На заре

      Шагая по зимнему городу, Элеонора прислушивалась к хрусту снега под ногами. Воздух был настолько свежим и холодным, что иногда казалось, что сейчас лёгкие замерзнут, а ноги деревенеют, и упадут где-то рядом. Путь от Музыкалки до дома всегда был таким надоедливым. А если она уставала на Музыкалке, то вообще ненавидела эту длинную дорогу домой, и часто винила отца, за отсутствие квартиры рядом, или машины для неё самой. А ответ был всегда одинаковым: «Вырости, у тебя будет и машина, и квартира.»       Думаю и ежу понятно настоящий финансовый статус семьи Авторских.       На самом деле, её настоящая фамилия—Васильев, но мало кто знает её по этой фамилии, ведь позывной Василия—Автор. Может звучать странно, что она Авторская, но суть в том, чтобы скрыть имя отца от ненужных ушей. По этому фамилия её и такая.       А почему именно Автор и Авторская? Расскажу, пока Элеонора доходит домой. В 1970-их годах, когда уличные группировки Казани только начинали формироваться, отец Элеоноры создал группу «Тяп-ляп», являясь единственным старшим в группе. Спустя несколько лет он передал своё старческое дело, основывая ещё несколько группировок, финансируя и собирая народ. В итоге под его руководством были несколько основных группировок Казани, такие как «Тяп-ляп», «Перваки», «Чайники», «Пентагон», «Универсам» и по маленьким уличным группировкам. Так он и получил первый «Автор» позывной в Татарстане. Отсюда и появилась идея Автора и Авторской.       Тем временем, Эля была уже в лифте, поднимаясь к своей квартире. Заходя домой, она в спешке сняла свою шапку и шарф, потом и пальто с сапогами. Она медленно надела тапочки, и зашла в гостиную.       Элеонора Авторская.       — Что покушать?! — Я крикнула шагая к столу.       — На кухню иди. — В ответ громко сказала Анна—моя мама. Я фыркнула, и закатив глаза зашагала на кухню. Глаза мои загорелись, когда я за столом заметила своего отца.       — Папочка! — Я побежала к столу и обняла его со всей силы. — Папочка я так скучала! Как дела твои? Как банды? — Засыпала я вопросами отца своего.       — Девочка моя… — Почти прошептал он. Вид у него был усталым из-за завала в работе. — Со мной всё в порядке. Был я в Чистополье. Там был полный беспредел, поэтому пришлось бросить все свои дела и не предупреждая уехать. Потом я конечно позвонил маме твоей, но она кажись пока что обижена на меня. — Рассказал отец и взглянул на маму, которая стоя спиной к ним, у плиты что-то старательно готовила, но услышав упоминание о себе, резко повернулась.       — И не надо мне тут! — Она поставила нож на стол и вытерла свои руки об свой фартук. — Сам ты прекрасно понимаешь, что ей нужен отец, а постоянно пропадаешь в своих пацанских делах. — Сказала она с заботой в голосе, потом повесила свою голову. Папа посмотрел на неё, и его взгляд смягчился.       — Мам, ну ты чего так…? — Прошептала я, замечая изменения в поведении папы. Слова мамы будто шатнули его. — Я не обижаюсь, правда…       — Да дело не в том, обижаешься ты или нет. — Сказала мама, смотря мне прямо в глаза. Её изображение лица было не с чем перепутать, ведь когда она волновалась о ком либо, глаза покрывались лёгкой плёнкой от слёз, а рот застывал в приоткрытом положении. — Я никогда не хочу никого из вас найти на улице побитой, но вы чёрт побери оба в этом деле! — Сказала мама, и сделала глубокий вдох, прижимая руку к груди. Слова её были искренне взволнованными от страха потери.       — Мамочка моя, не надо так… — Я сделала несколько шагов к ней, заглядываясь ей в глаза. — С нами же всё в порядке.       — Это сегодня. А завтра что? А завтра что?! — Тонкая нить терпения мамы порвалась, вызывая за собой посыпание соли прямиком на рану. Папа встал со стола, и сделал несколько шагов к ней.       — Милая моя Анечка… — Он обнял маму, прижимая свои губы к её виску. — Я за принцессой слежу как за зеницей ока. С нами всё будет в порядке, мы живём в достатке, между бандами мир… — Прошептал он. Я сделала несколько шагов назад, чтобы дать им побольше пространства. — Анечка не надо… не надо плакать, прошу. Всё же хорошо, нет?       — Вася… — Прошептала мама, закрывая глаза. Я прекрасно понимала почему она так реагирует.       Мама всегда волновалась за нас с папой, когда узнавала, что мы что-то придумывали постоянно. Говорит мне ещё очень рано, всего четырнадцать, что я девочка, и не надо связываться с такими ребятами. Но «Улица» такая штука. Если разок зайдёшь, больше оттуда не выйдешь, и уж тем более, если твой папа—Автор. Больше всего мама боится того, что у папы могут быть враги, которые могут сделать плохие вещи с ним и тем более с его единственной дочкой, хотя семья, по уличным правилам—святое.       — Элеонора, иди за стол… — Вытирая слёзы проговорила мама, уже более менее успокоившись. Папа всегда мог её успокоить, даже в самых ужасных ситуациях. Я так поплыла в свои мысли, что и даже не заметила как доела всю еду, и зашагала в гостиную за поисками отдыха.       — Принцесса, подойди. — Призвал папа, лежащий на диване. Я робко зашагала к нему, и присела на кресло рядом. Гостиная у нас довольно роскошная. В правом углу был пианино, на чём собственно я и училась, а за ним на полной стене был семейный портрет. В левом углу у нас был сервант с хрусталю из Чехии, а на середине гостиной стоял телевизор, непосредственно дорогой для этой местности. — А ну-ка рассказывай, что тут произошло, пока меня не было?       — Пап, ну со всего по мелочи. Я конечно пыталась уследить за Универсамом, но Кащей мне прохода не даёт. Думает я малая ещё, а я всё понимаю. Он что-то явно скрывает, отвечаю. Пьет и курит постоянно, возомнил из себя старшего. — Сказала я и закатила глаза.       — Я с этим поговорю ещё. Тебе кажется нравится да? С Универсамовскими быть? — Сказал он, и подмигнул.       — Да нет, с остальными тоже нормально всё. Просто я как учуяла, что он что-то скрывает, так и сразу стала больше времени с ними проводить. Не нравится мне это, и вообще в целом, он не нравится. — Сказала я и выдохнула. — А Вова Адидас то где? Он же должен был приехать сегодня-завтра, нет?       — Отложили ещё где-то на неделю. А уроки как твои? Не пропускаешь? — Спросил он, и вскинул брови.       — Не одной. — Сказала я уверенно и вскинула голову вверх.       — Сыграй мне что-нибудь. Давно не слышал… — Сказал он, взглядом указывая на пианино. Я улыбаясь встала с места, и пошла к пианино, усевшись за стул.       Аккуратно открывая крышку, я поставила руки на клавиатуру, и после нескольких клацев, в голову пришла отличная мелодия для быстрого исполнения. Прозвучали первые несколько нот очень знаменитой песни «Седая ночь». Через несколько секунд, я решила подпевать.       — И снова седая ночь, И только ей доверяю я. Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны. — Подбирая правильный тембр голоса начала я.       — Но даже и ты помочь Не можешь, и темнота твоя Мне одному совсем, совсем ни к чему. — Я медленно остановилась. Через секунду я услышала два характерных хлопка, и улыбнулась, всё ещё сидя к ним спиной. Обернувшись, я увидела папу, и Марата с улыбкой до ушей. — Маратик! — Вырвалась из моих губ. Я быстро встала и зашагала к нему. Пожимая ему руку, я обняла его через плечо. Он обнял меня в ответ. — Какими судьбами? — Спросила я.       — Сбор у нас сегодня, забыла чтоль? — Спросил Марат, вскинув брови. Он отпустил мою руку, и смягчил свой взгляд. — Только не говори, что не придёшь.       — Да я с Кащеем в одну реку не залезу. — Сказала я и отвернула свой взгляд к папиной рубашке, лишь бы не встретить взгляд одного из них.       — Его не будет сегодня. Турбо, да Зима. — Сказал Адидас младший настойчиво. — Круто будет, поехали, ну! — Я посмотрела папе в глаза, а он кивнул в ответ. Я отвела взгляд к Марату.       — Лан, пошли, чтоль… — Сказала я на выдохе. Улыбка заплыла на лице Марата. Я мягко улыбнулась в ответ. — Только мне надо переодеться. Подожди здесь. — Маратик кивнул, и уселся за диван, и начал о чём-то толковать с отцом. Я зашла в свою комнату, чтобы переодеться во что-то потеплее и поудобнее.       Моя комната довольно просторная, и умещает в себя достаточное место для моих повседневных вещей. Комната моя утром освещалась с огромного окна, а ночью с красивой, маленькой хрустальной люстрой. В левом углу у меня кровать, рядом тумба с моими любимыми книгами и копилкой. Не знаю, зачем я вообще копила деньги. На тумбе была ещё и лампа, при которой я ночью читала. В правом углу у меня был стол для учёбы и работы. Возле стола была длинная полка для моих вещей, таких как магнитофон, металлические украшения, фанатские карточки и постеры Майкла Джексона, а так же флаг СССР. Ещё у меня был шкаф с вещами, и нижняя полка для обуви, хотя в основном у меня обувь была в прихожей.       Я открыла свой шкаф, взглядывая на свои вещи. Довольно быстро мой выбор пал на тёплые чёрные штаны и на свитера кремово-коричневого цвета. Быстро переодевавшись и аккуратно сложив школьную одежду, я вышла из своей комнаты и пошла в гостиную.       — Пойдём, Марат. — Сказала я. Марат кивнул, и встал со своего места. Я пошла к своим сапогам, и быстро надела их, и шуршащую куртку, закидывая на шею чёрный шарф.       — Был рад побеседовать с вами, Автор. — Сказал он, и протянул свою руку. Отец доброжелательно улыбнулся на его жест и пожал его руку. Марат подошёл ко мне и открыл дверь.       — Пока, пап. Пока, мам. — Крикнула я с коридора и вышла из квартиры. Мы пошли к лифту и спустились вниз, а следом вышли и из здания.       Ноги сами вели на знаменитую площадку. Приехали мы кажись самыми последними. Заходя на площадку мы с Маратом подошли к парням. В такие моменты мне всегда становилось немного неудобно, но в итоге я всё бросила назад, и когда дошла до ребят, по правилам все первыми пожали мне руки. С Зимой и Турбо я поздоровалась обнимашкой по плечу. Зима слегка улыбнулся, я в ответ.       — Я тут побуду, ничё? — Спросила я, хотя и сама знала ответ. Сделав несколько шагов назад, я упёрлась спиной об низкие врата площадки.       — Мажор, ты одна из «Универсам». Здесь тебе всегда рады. — Ответил Турбо с улыбкой, но вскоре скрыл улыбку. Я толкнула его в бок.       — Я просила так меня не называть же. Это не позывной, а стервоз какой-то. — Сказала я с улыбкой.       — Я чё те не нравиться то? Всё по факту же. — Добавил Зима с картавым голосом, на что я улыбнулась.       — Ладно, как хотите. — Сдалась я, и лёгкая ухмылка появилась на моём лице. Дальше всё пошло по маслу. Мы начали обсуждать разные темы связанные с группировками Казани.       — Марат! — Прервал нас какой-то голос с далека. Почти все, в том числе и я, развернулись на звук. Я увидела вдалеке пацана, с очень знакомым лицом, стоявшим за приделами площадки. Марат рассмотрел пацана и повернулся к нам.       — Щас, это… с района. Ща решим вопрос. — Проговаривал он, и пошёл к тому пацану. Несколько секунд они переговорили, а Турбо продолжил, но потом Турбо вскипел.       — Марат! Проблемы? — Он крикнул Марату. Марат обернулся.       — Не, всё нормально. — Он что-то опять сказал тому парню, и тот в ответ, и Марат обернулся, и пришёл к нам обратно. Этот пацан последовал за ним.       — Марат. Это кто с тобой? — Спросил Турбо, а Марат только успел обернуться. Я выдохнула в усталости. Марат опять во что-то ввязался.       — Дарова, пацаны. — Сказал он, шагая ближе. В его голосе можно было заметить уверенность, хотя синяки на его лице говорили кажется об обратном. Руки были в карманах, он будто хотел завести хорошее впечатление на Универсамовских. — Я пришиваться пришёл. — я ухмыльнулась. Вот себе новость. Мой мозг кольнуло. Ааа… это ж этот… пианист, из параллели нашей. Антон, вроде.       — Опа… — Заявил Зима. — Марат, ты чё его знаешь?       — Да, это… — Начал Марат.       — Конечно знает. — Перебил он его. — Он сказал, что головой отвечать будет. — Он посмотрел на Марата коротко, и его взгляд попал на меня. Он кажись слегка удивился, что тут могут быть и девушки, но очень вовремя продолжил говорить. — Нервничает.       — А ты чё, в Комсомол вступать пришёл? — Спросил Турбо, и за этим последовал короткий хохот. Он по быстрому снял свой красный платок у шеи, и слаживая, положил в карман. — Зихиры за ним есть? Что еще можешь сказать про человека?       —Ну так то нет — начал отвечать Антон.       — Я не тебя спрашиваю — Грубо ответил Турбо. Антон этот замолчал.       — Зихиров за ним не знаю. — Проговорил Марат.       — Значит нормальный пацан, да? — Спросил Турбо опять.       — Вроде нормальный — Ответил Марат.       — Так вроде, или нормальный, Марат? — Спросил Зима. Даже слепой мог бы нащупать напряжение в группе.       — Косяков за ним нет. — Ответил Марат и посмотрел на него. В его глазах читалась надежда. Последовало неловкое молчание.       — А чë в нашу контору пришел? — вновь спросил Турбо.       — Да надоело быть чушпаном. Хочу с пацанами. — Уверенно выдал тот. Турбо медленно подошёл к нему, высоко скидывая голову, и смотря ему ровно в глаза. Зима начал ходить вокруг них.       — Пацанов когда нибудь в школе сдавал? — Поинтересовался он.       — Никогда, и не буду — Кратко ответил тот.       — С вафлёрами общался? — Спросил Зима, выкуривая сигарету.       — С вафлерами? Никогда. — Ответил он, смотря на парня.       — Точно? — Переспросил Зима.       — Абсолютно. — Заявил он.       — На общак готов скидываться? — Продолжал расспрашивать он.       — Готов. — Твёрдо ответил он.       — А чë раньше мотаться не начал? — Спросил Турбо. Блондин шмыгнул носом.       — Да у меня это… Музыкалка была. — Турбо посмеялся ему прямо в лицо, а после развернулся к Зиме. Я протёрла глаза от стыда.       — Музыкант. — Он почти крикнул, чтобы все услышали.— Музыкантов у нас еще не было. Разве что наша единственная. — Сказал он, головой мотая на меня. Я автоматически выпрямилась. Взгляд парня переметнулся на меня. «Андрей его зовут, а не Антон» кольнуло в голове опять. — Так пусть с Маратом встанет. — Сказал он и повернулся к Марату. — Слышь, ты его привел ты с ним и вставай. — Сказал он обернувшись к Марату. Марат начал снимать верхнюю одежду. Я выдохнула в усталости. Этого мне и не хватало. — Посмотрим хоть, чё ты такое. — Добавил он.       Все собрались в круг, начиная болеть за Марата и кричать что-то ему, а я из этого кажется вообще не получала удовольствие. Марат встал в стойку и прошептал: «Капец тебе». Первый кулак летит Андрею в грудь. Андрей отшагает назад. Второй—прямиком в нос. Блондин теряет координацию и падает на спину. Он еле привстал, а уже третий удар—опять по бошке. Он пролежал 2-3 секунды в снегу, и будто очухавшись, почти побежал на Марата, но тот увернулся, и добил ещё двумя кулаками. Я на секунду зажала глаза. Не хотелось мне всего этого.       — Хочешь, скажу, чтобы остановились? — Спросил шёпотом Тубро, будто бы борясь со своим удовольствием и моим состоянием. Я промолчала.       Андрей ещё раз напал на Марата, но тот опять перехватил его, и повалив на землю нанёс ещё несколько ударов. Андрей на секунду перестал сопротивляться, и Марат встал с него. Адрей выплюнул кровь и вытер её с носа, опять вставая. Молодец, Андрей. Не думала вообще, что у него такая выдержка. Это вполне похвально. Марат облизнул губы, опять вставая в стойку.       — Хорош. — Сказала я. Марат всё ещё был в стойке, а люди болели. — Я сказала хорош. — Повторила я более громко. Движение замедлилось, а кругом стало тихо.       Я посмотрела в сторону Турбо. Он кивнул в сторону Андрея в согласии. Я сделала несколько шагов вперёд и посмотрела ему в глаза. Окровавленное его лицо, но в то же время победный дух говорил о многом. Я подняла правую руку для рукопожатия первой, в явный знак того, что он пришит. Он быстро и без раздумий пожал мне руку в ответ, а я левой рукой легонько сжала его предплечье, шагая вперёд. За мной пожали ему руку и Турбо, Зима, а потом и все остальные парни. А в конце, к Андрею подошёл Марат, и пожал ему руку. Несколько секунд смотря друг другу в глаза с улыбками, они обнялись в знак примирения. От этого у меня невольно всплыла улыбка.