но я не хотел посылать кольцо по почте. Я хотел лично вручить тебе обручальное кольцо, я хотел… — он взглянул на газету, его глаза остекленели от далекой тоски, — этого. Я хотел этого.       У Гермионы перехватило дыхание, на глаза снова навернулись слезы. Несмотря на то, что за один день они уже сделали три предложения, это было именно оно. То, от которого они никогда не отступят. Решительное будущее. Их решительное будущее.       Драко кивнул в сторону стола. — Открой свой подарок.       Гермиона выпустила его руку и взяла в руки пакет, завернутый в дорогую оберточную бумагу, по форме напоминающую книгу. — Поскольку у тебя уже есть обручальное кольцо, я решила, что ты заслуживаешь чего-то, что больше соответствует твоей практичности. Не пытаясь хвастаться, я думаю, что моя идея вполне разумна. — Как всегда, скромен, — усмехнулась Гермиона. Но когда она сняла оберточную бумагу, то обнаружила, что это не простая книга. Вместо этого она обнаружила дневник, заключенный в самую гладкую и мягкую кожу, которую она когда-либо ощущала под своими пальцами. Гермиона осторожно открыла первую страницу и обнаружила идеальный почерк Драко. Всего одно слово, выведенное пером в глубине страницы: Постоянство. — Я использовал заклинание, чтобы ты могла пользоваться дневником вечно, если захочешь. Легким движением палочки ты можешь скрывать страницы или добавлять новые, так что тебе никогда в жизни не понадобится новый дневник.       Она подняла взгляд на него, увидела, как искренне он смотрит, и снова боролась со слезами. — Это то, что я предлагаю тебе, если ты хочешь этого, — мягко сказал Драко, — постоянство.       Гермиона крепко сжала губы, ее брови сошлись в кучку, когда она пыталась держать свои эмоции под контролем. — Это твой выбор, Гермиона.       Гермиона бросилась в его объятия, даже не успев устоять на ногах. Он упал обратно на свои ладони, задыхаясь от смеха. — О, ты абсолютный идиот, — рассмеялась Гермиона, когда слезы снова полились ручьем. — Сколько раз тебе нужно, чтобы я это повторяла? Это не мой выбор. Наш. — Наш, — повторил Драко, отстраняясь от нее настолько, чтобы снова встретиться с ней взглядом, и его руки поднялись к ее лицу, большими пальцами смахивая слезы.       Когда он прильнул к ее губам, когда его дыхание коснулось ее кожи, не было ни малейшего намека на нерешительность или настороженность. Словно впервые в жизни Драко признал, что заслужил каждую унцию счастья, которую она могла ему подарить.

Гарри

Два года назад — кабинет Гарри

      Он знал, что не должен смотреть. Результат их совместимости должна была знать только Гермиона, а решение, которое она примет на его основе, будет принимать только она. После всего, через что ей пришлось пройти, она заслуживала знать правду. Но когда он вскрыл конверт, полученный из агентства, пергаменты оказались не в папке, как он ожидал. Вместо этого они высыпались наружу, разлетевшись по кабинету, словно смерч из листьев в поздний осенний день.       Гарри поспешно собирал каждую бумажку, изо всех сил стараясь не зацикливаться ни на одной. Но в конце концов глаза предали его, непроизвольно остановившись на последнем предложении последней страницы:

Несмотря на разницу в воспитании, общее плохое прошлое и все логические доводы, которые могли бы возразить, мы хотели бы подчеркнуть, что за два десятилетия нашей работы мы никогда не встречали более подходящей пары, чем эта.